Корсар Его Величества. Книга I

— Даже если бы планировали – англичане нам его не продадут, а угнать линкор – идея сомнительная. Тем более «Женерё».

— Почему?

— Невезучий корабль, — Жак коснулся стола, пробормотав «касаюсь дерева». – С ним вечно проблемы.

Ян постучал три раза по столешнице.

— Да уж. Удачу не стоит пугать таким судном, — Убрав трубку в сумочку, Ян прислушался к улице. — Думаю, нам пора. «Le Requin» и прекрасный суп из омаров ждут нас!

Улицы ночной деревни ничем не освещались. Два путника не вызывали вопросов: господин идёт со слугой по своим делам. Английские солдаты, проходя мимо, бросали взгляды только на Яна – слишком уж высоким был молодой фриз.

Таверна «Le Requin» стояла недалеко от пирсов. Пара солдат стояла в карауле на почтительном расстоянии, но не приближаясь к входу – провоцировать местных было опасно. Недавний захват Менорки не изменил отношения местных жителей-каталонцев к островитянам.

Таверна выглядела довольно скромно. Известковая побелка на стенах местами облупилась, а дверь, покосившаяся от времени и влаги, кажется, и вовсе не закрывалась никогда. По утекающему через открытую дверь запаху тушёного лука и «caldereta de langosta[3]», местного рагу из лангуста, путь к таверне мог бы найти даже слепой.

Над дверью висела вывеска. Некогда чёрный прямоугольный щит, возможно, из старого стола, выгорел на солнце, и теперь скорее был тёмно-серым. Узнаваемая фигура акулы была приколочена поверх чёрного щита, и на белой акуле красовалось название таверны.

Внутри таверна оказалась воплощением уюта. Чистый, выметенный пол. Чистые деревянные столы, на которых при желании можно рассмотреть вытертые многолетние следы от локтей посетителей, но как ни старайся – не найдёшь и капли пролитого соуса или вина. У задней стены был выложен каменный очаг. Поперёк очага лежала перекладина, на которой висели котлы.

Рядом с очагом стоял прилавок, за которым грузный хозяин таверны болтал с одним из посетителей. Стены скромно украшали старый, трухлявый штурвал с какого-то корабля и деревянный крест.

Местная клиентура – рыбаки и краболовы – крайне недружелюбно посмотрели на вошедших Яна и Жака.

Ян остановился у входа.

— Как я вижу, здесь нет ни одного англичанина, — Брарен улыбнулся. — Сразу видно – приличное место.

Постояльцы тут же потеряли интерес к странной парочке. Если днём в таверне могли перекусить и офицеры оккупантов, то после захода солнца зал принадлежал местным. Тем, кто был не рад красным мундирам.

Ян и Жак сели за стол.

— Заказывать буду я, — сказал Ян. — Постарайся молчать. Лишний раз твой французский акцент не должен звучать в таверне.

Жак хотел было возмутиться, но замер с открытым ртом.

К ним шла она.

Невысокая. Стройная. В меру мускулистая. Смуглая кожа, карие глаза. Очаровательная улыбка, игривая и довольно искренняя открывала на удивление белые зубы. Непослушные, вьющиеся чёрные волосы были собраны в пучок на затылке, и ничем не прикрыты. Белая блуза из плотной ткани одновременно полностью закрывала грудь, при этом обтягивая её так, что Жак сам устыдился своих фантазий. Тёмная юбка доходила почти до пола, передник из странной рыже-жёлтой ткани был заляпан следами рагу.

Увернувшись от попытки ущипнуть её с одной стороны, и поймав мелкую монетку с другой, девушка с улыбкой подошла к их столику.

— Господин Хуан, какая радость видеть вас! Вам, как всегда, рагу и вина? Отлично! А вашему другу? То же самое? Хорошо! Он, наверное, никогда не видел женщин, раз так смотрит на меня? — девочка продолжала щебетать на сносном французском с каталанским акцентом. — Но у него же была мать? Ох, какая я глупая! Наверное, он просто слишком долго был в море?

Девушка с наивно-детской улыбкой наклонилась к Жаку. Передний край блузки опасно оттопырился, и молодой лейтенант уже готов был утонуть в открывшемся виде, но…

— Какая я глупая! Да он же просто немой! — девушка резко выпрямилась, лишив Жака возможного зрелища. Подарив французу самую невинную из возможных в этой ситуации улыбок, она провела пальцем по своим губам и убежала к очагу.

— Это… Что…

— Это была местная официантка, Каталина, — Ян смотрел на Жака, не скрывая смеха в глазах.

Каталина тем временем принесла дощатый поднос и выставила тарелки на стол.

— Господин Хуан, Вашего любимого вина нет, есть только белое сладкое! А какое вино любите вы? — Каталина снова начала наклоняться к Жаку, но тут же одёрнулась. — Глупая, глупая Каталина!.. Да вы же немой!

— Я не немо…

— Свершилось чудо господне! — Каталина, подняв руки, убежала на кухню. — Диего, Диего! Там немой обрёл дар речи при виде твоего рагу!

Жак потрясённо смотрел вслед официантке.

— Господи милостивый… Какая красивая… И какая же дура…

— Она не дура, француз, — на плохом французском обратился к Жаку худой старик, сидевший за соседним столом. — Малышка Каталина повредилась умом, когда её отец и брат погибли, пытаясь организовать сопротивление при высадке англичан. Они же высаживались здесь, в Форнельсе. Оба погибли, мать умерла, когда девчушка была ещё совсем мелкой. Если вдруг понравишься ей… Не обижай.

Жак перевёл непонимающий взгляд на Яна.

— Девочка... Иногда спит с клиентами. Редко. И за очень приличные деньги, — Ян отодвинул опустевшую тарелку.

— Эта фея, это дитя… шлюха?

— Это дитя – твоя ровесница, — Ян достал трубку. — А может, и постарше тебя.

Жак молча уставился в тарелку с рагу. Невероятный восторг от красоты девушки сменилcя на жалость, жалость – на брезгливое отторжение. «Слабоумная проститутка… Мир ужасен. Просто ужасен».

Каталина порхала по залу, обходя желающих облапать её и подходя к тем, в ком была уверена. «Словно яхта, обходящая рифы и заходящая в безопасные порты…» — мелькнул образ в голове Жака.

— Каталина, милая, подойди ко мне! — раздался голос рядом. Жак встрепенулся – смотря на девчонку, он напрочь забыл о своём… «нанимателе».

— Господин Хуан, что вы хотели? А ваш товарищ всё ещё разговаривает, или снова стал немым? Если для того, чтобы он говорил, нужно рагу, это будет очень неудобно – придётся носить с собой постоянно тарелку… — прекрасное личико омрачилось ненадолго, но тут же радостно озарилось улыбкой. — Я могу попросить Диего! Он нальёт в бутылочку, и так будет удобнее!

— Нет, милая, не нужно, — Ян протянул руку к официантке и провёл рукой по её узкой талии. — Я бы хотел сегодня позвать тебя к себе в номер…

Жак поперхнулся вином. Неплохим, кстати, белым сладким вином.

— Ян, она же… Она…

Каталина по-детски улыбнулась, наклонилась к Жаку и положила ему ладошку на губы.

— Господин Хуан, вашему другу и правда иногда лучше молчать, — голос из звонкого и по-детски задорного тут же стал глубоким, и с придыханием. — А этот красавчик… Он будет с нами? Или продолжит вечер, сидя в зале?

— Он будет с нами, милая, — Ян выпустил облачко дыма. — Сегодня у нас будут… Особые развлечения.

Каталина стрельнула своими тёмными глазами на Яна, на Жака, и внезапно расхохоталась, после чего звонко пропела:

А матросы вошли в раж,

С двух сторон на абордаж!

Не робей, швартуй корму,

А не то пойдёшь ко дну!

Жак покраснел от этих строк и повернулся к Брарену.

— Мсье Жак, я прекрасно знаю, о чём вы думаете, — Ян выдохнул в лицо Вандому облако дыма, и француз закашлялся. — Поверьте, общество Каталины… стоит того, чтобы порой поступиться приличиями.

Жак молча выпил кружку вина. Люди в зале косились на этих двоих. Многие – откровенно враждебно.

Спустя несколько минут Каталина, пританцовывая, вернулась к их столику. Взяв обоих мужчин за пальцы, она повела их к лестнице.

Жак сгорал со стыда, но не мог остановиться. Ощущение «неправильности» происходящего не покидало его, но… Но она была слишком красива. А Ян – слишком уверен в себе. В зал в это время вышел парень в фартуке – видимо, повар. В его руках была новомодная шестиструнная гитара. Уже заходя в номер, Жак услышал первые сыгранные ноты.

При взгляде на Каталину, входящую в номер, в голове француза смешались стыд, желание и злость на самого себя. Вандом попытался сделать шаг обратно.

— Право, мне всё же не стоит...

— Da tvoiy mat’, kak ty zadral to… — проворчал Ян, и с силой втолкнул француза в номер. Каталина, уже вошедшая в комнату, радостно, почти смеясь, смотрела Жаку в глаза.

— Иди сюда, красавчик… — Каталина потянула его в темноту комнаты за ворот рубахи.

[1]Тартана, кеч, мостико (или мостичо) — небольшие суда, использовавшиеся для рыболовства и прибрежного плавания.

[2]Зюйдвестка — непромокаемая широкополая шляпа, обычно из просмолённой парусины или войлока. Носилась моряками для защиты от дождя и брызг. Название получила от направления зюйд-вест (юго-запад), откуда чаще всего приходили штормы с дождём.

[3]Кальдерета де лангоста (caldereta de langosta) — традиционное каталонское рагу из лангуста (морского рака). Готовится с томатами, чесноком, перцем, миндалём и травами. Считается праздничным блюдом.

Глава 4

Дверь закрылась, и только отсвет лучины не давал погрузиться комнате в полный мрак. Ян задвинул засовчик, передал лучину Каталине и начал раздеваться.

Девушка с улыбкой зажгла свечи на столе.

— Дон Хуан, для вас всё самое лучшее, — Каталина задула лучинку. — Диего даже свечи нашёл.

Брарен скинул камзол и начал стягивать рубашку. Жак стоял, будто парализованный.

— Раздевайтесь, мсье Жак, — Ян сел на край кровати. Каталина с игривой улыбкой опустилась перед ним на колени. Француз покраснел до кончиков волос и отвернулся. Не помогло – сзади раздался голос фриза. — Ох… Да… Horosho to kak…

Стыд сжигал Жака. Стыд не за то, что оказался в подобной ситуации – за то, что не знал, куда себя девать.

— Красавчик, ну ты где там? Иди сюда, и я сделаю тебе так же хорошо…

Жак повернулся и хотел уже сказать всё, что думает про русских, которые фризы, и про их слабоумных шлюх, но…

Брарен лежал на кровати. Каталина сидела перед ним и стягивала второй сапог.

— O Gospodi, kakoe blagzhenstvo to… Жак, не дурите и раздевайтесь! Сейчас придёт Марта и заберёт нашу одежду в стирку. Или вы хотите вонять, как труп англичанина?

Официантка с улыбкой встала и подошла к Вандому.

— Морячок, сразу видно. Француз. Лейтенант? Скорее всего, для мичмана слишком ухожен. — Улыбка Каталины стала шире. — Не пленный – личико упитанное, на дезертира тоже не похож… Отстал от корабля? Дон Хуан, он же точно не шпион – слишком наивен. И… не девственник, но явно опыта… маловато.

Жак шевелил губами, но не мог ничего сказать. Слабоумная девка проанализировала его, почти ни в чём не ошибившись.

— Ты кто такая, мать твою?..

— Это Каталина, — Ян встал с кровати. — Крайне умелая и приятная во всех отношениях особа. Собирает данные для меня с прошлого года. Жак, ей-богу, раздевайтесь уже! За эту ночь нам нужно искупаться, обсудить дела и поспать.

Ян тем временем разделся полностью, и как ни в чём не бывало, пошёл к лохани с водой.

— Жак, Вы уж простите, но я купаюсь первым.

Француз сел на табурет, и с недоумением смотрел на происходящее. Каталина тут же подскочила к нему, опустилась на колени и призывно улыбнулась.

— А сейчас, красавчик… — Девушка облизнула губы. — Я сделаю тебе хорошо…

Резким движением она сорвала с уставшей ноги деревянный башмак.

— Господи… да… — Недалеко засмеялся Ян. Жак хотел съязвить, но Каталина добралась до второго ботинка. — Да…

Девушка подскочила, схватила табуретку и подсела к лохани.

— Итак, дон Хуан. Как мне сегодня вас ублажить?

— Как обычно, милая Каталина, как обычно. Мсье Жак в нашем деле целиком и полностью.Брюнетка со смехом обошла Яна и начала тереть ему спину.

— Командует англичанами в наших краях всё тот же вице-адмирал Кейт. Офицеры его боготворят, моряки тоже пьют за его здоровье. Сами понимаете.

— Да, понимаю, — Ян нагнулся вперёд, и Каталина, взяв мочалку, начала скрести его спину. — Говорят, Кейт хорошо снабжает капитанов, идущих в крейсерские рейды[1]. И не отказывает им ни в чём. Один коммандер мне на днях сказал, что Кейт даже лишний порох им выдаёт в обход приказа.

— Плохо… очень плохо, — фриз призадумался. — Сколько кораблей в крейсерстве?

— Сколько кораблей – точно не знаю. Точно есть корвет[2] и пара бригов. И вроде планировали в крейсерство отправить ещё какого-то молодого коммандера, тоже на бриге.

— А каперы?

— Много. Очень. В основном на шхунах – но иногда используют и более мелкие суда. Бриги есть у двух или трёх.

— Плохо… очень плохо, — Ян попытался достать сумку с трубкой – но горячая вода слишком расслабила его. — Ката, милая…

— Конечно, дон Хуан.

Девушка подала сумочку, и Ян задумчиво начал набивать чашу табаком.

Жак смотрел с недоверием на эту сцену. Каталина, которая час назад казалась слабоумной дурочкой, вываливала «Лошадиному лицу» информацию об английском флоте. Ян же спокойно наслаждался нежными руками на спине, слушая свою «приятную особу» и даже что-то анализировал. При этом – беспрекословно доверяя девушке.

— А откуда ты вообще всё это знаешь? — Француз с недоверием смотрел на Каталину.

— Вы, мужчины, любите поговорить с женщиной, которая вас ублажила, — Каталина улыбнулась ему, как маленькому. — Или с той, которую хотите. А если взять истории из нескольких источников, то можно понять, где правда, а где – просто ложь возбуждённого дурака.

— Ян, а ты не боишься, что эта леди и твои истории… проанализирует и кому-нибудь продаст?

Фриз затянулся и выпустил облако дыма.

— Не боюсь. Каталина предана мне – это раз. Каталина ненавидит англичан – они убили её отца и брата. Это два, — снова затяжка.

— Кстати, дон Хуан, — Каталина принесла Яну полотенце. — Вы только прибыли на остров, так ведь? Говорят, французский линкор потопил фрегат «Стэг», но не знаю, насколько это правда.

— Почти правда, — Ян вылез из лохани и завернулся в полотенце. — Французы были не на линкоре, а на фрегате. Это был «Блонди», и командовал им наш друг Жак.

Каталина впервые за вечер посмотрела на француза с уважением и интересом.

— А красавчик непрост, — Каталина улыбнулась, сорвала покрывало с кровати и забралась под одеяло. Немного возни, и вот уже её голые стройные руки лежат на одеяле, плечи и голова видны на подушке. Ян деловито забрался под одеяло и дёрнул верёвочку у изголовья. Где-то внизу, судя по всему, прозвенел колокольчик. Каталина, обернувшись одеялом, отперла дверь.

— Мигель, надо заменить воду в ванне, дон Хуан помылся, а месье Жак ещё нет! И мне тоже надо будет помыться, а то я…

— Заткнись, — в комнату вошёл здоровый детина. Оглядев оценивающим взглядом прибалдевшего Яна и обалдевшего Жака, Мигель взял ведро и начал быстро выплёскивать воду ведром прямо в окно. — Сейчас мы принесём чистую воду.

Каталина бесстыдно уселась на колени к Жаку. Здоровяк покраснел, быстро выплеснул остатки воды и вышел.

— Он меня хочет, — прошептала девушка Жаку. — Очень хочет. Но он не мешал англичанам высаживаться и лебезил перед ними, когда они заняли деревню. Я ему не верю.

Каталина перебросила ногу через бёдра Жака и укрыла одеялом уже и его. К удивлению и разочарованию француза, под одеялом на девушке было всё то же платье только блуза валялась на полу у кровати.

Когда Мигель вошёл в комнату с вёдрами и ещё одним парнем, чуть младше и меньше, Каталина впилась французу в губы, застонала и начала двигаться.

Мигель то краснел, то бледнел. Мальчишка, судя по схожести – его младший брат – завистливо смотрел на происходящее и отвлекался. Жак же не знал, куда себя девать – движение девушки на нём вызывало настолько сильное желание, что француз утратил возможность мыслить.

За три захода ванна была наполнена. Мигель выходил из комнаты, сжав кулаки до побелевших костяшек.

Ян укоризненно посмотрел на парочку на стуле.

— Ну вы артисты! Жак, идите купаться. Нам нужно ещё обсудить дела и успеть выспаться.

— В отличие от вас, дон Хуан, ваш красавчик явно мной заинтересован, — Каталина со смешком стрельнула глазами туда, где у Жака через штаны выпячивало свидетельство его интереса.

Француз, что-то проворчав, отвернулся, разделся и залез в лохань. Девчонка села на край кровати.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла дородная женщина лет сорока. Она молча поклонилась Яну и Жаку, посмотрела с осуждением на Каталину, которая снова делала вид, что из одежды на ней только одеяло. Собрав грязную одежду, женщина вышла. Всё это время Ян не сводил с неё взгляда.

Каталина заперла дверь и бросила одеяло на пол. Присев на край кровати, она улыбнулась Яну, и начала крутить выбившуюся из пучка на затылке прядь вьющихся волос.

— Так о каком особом деле вы говорили, дон Хуан?

— Тебе придётся отправиться с нами в Порт-Магон. Там – соблазнить одного из двух офицеров. Кого именно – выберешь сама, — Ян говорил спокойно, будто диктовал список покупок. — Офицера надо будет заманить в нужное место, где его встретят, допросят и убьют мои люди.

Каталина резко отпустила скрученную в жгут прядь.

— Дон Хуан, в Порт-Магоне слишком много глаз. Меня запомнят, и на меня укажут…

— Когда офицера хватятся, ты уже будешь на полпути в Барселону, — Ян устало улыбнулся. — Там ты перестанешь строить из себя дурочку и торговать телом. Тебя ждёт куда более приятное будущее. Ката…

Девушка бросилась вперёд и обняла фриза, звонко поцеловав его в худую щёку.

— Наконец-то уеду… Наконец-то!

Жак яростно тёр себя мочалкой. «Эта сучка Каталина сначала скакала на мне так, что чуть не сломала стул, а потом убежала к фризу, оставив меня страдать! И сейчас она чмокнула этого дылду, как горячо любимого друга – а Брарен реагирует так, будто это не молодая прекрасная девушка с такой… Эх…».

— А мне спину потереть можно? — не сдержал негодования Жак. — Или это только для избранных?Каталина подняла на француза взгляд. В нём заиграли озорные искорки.

— Ох, красавчик… — девушка встала с кровати. Её голос снова стал глубоким, а от придыхания у Жака начала закипать кровь. Каталина приспустила платье и делала пару шагов в сторону ванны. — Спинку потереть – дело хорошее, но…

Платье соскользнуло, повиснув на широких бёдрах и открыв вид на безупречную грудь. Жак осознал, что не дышит.

Каталина подошла к ванне.

— Да, дело хорошее. Но ты-то от этого заводишься. А дон Хуан – нет. Ему такие шутки не страшны.

Девушка наклонилась к Жаку и чмокнула его в нос.

— Не стоит дразнить тебя, правда?

Каталина улыбнулась, подняла блузку – и отвернулась к стене. Быстро натянув мятую одёжку, под хохот Яна и возмущённое сопение Жака она поправила платье.

— Ложитесь спать, мсье Жак, — Ян с улыбкой указал на небольшую кровать. — Утром нам выдвигаться в путь.

Вандом вылез из ванны, демонстративно не прикрываясь – но Каталина даже не посмотрела на него. Налив в стакан какого-то пойла, он залпом залил обжигающую жидкость в себя, поставил стакан на стол и лёг на малую кровать. «Я –же не усну после этого всего…» – мелькнуло в голове Жака перед тем, как он провалился в тяжёлый, глубокий сон.

Утром в номер принесли уже постиранную и высушенную одежду. Рубаха Жака, чистая и мягкая, пахла дымом и яичницей – явно одежду сушили на кухне, у очага.

Ян одевался долго, тщательно приводя себя в порядок. Уже одевшись, фриз ещё раз поправил на шее платок.

— Мсье Жак, прошу простить меня. Я не флотский офицер, и не привык одеваться так же быстро, как вы.

— Так у вас, дон Хуан, или герр Ян, или как вас там по-настоящему, и костюм получше моего, — проворчал Жак. — Мои лохмотья не так долго натягивать.

Ян улыбнулся в ответ.

— Это не лохмотья, мсье Жак. Это обычная одежда моряка.

Раздался стук в дверь, и вчерашняя прачка внесла поднос с завтраком.

— Господа, Каталина уехала в город, в Меркадаль, за продуктами, хриплым, простуженным голосом пробормотала Марта.

— Нас вполне устроит и ваше общество, — улыбнулся Ян. Марта вспыхнула багрянцем и быстро покинула комнату.

После того как яичница, хлеб и сыр были съедены, мужчины спустились на первый этаж.

Ян пошёл договариваться о повозке. Жак, скучая, сидел за пустым столом. В голове всё смешалось: Каталина, которая казалась дурочкой, а оказалась шпионкой Яна; фриз, который посматривал на девушку тепло, но явно не был в ней заинтересован. «Что за чертовщина, прости Господи, — думал француз, потирая переносицу. — Такое ощущение, что я попал в ту английскую больницу. Как её там… «Бедлам», кажется?».

— Не хочет ли благородный дон выпить молодого вина? — к Жаку подошёл вчерашний повар, Диего. Рослый, крепкий мужик с добродушным лицом. Большие ладони его покрывали мозоли и ожоги.

— Нет, друг, спасибо. У меня нет денег, — также на испанском ответил Жак.

— Друзьям дона Хуана – за счёт заведения, — Диего отошёл за стену и вскоре вернулся с небольшой деревянной чаркой, в которой отражало лучи нежно-розовое вино. Ставя её на стол, каталонец внезапно положил руку на плечо Жака, и почти шёпотом прошептал на плохом французском. — Смерть английским оккупантам.

Француз неуверенно кивнул.

Вино оказалось лёгким и о довольно вкусным, отдающим фруктами, почему-то мёдом и лёгкой терпкостью. И главное – прохладным. В конце сентября на Менорке было довольно жарко, день был солнечный, и прохладный напиток радовал тело и душу.

Ян вскоре вернулся и радостно сообщил, что нашёл повозку – даже с мягким верхом, и палящее солнце путникам не угрожало. Усевшись на твёрдом, просиженном и засаленном пуфе, привязанном к скамье, фриз раскурил свою трубку.

— Сегодня наша задача – добраться до Порт-Магона. По береговой дороге это около пятнадцати миль, так что к вечеру прибудем.

Повозка уже приближалась к окраине деревни, когда её остановил патруль. Двое английских солдат и офицер с подчёркнуто скучающим видом двинулись к Яну. Жак заметил, что у одного из солдат взведён замок на ружьё. Холодный страх пробежал по коже – оружия не было вообще никакого. Француз почувствовал себя буквально голым перед «красными мундирами».

— Сэр, простите за беспокойство! — офицер обратился к Яну, по костюму и внешнему виду поняв, кто в повозке главный. — Кто вы, и куда направляетесь?

— Доброго дня, офицер! – Ян внезапно начал говорить на английском с диким акцентом, и полез в сумку за каким-то свёртком. — Иван Иванович Брарин, купец из Российской империи. С благоволения Его Величества императора Павла был интендантом при эскадре Фёдора Фёдоровича Ушакова, сейчас договариваюсь о поставках продуктов на торговый корабль в Порт-Магоне.

Офицер морщился на акцент, как от скрежета мокрого пальца по стеклу. Открыв свиток, англичанин долго и вдумчиво читал «подорожную», посматривая то на Яна, то на Жака.

— A ваш спутник?

— Гришка. Мой слуга. Языкам не обучен, нас не понимает.

— Всего доброго, сэр. Простите, ложная тревога. На вас указали как на французских шпионов.

— Vot chert, spalilsya! — Ян хлопнул себя по колену.

— Что, сэр? Простите, я не понимаю по-русски…

— Офицер, это же оскорбление русского дворянина! Кто этот мерзавец?

Взгляд офицера ненадолго задержался на Жаке.

— Не могу вам сообщить, сэр. Прошу простить.

Ян поджал губы, но кивнул.

— Trogai, zar-r-r-raza! — Крикнул он вознице. — Боже, храни короля Георга!

Англичане отдали честь.

Когда повозка отошла на приличное расстояние, Ян снова закурил трубку. Лицо его было угрюмым.