Невеста для злого духа

Призрак осторожно отложил портрет и направился к ней. Медленно, почти играючи, он приблизился настолько, что девушка невольно вжалась в стену и тихо проскулила:

— Чего ты хочешь от меня?..

Девушка не узнавала свой собственный голос.

Расстояния между ними почти не осталось, и Луиза уловила тонкий аромат шафрана, исходящий от него.

Раньше она чувствовала этот запах в разных частях дома, но не догадывалась, кто является его источником.

— Ты гостья в моём доме, — произнёс он негромко, — и всё, что мне от тебя нужно…

Он наклонился ближе, почти касаясь её лица, и на выдохе прошептал:

— Это тишина.

После этого он резко отстранился — и исчез.

Комната вмиг опустела, будто из воздуха исчезло нечто осязаемое, и Луиза осталась одна.

В ту же секунду она рухнула на колени, судорожно цепляясь за ускользающую нить происходящего.

— Это правда… всё, о чём я говорила, — правда.

Осознание разрывало голову, но вместе с тем приносило болезненное облегчение. Истерично рассмеявшись, она выдохнула:

— Я не сумасшедшая.

И тут же в голове начали рождаться новые вопросы:

— Как теперь быть?.. Как вообще ведут себя люди, столкнувшиеся с потусторонним?..

Она всё ещё пыталась выровнять дыхание, когда услышала звук поворачивающегося в замке ключа.

— Милая, время ужина, разумеется, давно прошло, но негоже спать на голодный желудок.

Служанка с мягкой улыбкой поставила поднос и внимательно взглянула на сидящую в углу девушку.

— Боже, что с тобой?

Нахмурившись, она коснулась её лба.

— Ледяная вся… и дрожишь, как осиновый лист! Всё-таки заболела!

Быстро отставив блюдо, она помогла Луизе приподняться.

— Я сейчас же займусь тобой, потерпи!

С этими словами служанка торопливо вышла, оставив Луизу одну с тяжёлым и глухим осознанием: рассказать о случившемся она не сможет никому.

События последних дней говорили об этом слишком ясно.

— Молчи… просто молчи, Луиза…

Девушка повторяла это почти беззвучно, словно молитву, пока дыхание не выровнялось.

Вернувшись с охапкой тёплых одеял, Тильда тут же принялась хлопотать над ней.

— Ох, если бы я знала, чем всё кончится, не поднимала бы шум… — сокрушалась она на себя. — Ты прости меня, девочка.

Запах травяной мази, которой женщина натирала Луизу, быстро наполнял комнату, въедаясь в кожу. Сама же девушка сидела неподвижно, словно выточенная из камня.

Наконец она тихо произнесла:

— Всё хорошо, Тильда… правда. Я просто устала. Наверное, мне нужно поспать.

Служанка бережно укрыла её, провела рукой по волосам, а после спешно вышла.

И сон к девушке пришёл, однако не принёс покоя. Он тянулся, обрывался, возвращая Луизу к одному и тому же — к образу призрака, который никак не хотел укладываться в ее голове.

Так и прошла вся ночь.

Утром первая мысль ударила чётко и холодно:

«Мне это не приснилось».

Она медленно привыкала к этому факту, но тревога не отступала. Девушка обхватила себя руками — и в тот же миг резкая боль заставила её вздрогнуть.

— Ох… что такое?

Она перевела взгляд на плечо. Под тканью проступал крупный синяк — результат вчерашней хватки отца.

Следы его грубости на ее теле не были чем-то новым. Она давно научилась не удивляться им. Но сейчас возникло другое чувство — странное, почти чужое. Это был вопрос, который раньше не приходил ей в голову: «С чего он решил, что имеет право?»

Даже если он был несчастен, как утверждала Тильда, это вовсе не давало ему оправдания.

Но слишком многое происходило с девушкой одновременно. Хаос последних дней не оставлял ее разуму опоры, а потому она лишь глубоко вздохнула и подошла к шкафу.

— Пусть так… надену что-нибудь закрытое и спущусь вниз. Нельзя же запереться здесь навсегда.

Синяк припух, и рукав натягивался с трудом.

— Вот так… и почти не видно.

Оставалось лишь поправить волосы и выйти из комнаты.

С тяжёлым сердцем она всё же подошла к двери. С учётом последних событий Луиза уже боялась наступления нового дня: каждый из них приносил новые и отнюдь не приятные сюрпризы.

Когда она спустилась, за столом уже сидело всё семейство.

— Доброе утро, — тихо сказала Луиза, не поднимая взгляда.

— Доброе утро, милая, — отозвалась Тильда и тут же поставила перед ней завтрак.

Джозеф внимательно всматривался в дочь, тяжёлым взглядом удерживая её на месте. Затем прочистил горло и важно произнёс:

— Вчера я был излишне резок, но, надеюсь, ты понимаешь, что сама в том виновна?

От одного его вида девушке становилось тошно, но высказать своё мнение она не могла, поэтому покладисто выдавила:

— Да, папа.

Мужчина помедлил секунду и одобрительно кивнул.

— Это хорошо. Теперь садись.

Знакомая злость вновь закипела в ее венах, заставляя челюсть сжаться. Чтобы не сказать лишнего, она незаметно впилась пальцами в травмированное плечо — всё же боль лучше всего охлаждает чувства. И лишь успокоившись, села за стол рядом с матерью.

Прошло не больше пяти минут, как Клаудия, завернувшись в любимое одеяло, уснула прямо за столом. И неудивительно — за трапезой стояла гробовая тишина.

Луиза невольно подумала о призраке:

«Он бы оценил».

Стоило ей только вспомнить и поднять взгляд от тарелки, как вилка с пудингом звонко выпала из её рук.

— Когда это ты разучилась держать приборы? — резко бросил отец, обращаясь к дочери, чьё пристальное внимание, как ему казалось, было обращено к пустующему холлу.

— Милая, тебе всё ещё не хорошо? — спросила Тильда, также всматриваясь туда, куда ошеломленно смотрела девушка, но не видя ничего, кроме непримечательного пространства.

Разумеется, никто из них не мог даже предположить, что именно в этот момент открывалось её особенному зрению…

Из холла, прямо к столу, неторопливо и шумно ступая, двигался он — тот , кто прошлой ночью назвался хозяином этого дома. В его походке сквозила наглая уверенность человека, которому нечего бояться. Или даже того, кто слишком долго ждал, чтобы его наконец заметили.

Луиза оцепенела.

Она перевела взгляд на остальных, будто надеялась увидеть на их лицах такой же ужас, но отец и Тильда продолжали вести себя так, словно ничего не происходило.

— Где твои манеры, несносная? — раздражённо бросил Джозеф.

Луиза медленно подняла руку и указала туда, где расхаживал призрак.

И тот явно наслаждался её смятением — об этом говорили и беззаботная походка, и насмешливый взгляд. Призрак смотрел прямо на Луизу, будто ожидал, что же она сделает дальше: закричит, убежит или лишится чувств?

Но девушка поступила иначе.

Сжав дрожащую ладонь и спрятав её под стол, Луиза поняла: видеть его дано лишь ей. И это оставалось только принять. Она изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. Ей казалось, что, если не замечать его, он, быть может, попросту исчезнет.

Закусив губу, девушка заставила себя произнести:

— Простите, мне действительно нехорошо. Наверное, я пойду к себе.

Она осторожно отодвинула стул и отвела взгляд в сторону, но тут же вздрогнула: призрак вдруг рассмеялся — заливисто, бархатисто, и, разумеется, издевательски.

Не заметить этот смех было невозможно.

И всё же отец с Тильдой смотрели только на неё — точнее, на её всё более странное поведение.

— То и дело сидишь в своих покоях безвылазно! — напряжённо проговорил отец, совершенно не подозревая, что прямо напротив него, вальяжно развалившись на свободном стуле и закинув ногу на ногу, сидело загробное нечто.

Неожиданно даже для самой себя, словно окончательно сдавшись, Луиза все же подняла взгляд на призрака — с немой мольбой и отчаянным вопросом: «Зачем ты это делаешь?»

Однако по дерзко изогнувшейся брови она сразу поняла: просто так. Он лишь развлекался.

— Чего молчишь? — нетерпеливо повысил голос Джозеф, откровенно не понимая, что происходит с дочерью.

Луиза не знала, что ответить. С одной стороны — отец, который едва ли долго станет терпеть её странности. С другой — потустороннее нечто, явно получавшее удовольствие от её растерянности.

Молчание затягивалось, но внезапно его разорвал стук входной двери.

На этот раз вздрогнули уже и отец, и Тильда.

Служанка тут же поднялась:

— Я сейчас открою, мистер Бартвелл.

Луиза мельком взглянула на отца. Его лицо выражало неподдельное удивление.

— Разве мы кого-то ждём?— он вопросительно смотрел на дочь.

Девушка отрицательно покачала головой и быстро огляделась.Призрак исчез.

Вскоре из холла послышались голоса, и отец поспешил навстречу нежданным гостям.

В зал вошли двое мужчин и девушка. Первый был ровесником Джозефа, второй — скорее ровесником самой Луизы, а белокурая девушка выглядела немного младше.

— Простите, что мы без приглашения. Надеюсь, наш внезапный визит не доставит неудобств. Меня зовут Август, — проговорил старший из гостей и учтиво поклонился.

Джозеф, как и подобало гостеприимному хозяину, мгновенно подобрался.

— Что вы, мы всегда рады гостям. Чем обязаны?

Луиза, следуя правилам приличия, поднялась из-за стола и придала лицу настолько радушное выражение, насколько вообще была сейчас способна. Впрочем, взгляд её то и дело скользил по сторонам.

Вся эта натянутая вежливость и в лучшие времена вызывала у неё внутреннюю брезгливость, а теперь, после всего происходящего в доме, и вовсе раздражала. Потому девушка просто молча стояла рядом, пока Август продолжал:

— Мы и сами переехали сюда несколько лет назад. Всё это время дом пустовал, и вдруг — новые жильцы! — мужчина широко улыбнулся. — Вот мы и решили познакомиться. Вы ведь здесь всего пару дней?

Джозеф сразу просиял.

— Слухи расходятся быстро. Что ж, проходите, пожалуйста. И представьте нам ваших спутников.

Август театрально изобразил смущение.

— Ох, как бестактно с моей стороны, простите. Это Артур, мой сын.

Стоило Луизе внимательнее взглянуть на рыжеволосого молодого мужчину с хитрым прищуром, как в голове тут же вспыхнула ассоциация:

«Лис».

А следом другая:

«Очень знакомый лис».

Всего секунда — и девушка почувствовала, как лицо заливает жар.

«Не может быть! Это его я сбила с ног, когда гналась за мальчишкой… Господи, только бы он меня не узнал».

— А юная леди — моя дочь, Элизабет, — закончил Август.

Луиза сразу заметила сходство между братом и сестрой. Оба были красивы и статны, однако Элизабет производила впечатление нежного, хрупкого цветка, тогда как Артур будто являлся живым воплощением слова «невежливость».

Он стоял чуть позади отца и с откровенной скукой рассматривал стены.

Тем временем Джозеф повернулся к дочери.

— Позвольте представить вам и моё дитя.

Он указал ладонью в ее сторону.

— Луиза.

Все присутствующие смотрели на нее так, как и полагалось при вежливом знакомстве.

Все, кроме Артура.

Скучающе отвлекшись от стены, он перевёл внимание на девушку, и в его глазах почти сразу мелькнул интерес. Следом — задумчивость, словно мужчина силился что-то припомнить. А затем его губы тронула медленная, многозначительная улыбка, и он посмотрел на Луизу так пристально, что ей стало не по себе.

Девушка тут же смутилась и опустила глаза, надеясь скрыть своё замешательство.

Когда с любезностями было покончено, все вновь вернулись к столу.

— Так в каком доме, говорите, вы поселились? — поинтересовался Джозеф.

Август не заставил себя долго ждать:

— Да вот, прямо за вторым холмом от вас, — он указал направление в сторону окна.

— В доме с жёлтыми воротами? — неожиданно вклинилась Луиза, которая ещё вчера осматривала окрестности.

Август неуверенно кивнул:

— Да, верно. Признаюсь, я был удивлён местным колоритом…

Пока мужчины продолжали светскую беседу, Тильда тихо шепнула девушке на ухо:

— Не делай так больше.

Луиза обернулась:

— Чего не делать?

— А то сама не знаешь! Не вмешивайся, когда мужчины ведут беседу.

Эти слова заставили Луизу устыдиться.

Обстановка за столом складывалась странная: Тильда хлопотала возле Клаудии, Джозеф и Август с азартом обсуждали охоту, Элизабет старательно изображала восторг, а Артур смотрел на Луизу слишком пристально и слишком долго.

Призраки, гости, взгляды и вынужденная вежливость — в какой-то момент Луизе осточертело всё, и оставшееся время за столом она не поднимала глаз дальше собственной тарелки.

— Именно, Джозеф, мы все привыкли считать, что лань — существо безобидное, совсем не хищник, — с жаром рассказывал Август. — И вот представь: когда мы загнали животину в тупик, она буквально озверела! Вцепилась зубами так, что я уж думал — руки лишусь!

Он без стеснения закатал рукав, демонстрируя глубокий шрам.

— Чему меня научил тот случай? Тому, что даже самое безобидное создание способно стать убийцей, если загнать его в угол. И после я ещё не раз убеждался в этом!

Луиза скучающе гоняла горошины по тарелке, представляя себе перепуганную лань, когда вдруг Август повернулся к дочери:

— Думаю, юные леди немного устали, Джозеф. Быть может, им стоит провести время за своей женской беседой?

— Разумеется, папенька, — тут же отозвалась Элизабет с идеально вежливой улыбкой.

— Луиза, дорогая, покажешь мне свою комнату? Мы могли бы поговорить о вышивании.

— С удовольствием — ответила девушка, едва удерживаясь от тяжёлого вздоха.

Вскоре юные леди уже поднимались по лестнице.

Перед дверью своей комнаты Луиза вдруг остановилась — да настолько резко, что идущая позади Элизабет ткнулась носом ей в спину.

— Что-то не так? — мягко спросила та.

— Нет, всё в порядке, — поспешно ответила Луиза и жестом пригласила её войти.

Но не так было многое.

В дальнем конце пустого коридора девушка едва успела заметить незнакомую фигуру. И нет — это был вовсе не её ночной гость, хотя нечто потустороннее в этом образе явно считывалось. Однако времени думать об этом не было, ведь Элизабет уже ожидала у двери, и Луизе пришлось взять себя в руки.

Она открыла комнату и, пропуская гостью внутрь, с тоской подумала о предстоящем разговоре.

— Если честно, Элизабет, я не очень люблю вышивку, — обратилась она к девушке, поднимая на неё взгляд, и тут же увидела, как та без всякой грации плюхнулась на её постель.

— Я тоже, не волнуйся, — дерзко проговорила гостья, закинув ногу на ногу.

Внезапная перемена в её поведении немного обескуражила Луизу.

— Но ты сказала…

— Сказала то, чего от меня ждали. Как и ты, — перебила её девушка.

— И ещё — зови меня Элли.

А после хитрая улыбка растянулась на её лице, и напряжение между ними мгновенно спало.

— Так какими судьбами тебя занесло в это захолустье? — бесцеремонно спросила гостья.

Луиза растерянно моргнула, отчего девушка звонко рассмеялась:

— Брось! Сюда не приезжают от хорошей жизни. Так что привело вас сюда? Закон? Долги? Или нечто иное?

— Семейные драмы, — ответила Луиза с усталым вздохом.

Элизабет понимающе кивнула.

— Знакомо звучит. Мы переехали из-за чрезмерной деятельности папеньки, если ты понимаешь, о чём я.

Луиза не понимала, но просить разъяснений было неловко. Она и без того была удивлена тем, как легко девушка откровенничает с той, кого совсем не знает.

— Он держит многие лавки в городе. Братец почти сразу влился в местную жизнь, а мне пришлось сложнее, — продолжала Элли, нервно перебирая волосы.

— Тебя не тошнит от вечных условностей и гадкой вежливости?

До невозможности приятно было услышать то, о чём неприлично было говорить.

— Тошнит. И чаще, чем ты думаешь, — заговорщически улыбнулась Луиза.

Они переглянулись — и будто мгновенно стали союзницами. Дальше разговор потёк неожиданно свободно. Впервые за долгое время Луиза почувствовала странную лёгкость. Не нужно было притворяться, подбирать слова или изображать благовоспитанность. Они говорили искренне, и это казалось самым правильным на свете.

— Честно говоря, даже подумать не могла, что кто-то станет жить здесь, — Элли окинула комнату взглядом. — В этом особняке. Он кажется таким… знаешь…

Луиза знала. И слишком хорошо. Более того — её собеседница даже представить себе не могла, с чем девушке приходится сталкиваться в этих стенах. Но рассказывать об этом было нельзя. Никому не хочется прослыть сумасшедшей, а потому она без всякого стыда решила пустить разговор в другое русло:

— А что насчёт твоего брата?

Элизабет мгновенно закатила глаза.

— Святые угодники, оставь это! Артур — редкостный гадёныш, и я не советую тебе иметь с ним дело.

Луиза поспешила оправдаться:

— У меня и в мыслях не было ничего такого…

Но остановить Элли уже было невозможно.

— Он вечно путается с дурными людьми. Вокруг него снуют друзья-нахлебники да путаны, а сам он всё время пытается что-то доказать отцу и ведёт себя так, что, не будь он моим братом, я бы давно задушила его подушкой!

Отчего-то такая волна исповеди вызвала в Луизе настоящий приступ смеха, который вторая девушка подхватила моментально, однако вскоре она решилась поднять непростой вопрос:

— Я заметила, что твоя мама в очень тяжёлом состоянии…

Улыбка медленно сплозла с лица Луизы. Она знала: рассказывать о семье нельзя. Отец строго запретил. Но так хотелось хоть с кем-то поделиться, и, набрав в грудь воздуха, она заговорила:

— Она не всегда была такой, — тихо произнесла девушка. — Болезнь забирала её разум годами. А ведь когда-то у неё было всё, о чём только могла мечтать женщина: деньги, положение, фамилия…

— И довольно красивый молодой муж, — вклинилась Элизабет и тут же смутилась. — Прости… Просто разница в их возрасте очень бросается в глаза.

Луиза и не думала обижаться.

— Так и есть. Мама старше отца на семнадцать лет. Но никто и слова не посмел сказать, когда речь зашла о свадьбе. Да и как иначе? С её положением выбор принадлежал лишь ей.

Брови Элизабет удивлённо поползли вверх.

— Хочешь сказать, она была вольна сама выбрать мужа?

— Именно так, — тихо ответила Луиза. — Как я уже сказала, у неё было всё.

Девушка поднялась с постели и подошла к окну.

— Однако судьба бывает обидчива… и я сейчас говорю далеко не о болезни.

На мгновение повисла пауза.

— Дай-ка угадаю. Неужели как раз эта обида сейчас беседует с моим отцом об охоте? — вкрадчиво шепнула Элизабет.

Луиза замялась. Это была граница откровенности, переступать которую она не могла. Да и не нужно было. Иногда молчание красноречивее любых слов.

Элли и без того всё прекрасно поняла.

Оставшиеся полчаса разговор шёл уже о прошедших днях.

— Ох, ты оторва, действительно сунулась в трущобы? — глаза Элизабет округлились, а Луиза, рассмеявшись, кивнула.

— Вот же! Повезло, что цела осталась! Там люди словно дикие звери! — всплеснула руками подруга.

Луиза не согласилась:

— Они борются за своё выживание, вот и всё.

Ей невольно вспомнилась беременная девица, покупавшая хлеб.

— Я видела девушку. Думаю, она падшая из дома развлечений. Её несчастный образ не выходит у меня из головы, — поделилась она.

Но Элли лишь хмыкнула:

— Подумать только, какая ты нежная. Их полно на улицах. Кто-то на сносях, а кто-то и вовсе с младенцем на руках, и все они работают. Чаще всего — за еду.

От этих разговоров Луиза стала уходить куда-то вглубь себя, и, заметив это, Элизабет, поспешила перейти к другому вопросу:

— Так а чего ради ты так вцепилась в ту заколку? Я и сама обожаю украшения, но в трущобы бы не сунулась!

Луиза, помедлив, ответила:

— Из-за дяди… Это его подарок. Отец строго запретил с ним связываться и это единственное, что у меня от него осталось, понимаешь? Я всё время под присмотром, и даже отправить письмо невозможно.

Элли задумалась, вперив взгляд в одну точку, а затем голос её приобрёл загадочный тон:

— Ну почему же невозможно?

Луиза вопросительно посмотрела на неё.

— Я помогу тебе с этим — твердо заявила она.

— За мной следят не так пристально, а до моих служанок и вовсе никому нет дела, так что…

Она перешла на хитрый шёпот:

— Пиши письмо своему дяде, а ночью я пришлю к твоим воротам прислугу, которая завтра же всё и отправит.

— Т-так просто? — спросила не верившая своим ушам Луиза.

Внутри неё смешалось столько эмоций, что выразить благодарность вежливо уже не представлялось возможным, потому девушка с радостным визгом бросилась обнимать свою спасительницу.

— Задушишь меня, сумасшедшая, — сдавленно смеясь, проговорила подруга.

В дверь постучались, и леди мгновенно утихомирились, вновь надев маски сдержанности и приличия. В комнату вошли Тильда и одна из служанок Элизабет.

Юная девочка обратилась к своей хозяйке:

— Госпожа, вам пора на урок музыки. Карета уже ждёт вас.

Элли грациозно поднялась и повернулась к Луизе:

— Благодарю за увлекательную беседу. Я обязательно навещу тебя позже, и мы обсудим иные методы вышивания.

Луиза ответила ей зеркальной вежливостью, и та, незаметно подмигнув, покинула комнату.

В голове у девушки ураганом крутились тысячи мыслей, но главной была одна:

«Удивительный человек. За столь короткое время она подарила мне столько радости и надежды, что не выразить словами».

Тильда обратилась к просиявшей Луизе:

— Ты тоже не засиживайся. Все собираются на чаепитие, спускайся.

Через минуту Луиза уже сидела за столом в прекрасном расположении духа.

Отец и Август всё так же оживлённо что-то обсуждали, Тильда хлопотала на кухне, а Артур всё посматривал на Луизу — и тогда в её голове назойливо билась мысль: «Я ощущаю себя нагой под этим взглядом. От него хочется сбежать». Когда же его внимание всё-таки переключалось, он периодически вставлял собственные рассуждения в разговор старших и внимательно следил за реакцией отца. Но тот будто не слышал сына вовсе.

По лицу молодого человека было видно, что это одновременно и злит его, и расстраивает, однако он сохранял спокойствие и раз за разом пытался вновь обратить на себя внимание.

Сама же Луиза едва могла усидеть на месте. Все дурные мысли — вызванные как призраками, так и гадкими взглядами, — на время улетучились. Она думала лишь о дяде и о том, что совсем скоро он узнает, где она и в каком положении. А значит — обязательно поможет, как делал это всегда.

«Надо поскорее вернуться в комнату и подготовить письмо», — вот и всё, о чём она думала.

По телу растекалось приятное волнение, и, как бы Луиза ни старалась держать себя в руках, оно всё равно заставляло её улыбаться. Мужчины были слишком заняты беседой, чтобы обратить на неё внимание.

Однако кое-кто за столом принял её едва сдерживаемую улыбку на свой счёт.

Внезапно девушка вновь поймала на себе пристальный взгляд Артура. Молодой человек, к слову, обладал удивительно приятными, почти аристократическими чертами лица, которые отлично подчёркивали дорогая одежда и убранные в хвост волосы.

«Как странно», — вдруг подумала Луиза. — «Вот ведь бывает: смотришь на человека — и всё в нём ладно, но от него мороз по коже».

Рассматривая его, девушка подметила ещё кое-что: если раньше он смотрел на неё бесстыдно и нагло, то теперь в его взгляде читалась какая-то выдуманная, необоснованная обида, словно говорившая:

«Смеёшься надо мной? Что ж, теперь смотри, как умею смеяться я».

Вдруг он резко поднялся и громогласно произнёс:

— Господа, думаю, сейчас самое время немного прогуляться.

Август будто и не услышал — всё продолжал что-то рассказывать. Однако Джозеф всё же откликнулся:

— Полностью поддерживаю вашу идею, Артур.

В следующую секунду молодой человек, не меняя уверенного тона, произнёс:

— Вы позволите мне сопровождать вашу дочь, Джозеф?

Он так легко обратился к главе дома по имени, будто они были давними приятелями. В этом чувствовалось что-то вызывающе неуважительное.

Луизе идея прогулки совершенно не нравилась, однако её отец явно придерживался иного мнения, хоть сперва и растерялся.

— Д-да, конечно. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Пусть это и было откровенно глупо, но девушка тут же схватила служанку под руку.

— Разумеется, Артур. Мы с Тильдой будем очень рады составить вам компанию!

Однако лицо мужчины мгновенно сделалось недовольным. Он пренебрежительно бросил:

— Думаю, у служанки есть и другие обязанности. Зачем же отвлекать её от работы?

Отец услужливо вмешался:

— Это верно. У Тильды полно дел. Ступай и покажи господину Артуру наш двор.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как Тильда решительно высвободилась из хватки Луизы и покорно произнесла:

— Конечно, господин.

«Значит, лишний раз выйти за ворота дома я не могу, а оставаться наедине с малознакомым мужчиной — можно?» — раздражённо пронеслось в голове девушки.