Песнь о том, что забыто

— Да, достаточно.

— Хорошо. Я люблю тебя.

Элла не ответила и закрыла за собой входную дверь.

***

Сумка с зонтом внутри непривычно оттягивала руку. Этот банальный телесный дискомфорт говорил о том, что Элла всё ещё здесь. Всё ещё в своем теле и способна идентифицировать свои чувства. Хорошо. Хоть что-то хорошее за последнее время...

День медленно клонился к закату, на ежевечерний променад выходили собачники всех мастей и любители вечернего бега. Элла просто бесцельно бродила по улицам, бесконечно прокручивая в голове разговор с Артуром, сеанс у доктора Ли и сами странности, преследовавшие её уже несколько месяцев. Невыносимо. Так невыносимо, что ей было необходимо утешение. Пусть крошечное, пусть бессмысленное, но... Боковым зрением Элла заметила знакомую вывеску. Ноги сами привели её сюда. Снова в магазин Эриха Брамса. Судьба? Наверное. И Элла не стала ей противиться.

До закрытия, видимо, оставалось что-то около получаса. И Брамс был искренне удивлён столь поздним визитом. Удивлён, но приятно.

— Meine liebe! Как приятно видеть вас, пусть и на исходе дня! У меня есть...

— Эрих, — Элла не дала ему договорить. — Могу я спросить у вас кое-что?

Брамс был удивлён, но продолжил излучать радушие.

— Конечно, meine Freundin! Спрашивайте, сколько вам угодно — отвечу, если это в моих силах.

Он заметил. Не мог не заметить. Слишком сильно отличалась «сегодняшняя» Элла от той, что постоянно заглядывала в его магазин.

— Эрих, как давно вы меня знаете?

Нечто в лице господина Брамса изменилось. Это был не страх, не недоумение, что-то... будто он хранил секрет. Их общий с Эллой секрет. И вся весёлость в его выражении исчезла, напротив — таким серьёзным девушка его никогда в не видела. Или не помнила, что видела.

— Давно, моя дорогая. Мы с тобой знакомы очень давно.

— С тобой, Эрих?

— Да, Элла.

— Сколько?

Брамс, сделал паузу, будто собираясь с мыслями. Но вопреки ожиданиям Эллы не назвал цифру, даже приблизительную.

— Элла... вы... ты... Я смирился с тем, что есть некоторые вещи, которые необъяснимы. Возможно, лучше им таковыми и оставаться?

— Нет, Эрих, — голос Эллы стал твёрже, в нём заискрились кристаллы льда. — Мне нужны объяснения. Как давно мы знакомы?

Брамс проигнорировал вопрос.

— А если эти объяснения не дадут ясности, а породят ещё больше вопросов, на которые я уже не смогу дать ответ?

— Это моя проблема — не твоя, Эрих. — Хватит увиливать.

— Хорошо, как скажешь Элла, — мужчина сделал паузу, будто набрал воздух перед прыжком в воду, после чего медленно и как будто тише, чем говорил обычно продолжил. — Впервые я встретил тебя, когда этим магазином управлял мой отец. Ты являешься нашим постоянным посетителем с тех самых пор. Иногда пропадаешь ненадолго, но всегда приходишь вновь. И я всегда рад тебя здесь видеть.

— Подожди... Ты хочешь сказать, что я приходила сюда ещё ребенком? Ты можешь что-то рассказать о моей семье? Возможно, ты был знаком с моими родителями?

Элла ухватилась за его слова, как за нить, которая могла привести к её воспоминаниям и тем фактам, о которых Артур не знал. Или не хотел ей говорить. Но ответ Эриха был совсем не тем, на что она надеялась.

— Нет, Элла, это я был ребенком. Ты — нет.

— Не понимаю... как же... это же..., — в голове девушки творился какой-то сумбур. Это не имело никакого смысла...

— Это всё, что я могу сказать. Я не задавал вопросов, поэтому и для тебя у меня нет ответов. Мне пора закрывать магазин. Доброго вечера, Элла.

Он многозначительно посмотрел на дверь. Намёк был кристально прозрачен и оглянувшись в последний раз на владельца девушка покинула магазин. С ещё большим числом вопросов, на которые не знала где искать ответы.

Она как сомнамбула шла знакомой дорогой к дому, не замечая, как на асфальте расцветают мокрые пятна, и как дождь усиливается и превращается в майский ливень. Погруженная в свои мысли, она даже не вспомнила про зонт.

Артур встретил её дома. Он не сказал ничего, кроме короткого «с возвращением». За окном хлестал дождь, а только что гулявшая под ним Элла не оставила ни единого мокрого пятна на придверном коврике.

***

Доктор Верден оказался весьма симпатичным и неожиданно молодым человеком, лет тридцати-тридцати пяти на вид. На этом вся примечательная часть визита к нему себя исчерпала. Он задал все «правильные» вопросы, получил и зафиксировал ответы на них, выписал Элле несколько препаратов, названий которых она не запомнила и написал несколько строчек доктору Ли, с которой рекомендовал продолжить терапию. На этом всё. Ах, точно! Заметки для доктора Ли он поместил в конверт, который запечатал, не дав Элле даже одним глазком взглянуть на содержание. Наверное, это должно было... Вызвать какие-то эмоции, да? Но не вызвало.

Рационально. Врачи, таблетки, терапия — это входило в рациональную часть её реальности. Такие вещи, возможно, сложно принять, ведь всё-таки каждый, или почти каждый, из нас хочет считать себя здоровым и нормальным человеком, но понять — запросто. И Элла понимала насколько логичным выглядит лечение, поведение Артура и его навязчиво бережное отношение к ней. Она теряла воспоминания — это факт. Она помнила то, чего не было — тоже факт. Если всё продолжится, то однажды от неё не останется ничего. Кроме того, что в неё вложат другие... Другой... Артур... Это внушало ужас. Она хотела убежать от него. От его историй, от его невыносимой заботы и мягкого, но неусыпного контроля, но...

***

— Здравствуйте, центр поддержки «Амальтея», консультант Диана Хоббс, слу...

Элла бросила трубку.

***

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Как прошёл твой день?

— Тоже нормально.

— Элли...

— Я устала. Пойду прилягу.

— Хорошо, отдыхай.

***

Артур принёс ей фото. Несколько альбомов с изображениями людей, которых Элла не знала. На некоторых фото среди незнакомцев стояла она. Вернее, девушка или девочка, похожая на неё. Она узнавала черты, выражения лица, то, как лежали волосы, но не узнавала себя. Будто это был кто-то другой: сестра, кузина, просто случайная девушка, оказавшаяся её двойником. А остальные...

— Вот здесь. Это же мои родители, да?

— Ты вспомнила их?

— Нет, просто предполагаю. У женщины такие же волосы и разрез глаз.

— Н-наверное, — в голосе Артура не было ни капли уверенности. — Я, честно говоря, не помню точно. Ты не любила о них говорить и фото я видел лишь однажды.

— Ясно. А я говорила, как они умерли? Упоминала других родственников?

Артур тяжело вздохнул. Ему явно было некомфортно.

— Нет. О других — почти никогда. Помню только, что у тебя есть двоюродная тётя по имени Анна.

— Анна... А дальше? Фамилия? Адрес?

— Не знаю, Элли, — сожаление в словах Артура было практически осязаемым, но не таким правдоподобным, как хотелось бы. — Я и слышал-то о ней только раз: мы думали о том, чтобы завести кота, а ты сказала, что не хочешь персидского. Что у твоей тёти Анны был такой, и ты всё время ловила ртом его шерсть, когда у неё гостила.

— Ты даже такое запомнил?

— Да. — Артур слегка улыбнулся. — Просто мне это показалось забавным.

— Хорошо.

***

«Нельзя ходить и строить людям лучший мир. Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка.»

***

«Основная разница между разумными и неразумными объектами заключается в том, что изменить вид первых хоть и трудно, но все же не так уж невозможно. Главное здесь — ментальные настройки. В то время как для превращения неразумного объекта вроде тыквы — а трудно себе представить объект более неразумный, чем тыква, — требуется волшебство, и только волшебство.»

И снова лёгкое, но настойчивое царапанье в затылке. Плевать, зато книга забавная...

Глава 7

Элла перестала ходить на йогу. И не появлялась в книжном Брамса. Её мир стал ещё меньше и то и дело грозился схлопнуться до одного единственного дома. И кабинета доктора Ли.

***

— Диссоциативный эпизод — так сказал Артур. И что мы будем с этим делать, доктор Ли?

«Бежевая» женщина в кресле напротив смотрела мягко и сочувствующе. Будто на ребенка, творящего какую-то глупость в своей бунтарской фазе.

— Вы говорите так, будто бы не верите ему. Вы не верите, Элла?

Элла горько ухмыльнулась.

— То есть по вашему стёртые воспоминания, паранойя и бред — не слишком похоже на диссоциацию?

Доктор Ли оставалась почти безмятежной. В её лице не дрогнул ни единый мускул.

— Я не говорила «не похоже». Как раз напротив — весьма похоже. Но я сейчас не об этом. Вы не верите Артуру, Элла?

Элла долго и пристально смотрела на психотерапевта. Настолько долго, что в обычном разговоре пауза успела бы трижды превратиться в неловкую. И только после неё девушка нарушила молчание.

— Верю. Более того, я верю, что он искренне заботиться и хочет мне помочь. Но вот только... — ещё одна театральная пауза и пронизывающий пытливый взгляд, пробирающий «бежевую» женщину до костей, — я не верю, что он рассказал мне всю правду.

Доктор Ли доброжелательно улыбнулась.

— Такое поведение в порядке вещей, Элла. У каждого в паре могут быть свои секреты. Это личные границы, а не повод для сомнений.

— Может быть. Только мне кажется, что я имею право знать о том, что касается меня.

— Даже если на данном этапе это может усугубить ваше состояние?

Элла не нашлась, что ответить.

— Я не говорю, что вам не следует знать всю правду, — доктор Ли была аккуратна и старалась говорить медленно, осторожно подбирая безопасные и правильные слова. — Возможно, сейчас просто не время для этого. Я не осмелюсь предсказывать как повлияет на вас та или иная информация. При хорошем раскладе мы снимем ваше внутреннее напряжение, но не избавимся от проявлений диссоциации, при плохом — несвоевременное знание может выбить почву у вас из-под ног и значительно усложнить ваш путь к выздоровлению.

— То есть, вы предлагаете мне всецело довериться Артуру? И принимать всю информацию от него как истину? — Элла всем своим видом выражала скепсис. Весьма убедительно.

— Я предлагаю вам не брать на себя роль детектива, к которой вы пока не готовы. Сейчас главное — стабилизация состояния. Позвольте мне говорить прямо — когда у пациента бред и прогрессирующая амнезия, лишние стимулы — лишние риски. Сейчас вы не детектив, Элла, вы утопающая, которой прежде чем приступить к расследованию нужно выбраться на берег.

— А если я никогда не буду готова? — Элла говорила спокойно, но за этим спокойствием доктор Ли, как врач со стажем видела омут, кишащий подавленными эмоциями.

— Это плохой расклад, но возможный. Тогда мы будем довольствоваться тем, что обеспечим вам нормальную комфортную жизнь. Поймите, Элла, когда ваше состояние позволит — я первая предложу вам вскрыть нарыв и докопаться до первопричины ваших проблем. Но сейчас... Я не возьму на себя такие риски. Ни один квалифицированный врач не возьмёт.

Очередная пауза, во время которой погруженная в себя Элла что-то тщательно обдумывала. И, видимо, она всё-таки приняла какое-то решение.

— Хорошо, доктор Ли. Я вас услышала.

***

«Пациентка проверяет реальность. Параноидальное недоверие в отношении партнёра, при этом открытое признание положительности его намерений. Критичность сохранена — она не принимает мои слова на веру. Прогресс. Но хрупкий. Не давить. Дать ей время собрать собственные доказательства. Главная опасность сейчас — не правда или её отсутствие. Главная опасность — что она останется с ней одна».

***

«Короче, Маграт Чесногк, если ты хочешь стать хоть немного похожей на ведьму, ты должна научиться трем вещам. Что реально, что нереально и в чем разница между...»

***

Это случилось через два дня после визита к доктору Ли. До свадьбы Алекса и Сюзи оставалось ровно две недели. И, помимо прочих проблем, у Эллы нарисовалась ещё одна дополнительная — она так и не купила себе наряд для торжества. Артур, насколько ей было известно, тоже не обзавёлся подходящим костюмом.

— Не хочешь пройтись по магазинам?

Этот вопрос, возникший из ниоткуда, заставил Артура подавиться завтраком. Буквально. И с неприятными последствиями в виде полетевших во все стороны микрокусочков яичницы. Когда мужчина наконец откашлялся, он с удивлением воззрился на улыбающуюся Эллу. Да, улыбающуюся.

— Кх-кх...к..кхак скажешь, — всё ещё едва справляясь с позывами кашля, ответил Артур.

— А потом мы можем... Я не знаю... Мы так давно никуда не ходили.

Вот она. Или почти она. Его любимая Элла. Будто последние недели он жил рядом с ледяной статуей, которая сейчас наконец-то вновь начала дышать. Будто жизнь потихоньку к ней возвращалась.

— В ресторан? Кино? Можем сходить на выставку или...

Артур готов был предложить всё, абсолютно всё. Казалось, попроси она Луну — он снимет её с небосвода. Но она не просила. К счастью.

— Ресторан — хорошая идея. Тем более, предполагаю, что после шопинга мы будем голодными, усталыми и категорически нежелающими никакой культурной программы.

— Д-да. Хорошо. Когда выезжаем?

Элла на секунду задумалась, будто посчитала что-то в уме, и наконец ответила.

— Дай мне час на сборы. И, — она снова улыбнулась, — можешь сходить за кофе в Roasters?

Артур растерянно улыбнулся в ответ.

— Конечно.

— Возьми мне капучино с корицей.

— А шоколадный торт?

— И шоколадный торт.

В этот момент Артуру показалось, что всё начинает налаживаться.

***

«Плохой охотник преследует, а хороший — ждет».

***

Элла отлично смотрелась в бледно-зеленом и золотом. Настолько отлично, что ей самой вид в зеркале доставлял удовольствие. Было что-то исключительно правильное. Исключительно её в этом длинном платье с обнажёнными плечами и вышитым золотом корсетом.

— Боже, вы прямо как принцесса!

Видимо, консультант в магазине разделяла её мнение относительно наряда.

— Да, платье роскошное... А у вас найдутся к нему туфли?

— Да, разумеется! У нас есть несколько подходящих моделей. Какой размер вам нужен?

— Тридцать восьмой, будьте добры.

— Минутку! Сейчас всё подготовлю! — девушка уже скорее всего подсчитывала собственную комиссию с продажи и, судя по качеству обслуживания, и её энтузиазму та обещала быть весьма приличной.

Элла всё смотрела на себя в зеркало. Даже традиционно мерзкое освещение в примерочной не могло испортить отражение. Не её отражение. В зазеркалье, наряженная в роскошное светло-зеленое платье шитое золотом, с локонами, струящимися по плечам и венце из голубых кристаллов стояла и улыбалась неЭлла.

***

Вода просачивалась между пальцев... Нет, не просачивалась. Она текла по её рукам, как по венам течёт кровь. С целью. Со смыслом. Мокрый шёлк окутывал всё тело, оборачивал его в бесконечное плавное и мягкое движение. С пальцев, как драгоценные камни срывались искристые прозрачные капли. Они звенели. Они журчали. Они пели.

О чём была их песнь? Элла не знала. Она не помнила. А музыка всё не утихала. Вода пела песнь о том, что забыто...

И Элла проснулась.

***

«Иногда истина сохраняет себе жизнь самым замысловатым образом, несмотря на все усилия официальных хранителей информации».

Глава 8

Дни не равноценны. Одни пролетают, не оставляя после себя ничего, кроме оторванного календарного листа, иные... Они особенные. В некоторых даже как будто заключается маленькая отдельная жизнь. Когда подобный день наступает — ты просто его узнаёшь. А потом помнишь всю оставшуюся жизнь.

Суббота. 15 июня.

Элла открыла глаза незадолго до рассвета. Разбудил её не звонок будильника, а невнятный и неопределенно жутковатый сон. После него осталось противное ощущение, будто она прошла через паутину, теперь прозрачные липкие нити напоминали о себе мерзкой щекоткой. Телесный контакт доставлял дискомфорт. Даже роскошное бельё из египетского хлопка, гладкая и мягкая ткань пижамы... Когда они касались кожи... Это было невыносимо. И это нужно было смыть. Просто смыть. А если не получится — содрать с себя вместе с кожей.

Встав с постели, Элла почувствовала босыми ступнями фактуру деревянного пола. Маленькие бороздки, которые пытался скрыть лак. Неприятно. Но любимые комнатные тапочки были ещё неприятнее. Будто она пыталась засунуть ноги в две ещё тёплые разлагающиеся тушки некрупных животных. Отвратительно. Расстояние до ванной комнаты составляло шагов десять, едва ли больше, но Элла чуть не упала в обморок от невыразимого чувства мерзости, охватившего всё её тело. Каждое прикосновение вызывало ледяную дрожь, а движения... Она как будто пыталась пробиться не через обычный воздух, а через субстанцию гораздо более плотную, вязкую, липкую и становящуюся всё твёрже от малейшего движения.

Элла наконец-то оказалась в ванной. Эти десять шагов... Сколько времени на них ушло? Девушка не могла сказать точно. Логика говорила, что секунды, чувства — часы. Неважно. Всё равно оно того стоило. Это облегчение, когда под ногами оказалась ровная и упоительно прохладная поверхность пола... Приятно.

В обычные дни Элла любила понежиться в тёплой ванне. Расслабляющая музыка, мягкая пена, пузырьки, которые лопаются с тихим шуршанием, ароматные свечи и обязательно бокал-другой какого-нибудь вкусного холодного напитка. С пузырьками и, возможно, зонтиком. Час или два, проведённые наедине со своими мыслями и телом. Кожа, сначала распаренная и размягчённая водой, а после умащённая пахучими лосьонами, маслами и кремами. Волосы мокрые и скользкие от ухода, которые высохнув красиво рассыпаются по плечам блестящей волной. Каждая косточка в теле принимает тепло и изгоняет засевший холод какого-то далёкого промозглого дня. Бессмыслица какая-то, правда? Хотя подумайте вот о чём: из чего состоит ваша жизнь? Не из моментов ли, когда вы принимаете ванну, пьёте свой любимый кофе, целуете дорогого человека или просто валяетесь в кровати, глядя в экран телефона, телевизора или ноутбука? Не точно из этого, но... Похоже, правда? Эти же вещи для вас что-то значат, если вы ими занимаетесь? Каждая секунда, потраченная на что-то это ваша секунда. Это вы, пусть и лишь в малой степени. Вот и для Эллы ритуал омовения в ванной что-то да значил. У него был смысл. Он составлял небольшую часть Эллы. Но сегодня она от него отказалась.

Вода текла. Вода бежала. Вода спешила. Её поток разделялся на отдельные струи и оплетал всё тело, как юркие, скользкие и вездесущие змейки. Элла чувствовала движение, но ей казалось, что оно гораздо сложнее, чем задуманное природой «сверху-вниз». Нет, вода отказывалась быть предсказуемой, она очерчивала на коже символы, значение которых Элла не знала, будто пытаясь написать слова... Но выдавала бессмыслицу. Мягкий стук капель о металл. Ритмичный маршевый бой или лёгкая дождевая импровизация? Зависит от слушателя. Элла услышала симфонию, и завороженная ей и странным движением стояла под струями душа, потеряв всякое представление о времени. Она растворялась. В этом дне, в этом самом моменте, в этой великолепной ванной комнате с латунными кранами и мягкими белоснежными полотенцами, пахнущими грозой и дождём. Струи воды уносили частички Эллы, обнажая... Она пока не знала кого, но эта фигура была близко, как никогда раньше.

— Милая, ты скоро?

Артур. Её якорь.

— Да, сейчас выйду.

Неизвестность отступила, встревоженная его голосом. Но не ушла далеко, совсем нет. Она будто хитрый карманник на уличной ярмарке наблюдала из-за угла и готовилась в любую минуту обрушиться на «простачка». Дайте только «полицейскому» отойти немного подальше.

Элла с сожалением вышла из-под струй воды. Обнажённую кожу обожгло жаром воздуха, и девушка с мимолётным удивлением отметила, что всё это время наслаждалась ледяной водой. Она добилась цели — мерзкое ощущение ушло. Теперь она могла спокойно прикоснуться к мягкой ткани полотенца и убрать с тела, оставшиеся капли. Мокрые волосы змеились по спине, будто выброшенные на белый песок морские водоросли. Удивительно, но это ощущение не казалось неприятным. Элла даже испытала небольшое сожаление, когда собрала пряди в шёлковое полотенца и привычно завернула его на манер тюрбана. Но что тут поделаешь: нужно было завершить свой утренний туалет. Открывая одну маленькую баночку за другой, вытряхивая из бутылочек приятно пахнущую жидкость и последовательно нанося все свои правильные и безумно дорогие средства Элла, возможно впервые, поймала себя на том, что сомневается в их необходимости. Но это была обязательная рутина. Её нельзя не закончить, иначе... Вряд ли её кожа мгновенно бы покрылась морщинами и струпьями, но... Лучше ведь не рисковать, правда? За ритуалом ухода за кожей последовал следующий. Волосы. Волосы тоже требовали много внимания. Особенно сегодня. Идеальный наряд и идеальный партнёр будут смотреться несуразно, если она не будет идеальной. Элле нужна гладкая, нежная и полупрозрачная кожа, которая будто сияет своим внутренним светом. Элле нужны гладкие и блестящие волосы, такие же шелковистые, как ткань её наряда. Да, ногти Элле тоже нужны идеальные, поэтому она вооружилась пилочкой и безжалостно устранила всё, что отделяло форму от совершенства.

Макияж, укладка... Механические движения, доведённые до автоматизма. Руки наносили на кожу тональный крем, румяна, пудру и... бог весть что, на самом деле, без всякого участия разума. Тело Эллы прекрасно знало, что и как оно должно делать, чтобы получить идеальный результат. Пальцы ловко перехватывали локоны и снимали их с горячих щипцов. Зажимы фиксировали пряди там, где нужно, а потом... Оставалось только подождать и перед выходом нанести несколько финальных штрихов. И всё будет идеально.

Платье висело в гардеробной рядом с костюмом Артура. Прекрасная пара: безупречно скроенная, сшитая и выглаженная. На секунду у Эллы в голове задержалась шальная мысль: а не пренебречь ли нижним бельём? Но только на секунду, после чего установленные границы и нормы приличия настояли на наличии трусиков, пусть и символических. Она хотела надеть платье прямо сейчас, ощутить гладкость и прохладу ткани на коже, чтобы материал заструился по телу как свежая вода, тряхнуть волосами и... Но до назначенного времени оставалось ещё несколько часов. Её ждёт завтрак и горячий кофе, а жирные пятна — не самое изысканное украшение. Придётся ещё немного подождать.

Первое, что Элла почувствовала, выйдя в коридор, был запах выпечки и кофе. Знакомые и ультимативно приятные запахи заставили подкатить к горлу тошноту. Снова еда показалась чем-то чужеродным и почти отвратительным. Но это чувство быстро пропало, уступив призывному урчанию желудка. Девушка направилась на кухню, где совершенно предсказуемо её ожидал Артур. В белой футболке и простых голубых джинсах, со слегка влажными, зачёсанными назад волосами и с чашкой кофе в руке он выглядел как модель Calvin Klein, только что вернувшаяся со съемки.

— Я сходил за твоими любимыми круассанами. И кофе тоже решил прихватить.

Он улыбался и, казалось, был абсолютно доволен тем, как складывалось начало дня. Элла улыбнулась в ответ и коротко поцеловала его в щёку.

— Спасибо, как раз о них думала.

Девушка мягко опустилась на стул и придвинула к себе тарелку с выпечкой. Круассаны всё ещё были тёплыми и тонко пахли сливочным маслом. Элла аккуратно отломила от одного кусочек и закинула его в рот. Вата. Без вкуса и текстуры. Она кое-как проживала и проглотила его и тут же поднесла к губам чашку. Кофе должен был смыть это мерзкое ощущение несъедобного во рту, но сделал только хуже. Просто горячо. Просто горько. Без приятной молочности, которую обещало лате. Без знакомых нот, столь заманчиво игравших в аромате. Без сладости от ванильного сиропа, который Артур точно не забыл добавить. Отвратительная жижа, которой Элла тут же поперхнулась и закашлялась.

— Всё в порядке?

Обеспокоен.

— Д-кх-да, — кое-как откашлявшись и сделав ещё один глоток мерзкого напитка, ответила Элла. — Горячо просто. Немного не рассчитала. Налей мне воды, пожалуйста.

Артура не нужно было просить дважды. Он просто коротко кивнул, тут же встал со стула и направился к холодильнику, в котором стоял кувшин воды со льдом.

— Подожди, — остановила его Элла. — Не хочу с лимоном, просто фильтрованную.

Мужчина только пожал плечами и подставил стакан под кран. Раздалось приятное журчание.

Когда Артур наконец протянул ей влажный, покрытый каплями и излучающий прохладу стакан и Элла прикоснулась к нему... У неё мурашки пробежали по всему телу, а пригубив ледяную жидкость она едва не застонала от удовольствия. Сладко. Упоительно сладко и свежо.

— Налей ещё один, пожалуйста, — в два глотка прикончив первый стакан, попросила Элла. Артур молча выполнил просьбу.