Хранитель. Медальон двенадцати жриц

Это взволнованно попытался пошутить Пит.

Мик наблюдал, как зеленоватые силуэты остановились и растерянно затоптались на месте. Йера отмахнулась от руки Нэта, попытавшегося ее удержать, и пошла назад, на него, прощупывая каждый шаг ногой. А впереди его ждала Мария. Ее открытая улыбка, озорной огонек в добрых темно-серых глазах. Подбежать, прижать к себе сильно-сильно, поднять на руки и закружить. И больше никогда не отпускать. Он дошел. Он нашел ее…

Но что здесь делает эта кучка людей?! Волосы, нет – чешуя, на загривке встали дыбом. Глаза прицелились и рассчитали: один мах хвоста – и все трое расшибутся о стену, за которую с такой надеждой сейчас хватаются. И тогда уже никто не будет мешать его счастью, его покою.

– Мария… подожди. Я сейчас.

– Мик! Мик!

Ну что за назойливые люди!

Мик протянул руку, чтобы дать знать Марии о том, что видит ее и идет к ней, но… вместо рук он увидел перепончатую лапу с огромными искривленными когтями на концах четырех пальцев.

– Проклятье! Это еще что?!

– Мик? – крупный силуэт отлепился от стены и пошел в его сторону. – Мик! Где ты?

Мик еще раз посмотрел на руки-лапы. Точно – лапы. Он обернулся, чтобы убедиться, что его Тень-Дракон на месте. Но не нашел ее. Он обернулся еще несколько раз, но Тень неизменно ускользала. Он не на шутку рассердился. Злость заскользила вдоль позвоночника и набухла тугим пузырем на его кончике. Он вильнул копчиком, и здоровенный чешуйчатый хвост ударил по ногам. Он стал драконом? Он тряхнул головой в попытке разогнать морок, и со стен посыпались камни.

– Мик! Медальон! Только он имеет значение!

Маленький зеленый силуэт размахивал руками совсем в другом направлении от него. Если бы не чутье дракона, Мик никогда не заметил бы легкую вибрацию вокруг нее. То, что в лавке Пирса выглядело черной дырой, здесь смотрелось, как работающие чаши сепаратора.

– Мик, что бы ты сейчас ни видел и ни слышал – это обман! Это галлюцинация, Мик!

Мик хотел было спросить у неё, а что тогда, во всех его последних приключениях не было галлюцинацией. Но не смог – голоса не было. Да ему и не хотелось отвечать. Мику только хотелось, чтобы все оставили его в покое. Чтобы все ушли и оставили его наедине с его Марией и его Драконом – больше ему никто не нужен.

– Мик! Не молчи! – внезапный голос Нэта прямо за спиной заставил встать дыбом чешую на спине – он почти коснулся его вытянутыми руками. Он почти поймал его!

– Стой! – не отдавая себе отчета в происходящем, скомандовал Мик. По пещере эхом разнесся грозный рык.

Все силуэты замерли. Нэт тоже остановился, вытянутой рукой почти касаясь его лица. Вот она – сказка: направо пойдешь, налево пойдешь… И почему там ничего не сказано про то, что можно выбрать еще и «назад обернешься»?

– Мик, я слышу твое сердце, и я никуда без тебя не уйду, – тихо прошептал Нэт и его дыхание коснулось лица Мика. – Мы не уйдем без тебя, Мик, потому что не можем. Мы внутри твоей Тени. И я допускаю, что мы здесь не одни. Ты жил до нас своей жизнью…

Мик слушал Нэта и понимал, что Дракон слышит все, что слышит он. Мику было больно, ему – обидно. Мик чувствовал, что предан, хотя и не понятно кем и в чем, а Тень – что обманута и поймана в ловушку. И в жилах Мика вскипела-таки зеленая драконья кровь.

Она поднялась в нем мощной волной гнева и жажды разрушения и захлестнула рассудок. Его руки-лапы сжались в огромный кулак и с напряжением разжались до предела натянув перепонки между пальцами. Каменные осколки с треском разлетелись по пещере. Зеленые силуэты, грубо ругнувшись, пригнулись. Самым краешком свободного сознания Мик понимал – стоит дать волю, и маленькие существа, вставшие у него на пути, разлетятся по пещере, как щепки. Он втянул пересохшими и растрескавшимися в кровь ноздрями воздух и тот, соприкоснувшись с раскаленным жаром легких, вспыхнул. Огонь сжигал его изнутри. Бурлящий и гремучий, он рвался наружу в поисках точки приложения – точки успокоения.

– Я не позволю вам уничтожить меня и… Их, – слова с треском вырвались из него вместе с горячими искрами.

Зеленый силуэт Нэта резко отпрянул. Силуэт Пита перекинул меч из руки в руку и слегка присел, готовясь к отражению. Или к нападению. Мику было все равно – сейчас он был непобедим и неуязвим.

– Мик, не глупи. Это не ты. Не поддавайся, иначе ты сгоришь вместе с нами и погубишь все дело. Сейчас неподходящее место и время для капризов…

Он не стал слушать Йеру дальше и провел кончиком хвоста глубокую, с человеческий рост, черту между ними и собой.

И снова нашел глазами Марию. Она по-прежнему улыбалась со своего места у стены. И ей было все равно, кто он: дракон, человек или бог. Она примет его и свой конец все с той же улыбкой. Она пойдет с ним до конца, не отставая и не ропща на его безумие и слабость. Мария протянула к нему свои руки, и от них повеяло прохладой. Именно то, что сейчас ему было нужно. Он протянул к ней свои руки-лапы и…

– Нет, Мик! Я не позволю тебе уничтожить все, ради чего мы здесь!

Йера возникла между ним и Марией так внезапно и стремительно, что от неожиданности Мик отступил и ударился затылком о камни. Боль, пронзив голову и пробежав электрической волной по позвоночнику, выстрелила в ноги, и они подогнулись. Он рухнул на колени.

– Человек! Ты возомнил о себе, что можешь творить свою волю?

Голос Йеры, стократно усиленный отражением от камней и звона в ушах, несколько раз эхом прозвучал в мозгу Мика. Он зажмурился, чтобы глаза не лопнули от вибрации. Но это не помогло, потому что он видел ее и сквозь зажмуренные веки. Огромная черная тень, несравнимо чернее и могущественнее той, что мгновением раньше казалась самой могущественной, сейчас высилась над ним, сотрясая потолок пещеры. Камни, вырванные из своих гнезд, с грохотом падали вокруг, поднимая клубы пыли. – Смотри на меня, человек! – Воздух вокруг взорвался и голова Мика, повинуясь власти голоса, сама направила его взгляд на мрак, возвышающийся перед ним. – Что ты видишь?

Никакими словами Мик не смог бы описать то, что он увидел в темноте перед собой. Тот ужас и гнев, смотрящий ему в саму душу.

– Я вижу свою слабость, – беспомощно признался Мик.

– Что ты еще здесь видишь? – требовал ответа неумолимый гнев Йеры.

Мик повиновался и обвел взглядом сумрак пещеры.

Перед ним, в паре-тройке метров, стоял Нэт и напряженно вслушивался в темноту. По его выражению лица Мик понял, что он ничего не видит и не слышит, и по-прежнему продолжал волноваться за него. Его руки дрожали, а нити, связывающие его запястье, натянулись, как струна. Они врезались в кожу так глубоко, что прорезали ее. По натянутым нитям большими каплями стекала кровь и уходила в песок под его ногами. Но Нэт не обращал на это внимания, и, похоже, не собирался избавляться от них, даже, если они оторвут ему кисть.

В центре пещеры застыл Пит, готовый к схватке. Каждый мускул его сильного тела был напряжен и расслаблен одновременно. Он застыл в позе защитника, прикрывая его, Мика, стоящего за ним, своим мечом и своим телом. И он был полон решимости драться до конца. Мик не заметил в его неподвижности ни тени сомнения или страха.

И, наконец, слева, между ним и Марией, стояла Йера – самая обычная Йера. Такая, какой он видел ее, когда входил в дымную дверь. Она стояла прямо, и спокойно смотрела на него своими слегка раскосыми миндалевидными глазами, в которых отражались мудрость и печаль. Мудрая печаль. И любовь.

– Ты видишь их? Видишь друзей, готовых умереть за тебя? Все мы здесь ради тебя, Мик. Ты – наша первая и последняя надежда. Твоей целью всегда был медальон – ты это просто забыл. Ты дал клятву хранить и защищать медальон и целый мир, заключенный в нем, очень давно. И не просто так.

– Тогда… Там, в комнате, я защищал тебя, Йера, а вовсе не медальон, – прошептал Мик, надеясь, что ни Пит, ни Нэт его не услышат. – Я не спасал мир, Йера. Я всего лишь спасал женщину.

– Глупец, – неожиданно мягко улыбнулась Йера. – А как еще ты можешь его спасти?

– Мария… Но её я не спас.

У Мика защипало глаза. Но слез не было. Словно иссушающий жар драконьего гнева выпарил их до последней капли.

– Слезы гнева – бесплодны. Они не способны ни утешить, ни очистить. Так зачем тратить на них силы? – Йера похлопала его по руке. – Давай выбираться отсюда, Мик. Где-то впереди тебя ждет медальон. А она… Она останется здесь навсегда, если ты не отпустишь ее.

Драконья чешуя ссыпалась с него, как высохший песок, обнажая окровавленную плоть. «Ты всего лишь человек…»

– Прости, Йера. Мне стыдно за свою слабость. Я не достоин быть Хранителем Медальона. Я слишком слаб для спасения вашего мира.

Мик отступил вбок, надеясь слиться со своей Тенью, спрятаться в ее недрах и захлопнуть, наконец, эту дверь. Но сзади никого не оказалось – Дракон исчез.

– Спасибо, Мик. Ты осмелился шагнуть внутрь своей Тени, и позволить другим пройти сквозь нее. Мы в долгу у тебя.

Их перебил осторожный зов Нэта:

– Мик…? Йера…? Пит…? Вы еще здесь?

И всё вернулось на свои места. Страх, гнев, мощь и ясность отступили, освобождая место стыду.

– Я здесь, Нэт, перед тобой.

– С тобой все в порядке? Ты ничего… не повредил? – Руки Нэта ощупали Мика так внимательно, что Мику стало неловко за свой эгоизм. – Ты напугал меня, парень. Не делай так больше, – похлопал он Мика по спине, когда убедился, что он цел и невредим.

– Да, со мной все в порядке. Вы даже можете прикоснуться ко мне, и я не откушу вам руки.

– Ты все-таки поосторожнее там, Нэт. Не нажми в темноте не на тот рычаг, – попытался пошутить Пит. Его голос дрожал.

Мик сразу вспомнил мягкую глиняную грудь в своей ладони и копье, нацеленное Питу между ног в пещере Шестнадцати Стражей.

Йера нервно хихикнула, и бешеное напряжение вмиг вылилось в хохот, от которого задрожала темнота.

– За это нас следовало бы с треском выставить даже из траурного зала морга, а не то что из царства мертвых, – заметил Мик, но его слова только добавили масла в огонь. По пещере прокатилась вторая волна хохота.

Вдоволь насмеявшись и откашлявшись, все сгрудились в одном месте. Мик боялся вопросов, но никто ни о чем не спросил.

– Так мы скоро засохнем. Пора искать Медальон и выход, – вернулся к делам Нэт. – Давай, Мик, запрягай своего дракона и идем дальше.

Но Мик и думать забыл о нем. Столкнувшись с теплом человеческих чувств, та неведомая темная мощь, только что собиравшаяся уничтожить стоявших на его пути к Марии друзей, отошла, и жар внутри остыл. Он покрутил головой в поисках места, где оставил Марию. Она стояла там же. Бледнее и печальнее. Сердце Мика сжалось до больно пульсирующей точки.

– Уходи отсюда, дорогая. Не жди меня больше. Прошу тебя, любовь моя, иди в светлое теплое место. Я найду тебя там…

Укоризненно взглянув на него, она отвернулась и шагнула вглубь темноты. В груди, у самой спины, больно натянулась неведомая жила. У каждого свои нити. Мик потянулся вслед за ней, но огромный колючий хвост преградил ему путь.

– Клятва… – прошелестело прямо у него над ухом горячее дыхание. – Он ждет тебя…

Глава 12

Мик тряхнул головой, и видение исчезло, поглощенное тьмой. А стоило ему сделать шаг, как «драконье» зрение исчезло, и он перестал видеть зеленое мерцание фигур друзей. Все стало обычным. И натянувшаяся было до предела душевная нить ослабла, оставив лишь привычное тоскливо-ноющее ощущение в груди. «Это просто очередной рецидив, – мысленно повторил он слова врача, выписывавшего ему таблетки от желудка. – Это пройдет».

Выход нашелся быстрее, чем он думал. Он только успел расслышать глухое «А…», потом куда более интенсивное «Ёпти…!» и в тот же миг рука Йеры схватила его за руку и утянула вниз. На этот раз по умолчанию все приняли решение не отпускать друг друга, и потому провалились вместе. С треском, шумом и большим облаком песка, золы и пыли. Но падали совсем недолго, и не успели ни разогнаться, ни приготовиться к приземлению.

Когда Мик отошел от прострела в копчик, на который жестко приземлился, Нэт уже стоял на ногах, больно морщась и растирая правую руку. А Пит, прихрамывая на обе ноги, направлялся к ним. Только Йера, мягко приземлившаяся на первых двух, ничего не растирала, не хромала и не охала. Она лишь громко ругалась, пытаясь выплюнуть песок и каменную крошку. И он все это видел! Они выбрались на свет! Он огляделся по сторонам и никого, кроме них четверых, не увидел. Дракон-Тень отпустил их? От осознания этого факта у Мика пробежали мурашки, и он вздрогнул всем телом – свободен! На всякий случай он поискал ее на полу вокруг себя, но не нашел ее в рассеянном мягком свете здешнего освещения.

Остальные были настроены куда более скептически.

– Если мы сейчас же не найдем этот медальон – я за себя не ручаюсь! – гневно воскликнула Йера в густую пыль, как только встала на ноги и вернула способность говорить.

В душе Мик с ней согласился, но рот предпочел держать закрытым. И без того в нем было слишком сухо и грязно. Голова уже начинала неприятно кружиться, а перед глазами стояла густая пелена. Непонятно от чего: то ли от пыли, то ли от обезвоживания. Но ее раздраженное ворчание по таким почти обычным человеческим делам, Мика только порадовало – могущественная полубогиня Йера снова стала просто членом команды.

Выйдя из пыльного облака, они протерли глаза и увидели, что находятся в рукотворном, с человеческой точки зрения, помещении. Мик назвал бы эту большую и высоченную мраморную комнату «холлом». По правую руку от них в стене красовалась огромная дверь. Из такого же серого мрамора, как и стены, но с большими ручками. И только они делали из двух каменных монолитов дверь. И высокий, в полметра, порог.

– Кажется, мы куда-то пришли, – сообщил Нэт очевидный факт.

– Пусть это место будет цивилизованнее, чем тот гнилой баркас Харона…

Мик оценил мечту Пита. Самого «цивилизованного» варвара из них четырех.

– Теперь, Нэт, ты главный. Сдаю вожжи настоящему Проводнику, – пробормотал он, пряча глаза. Ему все еще было стыдно за поведение внутри собственной тени.

– Надеюсь, твоя Тень не настолько на меня зла, чтобы привести нас в ловушку, – отозвался из клубов пыли Нэт. И Мик был даже рад, что Нэт упомянул её. Лучше не делать вид, что ничего не произошло, когда это произошло.

Мик понял, что все еще раздражен, только когда решительно подойдя к двери, изо всех сил потянул за ручки. Створки двери так легко раскрылись, что он едва не сбил ими сам себя.

Никто не решился ни смеяться, ни комментировать этот его неуклюжий жест.

– Спасибо, – пробубнил Пит и, отодвинув и Мика, и Нэта, первым ступил за высоченный порог.

Затем пошел Нэт. Мик хотел было высказаться относительно их отношения к нему, но ему на предплечье легла легкая рука Йеры.

– Ладно тебе, Мик. Сбрасывай уже хвост. Ты – слишком ценен, чтобы пускать тебя в неизвестность первым.

Шепот Йеры и помощь ей с преодолением высокого порога отвлекли его.

– Пороги-то у этих пороговиков – не хилые.

Он переступил через полуметровую высоту, и почти сразу уткнулся в спину Нэта. Те стояли, как вкопанные, и смотрели вперед. Мик выглянул из-за их спин и обомлел. То, что открылось взору, повергло его в трепет: перед ними простиралась огромная библиотечная зала.

– Это то, о чем я думаю, Нэт? – Мик обернулся и впервые увидел удивленного Пита. Его удивление не было восторженным, как можно было бы ожидать от верзилы-вояки, он был потрясен. Потрясен так, будто бы нашел то, что очень давно потерял и долго искал. Он грустно улыбался.

– Думаю, Пит, это та самая Великая Библиотека Душ, о которой только шепчутся. Я даже представить себе такого не мог! Она существует, Пит!

Мик обвел взглядом то, что поместилось в его поле зрения.

Белоснежный мраморный зал был огромен. Так огромен, что крайних стен видно не было. Синий, подобно лунному, свет, в отсутствии потолков лился с самого неба и отражался от пола и белых столов и стеллажей. У Мика перехватило дыхание от великолепия и величия ночного светила. Сколько раз он смотрел на луну, пытаясь разделить с Марией ее восторга, но ему никогда не удавалось до конца ее понять. А теперь он понял ее! Понял ее благоговейное молчание, ее оцепенение, в которое она впадала, глядя на полную луну. Наверное, вот так она это и видела! Вынырнув из серебристого океана света, Мик, не без труда, сконцентрировался на более прозаичных вещах: содержимом залы.

Зала была заставлена столами, стеллажами и шкафами, в которых лежали раскрытые книги. Большие и маленькие, тонкие, как тетрадь школьника, и толстенные, как книги из исторического музея, они были всюду. Некоторые из них были открыты на первых страницах, некоторые посередине, а некоторые на последних страницах. Были и закрытые.

Мик, глядя на остальных, тоже подошел к ближайшему стеллажу и заглянул в одну из раскрытых книг. Это была средняя по размерам книжица в мягком переплете, раскрытая почти на середине. «…Она любила так легко и просто, что многие даже не сочли бы это за любовь. «Баловство», – сказали бы они и поспешили осудить ее чересчур несерьезное отношение к его изменам и своим несовершенствам…» – прочитал он первый абзац. Мик осторожно перевернул книгу и посмотрел на ее название. «Несерьезные горькие слезы» гласила надпись. Там, где обычно пишется имя автора, красовалось: «Тинда Каули». Мик с любопытством перевернул следующую страницу и разочарованно вздохнул: лист был девственно чист.

Вернув страницу на место, он заглянул в лежащую по соседству толстенную книгу в кожаном переплете и прочитал: «…и хотя его старые выцветшие глаза уже почти ничего не видели, он почувствовал, как маленькие влажные ручонки хватают его за нос, тянут за губу и пытаются выдернуть последние волосы на голове. «Это Борис Петрович Третий», – услышал он голос старшего сына, полный важности и гордости за своего второго внука…»

Страницы книги слегка дрогнули, и Мик спешно отошел от нее, боясь быть пойманным за подсматриванием в чужие окна, где течет своя, сокровенная и не предназначенная для чужих глаз, жизнь.

Мик подумал, что в этой огромной библиотеке, наверняка есть книга и с его именем на обложке. Ему страстно захотелось увидеть ее и заглянуть в открытую страницу. Интересно, что там написано? Тогда он смог бы узнать точно: жив он или мертв. Он медленно пошел вдоль рядов раскрытых книг, скользя глазами по строчкам. «…Она радостно ждала, когда дверь откроется, и ее дети веселой гурьбой ввалятся в прихожую, толкаясь и размахивая сумками со сменной обувью…». «…Он напряженно молчал, понимая, что гнев не лучший помощник в выбивании повышения и старался думать о том, что смог бы купить на прибавку…». «…Ей снились поля вереска и донника, по которым они бежали с ним…»

«В этой огромной зале где-то должны быть и обложки со знакомыми именами», – подумал Мик, перевернув обложку одной из книг, и увидев незнакомое имя автора.

Из раздумий его вывел глухой хлопок, раздавшийся за спиной. От неожиданности Мик вздрогнул и обернулся на звук, попутно поймав настороженный взгляд Нэта, находящегося через пару стеллажей от него. Это была та самая толстая книга про старика и правнука. Она захлопнулась. Только что. Мик вернулся и посмотрел на обложку захлопнувшейся книги. На его глазах из переплета, словно управляемый невидимой автоматикой, вытянулся тонкий ремень и, перехватив книгу посередине, запечатал ее плоским узлом. Мик понял, что только что стал свидетелем окончания одной человеческой книги.

Переглядываясь, они осторожно пошли по проходам, стараясь держать друг друга в поле зрения, и не отходить на расстояние далее пары прыжков. Они шли долго. Мик уже привык к шелесту переворачиваемых страниц и звукам захлопывающихся книг, и это начинало его угнетать. Он чувствовал себя законсервированным в этом однообразном течении времени. Если бы не кряхтение Пита, протискивающегося сквозь слишком тесные для его размеров проходы, и не нервное фырканье и покашливание Йеры, отмахивающейся от клубов пыли, то сойти с ума в этой комнате чужих душ можно было на раз-два. Нэт выглядел сосредоточеннее всех. Он молча шагал впереди между ним и Питом, и то и дело бросал на них быстрые взгляды. Вдруг он резко остановился и раскинул руки. Приказывая остановиться.

– Он здесь! Он где-то здесь.

Мик поймал на себе вопросительный взгляд Нэта, и ему стало стыдно: его называют Хранителем медальона, а он ни сном ни духом. В отличие от прошлого Хранителя, от которого он сбежал – он все еще его чувствовал.

Не успел ему никто ничего ответить, как послышались шаркающие шаги и скрип плохо смазанных колес.

Не сговариваясь, они притаились между стеллажами. Шаги и скрип приближались. Мик осторожно выглянул из своего укрытия и увидел самого старого старика из всех, которых ему доводилось когда-либо видеть. Он был настолько стар, что его дряхлое тело почти сложилось пополам под бременем горба, длинных седых волос и бороды. Они были так длинны, а голова так низко наклонена, что они стелились по мраморному полу, теряясь на фоне его белизны. Старик тащил за собой такую же старую, как и он сам, тележку. Её колеса так отчаянно скрипели и стонали под весом наваленных на нее книг, что Мик приготовился увидеть, как она развалится в этот самый момент.

Не дойдя шагов двадцати до места, где прятался Мик, старик остановился и слепо сощурился. Мик перестал дышать. Старик отложил веревку, за которую тянул свою тележку, присел на корточки и слегка вытянув шею принюхался. Как старый белый кот. Не хватало только хвоста, который, будь он на положенном месте, сейчас нервно ходил бы ходуном из стороны в сторону. Подумав о несуществующем хвосте старика-кота, Мик сразу подумал о хвосте Тени-Дракона – сейчас он был трусливо поджат.

– Кто здесь? Лучше выходите, иначе я приму вас за скверных библиотечных мышей.

Дракон внутри Мика испуганно ощерился, а в голове пронеслась нелепая мысль: а мыши и драконы не одно и то же?

– Мы не мыши, – отозвался Нэт, выходя из своего иллюзорного укрытия. – Я Натан-Проводник. Со мной Пит, Йера и Микаэль. Мы ищем Медальон Горов, – отчеканил он каждое слово, и ни разу его голос не дрогнул.

– Вероятно, бессмысленно спрашивать, как вы сюда попали, – старик поднялся на ноги и взялся за веревку тележки. – Вы не в том зале, гости. Это зал Человеческих Судеб, а вам нужен Зал Миров. Если желаете, я могу вас проводить. Вряд ли вы сможете отыскать его самостоятельно.

Они переглянулись: вот так вот просто?

– Будем весьма признательны, – первой собралась Йера и подошла ближе.

Старик подслеповато сощурился в ее сторону и покосился на выходящего из-за стеллажа Пита. Рядом со стандартным книжными стеллажами, он выглядел внушительно.

– Сначала мне нужно закончить работу здесь, а потом я смогу проводить вас. И я не откажусь от вашей помощи, если предложите её.

Нэт, как главный, согласился за всех. Старик вытянул из-за пояса и выдал каждому по холщевому мешку и указал скрюченным пальцем в сторону стеллажей.

– Нужно собрать запечатанные книги и отнести их в книгохранилище. Туда, – кивнул он в сторону большой двустворчатой двери, проявившейся в далеком конце залы. – И будьте внимательны, брать можно только запечатанные книги.

Сказав это, старик потянул свою тележку вперед. Мик занял ряд между Питом и Йерой, и они двинулись, в поисках запечатанных книг.

Первая запечатанная книга, которую увидел Мик, называлась «Сквозь лес» и принадлежала авторству некоей Серафимы. Мик мог только догадываться о ее содержании, так как узел на перехвате был запечатан сургучной печатью.

Сквозь лес… Яркое воспоминание накрыло тоской и грустью так неожиданно, что он замер, уставившись на закрытую книгу.

Отец тогда впервые взял его с собой на похороны. Умер его старый друг, и, видимо, они с матерью решили, что их сыну пора познакомиться с одной из сторон жизни, называемой смерть. Имени покойника Мик не помнил, а все остальное вспомнил отчетливо.

Они встали очень рано и долго ехали через лес, который Мик тоже запомнил: им, детям, запрещалось ходить в ту сторону. Они приехали одними из первых. Поздоровавшись со всеми и выразив слова соболезнований, отец ввел его в большую холодную комнату. До этого он никогда не видел мертвых людей и был так впечатлен этим событием, что даже не запомнил, как выглядел тот человек. Мик запомнил только его торжественно сложенные ладони на груди и горящую свечу, зажатую в них. Теперь Мик знал, как она важна там, в темном холодном трюме. Но тогда он был обычным ребенком.

Потом его отец подошел к гробу и начал разговаривать с покойником. Мик не слышал, о чем говорил отец со своим мертвым другом, но он долго стоял у его гроба и все теребил складку на черном покрывале. А Мик сидел на скамеечке у стены и пытался услышать хоть слово из того, что шептал отец. Его губы шевелились, но слов слышно не было. И Мику было очень больно видеть, как больно отцу. Ему так сильно захотелось унять его скорбь к этому незнакомому мертвому мужчине в черном костюме, что он, встав между ними, одной рукой взялся за руку отца, а другой погладил ладони его мертвого друга. Ему, ребенку, казалось, что так он разделит его горе и сможет уменьшить его. Но отец неожиданно резко вырвал свою ладонь и быстро вышел прочь. Он остался один в огромной, по детским меркам, чужой комнате наедине с незнакомым мертвецом. И испугался. Испугался своего поступка, своей бестактности. Тогда он впервые почувствовал себя Лишним в неизвестной ему истории отца. И запомнил на всю дальнейшую жизнь – у человека нет прямого доступа к чужой жизни, даже если эти люди – все, что у тебя есть. У каждого из них есть страницы с Историями, которые они берегут только для себя.