ДУЭТ: третий лишний

Киваю, протягиваю руку — скрепляем договор, как тогда, когда в команду сбивались.

— Так, рассказывай всё, что знаешь, — требую я, голодный до любой информации, которая поможет наладить этот хилый контакт с Аней. — И кстати, насчёт «вечно вместе» ты ошибся. Я её с ним только здесь и вижу. Обычно она с одной рыжей подружкой тусуется.

— О, вон та? — кивает Матвей на кучерявую макушку, которая как раз входит в двойные двери и плывёт к своим. Подруга Ани. Ира, кажется.

— Ира! — неожиданно орёт Матвей, и все на нас оборачиваются.

Рыжая сияет, как начищенный самовар. Лопочет что-то Ане, которая упорно смотрит в другую сторону, и идёт к нам.

— Нахрена позвал её? — пихаю его в бок локтем.

Матвей лыбится, довольный, и через секунду уже меня игнорирует — Ира плюхается рядом с ним. Светлая кожа, медово-жёлтые глаза — красиво, чёрт возьми. Длинные чёрные ресницы оттеняют веки, делая её похожей на змейку. Он что-то шепчет ей на ухо, она хихикает. Кудри подпрыгивают в такт с узкими плечами. Не верится, что Матвей с ней флиртует прямо при Кате, сидящей всего в паре метров.

— Это Макс, — откашливается Матвей. — Мой лучший друг.

Кто? Я чуть водой не поперхнулся, обрызгав весь стол. Красиво стелет, ничего не скажешь. Сужаю глаза, прикидывая, как бы его потом наказать. Это ж надо — так представить своего командира! Мало того, он добивает:

— Слушай, Ира, а чего бы тебе свою подругу в следующий раз с собой не привести? Мой друг, — он закидывает руку мне на шею, — горит желанием познакомиться.

Сверлю его взглядом. Вот урод.

Хотя чем дольше думаю, тем больше понимаю: идея здравая. Если мы с Аней «случайно» подружимся через её подругу, миссия станет проще. Ира изучает меня пару секунд, заинтригованная, ждёт развития событий. Её взгляд рептилии меня нервирует — будто насквозь видит.

— Уговорить будет непросто. Она не очень-то любит людей, — отвечает рыжая, отворачиваясь к Матвею.

— А брюнета она любит. — выпаливаю я, раздражённый её намёками.

Матвей пинает меня под столом, но Ира вроде не замечает.

— Богдан. Его зовут Богдан. — Она хватает остатки бутерброда с тарелки Матвея. — Они с детства дружат. И да, связь у них странная, если честно. Идеальная пара для «ДУЭТА», правда.

Матвей удивлённо вскидывает брови.

Последние слова меня взбесили. Я даже не знаю этого типа, а уже ненавижу.

Мы оба замолкаем, наблюдая за ней. Это часть тренировки — важные детали видны, когда присматриваешься. Рыжая доедает, облизывает пальцы, собирается уходить.

— Кроме лаборатории, она нигде не бывает. Ну, ещё на соревнованиях по бегу.

Мне показалось, или она мне подмигнула?

— Всё, пока, ребят! — машет нам и идёт к выходу.

На полпути останавливается, посылает воздушный поцелуй Матвею, беззвучное «спасибо за угощение».

— Ты издеваешься? — морщусь я.

— А кто сказал, что мы не можем тут кайфовать? — пожимает плечами этот нахал. Смотрит ей вслед с идиотской ухмылкой — брови домиком, улыбка жуткая.

Бесит. Я не привык за девчонками бегать, тем более за такой, как Аня. Встаю, бью его по голове.

— Пошли, друг. Пары скоро.

Он смотрит ошарашенно — весь его гонор как рукой сняло.

— Надо ещё попасть в команду по бегу, — поясняю, не дожидаясь вопроса.

Теперь моя очередь ухмыляться.

— Да ладно! Серьёзно? — закатывает глаза Матвей. Он только языком чесать горазд.

— Я могу помочь, — рыжая выныривает из ниоткуда. Стоит у входа в столовую и улыбается нам. Слышала всё, зараза. — Только при одном условии.

— Каком? — настораживаюсь я.

— Ты не причинишь Ане вреда, — говорит она тихо, глядя мне прямо в глаза. — Она моя лучшая подруга. Если с ней что-то случится по твоей вине — я тебя достану. Даже из-за стены.

Я смотрю на неё. Медово-жёлтые глаза сейчас совсем не дружелюбные. В них — сталь и готовность убивать. Интересно, она тоже эмпат? Или просто хорошая подруга?

— Договорились, — киваю я.

Глава 9

АНЯ

Моё состояние с каждым днём всё хуже. И это при том, что я делаю всё возможное, чтобы его избегать, как он и просил.

Но судьбе плевать на мои желания — она решила поиграть со мной в злые игры. Как забыть о Максе, если он то и дело выныривает из ниоткуда? Особенно теперь, когда Ира тусуется с его дружком Матвеем. Мало того, это имя стало оружием против меня — «Макс» теперь звучит отовсюду. То обсуждают его внешность, то его наглость, которая притягивает слухи и чьи-то там желания.

Моя жизнь — тонущий корабль, который засасывает в воронку. А на следующей неделе тест на вирус. Я на грани.

Никогда раньше не боялась этого теста. По крайней мере, не так. Симптомы всё очевиднее, игнорировать их невозможно. Да и в глубине души я всегда знала, что этот день настанет. Я же дочь Нины и Николы — тех самых учёных, что сидели за большим столом, нося в себе активный вирус. Для Славимира это был высший уровень измены — знать о заразе и скрывать ради своих целей. «Государственная измена» — эти слова до сих пор гремят в голове, когда я вспоминаю тот проклятый день. Естественно, они не могли допустить повторения. Поэтому и придумали этот тест. Ручной тестер, который протыкает кожу за ушами и на месте определяет, есть ли вирус.

— А если не прийти? — тень плана начинает вырисовываться в голове, рождая хрупкую надежду.

Хотя я должна знать: от теста не увиливают. Найдут и заставят силой. Как аукнется, так и откликнется. Я попала под бумеранг родительского прошлого. Но я думала, у меня есть время. Мне нужно больше времени.

Всё пошло наперекосяк с той ночи в парке, и это не остановить.

Недосып, потеря аппетита, головокружение — классические симптомы по учебнику. Если бы только это. Меня пугает другое: реакция тела на внутренние раздражители. Стоит только подумать об этих серых глазах — и кровь закипает под кожей, мутится сознание, сердце колотится. Поэтому я зарываюсь в работу, пропадаю в лаборатории среди пробирок и образцов. Часто обедаю там же, посвящая каждую свободную минуту поискам антидота. Спасательного круга для мира и для себя. К тому же я не выношу жжения, которое вспыхивает под кожей, когда я рядом с ним. Оно настолько сильное, что кажется — под кожей копошатся микроскопические твари.

Однажды вечером, уже после занятий, громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть так, что я чуть не упала со стула. Эхо ещё гуляло по тёмному коридору, когда матовое стекло отъехало в сторону, открывая довольную физиономию Богдана.

— Очень смешно! — огрызаюсь я, щурясь.

— Ну Ань, ты бы видела своё лицо, — ухмыляется он, прикрывая рот ладонью.

Моя робкая улыбка хранит тысячу слов, которые никак не превратятся в звуки. Подхожу к столу, ищу хоть что-то, что могло бы стать темой для разговора. Безуспешно.

— Чем занимаешься? — вырывается само собой, нарушая тишину и делая момент ещё более неловким.

Я никогда так с ним не разговариваю, но когда всё идёт наперекосяк, «нормально» теряет смысл.

— Хватит, Ань. Давай сразу к делу. Ты меня пугаешь последнее время, если честно. Что с тобой? Я тебя вечность не видел, а ты мне даже не рада.

Он подходит ближе, и я вижу то, что скрывала его улыбка. В глазах — боль пополам с подозрением.

— Ты от меня шарахаешься последнюю неделю. В столовой сидишь с таким видом, будто хочешь сквозь землю провалиться. И взгляд у тебя вечно в одну точку. — Он мнёт край моей тетради, не замечая этого. — Если у тебя кто-то появился, ты лучше скажи сразу. Я пойму. Но эта неопределённость меня убивает.

Сердце пропускает удар. Он догадался? Или просто ревнует?

— Богдан, нет! — выдыхаю я слишком поспешно. — Никого у меня нет. Честно.

— А взгляд? — он впивается в меня глазами. — Ты смотришь на меня и будто сквозь. Я для тебя кто? Друг детства? Жених по договорённости? Или…

— Ты всё для меня, — перебиваю я, и это чистая правда, просто иначе, чем он думает.

Он замирает. Смотрит выжидающе. Недоверие в его глазах сменяется чем-то другим — надеждой пополам с отчаянием.

— Докажи.

Я не понимаю.

— Что?

— Докажи, что я для тебя что-то значу. — Он делает шаг, сокращая расстояние. — Поцелуй меня. Не по-дружески в щёку. По-настоящему.

Я цепенею.

— Богдан…

— Если ты моя невеста, если между нами что-то есть, докажи это. — В его голосе проскальзывают жёсткие нотки, которых я раньше не слышала. — Сейчас.

Он тянется ко мне, и я понимаю — если не остановить это сейчас, будет поздно. Я не могу. Не потому, что он плохой. А потому что мои губы помнят только одно прикосновение — пальцев парня из парка. И это неправильно по отношению к нему.

Я упираюсь ладонями ему в грудь.

— После «ДУЭТА».

Богдан застывает.

— Что?

— Когда мы пройдём «ДУЭТ», — говорю твёрдо, хотя внутри всё дрожит. — Когда алгоритмы подтвердят нашу совместимость. Только тогда. Это будет правильно. По-настоящему.

Богдан смотрит на меня долгим взглядом. В нём борются раздражение, уважение и… облегчение? Странно.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Он отступает. Проводит рукой по лицу, выдыхает.

— Ладно. — Голос уже мягче. — Я подожду. Я уважаю твой выбор.

Я выдыхаю. Пронесло.

— Кстати, команда снова в сборе, — Богдан переключается на более лёгкую тему, и я благодарна ему за это. — Мы выбрали новых атлетов на новый забег пару дней назад. И знаешь, они реально крутые. Особенно этот Макс Ковач, про которого все говорят. Он полный придурок, но ты б видела, как он бегает.

Если бы не крутящееся кресло за спиной, я бы рухнула на пол.

— Здорово! — выдыхаю я с самым жалким энтузиазмом.

Макс уже отнимает у меня даже маленькие радости. Я люблю смотреть лёгкую атлетику, болеть за друзей. Теперь и это придётся вычеркнуть, чтобы с ним там не пересечься.

Богдан смотрит озадаченно.

— Я что-то не то сказал?

Его прямой вопрос приводит меня в чувство. Прочищаю горло, резко встаю.

— Нет-нет! — машу руками как ветряная мельница. — Я просто несколько дней нормально не спала. Мысль одна покоя не даёт, но я разберусь.

Чувствую себя чуть лучше — хоть в этот раз не соврала полностью. Хотя бы часть правды.

— Опять работа? — щурится он, будто не веря.

Киваю быстро — если не говорить вслух, то и ложь не считается.

— Отдохнуть тебе надо, — он кладёт руку мне на плечо и осторожно сжимает.

Я склоняю голову, утыкаясь щекой в его ладонь. Как же хорошо чувствовать человеческое тепло. Странно, но после этого разговора, каким бы неловким он ни был, мне легче.

— Сегодня товарищеский забег. Новенькие тоже будут. Покажут себя. Приходи.

Надо бы отказаться. Но как теперь?

— Ну пожалуйста? — Богдан хлопает ресницами.

— Ладно. Приду. — сдаюсь я, закатывая глаза и толкая его в грудь. — А теперь дай поработать!

— Так точно! — улыбается он во все тридцать два.

Разворачивается, жмёт кнопку на стене. Электрическая дверь шипит, но перед тем как выйти, Богдан добавляет по-детски:

— Буду искать тебя на трибунах.

— И я уверена, что пожалею об этом, — шепчу я, когда дверь закрывается.

Сердце уже заходится лишь при одной мысли, что снова увижу Макса.

***

Забег начинается, и я уже жалею, что пришла.

Стадион находится прямо в сосновом лесу — старая военная база, которую переделали под спортивные нужды. Трасса петляет между вековых стволов, ныряет в овраги, взлетает на насыпи. В воздухе пахнет хвоей — небо затянуло, собирается гроза.

Ира тащит меня на самые верхние ряды — отсюда видно всё как на ладони. Внизу начинается разминка. Я выцепляю взглядом Матвея — он дурачится, толкая Егора, который сосредоточенно завязывает шнурки. Катя стоит чуть поодаль, делая вид, что её не интересует Матвей, но я вижу, как она косится в его сторону.

И он.

Макс стоит на краю спортивной площадки, разминая плечи. Чёрная майка облепляет торс, открывая руки — жилистые, с выступающими венами, совсем не такие, как у изнеженных местных парней. Он будто вырезан из другого материала. Из того, что не гнётся.

Стартовый свисток разрезает воздух.

И начинается магия.

Богдан был прав. Новенькие хороши, но Макс — это нечто. То, как он уворачивается от препятствий, прыгает, перелетает с дорожки на дорожку, завораживает всех. Трасса здесь злая: лазеры, имитирующие выстрелы, выскакивающие из-за деревьев манекены, резкие перепады высоты. Он проходит это всё с такой лёгкостью, будто был рожден лишь для этого.

Ира вскакивает, кричит, болеет за Матвея, когда тот уворачивается от манекена. Егор получает снарядом по плечу, его сносит траекторией, но он цепляется за дерево и остается на ногах.

Все кайфуют от игры.

Кроме меня.

Ладони мокрые, воздуха не хватает. Я смотрю только на него — как он движется, как дышит, как преодолевает препятствия. И с каждым его движением внутри меня что-то сжимается.

Макс вырывается вперёд. Обходит Матвея, легко перепрыгивает через ров с водой и несётся к финишу — огромному экрану, вмонтированному в скалу.

Я встаю, пробиваюсь локтями сквозь орущую толпу к выходу — глотнуть свежего воздуха. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

И тут стадион взрывается.

Ор, хлопки, сумасшедший шум. Я оборачиваюсь на секунду — Макс стоит на финишной платформе, первый. Он кланяется, прижимая руку к груди.

И смотрит в упор.

В мою сторону.

Прямо на меня.

Сердце совсем останавливается. Ноги ватные. Кое-как добираюсь до выхода, спотыкаясь и наступая на ноги окружающих. За спиной ещё долго гремит стадион, но я уже ничего не слышу.

Одна. Наконец-то я одна.

Дыхание выравнивается, голова ещё гудит, но тишина успокаивает. Прислоняюсь к стене, уперевшись руками в колени.

Через минуту в коридор влетает Ира, натыкаясь на меня.

— Ань, ты в порядке? Что случилось? — орёт она, застав меня врасплох.

Щурюсь от света, тяжело дышу.

— Кажется, у меня была паническая атака.

Ира упирает руки в бока. Смотрит на меня тем своим взглядом — медово-жёлтые глаза сейчас похожи на глаза рептилии, которая видит тебя насквозь.

— Тебе надо чаще выходить из своей лаборатории. Пора уже и повеселиться, подруга. Пошли со мной!

Она хватает меня за руку и тащит на парковку.

— Куда мы идем?

Ира садится за руль старенького электрокара — она ещё та шофёрша.

— Сначала переоденемся. Потом на вечеринку.

Красивый оранжевый закат отвлекает нас на минуту. Похоже, дождя не будет. Я открываю рот, чтобы отказаться от вечеринки, но она поднимает кулак:

— Даже не думай. Это последний шанс повеселиться до «ДУЭТА». И потом, это одна из вечеринок Никиты. Ты хоть слышала про его знаменитые подпольные тусовки?

Фыркаю обиженно, хотя понятия не имею, кто такой этот Никита. Но решение уже принято.

— А знаешь что, Ир? Ты права. Погнали!

Мне нужны перемены. Что-то, что отвлечёт меня от мыслей о Максе. Да и какие шансы, что он там будет? Это же не публичная вечеринка.

— Вот это моя девчонка! — Ира жмёт на газ, и мы уезжаем в закат, напевая песню, которую она надеется услышать сегодня на танцполе.

Глава 10

МАКС

Бег — это единственное, где я перестаю думать.

Звучит пафосно, но это правда. Когда ты на пределе, когда каждая мышца вопит, а лёгкие горят огнём — мозг отключается. Остаётся только тело. Только движение. Только инстинкты.

Здесь, в Славимире, я задыхаюсь без этого. Без возможности выключить голову хоть на минуту. Поэтому, когда Богдан объявил про отбор в команду по легкой атлетике, я сразу ухватился за шанс.

— Ты серьёзно хочешь в это впрягаться? — спросил Матвей, когда мы шли на стадион. — У нас миссия, между прочим.

— У нас миссия — быть незаметными, — огрызнулся я. — А что может быть незаметнее, чем вписаться в местную движуху?

Он хмыкнул, но спорить не стал. Потому что знал: я прав.

Отбор прошёл даже легче, чем я думал. Мы с Матвеем и Егором влупили тридцатиминутную тренировку за половину времени — местные стояли с открытыми ртами. Пришлось срочно придумывать легенду про то, что у нас в городе была такая же команда. Матвей так увлечённо врал про «ультрасовременный стадион» и «еженедельные чемпионаты», что я сам чуть не поверил.

Егор, кстати, тоже талантливый врун. Вжился в роль так, что теперь местные таскаются за ним, умоляя рассказать ещё про «невероятные соревнования». Смешно.

Команда собралась так себе. Пара парней с нормальной реакцией, остальные — деревянные. Богдан, кстати, оказался лучше, чем я думал. Двигается чётко, просчитывает траектории. Бревно, конечно, каких поискать — в нём вообще нет спонтанности. Но бегает прилично. Бесит признавать это, но факт.

— Сегодня показательный забег, — объявил он нам в раздевалке. — Спецпрограмма, чтобы проверить новичков в деле. Арена будет работать на полную мощность.

Я кивнул, хотя внутри уже всё закипало от предвкушения. Наконец-то хоть что-то интересное.

Трибуны забиты под завязку. Гудят, скандируют, хлопают. Я сижу внизу, в так называемой «зоне ожидания», и сканирую толпу в поисках золотистых волос. Ира обещала привести её. Сказала, что уговорит.

Ни её, ни подруги пока нет.

— Готовьтесь! — голос Богдана выдёргивает из мыслей.

Мы грузимся в лифт. Стеклянная кабина ползёт вверх сквозь толщу здания. Я смотрю на голографические часы над ареной — они отсчитывают последние секунды. Толпа орёт хором, и от этого гула вибрируют стёкла.

Мы выходим в яму, и масштаб накрывает с головой.

Если б я не знал про существование стимуляторов эмоций, решил бы, что тут замешана какая-то магия. Белые стены перестраиваются на глазах, являя три бетонные громады выше четырёхэтажки. Четвёртая сторона, где трибуны, превратилась в толстое стекло — защита для зрителей.

Обернувшись, вижу, как тренировочное поле закипает пиксельными волнами.

Последняя секунда — взрывной сигнал.

Забег начался с полного хаоса.

Смотрю на Матвея — он пялится на движущиеся стены с открытым ртом. У самого мозг зависает на секунду, пытаясь найти логику в происходящем. Платформы всех размеров вылезают на разной высоте. Пол под ногами проваливается.

Едва успеваю пригнуться, прежде чем поверхность подо мной рассыпается в пыль и исчезает в бездне.

— Погнали! — орёт Матвей, и мы прыгаем.

Хватаемся за выступы, уходим от провалов, карабкаемся выше. Правила простые: уворачивайся от всего и доберись до финиша вовремя. Но они забыли упомянуть, что можно остаться без конечности по дороге.

Я в восторге и в ужасе одновременно.

Адреналин правит балом, тащит меня наверх. Краем глаза замечаю тень — Егор словил снаряд. Падает, глухо бьётся о платформу. Стонет. Хочется помочь, но у меня свои проблемы.

Огромный шар несётся прямо на меня. Спастись можно только щелью в стене справа. Прыгаю за секунду до того, как платформа разлетается вдребезги, цепляюсь за выступ, вжимаюсь в бетон. От удара в ушах звенит так, что чуть не разжимаю руки.

Но даже сквозь звон слышу, как трибуны сходят с ума, скандируя что-то.

Богдан уворачивается от чего-то огромного неподалёку, лезет наверх, красуется. Почти на вершине. Бесит, но он реально лучше, чем я думал. Под этой скучной формой — армейская выучка. Интересно, где он её получил? Местные же не воюют.

— Ковач, берегись!

Матвей орёт, давая мне полсекунды, чтобы прыгнуть на движущуюся платформу слева, пока та не исчезла в стене.

Прыгаю, карабкаюсь по ступеням, догоняю Богдана. Финишируем одновременно, но я успеваю выпрямиться на долю секунды раньше.

— Неплохо, — цедит он, поднимаясь следом. В глазах — холодное бешенство. Видимо, терпеть не может проигрывать.

Я только киваю. Я сам такой же.

Матвей с Егором перелетают через гребень, за ними остальные.

— Что это было? — спрашивает Егор, красный как рак, держась за бок.

— Круто увернулся, чувак! — Матвей хлопает его по спине.

— Ага, только рёбрами, похоже, и поплачусь за это, — кривится тот.

Жмём руки, поздравляем друг друга. И тут я снова сканирую трибуны.

Нахожу её сразу.

Аня стоит у прохода. Смотрит на меня. Даже отсюда, через стекло, через сотни метров, я вижу её глаза. Большие, светлые, испуганные.

А потом она разворачивается и начинает пробиваться к выходу. Слишком резко, слишком агрессивно для её хрупкой фигурки. Толпа смыкается вокруг неё, как волны, но она плывёт против течения.

Я забываю про Богдана. Про Матвея. Про то, что на меня смотрят камеры. Смотрю только на неё.

Она как рыба в бурном море. Шторм всё сильнее, вот-вот сожрёт её.

Кланяюсь. Медленно, театрально, в её сторону. Держу взгляд, надеясь, что она обернётся. Что увидит. Что поймёт: этот жест — для неё.

Она не оборачивается. Исчезает в туннеле выхода. Пялюсь в пустоту, где она только что стояла.

Таймер останавливается. Тот же оглушительный сигнал возвещает о конце игры. Уборщики-роботы берутся за работу, превращая арену обратно в сияющий аквариум.

— Ты выглядишь так, будто хочешь кому-то втащить, — Матвей материализуется рядом со мной.

Молча прожигаю его взглядом и топаю к стеклянному лифту.

— Ты это, поосторожней, — он кладёт руку мне на плечо, притормаживая. — Если б я тебя не знал, сказал бы, что она задела твои чувства.

— Если ты сейчас не заткнешься, я на тебе и оторвусь, — шиплю в ответ.

— Да я просто так, — он поднимает руки, сдаваясь. Но в глазах — понимание.

Пока поднимаемся, в голову лезет противная мысль. Да нет, бред. Не может он быть прав.

Трясу головой, отгоняя мысль. Ненавижу эти сердечные копания. У меня всё либо чёрное, либо белое. Серое — только путаница. А это значит, что мне плевать. Аня — просто миссия.

Миссия.

Мысль рушится, как только влетаем в раздевалку. Там целый праздник. Все на ушах, хвалят нас, хлопают по спинам.

— Ковач, ты где пропадал всё это время? — ко мне подлетает Никита, местный авторитет, закидывает руку мне на шею. — Слушай, ты просто должен прийти на вечеринку сегодня! — он смотрит на остальных, ждёт от них поддержки.

— Точно-точно, мы все идём! — встревает Егор, забыв про ушибленные рёбра.

Остальные поддакивают. Похоже, мы хорошо втёрлись в доверие. Нас даже зовут на подпольное мероприятие.

Матвей смотрит на меня щенячьими глазами. Решать мне.

Вечеринки здесь вне закона. Попадёмся — вышлют обратно. А если вышлют — миссия провалена. Командир с меня шкуру спустит дома.

Но с другой стороны — Богдан тоже идёт. Я слышал, как он обсуждал это с кем-то в коридоре. А Матвею нужно за ним следить. Не встану же я между ним и его заданием? А мне... Мне просто нужна передышка.

— Идём! — соглашаюсь наконец.

Егор вешается мне на шею.

— Вот это наш пацан! — орёт он, скалясь.

Богдан стоит у шкафчика, делает вид, что не слушает нас. Но я вижу, как он косится в нашу сторону. Оценивает. Просчитывает.

Терпеть не могу, когда меня так просчитывают.

— Эй, Ковач, — окликает он меня вдруг. — Не думай, что эта победа что-то значит. Следующий раз будет по-другому. Сложнее.

Я усмехаюсь. Медленно поворачиваюсь к нему.

— Тогда тренируйся больше, соперник.

Он кривится, отворачивается. Матвей пихает меня локтем — мол, зачем дразнишь? А я не знаю. Просто бесит он меня. Всё в нём бесит. Особенно то, как он смотрит на неё. Как кладёт руку ей на талию. Как рассчитывает, что они пройдут «ДУЭТ» вместе.

В груди неприятно жжёт. Отворачиваюсь, хватаю полотенце.

— В душ, и валим отсюда, — бросаю своим.

Глава 11

АНЯ

Мы в комнате Иры от силы минут десять, а здесь уже будто бомба взорвалась. Она решила найти идеальный наряд и теперь ныряет в глубины своего встроенного шкафа, разбрасывая шмотки во все стороны. Часть валяется на полу, остальные или висят на самодельной люстре, или торчат из-за деревянной створки, как языки пламени.

К моему ужасу, я сижу на кровати и наблюдаю за этим цирком. Ира примеряет один наряд за другим, крутится перед зеркалом, поёт, танцует в какой-то розовой тряпке, которую собралась надеть следующей. Я вообще не понимаю, где она собрала столько одежды. Довоенной, старой, совсем не похожей на наши унылые форменные обноски. Её коллекция — как музей, только яркий, живой, настоящий.

Дома, подальше от чужих глаз, Ира всегда такая. Открытая, как книга. Грустная или счастливая — никогда не прячется. Вот бы мне так — быть беззаботной, веселиться. Но когда тебя по ночам душат тени прошлого — как?

Ловлю себя на том, что сижу и пялюсь в одну точку, качаю головой непонятно почему. Ира скручивает платье, которое держит в руках, в тугой комок и запускает мне в лицо.

— Эй, ты чего? — хлопаю глазами, выныривая из мыслей.

— Хватит мечтать, переодевайся! В этом на вечеринку к Никите нельзя.