Невеста для злого духа

— Что же будет, когда кончатся последние сбережения?

Через пару мгновений Тильда уже поднимала её с пола и, поглаживая руки, нервно причитала:

— Отдыхай, ягнёнок, я закончу сама, а после принесу тебе любимый чай.— Ох, девочка, ты же совсем не привыкла… Что же это я, дура старая, не подумала? — вытирая слёзы с лица девушки, она тяжело дышала. В неунимающейся истерике Луиза схватилась за неё и с надрывом проговорила:

— Он был ответственен за нас, а теперь мы вместе с ним летим в пропасть!Служанка тут же прижала палец к губам, призывая к тишине.

— Молчи, Луиза! Если он услышит… Молчи!

Девушка вывернулась.

— Все наши деньги, дом — ничего не принадлежало ему! Это всё принадлежало маме! Так почему…

Тильда зажала рот девушки рукой и яростно прошептала:

— Потому что таков закон!

Голос служанки нервно подрагивал.

— Женщина не может распоряжаться своим имуществом, и ты знаешь об этом!

Её слова подействовали так же резко, как холодная вода, вылитая на угли.

Да, таков был закон, и согласно ему женщины были полностью бесправны.

— Я так не хочу… — прозвучал глухой девичий голос.

Видимо, эти слова напугали служанку, потому что она, схватив девушку за плечи, настойчиво проговорила:

— Не позволяй этим мыслям даже блуждать в твоей голове! Они погубят тебя так же, как погубили многих других!

По выражению лица Тильды было ясно: спорить не следует.

— Луиза…

Она сделала глубокий вдох.

— Мы все очень устали. Твоя мама только что уснула — она весь путь провела без лекарств.

С каждой секундой хватка становилась слабее.

— Нужно беречь её покой, ты понимаешь?

Девушка бессильно кивнула и, с трудом успокоившись, попыталась вновь приступить к уборке. Однако заботливая служанка была непреклонна и почти вытолкала её вон. Дверь за ней сразу закрылась.

«И куда я должна идти?»

Смирившись и взяв свечу, Луиза направилась прочь. Ей ничего не оставалось, кроме как брести по длинному и тёмному коридору. Дорожки от слёз на щеках постепенно высыхали.

В какой-то момент ноги привели её к монументальным резным дверям, которые покоились в пустующем крыле дома.

«А там что?»

С первой попытки отпереть вход не удалось. Дверь будто была завалена чем-то тяжёлым. Не без усилий, но Луизе всё же удалось попасть внутрь.

Осветив помещение, она впервые за долгое время испытала радость.

— Библиотека!

Книг было так много, что дыхание перехватывало. Девушка тут же принялась рассматривать полки.

— Этикет… механика… кулинария…

К этому моменту пыль и грязь совершенно перестали смущать её.

Рука скользнула по громоздкому фолианту. Подцепив переплёт пальцами, девушка потянула его на себя, улавливая название:

— «Материи. Учение о загробном мире».

Глаза её сразу вспыхнули неподдельным интересом. Невероятно — она держит в руках то, что ей строжайше запрещено.

Раскрыв книгу, на первой же странице она увидела надпись, выведенную пером когда-то очень давно:

«Собственность Л. У. 1802 год».

Прочитав это, девушка слегка устыдилась, что так вольно схватила чужую вещь. Быстро вернув фолиант на место, она продолжила осматривать полки.

— Ох, медицина!

Ещё дома она втайне читала пособия по врачеванию. Женщинам полагалось изучать музыку, танцы и ведение домашнего быта — но науки никогда.

— Увесистая книга. Хорошо, что пометки «собственности» нет.

Девушка не без труда спрятала её под платье и сразу же схватилась за следующую.

— Как же много знаний…

Она поставила свечу на пол.

— Настоящее сокровище!

На мгновение ей даже показалось, что всё не так уж и плохо.

Шелест страниц наполнял душу надеждой, и она почти забылась, как ночную тишину внезапно разорвал громкий стук входной двери.

Вздрогнув, девушка выпалила логичный вопрос:

— Это ещё кто?

Отец никогда не открывал двери самостоятельно. Тильда занята уборкой наверху. Значит, встречать неизвестного гостя придётся ей — Луизе. С неспокойной душой девушка всё же поспешила к источнику нетерпеливого стука. Уже через считанные секунды она отворила дверь. И сразу замерла.

Глава вторая: и тьма узнала ее имя

И тьма узнала ее имя

— Ну здравствуй, Луиза, — прозвучал скрипучий мужской голос. На пороге стоял Винсент — близкий друг главы семейства. По мнению Луизы, именно с его появлением отец растерял к матери всякое уважение. А теперь они в глуши, в его доме, и, конечно, он пришёл справиться об их новоселье. Но вид его пугал. Всё же он был человеком крайне отталкивающей наружности. Его суховатый вид, жидкие седые волосы и злобный взгляд всегда вызывали в девушке неприятные чувства. Но в ту секунду, в ночи жуткого старого места, — особенно.

— Добрый вечер, мистер Грандли.

В тот же миг поняв, что всё ещё держит гостя на пороге, она поспешила исправиться:

— Входите, пожалуйста. Я сейчас позову отца.

Она уже сделала шаг к лестнице, как всё тот же скрипучий голос остановил её:

— Погоди-ка. Очень невежливо оставлять визитёра в одиночестве. Я так устал с дороги, и было бы уместно сперва предложить мне чаю, ты не находишь, дитя?

Приличия не позволяли девушке отказать, но и оставаться одной рядом с Винсентом совершенно не хотелось.

— Разумеется, я сейчас же всё подготовлю.

Луиза быстрым шагом направилась в освещённую свечами кухню, расположенную сразу после холла. За спиной вальяжной, хозяйской походкой двигался мистер Грандли.

От нервного напряжения испуганная девушка выронила чашку, и та со звоном разлетелась на мелкие осколки. Это был прокол. Реакция мужчины не заставила себя ждать.

— Как же дурно сейчас воспитывают женщин, раз даже приготовление чая для них становится проблемой, — последнее слово он выделил особой презрительной интонацией.

Луиза растерялась окончательно, но внезапно на лестнице раздались спасительно приближающиеся шаги.

— Ах, господин Грандли! Мы так рады вашему визиту!

Тильда, тяжело дыша от спешки, принялась снимать с гостя плащ.

— О, ваше гостеприимство не знает границ, — саркастично подметил Винсент, впившись колким взглядом в Луизу, которая тем временем уже собрала все осколки и достала новую чашку.

— Но я рад видеть тебя, Тильда. Скажи, хорошо ли вы устроились в моём доме?

Служанка порхала вокруг мужчины туда-сюда, щебеча нарочито радушно:

— Вы так великодушны, а ваш дом просто чудесен, господин. К концу недели мы с Луизой закончим уборку, и, уверяю, в эти стены вернётся былое величие!

Винсент явно был удовлетворён хвалебными одами Тильды, а потому, снисходительно кивнув, добавил:

— Да-да. Он слишком долго пустовал и, конечно, нуждается в заботливой женской руке. Но я уверен, что вы отлично справитесь.

Служанка резче, чем следовало, забрала поднос из рук Луизы и с осторожностью поставила его перед гостем.

— Признаться, я всё же приятно удивлён, — просипел Винсент, делая глоток из чашки и вновь уставившись на Луизу, — тому, как быстро ты выросла. Скоро, поди, уже и замуж выходить!

Он покрутил в руке печенье.

— Только сперва следует обучиться тому, как правильно заботиться о мужчине.

Девушка замерла на месте. Разговоры о браке всегда выбивали её из колеи. К счастью, вмешалась Тильда:

— Верно вы это подметили, господин. Нашей Луизе ещё учиться и учиться. Пока она настоящая неумеха!

Тильда тихонько захихикала и стала едва заметно выталкивать Луизу с кухни.

— Благодарю вас за совет, мистер Грандли, но день был утомительным, и мне, пожалуй, лучше будет вернуться в свою комнату.

Не дожидаясь ответа, девушка с гадким чувством внутри побрела наверх.

Нужно было прийти в себя после изматывающего дня.

Когда дверь её комнаты податливо распахнулась, она отметила, что новое пристанище теперь выглядело намного лучше.

— Как же быстро ты привела это место в порядок…

Луиза с благодарностью подумала о Тильде.

Сменив одежду, она залезла в чистую постель и только тогда заметила стоящий у кровати поднос с чашкой ещё тёплого чая.

— Нашла ведь силы ещё и чай мне приготовить… Ох, Тильда.

Как ни странно, но, несмотря на тепло и покой, Морфей не спешил принимать девушку в свои объятия, так что она решила уделить немного времени своей драгоценной находке.

— Ах, какой переплёт…

Луиза сразу принялась читать.

Её интерес к медицине уходил корнями в детство. И эти корни вели её к воспоминанию…

Ей было не больше девяти, когда она услышала разговор отца и доктора, который каждую неделю посещал маму.

— Сожалею, мистер Бартвелл, но излечить вашу жену невозможно. Могу посоветовать только опиумные процедуры, чтобы облегчить её боль.

Мужчина понимающе кивнул.

— Какие прогнозы можете дать?

Отец хоть и выглядел напряжённым, но едва ли его вид отражал действительность.

— Не возьмусь прогнозировать, но я встречался с такими случаями и, к сожалению, болезнь будет прогрессировать всё быстрее.

Девочка стояла за дверью, и каждое слово доктора отдавалось болью в её детском сердце.

Вдруг в их диалог вклинился дядя Альберт, появление которого мгновенно вызвало в ребёнке надежду.

— Доктор, наверняка ведь можно сделать хоть что-то? Если уж не излечить, то замедлить.

Дядя выглядел опечаленным, но собранным, как и всегда.

— Если решение требует дополнительных затрат, то это не проблема.

Отец был не рад появлению брата жены.

— Альберт, я уже обо всём…

— Я говорю не с тобой, Джозеф!

Мужчины сцепились острыми взглядами. Повисло напряжение, которое прервал доктор.

— Я очень сожалею, но, как я уже сказал мистеру Бартвеллу, чуда ждать не стоит. Наслаждайтесь её обществом, пока ещё её разум цел.

Взгляд лекаря опустился к полу.

— Мы не знаем когда, но её рассудок начнёт угасать, а затем она покинет этот мир.

Для маленького ребёнка эти слова оказались страшнее всего, и она выбежала из своего укрытия, чтобы броситься к доктору.

— Как вы можете?!

Она схватила его за рукав.

— Как можете так говорить?!

Детский плач заполнил комнату. Отец пытался остановить её, а доктор что-то причитал, но из-за истерики было не разобрать.

— Дитя, тише, тише…

Крепкие, но дрожащие руки дяди обхватили её и понесли прочь. Он как мог старался успокоить ребёнка, но не выходило.

Спустя несколько минут он резко крикнул в сторону:

— Тильда!

Луиза не унималась.

— Почему всё это происходит с мамой?

Он сочувственно посмотрел на племянницу.

— На этот вопрос тебе никто не ответит. Но я постараюсь сделать всё возможное, чтобы спасти её, слышишь?

Дышать и говорить было трудно, но девочка сделала усилие.

— Если доктора не смогут…

Она вздохнула, и её детский голос почти перестал дрожать.

— Я сделаю это сама.

Альберт замер, поражённый такой резкой сменой поведения, и, наверное, хотел бы что-то ответить, но к тому моменту в комнату уже вбежала Тильда, которая сразу принялась хлопотать над ребёнком.

На следующее утро дядюшка Альберт принёс Луизе её первую книгу врачевания. Посыл был понятен: он верил в неё. Это стало их секретом, который девочка будет хранить все последующие годы.

Луиза оторвалась от тяжёлых воспоминаний.

«Ну хватит, пора спать».

Устроившись поудобнее, она уже приготовилась ко сну.

На первом этаже раздались голоса.

— Рад был повидаться, Джозеф. Надеюсь, ты примешь во внимание всё, что я сказал.

Судя по услышанному, Винсент наконец собирался уходить.

— И я бы хотел попрощаться с твоей дочерью. Пусть спустится проводить меня.

От этих слов Луиза напряглась. Отец в ответ мямлил нечто неразборчивое, и вдруг снова Тильда пришла на помощь:

— Она наверняка уже спит. Бедняжка так утомилась за сегодня, господин.

Винсент неодобрительно хмыкнул и перед тем, как дверь за ним захлопнулась, пренебрежительно бросил:

— Вся в свою мать!

Луиза со злостью впилась пальцами в подушку и, пролежав так некоторое время, наконец погрузилась в сон.

Одному Богу известно, сколько было времени, когда Луиза проснулась, но к тому моменту все свечи уже погасли, и только лунный свет озарял просторную комнату.

Она сонно поднялась. Всё тело ломило от нагрузки прошедшего дня. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где она находится.

Не сразу поняв, что именно её разбудило, она прислушалась.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Звук от стоящих в углу часов был слишком частым и назойливым. С полной решимостью хоть как-то облегчить себе жизнь и найти способ остановить этот неистовый ритм, Луиза направилась к ним.

Осматривая механизм в темноте, она увидела, как стрелки с немыслимой скоростью вращаются в обратном направлении.

Это не пугало — скорее раздражало.

Промучившись добрых десять минут, она наконец остановила часы и огляделась.

— В полной темноте невыносимо!

Решив, что ей срочно нужно заменить свечи, девушка побрела в гостиную, ведь именно там Тильда расположила короб со свечами.

Выйдя в коридор, она сразу пожалела о своём решении. Ночью дом был ещё страшнее. Старые половицы под девичьими ступнями глухо поскрипывали, и Луиза по неведомой ей причине старалась идти как можно незаметнее, будто боялась потревожить царящую вокруг тишину.

Различные углы, куда не доставал лунный свет, были наполнены такой непроглядной тьмой, что Луиза ясно осознавала: лучше ей туда не смотреть.

— К этому месту ещё нужно привыкнуть, — заключила она.

Спустившись вниз как можно скорее, она принялась выискивать свечи. По счастью, окон в гостиной было три. Вчера Тильда сняла портьеры с каждого, благодаря чему лунный свет беспрепятственно проникал внутрь, облегчая поиски.

Спустя несколько минут девушка наконец держала в ладони три восковые свечи.

Теперь всё, что было нужно, — как можно скорее вернуться в комнату. Ведь, как ей самой казалось, в воздухе будто ощущалось что-то странное.

Звук собственных шагов внезапно исчез.

Быстро преодолев всю гостиную и уже поставив ногу на первую ступень ведущей наверх лестницы, Луиза внезапно остановилась.

Что-то было совсем не так.

Липкий пот выступил на её коже, когда она наконец поняла, что именно её смутило.

Проходя мимо последнего окна, краем глаза она заметила едва различимую мужскую фигуру.

Понимание того, что это не отец и, конечно, не Винсент, пришло сразу.

Длинные волосы сливались с неразборчивым одеянием. Широкие плечи были перекошены вправо. Высокий, но сгорбленный, этот некто стоял к девушке спиной, слегка подрагивая.

Весь его образ выдавал нечто неправильное — нечто такое, чего там, у окна, в этом доме или даже в этом мире быть не должно.

И всё же, пусть Луиза и поняла это не сразу, этот образ кого-то ей напоминал.

Когда человек испытывает страх, его рациональная часть отключается, уступая место животному поведению. Все люди ведут себя по-разному: кто-то сбегает, кто-то нападает, а кто-то просто замирает.

Последнее произошло и с Луизой.

Тихо заскулив, она опустилась на ступени, не в силах подняться и сделать хоть что-нибудь. Дыхание стало таким частым, что разрезало тишину гостиной своим оглушительным эхом. Конечно, это не могло остаться незамеченным.

Силуэт медленно и чужеродно обернулся. Девушка хоть и не видела лица, но готова была поклясться, что нечто смотрело на неё. И, если бы не весь ужас происходящего, она решила бы, что смотрело с интересом.

Внезапно оно заговорило — отчужденным, безжизненным шёпотом, которому девушка не могла найти сравнения:

— Однако, не ожидал.

Сердце Луизы грозило вырваться из груди, свечи выпали из онемевших рук и с грохотом покатились по полу, а незнакомец, будто наблюдая за происходящим, изучающе наклонил голову. И движение это было настолько резким, жутким и неестественным, что стало последней каплей перед тем, как девичий визг разрезал тишину. В глазах девушки тут же потемнело, и до затухающего сознания донеслась последняя, протяжная и вместе с тем осуждающая фраза незнакомца:

— Какая же шумная…

Луиза очнулась на лестнице ещё до рассвета. Она поднялась с трудом, придерживая голову, и тут же принялась собирать воспоминания воедино.

— Кто это был? Что это было? Неужели я так сильно испугалась темноты, что мне привиделось такое?

Она обхватила голову руками и зажмурилась.

— Я читала о подобных недугах. Иногда даже у здоровых людей случаются видения, если сильно переволноваться…

— Или…

В глазах мгновенно поселился ужас.

— Неужели недуг матери достался и мне?

Колени затряслись, но размеренное дыхание, о котором она также прочла в книге, постепенно приводило её в норму.

— Итак, вчера я перенесла множество потрясений, волновалась и сильно устала… — она закусила губу от волнения.

— А значит, мне могло померещиться.

Это стремительное умозаключение подарило ей шаткое спокойствие.

— Да, точно. Просто померещилось!

Нарочито бодро она поднялась и огляделась.

— Удивительно, конечно, что отец или Тильда совсем не услышали моего крика… Но оно и к лучшему — ещё не хватало, чтобы они волновались из-за меня.

Окончательно убедив себя в том, что ей всё привиделось, она, собрав разбросанные свечи, поднялась к себе.

— Нужно помыться и ещё немного поспать.

Последующие несколько часов девушка осуществляла задуманное и всё ещё приходила в себя. А когда солнце полностью поднялось над горизонтом, она впервые увидела свою комнату, залитую светом.

Сидя на постели, она наблюдала, как красиво его лучи ложатся на старую мебель из тёмного дерева, и удивлялась тому, как легко свет может преобразить пространство.

Где-то внизу, вероятно на кухне, загремела утварь — это Тильда готовилась подать завтрак, а значит пришло время одеваться.

Меньше чем через четверть часа Луиза уже спускалась вниз, попутно поправляя платье и волосы. Голова раскалывалась.

Преодолевая последние ступени, она думала только об одном:

«Нужно вести себя спокойно, говорить как обычно и ни слова про видения».

В столовой её уже ждал завтрак, заботливо приготовленный Тильдой, которая всё ещё не смела сесть, поправляя приборы для еды.

— Доброго утра, — мягко проговорила девушка и осторожно присела за стол: подальше от отца, который неспешно читал газету, и поближе к матери, которую усадили с краю.

Женщина с привычно пустым взглядом теребила в руках ложку. Луиза поправила салфетку на коленях матери и снова обратилась к присутствующим:

— Как вам спалось в новом месте?

Отец проигнорировал её вопрос, и она бы ощутила себя пустым местом, если бы не вмешался родной голос.

— После хорошей работы всем спится сладко, — ответила Тильда, поставив перед Луизой чашку с ароматным чаем.

Девушка взглянула на отца, скрывая неприязнь. Отчего-то ей захотелось, чтобы он всё-таки её заметил.

— Папа, как ты спал? — она произнесла вопрос чуть громче обычного.

— Сносно, — сухо ответил он, не отрывая глаз от газеты, ясно давая понять, что продолжать диалог ему не хочется.

Луиза намёк поняла и обернулась к матери.

— Вижу, ты сегодня в настроении? — тепло проговорила она, обращаясь к родительнице, словно к ребёнку.

Наконец усевшись за стол, Тильда включилась в разговор:

— Ещё в каком настроении! До того, как ты спустилась, миссис Бартвелл уже успела съесть порцию бекона!

Её слова мгновенно отодвинули в сторону все дурные чувства девушки.

— День обещает быть хорошим, раз с самого утра такие новости.

Они улыбнулись друг другу, и Луиза продолжила:

— Но в самое ближайшее время мы всё равно должны найти доктора, чтобы следить за её болезнью.

Тильда кивнула в ответ, а девушка принялась за еду, когда отец вдруг поднял на неё грозный взгляд.

— Ты выносишь решение, не спросив меня?

От его слов еда мгновенно встала в горле.

— Смеешь раздавать команды в моём присутствии?

Его тон постепенно нарастал. Луиза отрицательно замотала головой, как делала это всегда.

И только убедившись, что его авторитет не пошатнулся, голос Джозефа снова зазвучал спокойно и буднично:

— Нанимать врача для Клаудии сейчас — пустая трата денег.

Он отпил из чашки.

— Вы с Тильдой вполне справитесь сами. Вы всё знаете и всё умеете.

Служанка, вцепившись в ложку до побелевших костяшек, напряжённо взглянула на Луизу.

— Пока твоя мать будет спать, вы должны съездить в город и вернуться, — начал отец, а после, будто устав, добавил: — Впрочем, я всё уже разъяснил Тильде.

Девушке ничего не оставалось, кроме как промолчать.

— И да, Тильда, — Джозеф устремил строгий взгляд на служанку, — ты помнишь мой наказ.

Женщина утвердительно кивнула, продолжая есть. И дальше всё могло бы пройти спокойно, если бы миссис Бартвелл, очевидно услышав из уст мужа своё имя, не потянулась к нему. Она едва успела задеть его рукой, когда Джозеф вспылил, отбрасывая газету.

— Чёрт! Тильда, почему не следишь за ней?!

Служанка тут же оставила свою тарелку и принялась успокаивать напуганную Клаудию. Не выдержав происходящего, Джозеф вскочил с места и вышел прочь, бросив напоследок:

— Чёрти что!

Аппетит пропал, и вскоре Луиза покинула кухню вслед за отцом.

Уже на крыльце, оставшись в одиночестве, она принялась размышлять.

«Он, конечно, всегда был строг, но за последние дни строгость эта стала превращаться в жестокость».

Девушка присела на ступени и вдохнула утренний воздух.

«Слишком много всего случилось за последнее время… но я не могу расклеиться и оставить маму с Тильдой».

Рука нащупала заколку на голове, которую когда-то подарил дорогой дядюшка Альберт.

“Он ведь даже не знает о том, что случилось. Мы фактически сбежали. Нужно найти способ обойти отцовский запрет и связаться с ним, а до тех пор придется все стерпеть”.

Она решительно поднялась и направилась во двор, чтобы получше осмотреться. И только в тот момент с ужасом осознала, что даже не представляет, что это за окресности. Вдалеке виднелся небольшой городок, поблизости стояли несколько домов и, конечно, любой из них выглядел радушнее и дружелюбнее их мрачного строения.

— Дом с привидениями — усмехнулась она про себя, оглядывая постройку, однако по коже пробежал небольшой холодок от воспоминаний, которые девушка, со всем усердием, гнала прочь.

— Буду искать хорошее в моей новой жизни, чтобы не сойти здесь с ума.

С этими словами Луиза отправилась исследовать новую территорию и неподалёку от дома нашла приятное место с уютной скамейкой.

Присев на неё, она обнаружила в зарослях уже знакомые ей стебли.

— Ну здравствуй, — обратилась она к погибшему кусту.

Однако стоило ей вглядеться, как она не поверила своим глазам: ещё вчера полностью засохшее растение сегодня покрылось крохотными молодыми листочками.

— Не может быть!

Обойдя источник интереса со всех сторон, она заключила:

— Значит, выкорчёвывать не будем.

Вдруг её взгляд устремился выше — туда, где росло вековое дерево. На нём висела табличка с надписью:

«Лестер и Анна».

Дощечка с вырезанными именами была очень старой и местами заросла мхом.

— Хм… брат и сестра или муж и жена? Как же здесь много следов чужой жизни.

Это навевало странные ощущения, но отвлекало от мыслей об отце. Девушка устало потёрла виски.

— Мне нужно в город, чтобы проветрить голову.

С этими мыслями Луиза вернулась в дом и с напускной радостью подошла к Тильде. Обсуждать ситуацию за завтраком не хотелось.

— Сегодня у нас будет интересный день. Изучим новые улицы, лавки и познакомимся с людьми.

Речь девушки сопровождалась театральным восторгом и жестами.

— А вдруг ещё завяжем дружбу с местными леди и потом будем посещать чаепития, как раньше?

Разумеется, она знала, что как раньше уже не будет, но так хотелось помечтать и поднять настроение Тильде.

Она вдруг обняла служанку, и та расплылась в тёплой улыбке, однако голос её прозвучал немного печально:

— У нас не будет много времени, Луиза. Мы должны успеть до того, как проснётся твоя матушка. Теперь только мы следим за ней.

Тильда явно не разделяла энтузиазма девушки, и та понимающе кивнула.

— Ну, в любом случае, сегодня ведь будет интересно, да?

Служанка мягко провела рукой по её голове.

— Конечно, дорогая. И чем раньше ты соберёшься, тем лучше!

Луиза сразу подскочила на месте.

— А вот прямо сейчас и соберусь!

Тильда широко улыбнулась.

— Вот она, моя Луиза! С румяными щёчками и без дурных мыслей в голове! Беги скорее!