Семьдесят третий

— Ладно, — выдохнул я, сбрасывая руку Миза со своего плеча и перехватывая засаленный ворот куртки. — Ждите здесь. Я иду к Касту.

Я тяжело вздохнул, застегнул ремни жилета и направился к штабному ангару.

Кабинет Мастера Каста встретил меня сухим, стерильным запахом воска и благовоний. Мастер Механизмов сидел за массивным столом из полированного обсидиана, лениво перебирая свитки с чертежами баллист. Его тонкие кожистые крылья были аккуратно сложены за спиной, а хищное лицо инкуба оставалось абсолютно спокойным. Он даже не поднял головы, когда я переступил порог и вытянулся по струнке.

— Я ждал тебя, канонир Мел, — негромко произнёс Каст. Его голос звучал ровно, без эмоций, но от этого тона по спине пробежали иголки. — Миз и Ург заходили ко мне. Просили за твоих умельцев.

— Так точно, Мастер, — чётко ответил я. — Первый сегодня чуть живой после ночной профилактики в ямах. Сборка батареи онагров встала. Без его разметки крестьяне запорят дуб.

Каст медленно отложил свиток, сцепил пальцы в замок и наконец посмотрел мне прямо в глаза своими узкими серыми зрачками.

— Ты понимаешь, о чём просишь, человек? — инкуб слегка подался вперёд. — Перевести рабов в казарму основного состава и поставить на солдатское довольствие — это прямое нарушение регламента лагеря. Да, я отвечаю за весь осадный парк перед Падшим Нэкаэлем. Если вы сорвёте сроки и не сдадите восемь онагров к концу недели, мне первому достанется от падшего. Но риск, который ты мне предлагаешь, слишком велик.

Он поднялся из-за стола, его крылья едва заметно расправились, подчёркивая статус высшего офицера.

— Твои номера — это рабы в первом поколении. Ещё месяц назад они жили на свободе в своих человеческих провинциях. Они не сломлены. Они помнят свои дома, свои семьи. В их головах сейчас зреет только одна мысль — побег. Да, Цитадель охраняется карателями Бичевателя наглухо, но если эти двое устроят бунт или попытаются рвануть к порталам, Нэкаэль не станет разбираться. Он вырежет нас всех. Мне нужно быть абсолютно уверенным в их лояльности. И эту уверенность должен гарантировать мне ты. Лично.

— Я готов взять их под свою именную ответственность, Мастер Каст, — твёрдо произнёс я, не отводя взгляда. — Я ручаюсь за их лояльность своей собственной головой.

Инкуб подошёл ко мне вплотную, обдав приторным запахом канцелярии. Его холодные пальцы коснулись обсидианового амулета на моей груди, слегка приподняв его, а затем резко отпустили камень.

— Хорошо, — процедил Каст. — Я подпишу перевод. С этого дня Первый и Второй спят в казарме осадного парка и получают половину солдатской пайки. Но слушать мои условия беспрекословно, канонир Мел. На ночь — сажать их на цепь у опорных столбов. Днём — работа только под твоим непрерывным, личным наблюдением. Не спускать с них глаз ни на секунду. Если они хотя бы косо посмотрят в сторону ворот — ты пойдёшь под топор палача вместе с ними. Свободен. Забирай своих червей и марш к верстакам.

Я коротко козырнул, развернулся на каблуках и вышел во двор. Бумага была выбита. Мои номера получили шанс выжить и жрать нормальную кашу вместо гнилой рабской жижи, но теперь их жизни были жёстко привязаны к моей шее. Нам нужно было построить эти онагры вовремя, чего бы это ни стоило.

Я вернулся к капониру, швырнул испачканный в крови лоскут прямо в ведро и хмуро посмотрел на распластанного в стружке Первого, а затем на Второго. В голове стучал один и тот же злой, сухой вопрос: а зачем мне вообще всё это надо?

Рисковать собственной башней ради не пойми кого? Ради двух чужих, только вчера захваченных людей? Жалость — это дефект сборки, Легион вколотил в меня это правило с первыми каплями крови на Йору. Сбегут они, накосячат — и Каст пустит меня под топор Бичевателя, даже глазом не моргнув. Сержанты правы — своя шкура ближе к телу.

Но прагматичный, холодный расчёт инженера быстро расставил всё по местам. Без Первого и Второго сборка встанет. Вытащить их из ямы и привязать к себе железным поводком — это был единственный шанс сдать чёртовы онагры вовремя и выжить самому в этой безголовой казарме.

Я подошёл к рабам и жёстко наподдал Второму носком сапога.

— Встать. Оба, — процедил я, глядя на них сверху вниз. — Мастер Каст подписал перевод. С этого дня вы жрёте солдатскую кашу и спите в казарме осадного парка. Но не вздумайте раскатывать губы. У вас появился маленький шанс не сдохнуть.

Второй испуганно сглотнул, придерживая хрипящего Первого за плечи и ловя каждое моё слово.

— И если вы этим шансом воспользуетесь, — продолжил я, чеканя слова, — то со временем станете настоящими специалистами-легионерами, а не рабами. Первый шаг я уже сделал за вас. Но запомните раз и навсегда: малейший косяк, и вас отправят сами знаете куда. В яме вам ночью всё популярно объяснили. Только полное повиновение мне поможет вам выжить. И ещё — тяжёлый, безостановочный труд на благо Легиона. На ночь я лично буду сажать вас обоих на цепь у опорных столбов. Днём — пахать под моим непрерывным, личным надзором.

Первый тяжёло, вымученно кивнул, а в глазах Второго вместо прежней паники появилось тупое, покорное понимание новых лагерных правил. Они всё поняли. Риск был обоюдным, но правила игры теперь были предельно честными.

Я повернулся к замёрзшим крестьянам, которые вовсю прислушивались к разговору.

— Третий, Пятый! — гаркнул я, возвращая расчёт в рабочий ритм. — Хватайте Первого подмышки и волоките к разметочному столу. Промыть ему глаза, дать кружку воды. Второй — живо к горну, обжимные кольца сами себя не выкуют. До ужина лафетные рамы всей батареи должны стоять на упорах! Пахать, сукины дети!

Глава 13

Дни начали сливаться в один бесконечный, серый конвейер. С утра до ужина — кузнечная копоть, визг пил и тяжёлый запах свежего дуба. С ужина до отбоя — сухой хруст деревянных мечей во дворе под мерный лающий счёт Грога. К концу третьей недели мои руки стали жёсткими, как сыромятная кожа, а щит уже не казался неподъёмной дубовой заслонкой — локоть ловил удары пехотинцев на автомате.

Первый и Второй вгрызались в работу как безумные. Шанс перестать быть грязью и когда-нибудь получить статус легионеров-специалистов вымел из их голов остатки непуганого провинциального гонора. Ночами они послушно давали приковать себя к опорным столбам казармы, а днём Первый с полувзгляда понимал мои наброски, выдавая такие направляющие, что Миз только крякал от удовольствия. Вся наша батарея из восьми онагров была собрана, стянута обжимными кольцами и заведена на стопоры на трое суток раньше официального срока.

И именно тогда, когда монотонный ритм казармы окончательно усыпил бдительность, штаб выдал новый тактический толчок.

В один из вечеров, когда осадный парк уже готовился к ужину, во двор казармы зашёл Глава разведки — тот самый, Архидемон-Инкуб, предупредивший лорда о нападении Астарота. Высокий, в матовом плаще, из-под которого пахло горьким пеплом и человеческой кровью, он проследовал прямиком в штабной ангар к Мастеру Касту. Канониры у верстаков притихли — появление разведки никогда не предвещало ничего хорошего.

Примерно через час кованая дверь ангара распахнулась, и на пороге появился бледный сержант Миз. Он обвёл глазами двор и гаркнул через всю площадку:

— Десятник Мел! Живо к Командиру! Каст требует тебя к себе! Бегом!

Я утёр пот со лба, бросил разметочный шнур на лоток четвёртого онагра и быстрым шагом направился в штаб. Сердце глухо застучало в груди. Зачем простому десятнику, который едва закрепился на новой должности, являться лично к высшему руководству осадного парка?

Глава разведки уже ушёл, но на обсидиановом столе Каста лежал огромный, перевязанный кожаными шнурами тубус. Сам Мастер стоял у окна, его кожистые крылья были нервно расправлены, а поршни на доспехах исходили тонким паром.

— Заходи, Мел, — негромко произнёс Каст, оборачиваясь ко мне. Его узкие серые глаза хищно сузились. — Садись. Разговор пойдёт о деле величайшей важности для всего Дома Гаапа.

Я сел на край жёсткого каменного стула, вытянувшись по струнке. Каст подошёл к столу, резко развязал шнуры и вытащил наружу стопку огромных, детально прорисованных листов. Чернила на них были чужими, блёклыми, совершенно не похожими на наши чёрные адские составы.

— Суть в чертежах, — Командир постучал длинным когтем по бумаге. — Как ты знаешь, Четвёртый Легион сейчас с боями захватывает территории в одном из людских миров. Во время штурма одной из крепостей они захватили неизвестную нам осадную машину. Колоссальной, очень мощной разрушительной силы. Правда, при штурме наши пехотинцы её практически полностью разломали, но разведка сумела выкрасть из Цитадели местных инженеров точные рабочие чертежи. Сам Лорд Гаап отдал приказ разобраться в этой технологии. Если мы сможем изготовить такую машину здесь, это поможет нашим Легионам стать сильнее и сокрушить любое сопротивление. Сможешь ли ты собрать такую по этим схемам?

Каст пододвинул листы ко мне. Я глубоко вдохнул, подался вперёд и развернул первый чертёж.

Глаза сразу зацепились за конструкцию. Это была огромная, массивная деревянная рама, но у неё не было наших привычных натяжных жил адских гончих. Вместо скрученного каната там использовался колоссальный длинный рычаг, на одном конце которого висела гигантская, засыпанная камнями корзина-противовес, а на другом — длинная кожаная праща для снаряда. Чистая физика веса и баланса. Я никогда в жизни не видел такой техники и не знал подобного слова, но на полях схемы, прямо под центральным узлом, кривым человеческим почерком было выведено всего одно слово: «Требушет».

Я медленно перебирал листы, изучая узлы крепления, балансировку оси и устройство спускового зацепа. В голове лихорадочно крутились цифры. Первый со своим столярным опытом разберётся в этой раме за пару часов, а Второй выкует такую ось на кузнечном горне, что она выдержит любой вес. Техника была безумной, но абсолютно выполнимой.

— Ну? — Каст нетерпеливо качнул головой, и его поршни свистнули. — Что скажешь, десятник? Изучил? Можно попробовать изготовить это из нашего чёрного дуба?

— Можно, Мастер Каст, — я поднял голову, твёрдо посмотрев инкубу в глаза. — Схемы рабочие. Конструкция тяжёлая, но без жил она будет надёжнее наших онагров. Принцип противовеса. Мы сможем её собрать.

— Отлично, — на лице Командира впервые проступило подобие хищной улыбки. — За неделю справитесь? Мне нужен готовый экземпляр для демонстрации Лорду.

— За неделю? — я едва не хмыкнул от такой офицерской наивности. — Исключено, Мастер. Нам нужно больше времени. Дерево под такой рычаг придётся вымачивать в масле и обжимать сталью в три слоя, иначе его переломит при первом же пуске. Я прикинул: на первый рабочий экземпляр с полной пристрелкой и калибровкой веса нам нужен ровно месяц. Последующие машины, когда расчёт набьёт руку, мы сможем выдавать по одной в две недели.

Каст хмуро побарабанил когтями по обсидиану стола, прикидывая сроки.

— Месяц — это слишком долго, Лорд ждёт результатов, — процедил он. — Хорошо, я даю тебе три недели. И ни днём больше, Мел. Но уговор такой: если у тебя всё получится и машина выдаст заявленную мощь и дальность, ты лично должен будешь обучить наших мастеров и инженеров этой технологии. И нарисовать для них нашу собственную, рабочую адскую схему под стандарты осадного парка. Берёшься?

Я посмотрел на слово «Требушет» на чертеже, перевёл взгляд на Каста и уверенно протянул руку к тубусу:

— Берусь, Мастер. Выделяйте мне Первого и Второго в полное распоряжение на круглосуточную работу. Завтра на рассвете мы начнём разметку первой станины.

Для этого грандиозного проекта Мастер Каст выделил мне отдельный закрытый ангар в глубине ремонтного сектора и вообще не ограничил в количестве рабов. Я мог дёрнуть любую тягловую силу из осадного парка по первому требованию.

В этот же вечер я притащил в ангар Первого и Второго, наглухо запёр тяжёлые кованые двери и развернул чертежи на массивном верстаке под чадящим факелом. Когда Первый склонился над пергаментом из человеческого мира, его избитое лицо с заплывшим глазом вдруг вытянулось от глубокого шока.

— О господи — выдохнул он, судорожно впиваясь пальцами в края листов. — Хозяин Мел Такая же машина стояла у нас на башне!

Оказалось, как потомственный столяр, на своей родине Первый уже сталкивался с такими осадными исполинами. Правда, лично он их никогда не изготавливал — королевские мастера держали секреты в тайне, — но он не раз видел требушеты вживую на крепостных башнях и до мельчайших деталей понимал сам физический принцип их работы. Ему не нужно было объяснять, как должен вести себя длинный рычаг при падении противовеса.

Второй стоял рядом, деловито разглядывая узлы крепления центральной оси, и уверенно кивал — он был готов выковать из металла любую деталь, какую я только нарисую.

Я свернул чертежи, опёрся ладонями о верстак и посмотрел на них двоих в упор:

— Слушать меня беспрекословно. Это ваш единственный шанс перестать быть грязью и стать настоящими легионерами-специалистами, а не сдохнуть на цепи. Эта работа стоит на контроле у самого Лорда Гаапа. Нам дали три недели. Нам надо жилы порвать, спать прямо на этих досках не выходя из ангара, но сделать машину идеальной. Всё поняли?

— Всё поняли, хозяин Мел, — глухо, но твёрдо ответил за двоих Второй, а в глазах Первого впервые заискрилась настоящая, отчаянная надежда человека, который нащупал свой путь к спасению.

Мы тут же, не теряя ни минуты, сели считать материал. Первый с ходу отбраковывал стандартные брусья, высчитывая, какой толщины должен быть центральный ворот и сколько слоёв стали нужно для обжимки балансира. Список получился огромным — Каст выдал нам карт-бланш. Я лично отнёс ведомость в штаб, и снабжение сработало с пугающей, адской эффективностью.

Уже к вечеру к нашему отдельному ангару подкатили тридцать тяжёлых грузовых телег. Все необходимые материалы прибыли полностью: отборные, выдержанные стволы чёрного дуба, сотни килограммов чистой стали для отливки оси и мешки с углём для горна Второго. Ловушка захлопнулась, мосты были сожжены, и в закрытом ангаре Омута началась тайная сборка первого в Преисподней требушета.

Первые дни сборки превратили наш изолированный ангар в слаженно работающий конвейер. Номера сработались как единый механизм, понимая друг друга с полуслова. Столяр размечал вековые брёвна чёрного дуба с такой точностью, будто всю жизнь только и делал, что строил машины для штурма королевских замков, а кузнец раздувал меха и ритмично ковал обжимные кольца и стальные замки, подгоняя металл к дереву без малейшего люфта.

Мне же досталась самая грязная и тяжёлая часть работы — координировать толпу выделенных крестьян. Мастер Каст не поскупился, и теперь по моему щелчку пальцев пять десятков крепких рабов обливались потом и таскали по ангару массивные брусья. Подъём центральной станины и опорных стоек под ось рычага требовал жёсткого контроля: один неверный шаг, и многотонный дубовый ствол просто раздавил бы людей о пол. Я орал до хрипоты, распределял рычаги и заставлял мясо упираться коленями в камни, пока центральный скелет машины не встал на упоры вертикально.

Никакого секрета из нашей работы для ветеранов осадного парка не делали. Сержанты заходили в ангар свободно в любое время, на правах старых мастеров. Ол подолгу молча стоял у верстака, скрестив массивные багровые руки, и оценивающе разглядывал толщину направляющих, прикидывая, какой вес сможет выдержать эта конструкция без натяжных жил. Миз удовлетворенно качал головой, видя, как быстро растёт станина, и радовался, что его батарея онагров благодаря моим номерам сдана досрочно и теперь не вызывает вопросов у начальства.

Ург приходил с соседней площадки баллист почти каждый вечер. Однорукий сержант присаживался рядом и вовсю разговаривал, делясь окопным опытом:

— Ты глянь, Мел, какая дура выходит, — хмыкал он. — Никаких тебе жил гончих, никакого дёгтя для смазки канатов. Чистый вес. Если эта человеческая придумка швырнёт стокилограммовый валун хотя бы на триста метров — я лично проставлюсь Мизу кружкой серного эля. Главное, Второму скажи, чтобы ось выковал потолше, а то при сбросе противовеса всю эту станину скрутит к чертям.

— Выкует, Ург, не суетись, — отмахивался я, проверяя затяжку крепёжных болтов на лафете. — У него сталь из Цитадели, чистый адамантовый сплав. Накрепко сядет.

Мой статус в осадном парке за эти три дня изменился бесповоротно. Благодаря приказу Лорда Гаапа и жёстким срокам Мастера Каста меня полностью освободили от ежевечернего махания мечом во дворе. Пока остальные до убоя харкали копотью под команды Грога, мой расчёт продолжал безостановочно стучать молотами в закрытом ангаре. Но самым весомым аргументом стала двойная пайка. Каст выбил из интендантских складов Цитадели двойное снабжение — и для меня, и для моих рабочих номеров. Первый и Второй впервые за два месяца жрали досыта густую, наваристую солдатскую кашу с кусками вяленого мяса, а крестьяне на лебёдках пахали с тройным усердием, понимая, что в этом ангаре их не только не бьют плетями, но ещё и кормят как полноценных легионеров.

К исходу четвёртого дня скелет первого в Преисподней требушета был полностью собран и прочно стянут обжимным железом. Впереди оставался самый сложный узел — отливка и закалка центральной оси балансира.

Вернувшись в казарму после изнурительного дня в ангаре, мы с порога наткнулись на кучу мешков с вещами, сваленное в проходах железо и незнакомые рожи. Наш штат осадного парка наконец-то доукомплектовали. Пришло пополнение, и теперь нас снова стало ровно двести специалистов.

Среди новичков была дикая смесь: молодые рогатые демоны, несколько людей-инженеров из старых провинций и пара калек-ветеранов с перевязанными культями, которых списали из линейной пехоты. Остальные — совершенно «зелёное», непуганое мясо.

Конфликт вспыхнул мгновенно и на ровном месте. Второй шёл за мной, таща на плече охапку кузнечных клещей, и на его шее тускло поблёскивал тяжёлый железный рабский ошейник, к которому крепилась ночная цепь.

Один из прибывших ветеранов — одноглазый, покрытый серыми шрамами демон — сидел на ближней наре. Завидев раба в ошейнике, который заходил в казарму на равных с канонирами, грязно выругался:

— Это что ещё за херня? — прорычал он, поднимаясь и преграждая Второму дорогу. — С каких пор рабская грязь воняет в казарме легионеров? Эй, малёк, плети Бичевателя давно не пробовал? Упал на колени, тварь.

Второй испуганно замер, вжав голову в плечи, а клещи с грохотом посыпались из его рук на каменный пол.

Я не выдержал и вякнул с ходу, даже не подумав о разнице в весах:

— Рот завали, калека! Он работает на мою батарею по приказу Мастера Каста! Назад сдай, пока...

Договорить я не успел. Ветеран оказался профессиональным воином из пехоты, и его рефлексы сработали быстрее мысли. Тяжёлый кованый наплечник демона мазнул перед моим лицом, и в следующую секунду мне в лицо прилетел страшный, короткий удар латной перчаткой.

Хруст собственного носа я услышал отчётливо. В глазах мгновенно полыхнуло багровым, густым фонтаном хлынула горячая кровь, а меня самого отшвырнуло спиной на нары. Я повалился, зажимая сломанный нос ладонью и захлёбываясь юшкой.

Но этот урод не учёл одного: осадный парк своих в обиду не давал, а за несколько месяцев я успел заслужить какой-то авторитет. И моих рабов здесь уже считали общим достоянием парка.

— Ты кого тронул, пехота недорезанная?! — бешеным рёвом взвыл Ол, вылетающий из темноты ангара. Его багровая кожа от ярости стала почти чёрной.

В ту же секунду на латника лавиной навалились наши сослуживцы. Мои канониры онагров и инженеры баллист Урга профессионально, без лишних слов принялись рихтовать негодяя прямо на каменном полу. Из угла приковылял сам Ург, и его тяжёлый кованый сапог с размаху прилетел пехотинцу точно в бок. Сухой, отчётливый треск ломающихся костей заставил новичков в проходе испуганно вжаться в нары.

Ветераны ломали скота слаженно и методично, превращая его рёбра в крошево и катая по всей грязи казармы.

— Слушай сюда, мясо линейное, — хрипло выплюнул Ург, хватая хрипящего и харкающего кровью демона за шиворот и прижимая его разбитую морду к базальту. — Ещё раз ты или кто-то ещё откроете пасть на Мела или его рабочих номеров — я лично сварю вас в дёгте. Осадный парк пашет на Лорда Гаапа, и эти двое людей стоят больше, чем десяток таких калек, как ты. Всем всё понятно?!

Новички в проходе судорожно закивали, боясь даже вздохнуть. Избитого пехотинца лениво оттащили в угол, оставив хрипеть на соломе.

Я так и лежал на нарах, зажимая лицо ладонью. В глазах всё ещё плыли багровые круги, а из перебитого носа густым фонтаном хлестала горячая кровь, заливая шею и ворот куртки. Ол бесцеремонно отодвинул замершего Второго, опустился рядом со мной на колено и намертво зажал мою голову своими ручищами.

— Держись ровно, — басом выдохнул он.

Раздался короткий, мерзкий хруст — Ол одним точным, профессиональным движением толстых пальцев вправил мой сломанный нос на место. Вспышка боли едва не выключила мне сознание, но демон удержал меня как клещами. Из глубокого кармана своего засаленного фартука он выудил пузатую глиняную бутыль, закупоренную куском кожи, сорвал пробку зубами и сунул горлышко мне прямо в рот.

— Пей. Быстро.

Я сделал два жадных глотка.

Зелье Ола на вкус оказалось редкостной дрянью — жгучая, маслянистая жижа, отдающая тухлой болотной серой и палёным копытом. Она огненным комком провалилась в желудок, и меня тут же прошиб ледяной пот. Но уже через минуту багровая пульсация в черепе начала утихать. Кровь из носа пошла на убыль, сворачиваясь густыми сгустками, а дикая боль сменилась тупым, терпимым онемением.

Я осторожно сел и хмуро посмотрел в угол казармы. В осадном парке наконец-то навели порядок, штат был забит до двухсот бойцов, а пришлым наглядно объяснили, что к чему и почём в этой казарме.

На рассвете во дворе казармы выстроились все двести канониров и инженеров осадного парка. Тридцать восемь новичков из пополнения стояли в задних шеренгах тише воды и ниже травы. Они испуганно вжимали головы в плечи. Они боялись даже косо посмотреть в сторону канониров нашей батареи онагров. Вчерашний урок со сломанными рёбрами пехотинца дошёл до них моментально.

Наши три сержанта — Ург, Ол и Миз — выстроились перед строем в ряд. Их массивные латы в копоти выглядели зловеще под багровым утренним небом Омута. Сержанты принялись без лишней жалости вдалбливать пополнению суровую правду жизни.

— Слушайте сюда, свежее мясо! — раскатистым басом проревел Ол, чеканя каждое слово. — Вы больше не в регулярной пехоте. Здесь нет красивых лобовых ударов. Осадный парк — это грязное, тяжёлое производство. Наша задача — собирать пушки, таскать дуб и заливать дёготь.

— И запомните раз и навсегда, щенки, — хрипло подхватил однорукий Ург, сделав шаг вперёд. Его единственный глаз бешено обвёл шеренги новичков. — В осадном парке ценность бойца измеряется его полезностью у верстака и лафета. Если канонир или даже его рабочий раб умеет головой чертежи понимать — он для Легиона важнее десятка таких безмозглых латников, как вы. Ещё один косой взгляд в сторону мастеров — и я лично пущу вас на смазку для колёсных осей. Нэкаэль с нас шкуру спустит за срыв сроков, так что церемониться с вами никто не станет.

Миз угрюмо зафиксировал финал речи, махнув кованым жезлом в сторону мастерских:

— Все по местам! Пахать до кровавого пота!

В ангаре мы сразу приступили к самому сложному и капризному этапу — отливке и закалке центральной оси балансира для требушета. Ось должна была держать колоссальный вес падающего противовеса, и любая трещина в металле разнесла бы всю деревянную станину в щепки при первом же пуске.

Я координировал крестьян, заставляя их держать тяжёлые ухваты для тигля и готовить ванну с прогорклым маслом для последующей закалки. Воздух в ангаре стремительно раскалялся, превращаясь в сущий ад, но мы не сбавляли темпа. Первый в Преисподней требушет должен был получить свой железный хребет сегодня до ужина.

Глава 14

Мы закончили сборку требушета на целых три дня раньше срока. Колоссальная деревянная туша первого в Преисподней метательного исполина высилась посреди открытого испытательного полигона Омута, зловеще выделяясь на фоне багрового неба. Это было первое, решающее испытание, и смотреть на него пришёл сам Мастер Каст. Если всё пройдёт успешно, инкуб сразу пойдёт с докладом к Падшему Нэкаэлю, а там и до Лорда Гаапа рукой подать. Но если рычаг треснет — головы полетят у всех.

Для взведения этой дуры я взял сорок крепких рабов из общего загона. Ург и Ол стояли рядом, помогая мне контролировать эту ораву.

— Навалились! Шаг! Ещё шаг! — орал я, стоя на верхушке лафетной станины рядом с сержант Мизом.