Корсар Его Величества. Книга I

— Мсье Жак, — Ян смотрел куда-то вперёд. — Скорее всего, впереди нас ждёт засада. Я не знаю, насколько всё плохо, но плохо. Нас кто-то сдал.

Вандом посмотрел на старика-возницу.

— Нет, Эстебан с нами. Он дядя Каталины. Сами понимаете, у него тоже счёты к островитянам.

Старик обернулся, и улыбнулся кривой щербатой усмешкой, от которой Жаку стало немного не по себе.

Пару часов они ехали в молчании. Миновав деревушку Орт де Сант-Диего, повозка въехала в лес.Спина Эстебана напряглась, и старик сделал непонятный жест рукой – постучал по лавке, будто звал присесть на козлы рядом с собой. Ян и Жак привстали.

По грунтовой дороге навстречу шли трое. «Красный мундир», вчерашний здоровяк из «Le Requin», Мигель. Испанец что-то шептал англичанину, глядя на повозку.

За ними шла Каталина. Её руки были туго связаны, верёвка от узла тянулась к рукам англичанина. На скуле набухал кровоподтёк.

— Yob tvoiu…

— Господа, остановитесь, именем короля! — Англичанин взял ружьё на изготовку. Повозка остановилась.

— Сэр, radi boga, что случилось? — Ян спрыгнул с повозки. Солдат навёл на него ружьё, но Брарен миролюбиво развёл руки в стороны. — Мы можем чем-то помочь вам? Вам нужна наша повозка?

Солдат ненадолго сбился и глянул на Мигеля. Тот кивнул. Краем глаза Жак заметил, как Эстебан тянет вниз дорожный плащ, лежащий на тюке рядом с козлами возницы. Жак встал и посмотрел на «красного мундира». Тот дёрнул ружьём в его сторону, но, увидев, что обритый налысо «слуга» безоружен, снова навёл дуло на Яна.

— Мне придётся задержать вас, сэр, и сопроводить в Меркадаль. Эта женщина подозревается в измене, и вас и вашего спутника нужно будет допросить – этой ночью вы были с ней.

— О, конечно, сэр! В Форнельсе нам тоже говорили о каком-то недоразумении! Думаю, случилась какая-то ошибка, и мы с радостью ответим на вопросы вашего начальства…

Солдат чуть опустил ствол.

Из-под плаща Эстебана, неумолимо ползущего вниз со скамьи, показалось дуло с небольшим раструбом.

Жак сделал плавное движение – солдат не успел даже дёрнуться. Мушкетон[3], прислонённый к козлам, оказался в руках француза. Щелчок – замок взведён. Ещё один – кремень бьёт по огниву, шипит порох на полке…

Каталина падает на землю, солдат медленно поворачивает дуло ружья. Эстебан закрывает уши, Мигель открывает рот… Жак успел заметить это всё за ту половину секунды, что прошла между ударом кремня и грохотом выстрела.

Отдачей француза качнуло назад, и он выпал из повозки как мешок свёклы.

Тут же вскочив и ругнувшись – дуло обожгло запястье – Жак выдернул из цевья шомпол и бросился к месту, где уже слышались пыхтение и сопение.

На земле лежала Каталина и душила Мигеля верёвкой, на которой её до этого вели. Руки здоровяка держали Ян и Эстебан. Солдат лежал рядом, весь в крови. Пуля вырвала у него кусок шеи, и «красный мундир» скончался буквально за секунды.

Мигель дёрнулся ещё пару раз и затих. Каталина всё стягивала и стягивала верёвку.

— Всё, Ката, всё… — Эстебан положил ей руку на сжатый кулачок. — Он готов.

Каталина резко отпустила верёвку, и начала стряхивать узел с рук. Дядя помог ей, и девушка села на землю, зарыдав. Слёзы мешались с кровью англичанина, мелкими крапинками покрывшей её лицо.

Раздался ещё один выстрел. Жак дёрнулся – но увидел ружьё солдата в руках Яна. Фриз прострелил трупу Мигеля колено, раздробив его. С довольно деловитым видом «Лошадиное лицо» вложил ружьё Эстебана в руки покойного англичанина. Скептически осмотрев композицию, Ян оглянулся.

— Эстебан, друг мой. Помогите повесить этого дурака на вон том суку, — Ян вытер попавшую на руку кровь. — Сделаем вид, что Мигель пристрелил солдата, но тот успел его ранить, и раненый здоровяк выбрал лёгкую смерть. Простите, Эстебан, но ваш мушкетон придётся оставить здесь.

— Я всё равно собирался продать его перед отплытием, дон Хуан, — возница взял верёвку и начал вязать узел. — В Барселоне он вряд ли мне пригодится.

Пока старик и фриз «вешали» Мигеля, Жак и Каталина молча смотрели на них.

— I tak soidet… — выдохнул Ян. — А вы не перестаёте меня удивлять, мсье Жак. Хорошая реакция, и очень меткий выстрел.

Каталина умылась водой из фляги своего дяди. Молча они сели в повозку.

— Каталина, с таким синяком ты не сможешь выполнить моё задание, — Ян снова заговорил, когда они тронулись. — Так что заселяешься в номер, и ждёшь, когда мы купим корабль. Как только появляется судно, мы грузим на него припасы и выходим в море. Нам повезло. Засады нет.

Ян достал трубку, набил её табаком и прикурил. Жак с удивлением заметил, что руки у фриза затряслись только после первой затяжки.

[1]Крейсерский рейд, крейсерство — в парусную эпоху: самостоятельное плавание военного корабля или капера для захвата вражеских торговых судов, разведки и нарушения коммуникаций противника. Корабли, отправленные в крейсерство, действовали в одиночку или малыми группами, без привязки к эскадре.

[2] Корвет — трёхмачтовое парусное судно, меньше фрегата. Имел одну открытую орудийную палубу. Использовался для разведки, посыльной службы и крейсерства. Термин французский, в Англии данный тип корабля называли «шлюп».

[3]Мушкетон — короткоствольное ружьё с раструбом ствола. Могло стрелять как пулями, так и дробью.

Глава 5

— Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, — выпустив струйку дыма, сказал Ян. — Если нас и будут искать, то точно не там, где на каждом шагу англичане.

В Порт-Магон повозка въехала через четверть часа после заката.

При въезде в город стражники в красных мундирах бегло осмотрели тележку, в которой Эстебан вёз яйца и овощи, и глянули на подорожную на непонятном языке. Махнув левой рукой, сжимая в правой мелочь «на пиво добрым джентльменам», солдаты пропустили тележку.

Эстебан вёз их по узкой, крутой улочке. Тусклый свет из окон домов, да небольшой масляный фонарь в руках Эстебана – вот и всё, что освещало спуск к морю. После очередного поворота группа свернула в совсем тёмный проулок.

— Так, — Ян вытряхнул трубку, — расселяемся в две соседние таверны. Их хозяйки постоянно скандалят между собой и пытаются увести друг у друга клиентов, поэтому на их сплетни никто не обратит внимания. Эстебан, вы с Каталиной селитесь в «Изабеллу» как муж и жена. Изобразите ревнивого и сурового супруга, дайте племяннице пару затрещин – пусть синяк на лице будет оправдан.

Ян надвинул капюшон на девушку. Кровоподтёк на её скуле уже превратился в довольно большую гематому, глаз над нею заплыл. Узнать болтливую девушку из таверны было крайне сложно.

— Мсье Жак, вам придётся изобразить моего слугу. Надеюсь, вы понимаете необходимость маскировки, и у вас достаточно мудрости и смирения для этого небольшого спектакля.

Жак, который только что хотел возмутиться, кивнул.

Эстебан и Каталина вошли в указанную таверну.

— Пойдёмте, мсье Жак. Завтра будет трудный день.

Хозяйка второй таверны, смуглая седая старуха, по виду и возрасту напоминавшая сбежавшую от Торквемады ведьму, при виде прилично одетого фриза начала приторно лебезить. Ян кинул ей дополнительную монету «за вежливость», и прошёл за стол. Жак двинулся было за ним – но нарвался на холодный взгляд светло-голубых глаз. Опомнившись, француз подхватил дорожную сумку и понёс её в номер.

Мальчишка, провожавший его до двери, был явно не рад наличию у «русского купца» собственного слуги и отсутствию чаевых, и весь недолгий путь недовольно сопел что-то себе под нос.

Вернувшись в зал, Жак поискал Яна. Тот сидел за отдельным столиком в углу и спокойно ужинал, поедая странное рагу из рыбы.

— Можешь взять себе пива, — фриз снисходительно бросил Жаку монетку.

Кипя от злости, Жак подошёл к стойке. Старая карга посмотрела на него с неприязнью и налила в глиняную кружку какую-то дрянь, отдалённо пахнущую солодом и хмелем.

— А почему неполная?

Старуха разразилась руганью и попыталась перетянуть Жака тряпкой. Увернувшись от удара, француз тут же врезался в постояльца. Сначала Жак подумал, что врезался в стену – настолько твёрдым ему показался этот человек. Невысокого роста, он напоминал если не скалу, то булыжник. Коротко стриженые седые волосы неаккуратным ёжиком торчали на голове. Жёсткие черты лица – острые скулы, впалые щёки, узкая челюсть, острый подбородок и небольшие, глубокосидящие зелёные глаза прекрасно дополнялись переломанным, кривым сплющенным носом. Просто одетый, он казался скорее бандитом или разбойником – но что-то заставило Жака усомниться в этом впечатлении. Впервые порадовавшись своей роли слуги, француз поклонился и отошёл с пути постояльца.

Тот улыбнулся, демонстрируя несколько дыр в частоколе кривых жёлтых зубов, взял со стойки поднос и пошёл вверх по лестнице.

— Правильное решение, друг мой, — прошептал Ян. — Не ломайте игру, не привлекайте внимания. И уж тем более не стоит ссориться с этим человеком.

— Кто он? — Жак отпил глоток пива и поперхнулся. На вкус эта дрянь была ещё хуже, чем на вид и запах.

— Не так это важно, — Ян говорил так тихо, что француз его еле слышал. — У каждого в этой игре своя роль.

Пиво воняло просто невыносимо, но француз продолжал играть роль слуги, привыкшего к таким помоям. Допив мерзкое пойло, Жак молча дождался, когда Ян скурит свою чёртову трубку, и как верный слуга поднялся с ним в комнату.

Закрыв дверь, Ян тут же достал небольшой свёрток из-за пазухи.

— Поешьте, друг мой. Кармелита хоть и старая мерзкая дура, но её пироги – одни из лучших в Порт-Магоне.

В свёртке лежал кусок ещё тёплого мясного пирога. Тканью, в которую был завёрнут пирог, оказался платок Яна.

После короткого ужина Жак уснул почти мгновенно.

Утро выдалось солнечным и ярким. Жак, продолжая играть роль слуги, принёс в номер завтрак – омлет с овощами и пару кусков хлеба. После скромной трапезы фриз и француз вышли на улицу.Ян тут же повёл Жака в соседнюю таверну, «Изабеллу». Несмотря на ранний час, зал был забит людьми. В большинстве своём это были моряки – чуть шаткая походка выдавала их профессию. О чём моряки говорили между собой, понять было сложно. Судя по внешности, это были северяне.

Эстебан уже сидел в зале.

— Доброе утро, дон Хуан, — мужчина приподнял стакан с вином. — Пойдёмте, осмотрите мою строптивую жёнушку…

Поднявшись в номер, Эстебан закрыл дверь на засов.

— Дон Хуан, мсье Жак, — чуть поклонилась Каталина, стрельнув глазами на француза. — Доброе утро. Ночью мы перенесли ваши вещи из повозки, как вы велели. Эти люди, что живут в таверне, пытались нам помочь, но мы отказались.

— Ваша осторожность похвальна, — Ян тепло улыбнулся. — Но они абсолютно безопасны. Это русские моряки, которые ждали нашего прибытия. — Ян, будто наслаждаясь удивлением Эстебана и Каталины, улыбнулся. — Поверьте, для вас нет более безопасного места, чем «Изабелла».Вещей, принесённых из телеги, оказалось не так много: сумка, тряпичный свёрток и небольшой сундучок. Ян нетерпеливо развернул упакованные тряпки.

— Мсье Жак, это вам.

В свёртке оказался добротный кафтан тёмно-зелёного сукна, белая рубаха и белые брюки, кожаные туфли и небольшая шляпа. В отдельном футляре лежал белый парик с косицей и буклями.

— Мсье Жак, это штатная одежда русского чиновника. Переодевайтесь, хватит вам играть моего слугу.

Под советы и наставления Яна об особенностях русской формы, француз переоделся. Одежда оказалась на удивление простой в пошиве и из очень качественной ткани.

— Конечно, одежда не совсем по размеру, да и волосы мы вам зря срезали полностью… — Ян критично осмотрел Жака. — Но ничего. Не страшно. Volosi ne zubi, otrastyt.

— Ян, вы постоянно говорите какую-то тарабарщину! — приличный внешний вид придал Жаку уверенности. — Порой мне кажется, что вы меня оскорбляете, пользуясь моим незнанием этого чудовищного языка!

— Vot syka, ymnik chertov! Нет, мсье Жак, не оскорбляю, — Ян улыбнулся. — Эта фраза переводится как «волосы не зубы, они вырастут». А эту «тарабарщину» вам придётся выучить – на службе русскому императору не знать его родной язык было бы странно. И пожалуйста, наденьте этот парик. Выглядит отвратно, но это необходимость.

Фриз повернулся к Каталине и Эстебану.

— Оставайтесь в таверне, играйте свои роли. Дон Эстебан, не продавайте повозку – это будет подозрительно. Не думаю, что за нами кто-то следит, но всё же пусть кажется, будто Вы планируете вернуться.

Утренний Порт-Магон значительно отличался от ночного. Вечерний бриз сменился штилем и перестал уносить запахи в море. В воздухе витал запах смолы, идущий от кораблей. Он щедро сдабривался ароматом свежего хлеба из таверн, чуть уловимым запахом фруктов, которые с утра приносили на прилавки и кухни. Но всё это разнообразие лишь оттеняло резкий запах свежевыловленной рыбы и тины, выброшенной на берег. Вместо ночной тишины город был наполнен типичными портовыми звуками – руганью грузчиков, скрипом верёвок и балок, плеском вёсел и волн. И снова руганью на самых разных языках.

Жак с улыбкой вдохнул портовый запах, и посмотрел на бухту, и осознал, что соскучился по морю и кораблям.

— Господи, как же я хочу туда…

— Хотите? — Ян стоял рядом. Жак засмущался своего порыва при внезапном свидетеле. — Если хотите, то пойдёмте.

У пирсов загружались и разгружались торговые бриги и голеты. В море уходили рыболовецкие тартаны и трабаколло[1].

Вдалеке виднелись черно-жёлтые громадины линкоров британского королевского флота. Жак ощутил трепет при виде боевых кораблей – но вскоре трепет сменился на досаду. К одному из пирсов был пришвартован «Женерё» – 74х пушечный линейный корабль, совсем недавно ходивший под французским флагом. На корабле были сняты стеньги[2] и реи, видны были следы покрасочных и ремонтных работ. Некогда грозный корабль теперь принадлежал врагу.

— Мсье Жак, нам нужно дойти вон до того пирса, — Ян указал тростью в сторону, где у берега стояли корабли без флагов. — Молю вас, молчите. Внешне отличить вас от русского чиновника сложно, но говорить по-русски, вести себя как русский или хотя бы не как француз вы пока не можете.

Жак лишь коротко кивнул.

У пирса стояла разношёрстная толпа. По одежде и внешнему виду в этих людях легко можно было узнать матросов – одежда из парусины, обветренные лица, чуть расставленные, как на палубе, ноги. По говору в толпе явно были испанцы, французы, пара ирландцев – но больше всего было русских. Их странный язык Жак уже научился узнавать на слух. Отдельной группой стояли, видимо, офицеры. Они были одеты в ту или иную вариацию зелёных кафтанов, шапки-двууголки и такие же, как у Жака, идиотские парики.

Среди офицеров особенно выделялись двое. Первым оказался тот крепыш, в которого Жак вчера врезался в таверне. Второй был выше, и явно старше по званию. Крепкий, при этом довольно сухопарый мужчина в темно-зелёном мундире был похож на вырубленное топором из тёмного дерева изваяние. Высокий, он имел скорее жилистое, чем богатырское телосложение. Широкие костистые плечи, длинные руки с крупными суставами и ладонями, больше похожими на лопаты. Лицо его тоже не отличалось утончённостью – крупный, искривлённый после перелома нос казался клювом хищной птицы. Тяжёлый квадратный подбородок, массивная челюсть и впалые щёки усиливали ощущение худобы. Лицо, обветренное и загорелое, резко контрастировало с белым напудренным париком, который выглядел на этом русском так же нелепо, как попона на собаке. С тёмного от солнца и ветра лица, из-под густых угольно-чёрных бровей смотрели небольшие, широко посаженные светлые глаза. Сложно было понять их оттенок – светло-серый или светло-голубой. Холодный как лёд и острый как бритва взгляд этих глаз скользнул по Жаку и перешёл на Яна. Тонкие губы чуть дёрнулись.

— Мсье Жак, этот человек – капитан-лейтенант Игнат Алексеевич Горюнов, — прошептал Ян. — Рядом с ним его денщик, Степан. Вы вчера столкнулись с ним. Один из лучших кулачных бойцов в Балтийском флоте.

Жак машинально поклонился старшему по званию, и с уважением посмотрел на его сопровождающего.

Русский капитан двинулся навстречу. Его движения были резкими и экономными, будто он рассчитывал трату своих сил – или опасался, что ненароком что-то заденет и сломает. Капитан и фриз поприветствовали друг друга, и заговорили что-то на своём языке. Жак делал вид, что слушает и понимает их, чуть улыбаясь. После обмена любезностями и краткой беседы Ян повернулся к Жаку.

— Poidyom, — сказал фриз и поманил рукой.

Трое русских и ничего не понимающий француз шли вдоль пирсов. Русский капитан прихрамывал, опираясь на трость, но шаги его при этом были широкими, размашистыми.

Корабли стояли пришвартованные к пирсам и друг к другу. Один был явно устаревшим фрегатом, видимо, испанским, и Жак его скорее отправил бы на слом, чем в море. Второй был бомбардирским бригом[3] с пустующим местом под мортиру[4]. Неподалёку стоял корвет – но на нём явно велись какие-то работы – видимо, новые владельцы готовили судно к выходу в море.К шагающей вдоль пирса четвёрке спешил невысокий, круглый человечек. За ним размеренным шагом шёл мальчишка с табуреткой и бледный старик. Чернильные пятна на руках выдавали в старике писаря.

— Господа, вы же купцы из Московии? — Кругляш с надеждой смотрел на троицу.

— Не Московии, а Российской Империи. А вы, как я понимаю, пришли показать нам корабли, выставленные на продажу? — Ян учтиво поклонился. — Сэр Томас Майлстон? Я Ян ван Брарен, голландец на русской службе. Этот джентльмен – Игнат Горюнов, русский отставной офицер, собирающийся открыть небольшое торговое предприятие. Найдётся ли у вас в продаже, сэр Томас, парочка не включённых в Королевский Флот судёнышек?

Толстячок широко улыбнулся. Жак улыбнулся уголком губ – он хотя бы начал понимать, кто и о чём говорит, пусть вместо нормального языка он и слышал английский лай.

— Я не имею рыцарского звания, герр Ян. Может, сначала выпьем чаю?

— Увы, сэр Томас, — Ян настойчиво продолжал величать англичанина «сэром». — Русские дворяне не любят церемонии и предпочитают сразу переходить к делу.

— О да, я понимаю, — англичанин не выдержал, дал знак мальчишке – тот подставил табурет и Майлстоун присел. — Простите мою грубость, герр Ян – больные ноги. Старость не щадит никого! Скажите, а они нас понимают?

«Никого не щадит пудинг на сале и эль» — с улыбкой подумал Жак.

— Ни капли, — ответил Ян, сложив за спиной какую-то странную фигуру из пальцев.

— Чёртовы медведи! — Майлстоун продолжал улыбаться. – Герр Ян, может поможете выгоднее продать им пару лоханей, пока они не пошли ко дну? Я в долгу не останусь…

— Увы, сэр Томас, они бывшие моряки, и разбираются в кораблях.

— Да скорее я увижу Деву Марию, чем эти дикари отличат хорошее судно от гнилого!

— Хотите пари? — В голосе Яна зазвенел тот лёд, что Жак уже научился узнавать. — Если они сами выберут хорошие корабли, вы не будете торговаться и сбудете их по цене, назначенной в документах.

Толстячок хитро прищурился.

— А если они выберут гнилые, но красивые лоханки?

— Тогда я помогу вам их обсчитать и не возьму свою долю.

— По рукам! Что они ищут?

— Два военных судна для переоборудования в транспорты.

— Хотят переделать военные в транспортники?.. Логично. Скорость и качество. Но сами понимаете, военные суда стоят дороже.

Томас Майлстон с кряхтением и не без помощи мальчишки и писаря встал и покатился, а точнее пошёл к свежевыкрашенному корвету.

— Француз, довольно новы…

Русский капитан что-то проворчал, сплюнул под ноги и пошёл дальше, даже не задержав взгляд на пахнущем краской корвете. Ян лишь пожал плечами. Майлстоун засеменил за Игнатом.

— Прекрасный датский флейт,[5] грузо...

— Ivan Ivanovitch, on nas za durakov derzhit? — Низким, хрипловатым голосом осведомился Горюнов. Его спутник расхохотался.

— Сэр Томас, капитан интересуется, считаете ли вы его дураком, — Ян достал трубку, но не стал набивать её.

Русский капитан шёл дальше. Несмотря на трость и хромоту, шагал капитан очень быстро. Остановившись у пришвартованного брига, он внимательно осмотрел его. Увидев кивок Томаса, Игнат Алексеевич шагнул на сходни.

Жак остался на пирсе.

«А этот русский не дурак, хоть и выглядит страшнее чумы. Бриг-то довольно свежий, республиканской постройки. И явно взят без боя – следов ремонта нет, только краску обновили».Перейдя в тень, Жак задумчиво осматривал корабли. Русский молча ходил по кораблю, морщась от безостановочной болтовни Майлстоуна. Спустился в трюм, пошёл осматривать каюту.К Жаку подошли четверо матросов. Один попытался заговорить с ним, но француз ничего не понял. Матросы переглянулись.

— Испанец? Француз? — Спросил второй на испанском.

— Русский.

— Ну да, конечно. Как и я, — матрос перешёл на французский язык, достал короткую трубку и прикурил. — Судя по акценту, ты француз. Я сам из Булони.

Жак молчал.

— Тоже в команду к Свёкле собираешься?

— Какой Свёкле? – Жак удивлённо посмотрел на соотечественника.

— Капитан Свёкла. Который корабль выбирает.

— А почему Свёкла? За цвет лица?

Матрос усмехнулся.

— Нет, он просто очень любит свёклу. Потом поймёшь. Давно во флоте, где служил?

Жак промолчал.

— Да хватит что ль, — матрос поморщился. — Я сам бежал с флота после Дельты Нила. А теперь или в петлю, или в тюрьму к красным мундирам. Ну или к этим… О, идут.

Игнат Алексеевич вышел на пирс. Толстый англичанин с внимательным видом выслушал пару рубленых фраз на русском и обратился к Яну.

— Герр Ян, что он сказал?

— Говорит, что мы покупаем этот бриг. Попросил переименовать его в «Гром».

Тем временем Игнат Алексеевич медленно шагал дальше, осматривая корабли. Жак, не спеша, шёл за ним.

Ближе к концу мола Вандом заметил шхуну. Острые обводы, чуть отведённые назад мачты со стеньгами. Она казалась воплощением стремительности.

Француз подошёл поближе. Десять пушечных портов – не так уж много, но для небольшого приватира[6] вполне достаточно. Без квартердека и каюты, вместо штурвала румпель, но что ещё ждать от шхуны?

— Horosha, kapitan, — проскрипело за спиной. Второй русский, «камень», смотрел на француза с пониманием.

Русский капитан молча кивнул и вошёл на сходни, поманив француза за собой.

Жак, недавно ходивший на фрегате, и считавший малые суда уделом неудачников, теперь смотрел на шхуну глазами влюблённого подростка. Тот русский, который пониже, спустился в трюм. Жак осматривал мачты – свежее рангоутное дерево поставили совсем недавно.

— Герр Ян, это судно было подобрано в шторм. Ветром поломало мачты, оно испанской постройки, возможны течи...

— Заткнись, — прошептал на плохом английском Жак. — Что сухопутная крыса может понимать в кораблях?

Русский капитан подошёл к Жаку и хлопнул его по плечу.— Vi pravi, moi drug. Ona prekrasna, — русский повернулся к Яну. — Beriom.

Ян стоял с улыбкой.

— Сэр Томас, они берут и эту шхуну. Тоннажа для нашего предприятия хватит, — Ян всё же начал набивать трубку, кидая недовольные взгляды на Жака.

— Этот русский, он же понимает меня! — Майлстоун растерянно посмотрел на Жака.

— Ох эти дикие русские, — Ян выдохнул струю дыма. — Они полны неожиданностей и довольно коварны, и так и норовят обдурить бедного честного клерка, правда? Но это юноша – не русский. Он финн.