Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки

– Я прилечу завтра, и мы поговорим.

– Тамир

– Спокойной ночи, Ясмин.

Он сбросил звонок.

Я откинулась на подушку, уставилась в потолок. Слёзы не шли – только тяжесть в груди.

Я не хотела его терять. Но я не хотела и задыхаться.

Я положила телефон на тумбу и долго лежала в тишине, чувствуя, как на губах застыла улыбка. Он был ревнивым, собственником, иногда невыносимым. Но от этого я любила его только сильнее.

Глава 18

Мама позвонила посреди учебной недели вечером.

– Ясмин, ты приедешь в эти выходные домой? – ее голос был до приторности ласковым. Таким она бывала только когда что-то задумала.

– Мам, у меня же учёба. Экзамены один за другим

– Два дня тебя не убьют. Мы все соскучились. И у нас для тебя сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – я насторожилась.

– Приедешь – узнаешь, – отрезала она. – В пятницу вечером выезжаешь сразу после занятий. Я приготовлю твой любимый плов.

Я хотела возразить, что мне нужно готовиться к сессии, но мать уже бросила трубку.

Я сидела на кровати в общаге и смотрела на телефон. Что-то было не так. Слишком сладкий голос. Слишком настойчивое приглашение. Я знала мать: за этим кроется что-то, что мне не понравится. Но спорить с ней было бесполезно. Она всё равно добьётся своего – либо лаской, либо скандалом.

Вообще не понимаю, как они с отцом сошлись и построили семью.

В пятницу вечером я собрала рюкзак, надела удобные брюки и легкий свитер. Тамир позвонил буквально перед выходом. Я раздумывала отвечать или нет, в итоге приняла звонок. Мне удалось уговорить его не прилетать, ведомый ревностью и злостью. Наша встреча немного отложилась.

– Домой? – спросил он. В его голосе слышалось напряжение.

– Да. Мать звала, говорит, сюрприз.

– Слушай, Ясмин. Я планировал встретиться с тобой на этих выходных, но раз такое дело

– Ты опять за своё? – я вздохнула.

– Нам нужно поговорить, – сказал он жёстко. – Я не собираюсь на тебя давить, но есть вопросы, на которые я бы хотел получить от тебя ответы.

– Хорошо, – ответила я, хотя внутри уже закипало раздражение. – Я позвоню, как приеду обратно.

– Только не тяни, – он сбавил тон, но предупреждение осталось.

– Я поняла, Там.

Мы попрощались, и я вышла из общаги.

До дома я добралась электричкой. Полтора часа тряски в вагоне, потом такси до посёлка, где мои родители жили уже пятнадцать лет. Частный дом с большим участком, яблонями вдоль забора, старой беседкой, которую никто не чинит, потому что папа вечно на работе, а мама не хочет вызывать мастеров.

Отец возился в гараже, когда я вошла во двор. Если другие мужчины чинят авто или байки, то мой вечно придумывает что-то из инженерии.

Увидев меня, он удивленно улыбнулся, вытер руки ветошью.

– Ясмин, – папа обнял меня, и я почувствовала запах машинного масла и табака. – Хорошо выглядишь. Похудела только. Опять на зеленой диете сидишь?

– Учёба, пап, – улыбнулась я.

– Заходи, мать уже накрывает на стол.

В доме пахло пловом и вишневой выпечкой. Младший брат Самир, шестнадцатилетний сорванец, сидел за столом и что-то листал в телефоне. Старшая сестра Амира, уже замужняя, приехала с двухлетним сыном. Семья собралась почти в полном составе.

Что меня сильно удивило.

– Ясмин! – сестра кинулась обниматься. – Столько не виделись! Ты как?

– Жива, – засмеялась я, снимая с запотевших ног кроссовки.

Мама выплыла из кухни. Она была в новом платье, с укладкой, накрашенная – явно готовилась.

– Доча, как добралась? – она чмокнула меня в щёку. – Давайте все за стол.

Ужин прошёл в обычной семейной суете: брат спорил с отцом о политике, племянник опрокинул стакан с соком на льняную скатерть, Амира рассказывала, как они ремонтируют квартиру. Я почти расслабилась. Может, я накрутила себя зря?

Но мать поглядывала на меня как-то странно. За столом она откладывала разговор, переводила тему, когда я пыталась спросить о «сюрпризе».

– Потом. После ужина.

Когда все разошлись по комнатам, я осталась помогать на кухне. Сестра ушла укладывать ребёнка, Самир удрал в свою комнату. Мы с матерью мыли посуду вместе. Я терла тарелки, она стояла у окна с чашкой чая.

– Ясмин, – начала она наконец, и голос стал мягким, вкрадчивым. – Недавно к твоему отцу пришло предложение.

– Какое предложение? – я насторожилась, но продолжала мыть.

– Очень хорошее, дочка. От уважаемой семьи. Из нашего круга. – она поставила чашку, повернулась ко мне. – У меня для тебя новость.

Я замерла. Сердце начало биться быстрее.

– Какая? Ну, не томи!

– У семьи Бараевых оказывается есть сын. Взрослый мужчина, успешный предприниматель, образованный, красивый. И он хочет на тебе жениться.

Я уронила тарелку в раковину. Звон разбитой керамики, но я даже не обернулась.

– Мама, я не пойду ни за какого Бараева. Я их даже не знаю!

– И это проблема в наше время? Встретитесь, познакомитесь.

– Откуда они вообще узнали обо мне?

– Ну, знаешь ли через знакомых и так далее. Сама знаешь, как у нас у кавказцев устроено. Это, наоборот, хорошо, что пришло предложение от такой семьи. Парень чуть старше тебя, самое время жениться.

– Мама, не пойду я за незнакомца замуж! – я в сердцах швырнула губку в раковину. – У меня уже есть молодой человек и я люблю его!

– Какой еще С кем это ты встречаешься, не сообщив мне? – мать смерила меня долгим, тяжёлым взглядом. Она скрестила руки на груди, и в этом жесте было столько привычной властности, что у меня свело скулы.

Я сжала кулаки, чувствуя, как от гнева перехватывает дыхание.

Мать молчала. Секунду. Две. Я видела, как её лицо меняется – от удивления к раздражению. Я почти слышала, как она перебирает в голове моих возможных знакомых, пытаясь угадать, кто он.

– Что за парень? – спросила она, как будто пробуя имя на вкус. – Откуда он? Кто его родители? Чем он занимается?

– Он он с Кавказа. – я запнулась, потому что знала: следующий вопрос будет самым сложным. – Занимается ювелирным делом. У него свой бизнес, он серьёзный, взрослый.

– Насколько взрослый? – мать ухватилась за слово, как за ниточку, и её глаза сузились. Она не спросила, сколько ему лет. Она спросила: насколько. И я поняла, что она уже считает, прикидывает, сравнивает.

– На одиннадцать лет старше.

Мать ошарашенно выпрямилась. В её голосе появились стальные нотки, которые я слишком хорошо знала – она готовилась к атаке.

– Дочь, ты что сдурела? – она взяла тряпку, начала медленно вытирать стол, хотя он был чистым. Это был жест-уловка, она притворялась спокойной, но я знала – она готовит удар. – И давно ты с ним встречаешься?

– Три года года, – ответила я. Слова вырывались тяжело, будто я вытаскивала их из самой глубины.

– И ты молчала? Целых три года?! Три года я ничего не знала. – она отложила тряпку и посмотрела на меня в упор. – А что он за человек? Есть ли у него дом, работа, планы на будущее?

– Он опер. Оперуполномоченный. И у него ювелирный бизнес, я же тебе сказала. Он живёт на Кавказе и работает. Но часто прилетает в Москву, у него здесь дела

– На Кавказе?! – мать всплеснула руками, будто я сказала что-то невероятное. – Ты хочешь сказать, что он живёт там, в горах, и ты собираешься уехать к нему?

– Мы ещё не решили

– А что решать? – она резко поставила чашку на стол, чуть не разбив её. – Ты что, собираешься бросить учёбу, Москву, всё, что мы с отцом для тебя строили? Уехать в эту глушь?

– Мама, там не глушь! – я почувствовала, как гнев поднимается к горлу. – Там города, цивилизация, он живёт в приличном доме

– И ты будешь сидеть там, в его доме, пока он будет пропадать на своей опасной работе? – мать говорила всё быстрее, голос срывался. – А я? Я буду видеть тебя раз в год? А внуки? Они будут расти за тысячу километров от меня?

– Мама, это не так далеко, мы будем приезжать

– Не так далеко? – она почти закричала. – Тысяча километров – это не далеко? Ты меня за дуру считаешь?

– Я никогда не считала тебя дурой!

– Тогда зачем ты это делаешь? – она схватила меня за руку, сжала так, что стало больно. – Зачем ты хочешь уехать туда, где тебя никто не знает? Где ты будешь одна, без семьи, без поддержки? Он тебя там запрёт, Ясмин! Они все такие, эти горцы! Женщина для них – это собственность!

– Тамир не такой! – я вырвала руку, отступила на шаг. – Ты даже не знаешь его!

– Ах, Тамир значит, – мать смотрела на меня в упор, и в её взгляде была такая смесь боли и ярости, что у меня внутри всё оборвалось. – Ты его знаешь? Ты знаешь, что он сделает, когда ты надоешь ему? Ты останешься там, в горах, с детьми, без денег, без работы, и что ты будешь делать?

Она говорила то, что я сама иногда боялась произнести вслух.

– Я хочу тебя защитить, – мать перешла на шёпот, и это было страшнее крика.

– Мама

– Я не хочу, чтобы ты уехала на Кавказ. Я хочу, чтобы ты была здесь, рядом. Чтобы я могла приехать к тебе в любой момент. Чтобы твои дети росли у меня на глазах. И чтобы у тебя был мужчина, который не заберёт тебя на край света, а останется здесь, где ты выросла.

– Тамир не забирает меня на край света, – я сглотнула ком в горле. – Он любит меня. Он никогда не сделает мне больно.

– Ты не знаешь этого, – мать покачала головой. – Ты думаешь, что знаешь. Но ты не знаешь.

Она взяла мою руку, сжала пальцы.

– Тамир – это ошибка, – жёстко сказала она. – Он тебя не достоин. А Бараевы – это связи, деньги, имя. Ты будешь жить как королева.

– Я не хочу быть королевой! – выкрикнула я. – Я хочу жить с тем, кого люблю!

– Любовь пройдёт, – мать скрестила руки. – А статус останется. Ты должна думать о будущем, о семье. Кто ты без нас, Ясмин? Студентка с дипломом, которая будет работать в аптеке? А будешь женой Бараева – у тебя будет всё. Целая сеть своих аптек, а может и лаборатория.

– И ты согласилась на их предложение?

– Конечно! Потому что я твоя мать и знаю, что для тебя лучше.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Грудь сдавило от обиды и злости.

– А кто он вообще? – спросила я наконец, почти сдаваясь под ее давлением. – Этот твой «красивый юноша»?

Мать всплеснула руками.

– Ой, у меня ж фотка есть! – она засуетилась, полезла в телефон, бормоча себе под нос: – Сын Умара Бараева, а внешность какая! Ты ему приглянулась, дочка, он хочет свадьбу поскорее сыграть

Она протянула мне телефон.

Я взяла его дрожащими руками. На экране было фото, сделанное на корпоративе или приёме: дорогой костюм, уверенная улыбка, взгляд, который я знала слишком хорошо. Тот самый мужчина. Тот, кто дважды подходил ко мне и получал отказ. Тот, кто смотрел на меня так, будто я его добыча.

Я не знала его фамилии тогда. Но теперь знала.

Мансур Бараев.

Глава 19

Я ещё лежала в кровати, когда мать беспардонно зашла в мою комнату утром и скинула с меня легкое одеяло.

– Ясмин, – голос был ледяным. – В пять вечера ты поедешь в ресторан. Мансур уже заказал столик.

Мне не нужно было объяснять, что происходит. Я поняла: она не успокоится.

– Мама, я не пойду.

– Пойдёшь, – отрезала она. – Я уже всё обсудила с его матерью. Ты не можешь просто так отказаться. Это оскорбит их семью.

– А мои чувства тебя не волнуют?

– Твои чувства, – она вздохнула с такой тяжестью, будто я сказала что-то невероятно глупое, – никого не волнуют, кроме тебя самой. Ты должна думать о будущем. О том, что будет через пять, через десять лет. Мансур – хороший вариант. И ты с ним встретишься. Я не прошу тебя выходить за него завтра. Просто поужинай. Посмотри на него.

– Я уже видела его.

– Ты видела его мельком, – она не сдавалась. – А теперь познакомишься нормально. В пять. Ресторан. Давай собирайся!

Она вышла, хлопнув дверью.

Я сидела на кровати и смотрела на экран с мелькающими сообщениями от Тамира. В груди разрасталась ледяная пустота. Я не хотела идти. Не хотела видеть Мансура, слышать его голос, чувствовать его взгляд на себе. Но я знала мать: если я не приду, она устроит скандал, будет кричать, угрожать. Я видела, как она это делала с отцом, как продавливала его. Она сделает мою жизнь невыносимой, пока не добьётся своего.

Я встала и подошла к зеркалу. Кудрявые волосы растрёпанные, лицо бледное, глаза с красными прожилками, потому что проплакала всю ночь, думала о нём. О Тамире.

Бараевы – это не просто «хорошая семья». Это клан. У них нефтяной бизнес, несколько отелей по всему Кавказу, сеть ресторанов в Москве. Отец Мансура – Ахмед Бараев – человек, с которым считаются в администрации и в правительстве. Говорят, у него есть свои люди в Госдуме.

Мансур закончил ВШЭ, стажировался в Лондоне. Его уважают в деловых кругах. Он старше меня на пять лет и мать считает, что это идеальная разница.

После обеда я стояла перед шкафом и выбирала платье. Что-то, что не было бы вызывающим, но и не делало меня жертвой.

Я надела закрытое бежевое платье с длинным рукавом, но облегающее, с вырезом, который открывал ключицы. Волосы распустила как обычно. Если я соберу свои кудри, то моя голова будет похожа на птичье гнездо. Мать настояла на каблуках и макияже.

Я вышла из дома, когда начало темнеть. Ресторан находился в здании старой усадьбы, переоборудованной под дорогой интерьер. Мрамор, дерево, золото, запах дорогих парфюмов и приглушённый свет. Мансур уже ждал меня за столиком в углу.

Когда я подошла, он встал. Во всём его облике чувствовалась уверенность человека, привыкшего получать то, что хочет. Статный серый костюм, белая рубашка, часы, которые стоят больше, чем моя стипендия за год. Улыбка – широкая, но какая-то чуждая для меня. Он смотрел на меня так, будто я уже его. Будто моё сопротивление – лишь вопрос времени.

– Ясмин, – он шагнул ко мне. – Ты неотразима.

– Здравствуй, Мансур, – я села на стул, не дожидаясь приглашения. – Давай сразу к делу.

Он усмехнулся, но усмешка была не злой, а скорее заинтересованной.

– Как скажешь.

Он сел напротив, не сводя с меня глаз. Официант принёс меню. Я открыла, но не видела букв, только его взгляд, который ощущался кожей. Мне казалось, что меня раздевают без рук одними глазами. И это было отвратительно.

Тамир тоже смотрел на меня, но его взгляд я любила.

– Я не хочу играть в игры, – сказала я, закрывая меню. – Моя мать заставила меня прийти. Я не хочу ни знакомиться, ни встречаться, ни выходить за тебя замуж. Я люблю другого человека. И он тоже любит меня. Я не изменю ему и не предам его.

Мансур слушал внимательно, не перебивая. Потом положил локти на стол, сплёл пальцы.

– Я знаю, – сказал он спокойно, откидываясь на спинку стула. – Ты говорила мне это дважды. Я помню.

– Тогда зачем ты согласился на эту встречу?

– Потому что я хочу тебя, Ясмин, – он сказал это так буднично, будто речь шла о еде или погоде, а у меня вся кровь от лица отлила. – Хочу как жену. Как партнёра. Мать моих детей. Я уже принял решение. Остальное – вопрос времени.

У меня перехватило дыхание. Бараев говорил об этом так спокойно, так уверенно, что я на секунду засомневалась – это вообще нормально? Или это я не понимаю, как устроен этот мир? Но страх быстро сменился гневом.

– Ты не можешь решать за меня, – я чувствовала, как голос становится твёрже. – Это моя жизнь. Я не хочу быть с тобой.

– А с кем хочешь? – Мансур наклонил голову, рассматривая меня с хищным интересом. – С тем, кто живёт на Кавказе и прилетает раз в месяц? С тем, у кого работа, связанная с риском? С тем, чья семья, говорят, не очень-то рада невесткам не из своего круга?

– Откуда ты знаешь про его семью? – я сжала салфетку, чтобы занять руки. Даже я сама не была знакома с семьей Сайдулаевых. Все эти годы мечтала полететь на Кавказ, увидеть хотя бы мельком как живет мой мужчина, но мой отец не может уговорить маму.

– У нас общие знакомые, – он улыбнулся, уловив смену моего настроения. – Я навожу справки.

– Играешь нечестно.

– Это разумно, – поправил он. – Я не хочу тратить время на то, что не принесёт результата. Я хочу тебя. И я получу тебя, Ясмин. Рано или поздно.

– Я снова скажу «нет».

Мансур повел плечами.

– Я не отказываюсь от своих слов.

Я встала. Стул с грохотом отодвинулся, и несколько посетителей обернулись.

– Разговор окончен.

– Ясмин, – он тоже встал, но не шагнул ко мне. – Ты можешь уйти сейчас,но это не изменит того, что я сказал. Я буду ждать. И я не отступлю.

– Это смахивает на преследование.

– Возможно, – его губы растянулись в совершенно безобидной улыбке.

Я развернулась и пошла к выходу, высоко подняв голову, чувствуя его взгляд на своей спине. Когда я вышла на улицу, вечерний ветер ударил в лицо, и я наконец выдохнула.

Бараев не отступит. Он помнил обо мне целый год. Но и я не собиралась сдаваться.

Я достала телефон. Набрала сообщение Тамиру:

«Мы должны встретиться. Как можно скорее».

______________

Уважаемые читатели, книгу планирую оставить бесплатной в процессе написания. От вас очень прошу обратную связь)

Глава 20

Я встретила Тамира не в аэропорту, как обычно, а в его квартире.

Он только снимал кожанку, когда я без стука влетела внутрь. Дверь хлопнула, и он замер, глядя на меня. Остановился на полпути, одна рука в рукаве, другая уже свободна. Тёмные глаза прошлись по мне и в них мелькнуло удивление, которое быстро сменилось настороженностью.

– Ясмин?

А потом, не отрывая взгляда, он медленно стянул куртку. Кожа скользнула с плеч, Тамир аккуратно отложил её на подлокотник дивана. И только тогда развернулся ко мне всем корпусом.

Мой любимый горец.

Как мне сказать ему то, что гложет сердце?

Как объяснить про Мансура, избежав кровопролития?

Он же не поймёт. Он взбесится.

Тамир смотрел на меня со смесью недовольства, тревоги и желания. Он не показывал явно своё настроение, но я видела всё. Каждое его движение, каждое напряжение в плечах. Последние недели были для нас трудными. Мы страшно ссорились. Я уставала объяснять, он уставал сдерживаться. И вот мы снова стояли друг перед другом, на грани взрыва.

– Ясмин? – он сделал небольшой шаг навстречу.

И я не выдержала.

Я бросилась на него. Обвила руками за шею, ногами его крепкую талию. Уткнулась носом ему в грудь и блаженно прикрыла глаза. Его запах – всё, что мне нужно, чтобы успокоиться. Я вдыхала его глубоко, будто могла впитать его в себя, раствориться в нём, забыть о Мансуре, о матери, которая продала меня как вещь.

– Тамир, я люблю тебя.

Шепчу в сгиб его шеи, наслаждаясь теплой близостью. Под щекой раздается вибрация от его смеха.

– Я тебя тоже, пташка, – он слегка сжимает меня в своих руках. – Может, ты все-таки встанешь на ноги?

Качаю головой, сильнее обвивая его тело руками и ногами. Не отпущу. Иначе сойду сума. Сейчас он – единственное, что держит меня на плаву. Если я отпущу, я разобьюсь.

Всё, что я копила неделями – страх, злость, отчаяние, – вдруг нашло выход. Я хотела закричать, но закричала поцелуем.

По спине скользнули его ладони. Прошлись вверх-вниз мягко, успокаивающе. И мне этого, черт возьми, хватает, чтобы забыть все обиды. Чтобы отцепиться от него, но не разжимая объятий, впиться в его губы в нетерпеливом поцелуе.

Я еще не позволяла себе так «грязно» выражать эмоции, и сегодня понимаю, что больше сдерживаться не буду. Не тогда, когда вижу в его глазах такую сильную любовь, что сердце болит.

Хватаю Тамира за волосы на затылке, опускаю к себе, потому что даже на цыпочках мне недостать. Целую губы, жадно покусывая, вызывая в нем совершенно новые стоны.

Я хочу почувствовать его. Всю его силу, всю его нежность, всю его ревность, которая тоже была частью его любви.

– Ясмин – хрипит он, когда я засасываю его нижнюю губу до крови. И мне все мало.

Наши языки сталкиваются. В глазах разгорается огонь. Тот самый, от которого я когда-то пряталась, а теперь хочу сгореть в нём дотла.

Его руки гладят мои бёдра, задирают короткое платье, которое я надела для него, прижимают меня к себе крепче. Я чувствую, как он возбуждён, как напряжено его тело.

Знаю, что дальше Тамир никогда не зайдет. Он и целуется со мной, потому что я вынудила. Мне очень хотелось, и горец сдался.

Когда я кладу руку на выпуклую ширинку, он чертыхается и разрывает поцелуй.

– Ты что творишь?

Голос хриплый, сбитый. В глазах – паника и желание, которые он пытается спрятать за строгостью. Но я вижу: он на пределе.

– То, что хочу, – я смотрю на него снизу вверх, не убирая руки с возбужденного паха.

– Ясмин, мы не можем

– Можем, – перебиваю я. – Я хочу тебя, Тамир. Без «подождём до свадьбы». Просто возьми меня. Жестко и без нежностей.

Его кадык дергается. Глаза расширяются в удивлении, будто не верит, что я это сказала.

Отступаю на шаг, не разрывая зрительного контакта и не давая ему времени что-либо сказать. Медленно тяну молнию платья вниз под его пристальным вниманием. Ткань скользит по коже, падает к ногам. Я остаюсь перед ним в красивом белье, и чувствую себя сильной. Потому что в его глазах я всегда была женщиной, которую он боялся коснуться.

Чёрный лифчик едва прикрывает грудь, соски видны сквозь прозрачный узор. Трусики такие же, тонкие полоски, едва скрывающие. Я вижу, как его взгляд темнеет, как он тяжело дышит.

– Тамир, – я беру его руку и кладу на свою грудь, где сосок твердеет под его ладонью. – Я хочу секса с тобой. Прямо сейчас.

Он смотрит на меня жадно, тяжело. Я вижу, как в нём борется желание и долг. Как он пытается сдержаться, но напряжение уже видно в каждой линии его тела.

– Ясмин – голос севший. – Как без нежности? Это же первый раз

Я провожу пальцами по его груди, опускаясь ниже, к ремню.

– Хочу почувствовать всё, что ты держишь внутри. Это тоже часть твоей любви.

Он закрывает глаза на мгновение. Когда открывает – в них уже нет сомнений.

Тамир подхватывает меня на руки и несёт в спальню, не глядя, не касаясь лишнего. Я обвиваю его шею. Сердце бьется громко, как перед бурей.

В спальне он опускает меня на кровать, нависает сверху. Его руки скользят по моим бёдрам, сжимают, приподнимают. Он целует шею, ключицы, ласкает грудь – нежно, но с нажимом. Я выгибаюсь, ловя каждое прикосновение.

Целует внутреннюю сторону моего бедра, поднимается выше. Я чувствую его дыхание на коже, и от этого по телу бегут мурашки. Он не торопится, но в каждом движении чувствуется напряжение, контроль, который он едва удерживает.

– Если будет больно, сразу скажи.

– Не скажу.

– Ясмин

– Тамир, – я поднимаю руку, касаюсь его щеки, – просто сделай это.

Я задержала дыхание. В эту секунду я была готова на всё лишь бы он перестал сдерживаться. Я чувствовала, как его тело сдается, как он сжимает край кровати. Я ждала.

Глава 21

Внутри меня пульсировала одна мысль, которую я не решалась произнести вслух.

Я должна сделать это. Если я стану его, если я отдамся Тамиру до свадьбы, никто не сможет выдать меня за Мансура.

В нашем обществе невеста должна быть чистой. Моя мать потеряет все козыри. Мансур откажется от меня, потому что ему нужна безупречная жена и я буду свободна. Свободна быть с тем, кого люблю.

Я знала, что это преступление в глазах моей семьи, моих традиций, моего народа. Но я также знала, что это единственный способ вырваться из клетки, которую для меня построили. Я не хотела быть вещью, которую передают из рук в руки. Я хотела быть собой. И если для этого нужно сломать все правила, я сломаю их.

Тамир опустился к моим согнутым коленям. Аккуратно развел в стороны, чтобы поцеловать кожу поверх прозрачных трусиков. По телу пробежала дрожь от его дыхания.

Его губы коснулись внутренней стороны бедра, прокладывая дорожку поцелуев. Медленно, с нажимом. Я с трудом дышала, вцепившись в простыни.

Он целовал всё дальше, пока не достиг самого центра. Пальцы стянули трусики, его язык скользнул по влажной плоти, и я застонала от неожиданности. Тамир ласкал меня медленно, глубоко, и я чувствовала, как внутри разгорается пожар. Каждое движение языка отзывалось во мне дрожью, и я уже не могла дышать ровно.

– Тамир – стонала я, запрокидывая голову.

Он не отвечал. Только продолжал и моё тело откликалось, я текла для него. Влажно, горячо, без остатка.

Я хочу этого. Не только ради свободы. Я хочу его. Хочу чувствовать его внутри. Хочу, чтобы он оставил след во мне, который никто не сможет стереть.

Тамир приподнялся на локтях, и его влажные губы нашли мои соски. Он сосал их, покусывая, пока его пальцы продолжали ласкать мою промежность. Я выгибалась, ловя каждое прикосновение. Всё внутри пульсировало, требовало продолжения.