Корсар Его Величества. Книга I

— Финн? Никогда их не видел…

— Они черноволосы и вообще похожи на французов, — без стыда врал Брарен. — Да и язык схож с французским.

— Вот оно как…— англичанин с ещё большим любопытством посмотрел на Жака.

— Именно так. А остальные офицеры и правда русские, — Ян снова выдохнул дымок. — Заметьте, они выбрали прекрасные корабли, сэр Томас. Я жду от вас честной цены.

— Герр Ян, вы же разорите меня!

— Разве вам не платят жалование? Или ваше слово ничего не стоит?..

Англичанин сплюнул на палубу, вызвав осуждающие взгляды троих моряков.

— Быть, по-вашему, герр Ян. Не зря лорд Нельсон так не любит этих дикарей – от них не знаешь, чего ждать! — Толстяк вздохнул. — Пойдёмте в портовое управление, подпишем документы. Что там бормочет этот странный русский?

Игнат Алексеевич, абсолютно не слушая их разговор, провёл рукой по планширю, будто гладя по бедру любимую женщину.

— Zlaya, suchka…

— Что этот русский там говорит? — спросил Майлстоун, обернувшись.

Ян улыбнулся и выпустил облачко дыма.

— Называет корабль «злой сучкой». Хвалит по-русски.

— Дикари…

Томас, Ян и Горюнов ушли в портовое управление, а несколько матросов отправились в таверну.Жак стоял с довольно отрешённым видом и смотрел в море. Моряки, общаясь на смеси русского, французского и испанского, сдабривая половину слов жестами для пущей убедительности, тащили на бриг вещи из таверны.

Жак обратил внимание на бриг, стоящий неподалёку от нового «Грома». Не похожий на типичные канонерские бриги, это судно несло четырнадцать орудий – довольно неплохо для брига, хотя Вандому уже доводилось видеть более вооружённые британские двухмачтовики. Но больше всего француза удивил не корпус и вооружение судна, а его рангоут. Вместо стандартных небольших стеньг на бриг устанавливали здоровенные рангоутные деревья. Подойдя к этому чуду инженерной мысли, Жак уставился на работу моряков.

— Ну ещё и вы скажите мне, что я занимаюсь ерундой! — С палубы на Жака смотрел довольно высокий мужчина. Рыжеватые короткие волосы были растрёпаны, карие глаза задорно и с вызовом смотрели на француза. — Вы понимаете меня?

— Понимаю, — Жак улыбнулся странному англичанину.

— О, так вы француз? А почему в русском мундире?

— Моя семья бежала в Россию после Революции.

— И теперь вы воюете против Республики? — англичанин рассмеялся. — Тяжёлая у вас судьба, мой друг – воевать против своей же страны, да ещё и в русском флоте. Но они хороши, хороши. Один их Ушаков чего стоит. Белли тоже талантлив, но он всё же шотландец, как и я…

Жак смотрел на заведённый к стеньгам сдвоенный такелаж.

— Интересное решение, сэр, — Жак запоминал необычную оснастку судна. — Пусть не слишком красиво, зато надёжно.

— Спасибо! — Шотландец вновь улыбнулся. — Надеюсь, стеньги от «Женерё» и увеличенные паруса заставят это убогое корыто соответствовать названию…

Из портового управления вышли Ян и Игнат. Кивком фриз позвал Жака за собой.

— Был рад общению, сэр, — Жак поклонился. — Доброго дня.

Ян, Жак и Игнат поднялись на борт «Грома», и русский капитан тут же позвал их в каюту.

— Мсье Жак, я надеюсь, что вы скоро выучите русский язык, — Ян достал трубку, но нарвался на холодный взгляд Горюнова и убрал её обратно. — А пока что мне придётся поработать переводчиком.

Игнат Алексеевич долго и внимательно смотрел на Жака.

— Это и правда тот, кто пустил ко дну «Стэг»?

— Он самый, ваше превосходительство. Жак Вандом, бывший лейтенант французского флота.

— Не знаю ни его, ни его фамилию, — Игнат Алексеевич пробуравил взглядом француза. — Но кому важна знатность или фамилия, если он может топить врага?

Жак не понимал, о чём они говорят, и это его знатно подбешивало.

Степан, тот самый денщик капитана, напоминающий камень, выставил на стол чернильницу, положил подготовленное перо и дал лист бумаги.

— Итак, юноша, — обратился Игнат к Жаку с помощью Яна. — Иван Иванович Вам уже объяснил, в чём наша задача и что от нас требует Его Императорское Величество. Не буду ходить вокруг да около. Вы здесь, значит, вы согласны служить Его Императорскому Величеству, пусть и таким способом.

— Согласен… сэр.

— Мсье Жак, в России нет «сэра» или «герра», — вставил от себя Ян. – Сейчас вам достаточно просто обращаться к Игнату Алексеевичу по званию.

— Согласен, капитан.

— Тогда, Иван Иванович, прочтите текст присяги нашему другу, — Капитан встал. — Степан, Прошка – разверните знамя. На палубе нельзя, и без присяги нельзя. Bydem vikruchivat’sya.

Денщик и кто-то из младших офицеров развернули флаг. Белый, с косым синим крестом – Жак его хорошо помнил. Игнат Алексеевич взял в руки книгу – видимо, Святое Писание.

Взявшись рукой за угол знамени, Жак повторил слова за Яном.— Я, Жак Вандом, обещаю и клянусь Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству моему всемилостивейшему Государю императору Павлу Петровичу, Самодержцу, верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя живота своего, до последней капли крови. Да поможет мне в этом Господь Бог Всемогущий!Игнат Алексеевич подошёл к Жаку.

— На русской службе принято носить русское имя, — Горюнов задумчиво посмотрел на Яна.

— Жак… Жак, Джейкоб… Это же Яков! – Подсказал Ян, постоянно переводивший своё имя то как Хуан, то как Иван.

— А отчество? По царю-батюшке дадим?

— Конечно.

— Служи верно России и Павлу Петровичу, Яков Павлович Вандом! От имени императора нашего, Павла Петровича, я принимаю твою присягу и назначаю тебя капитан-лейтенантом русского флота.

Игнат Алексеевич потянулся к бумагам на столе.

— Ну, и слушай моё первое поручение. Собираешь себе тех, кто на французском говорит, и берёшь их под свою команду. Тебя назначаю командиром шхуны… Иван Иванович, что за «Perra Malvada»? Ту шхуну же вроде «Сван», то есть «Лебедь» называли.

Ян взял документы, внимательно прочитал и расхохотался.

— Капитан, вы же назвали её «Злой сучкой»! Вот они и переименовали, но на местный манер, по-испански.

Игнат смотрел на Яна, на Жака, на документы.

— Blyat’![7]

[1]Трабакколо — тип средиземноморского торгового судна с двумя мачтами и латинскими (косыми) парусами. Использовалось для каботажного плавания и рыболовства. Отличалось хорошей манёвренностью и способностью ходить в крутых к ветру курсах.

[2]Стеньга — рангоутное дерево, служащее продолжением мачты вверх. Позволяет увеличить высоту парусов и улучшить ходовые качества корабля.

[3]Бомбардирский бриг — тип двухмачтового военного корабля, вооружённого крупнокалиберными мортирами (одной-двумя) для обстрела береговых укреплений. Имел усиленный корпус для выдерживания отдачи. В начале XIX века активно использовался британским и французским флотами.

[4]Мортира — короткоствольное артиллерийское орудие крупного калибра, предназначенное для навесной стрельбы. Устанавливалось на специальном станке (мортирном лафете) и использовалось для обстрела береговых укреплений и кораблей, стоящих на рейде.

[5]Флейт — тип грузового парусного судна, распространённый в Нидерландах и других странах Северной Европы. Имел характерную грушевидную форму корпуса (узкая палуба, широкие трюмы) и высокую манёвренность. Использовался для торговли и военных перевозок.

[6]Приватир — английский термин для капера или корсара. В отличие от пирата, приватир действовал на основании лицензии (каперского свидетельства), выдаваемой правительством.

[7] Французское слово Blette (Свёкла) созвучно с нашим русским ругательством, прозвучавшим в этой сцене

Глава 6

«1 октября 1800 года, Порт-Магон, Менорка.

Не знаю, с чего начать. Никогда не вёл дневник.

Пятый день, как под моё командование капитан Свёкла отдал шхуну «Perra Malvada». Экипаж в основном состоит из французов и испанцев – Ян и Капитан считают, что мне так будет проще управлять этим сбродом. Есть среди них и опытные – как тот же Люсьен, чудом спасшийся с «Ориента» [1] и бежавший с флота. Не найдя себя в мирной жизни, он решил рискнуть и поддался на уговоры Георгиоса и вступил в наше странное предприятие…»

Жак отложил перо. «Господи, до чего я докатился. Жалуюсь в дневник!» — мелькнуло у него в голове. За тонкой занавеской что-то грохнулось на пол.

— Аккуратнее с бочками, дурни! — Жак сдвинул ткань, и сурово (как он думал) взглянул на матросов, собирающих сухари в открывшийся бочонок.

Одёрнув ткань, Жак снова взялся за перо.

«Порой мне кажется, что Горюнов специально отправил ко мне самых глупых и безнадёжных матросов из своей команды.

Итак, Люсьен. Его история в той или иной мере может охарактеризовать всех моих матросов. Неприкаянные, не нашедшие себя в мирной жизни – или просто бегущие от неё.

Кроме них в штате есть пожилой ирландец и наглый грек. Конор, кок и цирюльник по совместительству – добрейшая душа. Как его занесло на борт «Злой сучки» — не понимаю, как и то, как судьба занесла ирландца в Порт-Магон.

Георгиос Блематис – грек с захваченного русскими острова Коркира [2] , мой боцман. Азартный, любит играть в кости и карты, наглый и больше похожий на османа, чем на потомка эллинов. Один глаз у Георгиоса отсутствует – говорит, вырвали турки.

Сложнее всего с морскими пехотинцами. Эти двадцать русских не понимают никакого языка кроме своего, и общаться с ними приходится через Георгиоса. Грек с акцентом говорит на французском, чуть лучше – на русском. Ян говорил, что мне надо учить русский…»

Занавеска отодвинулась, и в закуток вошёл невысокий мальчишка лет тринадцати. Курчавые чёрные волосы спадали на лоб, из-под мокрых прядей на Жака смотрели вечно сердитые тёмные глаза. Тонкий выдающийся нос и торчащие вперёд крупные зубы резко выделялись на худом смуглом угловатом лице.

— Чего тебе?

Мальчишка прикрыл одной рукой глаз и показал наверх.

— Понял, — Жак убедился, что чернила засохли на бумаге, и закрыл книжечку, ставшую его дневником.

Поднявшись по трапу, француз чуть прищурился от яркого солнца. На палубу как раз поднимались Игнат Алексеевич и Ян.

— Моё почтение, Яков Павлович! — улыбнулся фриз. Жак не сразу понял, что обращаются к нему. — Как ваши успехи в изучении русского языка? Usvoili hot’ chto-to?

— Net, — ответил Жак, с удовольствием глядя на вытянувшееся от удивления лицо Брарена. — Я не понял, что вы спросили, но выучил несколько слов на русском языке – в основном, чтобы останавливать ваших абордажников.

— Хорошо, мсье Жак, учите, — Ян повернулся к Игнату, перекинулся с ним парой фраз и снова обратился к Жаку. — Когда вы будете готовы выйти в море?

— К вечеру. Осталось догрузить всего одну телегу припасов.

— Прекрасно, — фриз снова перекинулся парой фраз с Игнатом. — Мсье Жак, на закате нужно отбуксировать шхуну на ближний рейд, а на рассвете выходим в открытое море.

Не дождавшись ответа и поклонившись, Ян и Свёкла сошли на берег.

Развернувшись, Жак чуть не сшиб мальчишку.

— Да чтоб тебя! — ругнулся француз. — Ты чего подкрадываешься?

Тёмные глаза на худом лице мальчика дрогнули. Торчащий кадык дёрнулся, и мальчик убежал на нос корабля. «Ну вот, — огорчился француз. — Испугал мальчугана. Он же не понимает, что я наорал с перепугу».

Жак спустился на нижнюю палубу. От камбуза уже пахло чем-то вкусным – за несколько дней Жак по достоинству оценил готовку Конора, и уже с нетерпением ждал обед.

Пройдя на корму, француз с тоской посмотрел на запертую дверь. Там, за единственной деревянной перегородкой на палубе, располагалась его каюта. Сдвинув занавески, Жак снова сел на гамак, зажёг свечу и продолжил писать в дневник.

«Ещё стараниями Свёклы у меня появился слуга. Или, как его называют в России, «den’shik». Какой-то мальчишка, смуглый как араб и худой, как жертва неурожая. Ян сказал, что Игнат подобрал его где-то во время похода. Малец явно не первый раз на корабле, не дурак – но постоянно молчит и всего боится. Мы даже имени его не знаем – зовём Брэз [3] . Не знаю, зачем его подсунули мне. Но куда деваться – старший по званию попросил…»

Жак отложил перо. Писать не хотелось. Занавеска отодвинулась, и Брэз поставил на бочонок деревянную тарелку с крупно рубленными тушёными картофелем, луком и кусочками мяса. Несмотря на простоту пищи, она оказалась на удивление вкусной и сытной. К этому рагу мальчишка принёс стакан эля и ушёл обедать к остальным матросам.

Доев рагу, Жак снова поднялся на палубу.

Георгиос, по своему обычаю, обедал на палубе вместе с абордажниками. Одноглазый грек что-то рассказывал под общий хохот солдат. Заметив Жака, он и русские, согласно уставу, начали подниматься.

— Net, stoi, net! — Жак попытался объясниться на русском. — Не вставайте, друзья.

Морпехи благодарно кивнули и продолжили трапезу. Мимо шхуны к пирсу два баркаса буксировали бриг с огромными стеньгами, привлёкший внимание Жака в день покупки шхуны. По квартердеку нервно вышагивал рыжий британец и что-то оживлённо объяснял какому-то младшему офицеру. Заметив Жака, он приподнял шляпу.

— Доброго дня, сэр! — британский коммандер натянуто улыбнулся. — Всё никак не подберу подходящий калибр для своего старичка! Даже девятифунтовки не проходят в эти порты.

— Сэр, вы слишком строги к своему прекрасному бригу!

— Увы! — Рыжий шотландец развёл руками. — Весь бортовой залп этого судна может поместиться в мои карманы!

— Крепкие же у вас карманы, сэр!

Бриг уже почти прошёл мимо. Разговорчивый шотландец поклонился и продолжил что-то объяснять своему офицеру. Жак сел на принесённый мальчишкой табурет и открыл сигнальную книгу русского флота: для взаимодействия кораблей нужно было изучить систему передачи сообщений флажками.

Примерно за час до заката на палубу в сопровождении здоровенного матроса поднялся Ян Брарен. В одной матрос держал новомодный саквояж. Два тубуса из вощёной кожи были зажаты под второй рукой.

— Яков Павлович, это Олег, мой денщик. Если вы не против, я отправлю нескольких абордажников за своими вещами в таверну.

Не дожидаясь ответа, фриз что-то сказал русским морским пехотинцам. Четверо из них не спеша поднялись и сошли на берег.

По-хозяйски Ян спустился на нижнюю палубу, бросил пару слов Георгиосу и Олегу. Денщик тут же сложил вещи и ушёл за греком.

Ян достал трубку и принялся набивать её табаком.

— Мсье Жак, надеюсь, у вас не возникает проблем с командой и морскими пехотинцами, — Ян подошёл к печи на камбузе, поздоровался с Конором и взял у ирландца щипцы. Ловким движением он выхватил уголёк из печки, положил его в трубку и начал раскуривать табак, выпуская облачка ароматного дыма. — Мсье Жак, что-то случилось?Француз молча взял чарку и набрал в неё немного воды.

— Ivan Ivanovitch, или Ян, или хоть сам дьявол… — Жак внимательно посмотрел в глаза Яну. – Будь вы хоть дипломатом, хоть министром, хоть самим царём. Запомните. На этом корабле командую я.

Жак спокойным движением поднял чарку и вылил воду на трубку. Уголёк жалобно пшикнул, а Ян, который в этот момент попытался затянуться, закашлялся.

— Что вы…

— Молчать! — Жак сжал ручку чарки так, что на руке вздулись вены. — Ещё раз вы попытаетесь приказывать моим людям без моего согласия – ваш путь продолжится в трюме.

— Да ты…

Француз зачерпнул ещё воды и плеснул в лицо Яну.

— Я сказал молчать! — Жак демонстративно зачерпнул воду в третий раз. — Командир корабля – я. Вы на нём – пассажир. А хотите покурить – идите на нос, к специально отведённой бочке! Всё понятно?

Ян сжал губы и посмотрел в глаза Жаку. Олег, держащий в руках парусину для занавесок и два гамака, откровенно враждебно смотрел на Жака. Взгляд единственного глаза Георгиоса, стоящего позади денщика, был скорее настороженным.

Молчание было недолгим, и спустя пару секунд фриз поклонился.

— Прошу прощения, Яков Павлович. Виноват.

Вытряхнув мокрый табак из трубки в печь, Ян обратился к ирландцу.

— Конор, позволите просушить трубку в вашей печи? — повар кивнул. — Благодарю!

Жак выпил воду из чарки, положил её на место и поднялся по трапу на открытую палубу. Следом за ним припустил Георгиос.

— Капитан, зачем так? Иван хороший человек!

— Боцман, вы оспариваете мои действия?

— Нет, капитан, — грек улыбнулся щербатой улыбкой, больше похожей на оскал. — Я учусь у начальства.

«Хитрожопый, сволочь» — подумал Жак, но улыбнулся.

— Георгиос, подумайте сами, почему я так поступил. Если поймёте – научитесь, — француз вздохнул. — Спускайте длинную шлюпку на воду. На закате нужно будет выйти на ближний рейд, и там бросим якорь.

Пока скрипели канаты на шлюпбалке, из таверны вернулись четверо абордажников. Двое из них несли огромный сундук в два ярда длиной, два фута шириной и фут глубиной. Ещё двое русских несли по небольшому сундучку, около ярда длиной. Жак знал о том, что многие офицеры и пассажиры возят с собой личные запасы и вещи, но не подозревал, что Ян такой любитель комфорта.

Солнечный диск коснулся крыш города. Георгиос спустился в шлюпку с самыми крепкими матросами. Швартовы были отданы, и раздался первый всплеск вёсел. Водная полоска между бортом и пирсом начала увеличиваться.

Жак поймал себя на том, что улыбается, как счастливый ребёнок.

— Мсье Жак, — сзади подошёл Ян. Фриз уже переоделся в сухой костюм.

— Господин Ян, — Жак чуть поклонился. — Простите, я сегодня был слишком резок с вами.

— Вы всё сделали верно, — почти шёпотом произнёс Брарен. — Пусть и резко, но верно. На этом корабле командир вы, а я позволил себе лишнего, забыв, что вы больше не спасённый висельник, а высшая власть на этой шхуне.

Долговязый блондин протянул Жаку свою костлявую ладонь. Жак, не совсем понимая, что от него требуется, пожал руку фриза.

— Русский обычай, мсье Жак. Помирились – пожали руки, — Ян улыбнулся. — Кстати, ваш поступок положительно сказался на вашей репутации. Матросы увидели, кто здесь капитан.

Какое-то время моряк и дипломат смотрели на удаляющийся берег.

— Скажите, Ян, — прервал молчание Жак. — Куда мы двинемся? Вашими стараниями на корабле запасов на довольно дальний переход.

— О, кстати! — Ян хотел уже что-то крикнуть Георгиосу, но вовремя остановился. — Яков Павлович, на некоторых бочонках есть надпись «Fornells», быстро начертанная углём. Прикажите убрать их подальше от камбуза, и извлечь продукты с верхнего слоя укладки. Поверьте, британскому пороху не стоит стоять рядом с печью.

Жак быстро спустился на нижнюю палубу и отдал соответствующие распоряжения. В бочонках действительно лежал зернистый чёрный порох.

Поднявшись на опержек, Жак обнаружил Яна стоящим у бочки на носу корабля. Фриз невозмутимо курил свою трубку.

— Откуда вы взяли столько пороха?

— Ох, Яков Павлович, вы не представляете, насколько коррумпирован британский флот! — фриз выдохнул облачко дыма. Жак заметил, что этот табак пахнет явно приятнее того, что был раньше. — Думаю, если бы британским морякам предложили продать медную обшивку их кораблей, их бы интересовали только два вопроса: «сколько листов вам нужно?» и «сколько вы готовы заплатить?». Я купил его у тоже же Томаса Майлстоуна.

— Скажите мне, где нет казнокрадов и взяточников – и я скажу, что вы плохо искали, — горько усмехнулся Жак. — Но зачем нам столько пороха, да ещё и британского? У нас будут проблемы со снабжением?

— Надеюсь, что проблем не будет, — чуть напрягся Ян. — А почему я купил британский порох… Мсье Жак, как показывает опыт, британский порох немного лучше французского. А в нашем деле важна любая мелочь – даже лишние десять футов дальности выстрела.

— Выстрела из вот этого? – Жак указал на трёхфунтовые пушки. — Их всего четыре. По две на борт, мистер Брарен! Максимум, на что их хватит – напугать катер или шлюпку, но никак не на полноценный бой с такой же шхуной! Сегодня днём один британец жаловался мне, что может унести в карманах весь бортовой залп – так я постыдился ему говорить, что я залп с обоих бортов могу удержать в своих руках!

— Не стоит расстраиваться, мсье Жак, — Ян ухмыльнулся. — В Барселоне – а идём мы в Барселону – мы перевооружим и вашу шхуну, и «Гром» капитана Горюнова. А теперь простите, мне нужно поспать.

Фриз вытряхнул пепел в бочку с морской водой, и, поклонившись, ушёл вниз.

Когда шхуна отошла на достаточное расстояние, Жак дал команду прекратить буксировку. Якорь был сброшен в воду, шлюпочная команда поднялась на борт. Шлюпку притянули к шлюпбалкам.Жак долго смотрел через пушечный порт на ночной город, в котором потихоньку гасли огни.Когда дежурный первой вахты отбил три склянки и в очередной раз перевернул получасовые часы, Жак спустился на нижнюю палубу. Пройдя мимо спящих матросов и жестикулируя «не вставайте» тем, кто не спал, француз подошёл к занавеске своего закутка. На нижнем гамаке, свернувшись клубком, спал Брэз. Посмотрев на дверь каюты и вздохнув, Жак забрался в свой гамак и уснул.

Проснулся Жак незадолго до семи склянок второй вахты, то есть около половины восьмого утра. Растолкав испугавшегося Брэза, француз оделся, протёр водой глаза и поднялся на палубу. Небо на востоке уже алело.

Матросы при виде командира вставали и кланялись ему, здороваясь на французском, испанском и русском языках.

Неугомонный фриз уже нетерпеливо вышагивал по палубе.

— Доброе утро, Яков Павлович!

— Доброе, господин Брарен! — Жак поправил чёртов парик. На бриге «Гром», стоящем примерно в одном кабельтове от «Perra Malvada», подняли сигнал.

— Поднять якорь! Готовь фок! Следовать за бригом в двух кабельтовых!

Когда якорь был выбран, а парус на передней мачте наполнился ветром, шхуна медленно пошла вперёд. Вслед за бригом на буксире шёл небольшой катер – порт предоставил лоцмана «русским купцам» для спокойного выхода в море.

Около десяти утра «Гром» и «Perra Malvada» вышли из бухты. В подзорную трубу Жак наблюдал, как лоцман спускается в катер, и отплывает в сторону стоящих на внешнем рейде двух ост-индцев. Рассмотрев сигнал на бриге, француз скомандовал держать курс на юго-юго-восток.

— Что, так и подмывает поднять все паруса и посмотреть, на что способна ваша «Злая Сучка»? — к Жаку подошёл Ян.

— Вот вы вроде не моряк, — с удивлением посмотрел на Брарена молодой француз, — но понимаете меня так, будто сами командовали судном.

— Я слишком много провёл времени с моряками, мсье Жак, — Брарен расстегнул свой камзол. — Кстати. Снимите этот чёртов парик, теперь он совсем необязателен.

Жак с удовольствием избавился от надоевшего напудренного парика, явив солнцу бритую голову, на которой уже появились точки выступающих чёрных волос. Фриз что-то сказал своему молчаливому денщику, и тот отправился на нижнюю палубу.

— Ваш денщик вас хоть понимает, — с завистью сказал Жак. — Зачем вы повесили на меня этого мальчишку? Неужели его некуда было девать?

— Некуда, — Ян посерьёзнел. — Матрос, что приютил его, умер от гангрены. Игнат Алексеевич слишком добр к детям – и боялся, что просто избалует юнца.