Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки

– Боишься меня?

Молчу, потому что да. Впервые за столько лет боюсь.

Он подходит к окну. Несколько секунд смотрит во двор, потом неожиданно со всей силы ударяет кулаком по подоконнику.

Стекло звенит.

Я вздрагиваю.

– Чёрт...

Будто пытается удержать внутри что-то огромное, но не может.

– Четыре грёбаных года я жил одной тобой...

Его голос трескается.

– Ради тебя бросил службу... Я чуть с ума не сошёл, когда увидел твоё лицо! Я в самолёте три часа сидел и представлял, как убиваю того, кто это сделал!

Он резко оборачивается.

– А ты?

Внутри всё сжимается. Это правда, что Там ушел с работы, посвятив себя ювелирному бизнесу. Чтобы в любой момент быть рядом со мной. Работа опера лишала его этой возможности.

– Тамир...

– Ты ездила к нему.

– Послушай...

– Ты врала мне.

– Всё было не так...

– Не так?

Он смеётся без капли веселья.

– За моей спиной встречалась с человеком, который хотел сделать тебя своей женой.

– Я не встречалась...

– Не ври!

Его голос ударяет по комнате.

Тамир делает несколько быстрых шагов ко мне, я же отступаю пока спиной не упираюсь во что-то.

– Ты любишь его, Ясмин?

– Что?! Нет...

– Тогда зачем?!

Я закрываю лицо руками.

– Потому что он не оставлял меня в покое!

– А ты молчала!

– Я боялась! – слёзы сами текут по щекам. – Знала, что будет хуже, если ты узнаешь…

Повисает тишина. Такая тяжёлая, что становится трудно дышать.

Тамир смотрит на меня невыносимо долго и невыносимо больно.

Потом опускает голову.

– Правильно знала...

И начинает нервно ходить по комнате.

Пистолет всё ещё в его руке. Каждый раз, когда он разворачивается, дуло невольно оказывается направленным в мою сторону.

Я чувствую, как немеют ноги. Он этого даже не замечает. Он разговаривает сам с собой.

– …Надо было раньше... Давно надо было...

Я тихо всхлипываю и только теперь Тамир понимает, что ствол смотрит прямо мне в грудь.

На секунду мы оба замираем.

Он не опускает оружие.

Наверное... Просто забыл, что держит его.

Я смотрю только на чёрное отверстие дула, слыша, как в ушах шумит кровь.

– Тамир...

Шёпотом.

– Пожалуйста...

Он делает ещё шаг совершенно машинально. А пистолет движется вместе с ним.

Я больше не выдерживаю, опускаюсь на пол, закрываю лицо ладонями. Начинаю плакать, не сдерживаясь.

– Не надо... Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... Я люблю только тебя...

В комнате становится тихо. Слышу только собственные рыдания, затем металлический стук.

Пистолет падает на паркет.

Тамир стоит в нескольких шагах.

Смотрит на свои пустые руки будто только сейчас понял, что творил.

Лицо становится бледнее.

– Пташка...

Он произносит это едва слышно.

Я плачу ещё сильнее.

Теперь Тамир подходит медленно, осторожно. Опускается передо мной на колени.

– Посмотри на меня.

Я качаю головой.

– Пожалуйста...

Не могу...

– Ясмин...

Там осторожно касается моей руки.

Я вздрагиваю, и он сразу убирает ладонь.

– Прости... Я напугал тебя...

Я снова всхлипываю.

– Очень...

Он устало проводит ладонью по лицу.

– Никогда, слышишь? Никогда в жизни я не поднял бы оружие на тебя. Я даже не понял... Я... Чёрт...

Он ударяет себя кулаком по лбу.

– Совсем с ума сошёл...

Я впервые за всё время вижу в его глазах страх. За то, что он только что едва не сделал.

Я медленно подползаю ближе. Беру его горячую ладонь. Сама поднимаю его лицо.

Наши взгляды встречаются.

И вся его ярость рассыпается.

Остаётся только мой горец.

Уставший.

Разбитый.

Несчастный.

Я обнимаю его первой и он словно перестаёт дышать.

Через секунду сжимает меня так крепко, будто боится потерять.

Несколько минут мы просто сидим на полу. Молча. Пока сердце наконец не начинает биться ровнее.

Потом я тихо спрашиваю:

– Тамир...

Он гладит мои волосы.

– М?

– Что... что ты сделал с М… с ним?

Я чувствую, как его ладонь на моем затылке замирает.

Он долго молчит, прежде чем ответить совершенно спокойно, без злости, без эмоций.

– То, что должен был.

И от этих слов мне становится страшнее, чем от пистолета, который ещё лежит на полу.

– Я люблю тебя, пташка, – шепнул в макушку. – Но врать не буду – сдохну, но не отпущу.

Глава 26

До окончания учёбы оставалось всего полгода.

Я сидела на кровати в своей комнате в общаге и перебирала документы, разложенные передо мной ровными стопками.

Заявление на медицинские курсы в Германии. Подтверждение языкового теста. Копии справок. Письмо из университета. Паспорт.

Всё было готово.

Почти всё.

Отец обещал оплатить поездку и первые месяцы проживания. Мама заявила, что ни за что не отпустит меня одну в чужую страну. И что вообще хватит уже, замуж пора.

Я мечтала об этой поездке годами.

Германия казалась мне не просто страной на карте. Это была моя возможность наконец стать тем специалистом, которым я всегда хотела быть. Но сейчас, глядя на документы, я думала вовсе не о Германии.

Я думала о нём.

Тамир.

Перед внутренним взглядом сразу возникло его лицо.

Тёмные глаза. Легкая улыбка.

Рука, которая всегда находила мою ладонь, даже когда мы сидели среди десятков людей.

Я невольно улыбнулась, а потом улыбка исчезла.

Мы виделись реже.

Его бизнес разрастался, он постоянно мотался между Кавказом и Москвой, решал какие-то вопросы, встречался с людьми, уезжал на несколько дней, возвращался ночью.

Но каждую свободную минуту проводил со мной.

Иногда он прилетал всего на сутки. Иногда только на вечер.

Иногда просто появлялся у моего общежития без предупреждения, и я уже по одному взгляду понимала, что он соскучился.

У нас был свой маленький мир.

Кольцо с пером грело палец почти пять лет с того дня, когда он впервые появился в моей жизни.

Всё было хорошо.

Слишком хорошо.

Я уже знала, мне придётся сделать выбор. Не между Тамиром и Германией.

Я хотела и то, и другое.

Но Тамир не видел этого так. Он хотел меня рядом всегда.

А я начинала задыхаться от одной мысли, что после свадьбы моя жизнь будет зависеть от его решений.

Я вспомнила нашу последнюю ссору: его беспричинную ревность, его вопросы.

Знала, что он действительно любит меня и от этого было только тяжелее. Потому что если бы он был мне безразличен, всё было бы просто.

Я бы ушла.

Но я любила его до боли. И именно поэтому разговор, который мне предстоял, пугал меня сильнее всего.

Я сидела у окна в нашем любимом кафе, обхватив ладонями чашку с уже остывшим кофе.

Тамир вошёл, снял пальто и сразу нашёл меня взглядом. На его лице появилась привычная улыбка.

Он подошёл, наклонился и поцеловал меня в висок.

– Привет, пташка.

Я закрыла глаза на несколько секунд.

Мне хотелось остановить время. Сказать ему, что всё хорошо. Что я никуда не поеду. Что выйду за него. Что мне ничего больше не нужно.

Но это была бы ложь.

Тамир сел напротив, внимательно посмотрел на меня. Улыбка исчезла.

– Что случилось?

– Ничего страшного.

Он прищурился.

– Когда ты говоришь «ничего страшного», обычно случается что-то очень страшное.

Я попыталась улыбнуться.

Не получилось.

– Я отправляю документы в Германию.

Тамир замолчал.

Я ждала. Секунду. Две. Пять.

– На курсы, – добавила после. – Медицинские. После окончания учёбы. Всего полгода.

А он продолжал смотреть на меня неподвижно.

Я уже знала этот взгляд.

Тамир не кричал.

Не спорил.

– Нет, – сказал он наконец.

Я моргнула.

– Что?

– Нет.

– Тамир...

– Ты не поедешь.

Я даже нервно рассмеялась от неожиданности.

– Что значит «не поеду»?

– То и значит.

Он взял чашку, сделал глоток кофе, словно разговор был совершенно обычным.

– Я сказал – нет.

Внутри меня что-то оборвалось.

– Это моя мечта.

– Мечта может подождать.

– Полгода.

– Нам через полгода жениться.

– И?

Он поставил чашку на блюдце.

– И? Какая к черту Германия, пташка?

Я смотрела на него и не верила, что он такое говорит.

– А кто сказал, что после свадьбы я не могу поехать?

– Я сказал.

Пауза, за время которой во мне медленно поднималась злость.

– Ты не имеешь права.

Он подался вперёд.

– Я твой будущий муж.

– Будущий, – я выделила это слово. – Именно будущий. Ещё не настоящий.

Его взгляд стал жёстким.

– Не начинай.

– А что мне делать? Молчать? – голос начинал дрожать. – Ты вообще слышишь себя? Я говорю тебе о своей мечте. О том, чему посвятила всю жизнь. А ты просто говоришь «нет».

– Потому что я не хочу, чтобы ты ехала одна.

– Я не одна. Там будет программа, университет, общежитие...

– Мне всё равно.

– Конечно, – я горько усмехнулась, откидываясь на спинку стула. – Тебе всегда всё равно, когда дело касается того, чего хочу я.

– Не говори глупости.

– Это я глуплю?

Тут я не выдержала и резко встала. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Мне было всё равно.

– Это я глуплю, потому что хочу учиться? Потому что хочу состояться? Потому что не хочу всю жизнь быть просто женой Тамира Сайдулаева?

Он тоже поднялся.

– Я никогда не говорил, что ты будешь просто женой.

– Но именно так ты себя ведёшь!

– Я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы я знал, что с тобой всё в порядке. Чтобы мог защитить тебя.

Я покачала головой.

– От чего, Тамир? От моей мечты?

– Ясмин...

– От самой себя?

Он сжал челюсть.

– Ты не знаешь, что там будет.

– А ты не знаешь, чего я хочу!

– Я знаю, что ты нужна мне здесь.

На секунду в груди стало больно, потому что я услышала в его голосе не приказ.

Это был страх.

Он действительно боялся меня потерять. Но любовь не могла каждый раз становиться оправданием для запретов.

– А я не могу быть счастливой в клетке, – тихо ответила я.

– Я не собираюсь запирать тебя в клетке.

– Уже запираешь.

Он сделал шаг ко мне.

– Ясмин, сядь. Давай спокойно поговорим.

– Мы и так спокойно говорим.

– Сядь.

– Не указывай мне!

Моя грудь тяжело поднималась, слёзы подступали к глазам, но я не позволяла им пролиться.

– Пять лет я ждала тебя. Пять лет верила, что когда-нибудь мы сможем быть вместе. Я согласилась ждать, пока ты уезжал. Ждала звонков. Ждала возвращения. Я строила планы на нашу жизнь.

– Также, как и я…

– Тогда почему в твоих планах нет меня?

Он нахмурился.

– Есть.

– Нет, – я покачала головой. – В твоих планах есть я, но нет моего мнения.

Он хотел что-то сказать, а я не дала.

– Ты решил, где мы будем жить. Решил, когда поженимся. Решил, что я не поеду в Германию. А потом что? – я засмеялась сквозь слёзы. – Решишь, когда мне работать? С кем мне дружить? Когда мне рожать?

– Ясмин.

– Что?

– Не перегибай.

– Я перегибаю?

Я с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

– Или ты правда хочешь, чтобы я отказалась от всего ради тебя?

Это его молчание стало ответом.

Внутри что-то ломалось.

Не любовь.

Нет.

Любовь никуда не исчезла.

Она была здесь. Слишком сильная. Слишком живая. И оттого ещё больнее.

Я посмотрела на кольцо, которое никогда его не снимала.

До сегодняшнего дня.

Медленно провела большим пальцем по металлу.

Тамир заметил движение.

– Что ты делаешь?

Я сняла кольцо. Он сразу изменился в лице.

– Ясмин?

– Если ты уже сейчас начинаешь меня душить... Какого чёрта мне ждать свадьбы?

– Надень кольцо обратно.

– Нет.

Он сделал шаг ко мне. Я отступила.

– Я не хочу тебя потерять, – сказал он.

И вот тут я чуть не сломалась, потому что это был мой Тамир.

Тот самый.

Не мужчина из наших ссор.

Не ревнивый и властный горец.

А тот, которого я любила.

– Тогда пойми меня, – прошептала я уже в слезах. – Мне нужна эта поездка.

– А мне нужна ты.

– Я никуда не исчезаю.

– Ты уедешь.

– На полгода.

– Полгода – это много.

– Для нас с тобой – нет.

Он покачал головой.

– Я не согласен.

И вдруг я поняла, что больше не могу. Не потому, что не люблю его, а потому, что люблю слишком сильно. Настолько, что рядом с ним постепенно переставала слышать собственный голос.

Я протянула ему кольцо.

Он посмотрел на меня так, будто я только что ударила его.

– Ты не посмеешь.

– Уже смею.

Я разжала пальцы. Кольцо упало на стол.

Тихий металлический звук оказался громче любого крика.

Оно покатилось. Остановилось возле его чашки.

Тамир смотрел на него, не двигаясь.

Я тоже.

Несколько секунд мы просто стояли напротив друг друга.

Потом он поднял взгляд. В его глазах была боль. Такая настоящая, что мне захотелось броситься к нему. Обнять.

Но я заставила себя остаться на месте.

– Всё, Тамир.

Он едва заметно покачал головой.

– Мне нужна пауза.

– Пауза?

– Да.

Я сама почти поверила в это слово.

Пауза.

Не конец.

Просто пауза.

Мне нужно уехать. Окончить учёбу. Восстановить себя. Разобраться в том, чего я хочу и вернуться.

Наверное, вернуться.

Когда мы оба успокоимся. Когда Тамир поймёт, что я не собираюсь бросать его. Когда я пойму, что рядом с ним могу оставаться собой.

– Я не говорю, что перестала тебя любить, – прошептала я.

Он тяжело смотрел на меня.

– Тогда зачем уходишь?

– Потому что сейчас рядом с тобой я перестаю любить себя.

Я впервые увидела, как эти слова действительно дошли до него.

– Если ты будешь рядом, я снова уступлю.

– И что в этом плохого?

– То, что потом однажды проснусь и пойму, что прожила не свою жизнь.

Кольцо всё ещё лежало между нами.

Я развернулась, а он не остановил меня.

Я ждала хотя бы одного слова, хотя бы моего имени.

Но Тамир молчал.

Я вышла из кафе.

Только на улице позволила себе разрыдаться.

Слёзы текли по щекам, я вытирала их ладонью и ничего не видела перед собой.

Люди проходили мимо. Кто-то смотрел. Кто-то отворачивался.

Я шла вперёд.

Впервые за пять лет – без него.

Внутри было пусто.

Я пыталась убедить себя, что это не конец. Просто пауза.

А потом...

Потом мы поговорим.

Я верну кольцо.

Он снова назовёт меня пташкой.

Я снова услышу его голос и пойму, что всё это время любила только его.

Я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг, потому что иначе было невозможно идти дальше.

Я остановилась на светофоре и закрыла глаза.

Передо мной снова возник его взгляд.

Боль.

Растерянность.

Обида.

– Прости меня, Тамир...

Я тогда ещё не знала, что иногда полгода способны изменить целую жизнь. И что после них мы уже никогда не станем теми, кем были сегодня.

В тот вечер я была уверена только в одном.

Я люблю Тамира.

Но сейчас мне нужно было уйти.

И я верила, что это временно.

Глава 27

На самом деле Германия не была причиной нашего разрыва.

Я хотела туда. Очень.

Но если бы всё остальное в моей жизни было спокойно, я бы нашла способ объяснить Тамиру, договориться, подождать, перенести поездку, если бы действительно пришлось.

Проблема была в другом.

Я устала.

Просто до такой степени устала, что иногда хотелось выключить телефон, закрыть дверь своей комнаты и исчезнуть хотя бы на несколько дней. От бесконечного ощущения, что двое мужчин одновременно решают, что мне можно, чего нельзя и что для меня лучше.

Мансур не исчез даже после того, как Тамир узнал о том, что произошло.

После того вечера Бараев оказался в частной клинике. Я знала, что с ним всё плохо через маму, которая даже не подозревала ни о чем. Многочисленные переломы. Травмы. Несколько операций. Месяцы восстановления.

Для всех Мансур разбился на мотоцикле.

Его лицо, которое когда-то было главным оружием, больше не выглядело прежним. Остались шрамы, следы травм, изменившиеся черты.

Но самое страшное было не это.

Мансур не изменился.

Даже лежа в больничной палате, восстанавливаясь после переломов, он продолжал писать мне.

Сначала сообщения были короткими, потом снова появились угрозы.

Он говорил, что наша помолвка все еще в силе. Что я никуда от него не денусь. Что Тамир не сможет защищать меня вечно.

Я блокировала номера. Он находил другие.

Но страх никуда не исчезал, потому что я подозревала: Мансур не отпустит меня просто потому, что оказался в больнице. Он будет ждать. И однажды выйдет оттуда.

А ещё был Тамир.

После того, что он узнал, мой горец изменился.

Я понимала почему.

Он увидел мои синяки. Узнал, что меня ударили. Узнал, что человек, которому меня собирались отдать, причинил мне боль. И после этого в нём будто что-то сломалось.

Он стал ещё внимательнее.

Слишком внимательным.

Звонил чаще. Писал чаще. Хотел знать, где я. С кем я. Когда закончу занятия. Когда вернусь домой. Почему задержалась. Кто рядом. Почему не ответила сразу.

Он говорил, что просто заботится.

И я знала, что это правда – он заботился, любил, боялся.

Но его страх становился моей клеткой.

Раньше я могла смеяться:

«Тамир, ты опять параноишь».

Теперь не могла. Потому что за каждым его вопросом я слышала другое:

«Ты опять что-то от меня скрываешь?»

Он больше не доверял мне так, как раньше. Не полностью.

Но я чувствовала: если я не отвечала, он начинал волноваться. Если задерживалась, спрашивал почему. Если рядом оказывался мужчина, его взгляд становился холоднее.

Он не говорил напрямую, что подозревает меня, но я видела это. И от этого мне становилось больно, потому что я ведь ничего не сделала. Я просто пыталась выжить. Мансур считал меня своей. Тамир боялся меня потерять.

А я оказалась между ними.

И постепенно перестала понимать, где в этой истории нахожусь я сама.

Кто я?

Девушка Тамира?

Невеста Мансура?

Чья-то собственность?

Чей-то повод для ревности?

Чей-то повод для мести?

Я не хотела больше быть ничьим поводом.

Мне хотелось просто проснуться утром и не бояться открыть телефон. Пойти на занятия и думать о фармакологии, а не о том, кто может ждать меня у университета.

Хотелось сидеть в кафе и не оглядываться на дверь. Хотелось, чтобы мужчина рядом со мной спрашивал:

«Чего хочешь ты?»

а не:

«Где ты была?»

Поэтому Германия стала для меня больше, чем просто курсы.

Она стала расстоянием до всего, что навалилось на меня одновременно.

Я хотела уехать не потому, что разлюбила Тамира.

Наоборот.

Я любила его настолько сильно, что боялась окончательно раствориться в нём.

Мне нужно было снова услышать собственный голос. Понять, чего я хочу. И, самое главное, понять, могу ли я быть с Тамиром и при этом оставаться собой.

Я надеялась, что полугода хватит.

Полгода учёбы и тишины.

Я думала, что за это время Мансур успокоится, а Тамир перестанет смотреть на меня так, будто в любой момент может потерять. А я перестану чувствовать себя человеком, которого тянут в разные стороны.

Я ошибалась.

Мансур не собирался забывать.

А Тамир не собирался отпускать меня.

И когда я сняла кольцо в том кафе, я на самом деле не хотела заканчивать нашу любовь.

Я хотела спасти себя. Поставить между нами расстояние, чтобы снова научиться дышать.

Я думала, что потом вернусь, возьму его за руку, надену кольцо обратно и мы начнём всё сначала.

Я не знала только одного – иногда люди расходятся на время, думая, что расстояние лечит.

А оно просто показывает, насколько сильно вы друг другу нужны.

И насколько много боли успели причинить друг другу до того, как поняли это.

Глава 28

Полгода спустя

Я не звонила.

Он не звонил.

Сначала я считала дни. Потом недели. Потом вовсе перестала считать.

Мне казалось, что, если я выдержу хотя бы первый месяц, дальше станет легче.

Не стало.

Я подала документы в Германию. Собрала всё необходимое. Сдавала итоговые экзамены. Научилась выглядеть нормально.

Только по ночам всё рушилось.

Я лежала в своей комнате в общежитии, смотрела в потолок и слушала тишину, вспоминая его.

Пташка...

Иногда мне казалось, что я слышу это прямо рядом с собой.

На телефоне никаких сообщений, никаких пропущенных звонков от него.

Ничего.

Я могла часами смотреть на экран, словно от одного моего взгляда он должен был загореться его именем.

Подруги пытались помочь.

– Забудь его.

– Найдёшь другого.

– Значит, просто не судьба.

Я кивала, улыбалась. Иногда говорила:

– Да, наверное, так и есть.

Даже после той ссоры, я всё ещё ждала, что однажды ночью телефон завибрирует.

«Пташка, я за тобой».

И я бы простила.

Однажды я начала думать, что, возможно, он действительно меня отпустил. Эта мысль была почти невыносимой, но всё равно оставалась где-то на краю сознания.

Пока однажды она не стала реальностью.

Сообщение пришло вечером.

От знакомой с Кавказа.

Сначала я увидела фотографию. Потом его.

Тамир сидел в кофейне… Напротив него была девушка.

Красивая такая, с длинными как у меня волосами, только более прямыми.

Она что-то рассказывала, улыбаясь, а Тамир слушал, наклонив голову.

Так, как когда-то слушал меня.

Моё сердце перестало биться в этот момент.

Я перечитала сообщение.

«Видела твоего бывшего. Он вроде с новой девушкой. Говорят, у них всё серьёзно».

Бывшего.

Я зацепилась именно за это слово.

Бывшего.

Значит, всё действительно закончилось?

Я судорожно увеличила фотографию.

Зачем?

Не знаю.

Будто если рассмотреть её лицо достаточно внимательно, там найдётся какой-то обман.

Может, они просто друзья.

Может, это деловая встреча.

Может, фотография старая.

Может...

Я остановилась.

Потому что поняла, что начинаю сходить сума.

Тамир живёт без меня.

Я отложила телефон. Через минуту снова взяла. Посмотрела. Снова отложила.

В груди стало больно. Настолько, что я согнулась, прижав ладонь к груди.

– Нет...

Я сама не заметила, как произнесла это вслух.

В ту ночь я не спала.

Рыдала в подушку, зажимая рот рукой, чтобы соседи не услышали. Мне было стыдно за эти слёзы. Стыдно за то, что я всё ещё любила человека, который, возможно, уже научился жить без меня.

Под утро я лежала совершенно без сил и смотрела в потолок.

Впервые я подумала, может быть, Тамир действительно больше не вернётся. И если это правда... то мне тоже пора жить дальше.

Только я не знала как.

Я выглядела так, будто болела несколько месяцев. Только болезнь была не в теле.

Через неделю позвонила мама.

– Ясмин, дочка. Приезжай домой.

Её голос был осторожным. Мы стали редко общаться, и мама временно перестала давить на меня.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

Я уже знала о чём.

Мансур. Помолвка. Свадьба.

– Мам...

– Он всё ещё ждёт…После всего, что произошло, я не буду тебя заставлять. Но ты должна понимать: Мансур не отказался от тебя.

Я сжала телефон.

Не отказался он. Конечно!

Даже после больницы. Даже после всех угроз. Даже после того, как его лицо уже никогда не будет прежним. Он всё равно продолжал ждать. Передавал сообщения. Напоминал о себе.

А я всё это время пыталась убежать.

Но теперь у меня не осталось сил.

– Он согласился на Германию? – спросила я хриплый голосом.

– Да.

Я открыла глаза.

– Что?

– После свадьбы вы сможете переехать в Германию на время твоих курсов. Он сказал, что не будет препятствовать твоей учёбе.

В голове вдруг стало тихо.

Моя мечта.

То, ради чего я когда-то спорила с Тамиром. То, из-за чего сняла кольцо.

Я могла получить это.

Только не так. Не от того человека. Но все же могла.

Мне было противно от самой себя.

Я понимала, что Мансур не станет другим мужчиной только потому, что обещает Германию. Понимала, что он всё ещё опасен. Что после свадьбы я окажусь рядом с человеком, которого боялась.