Доктор Ланской: Тайна озера Корсино

— Доктор, прошу вас, ответьте, вы готовы дальше ехать? — спросил Киприан, не выпуская руки Ланского. — Я пойму вас, если откажетесь. Все – таки вы… вы правда герой… вы оперировали почти десять часов без передышки… не допустили ошибок… да еще и в таком состоянии. Но я хорошо ощущаю ваши силы. И должен вам сказать — вы на пределе. Нервная система работает также — на грани. Еще немного — и вы провалитесь в состояние…

— Сколько у меня есть времени? — только и выдавил Феликс.

И это стало и ударом, и приговором, и оправданием.

Ланской не ставил себе целей играть непобедимого героя. Нет. Он осознавал, что его тело и сознание на грани. И эта грань могла очень легко стереться, смешав его привычный мир с безумием. А в сумасшедший дом Феликсу пока не очень – то и хотелось.

— Я могу предложить вам трое суток, — более мягко ответил Драгоновский. — Но не тут, однозначно. Если вы не против, к вечеру за вами пришлют экипаж — и мы переедем в поселок близ Корсино. Я уже дал телеграммы. И из двух постоялых дворов пришли ответы.

— Нет, я не хочу уезжать, — тем же безжизненным голосом сказал Феликс. — Моим пациентам требуется помощь. А здешние врачи их только загубят. А я не для того стоял несколько часов около стола, чтобы потом похоронить свою же работу. — и в этот момент Ланской поднял взгляд на Киприана, и у того дернулись плечи. — Господин Драгоновский, оставьте меня тут. В покое. На сутки. Ровно. И прошу — займитесь теми, кто хотел меня видеть.

Вновь звенящая тишина.

Драгоновский смотрел на Феликса, а Ланской — на него. Лидия сидела как истукан, ожидающий команды. Никто не смел двинуться, словно за это им грозила виселица, но вскоре первым немую сцену нарушил Киприан. Отпустив руку доктора, молодой человек разогнул спину и сказал:

— Хорошо. Считайте, что все ваши просьбы удовлетворены.

Феликс лишь кивнул и, проводив Киприана до двери взглядом, выдохнул, когда канцелярский глава растворился в небытие в глубине коридора.

Упав головой на ледяную подушку и устало вытянув руки и ноги, он тихо попросил у Лидии:

— Дай снотворное.

— Что? Зачем? Господин Феликс, не надо. Вы и так перенервничали.

— Вот и дай мне возможность успокоить душу, — глухо произнес Феликс. — Дай, пожалуйста. И не перечь мне.

Лидия несколько минут копошилась в чемодане, ища в аптечке таблетки, но, когда нашла только половину упаковки легких таблеток, которые Феликс привез с Земли, она с ужасом увидела, что две пластины отсутствуют, одна целая, а третья — почти закончилась.

Посмотрев на дату изготовления и примерно посчитав, когда Феликс мог купить эту добавку к своим витаминам, Лидия ужаснулась. Получилось, что где – то месяц назад. Но зачем?

— Господин Феликс, что с вами? Зачем вы купили это? — она передала ему коробку. — Почему ничего не сказали?

— Призраки… замучили, — мутно произнес доктор, уже и сам засыпая, без помощи препаратов. — Вот и купил… не бойся, они без побочных. Она основе трав. Считай, как биологическая добавка.

— Но вы за месяц вели больше нормы!

— Лида…

— Нет, это не норма, — она выхватила у Феликса коробку и, бросив ее в мусорное ведро у стола, набросила свое пальто. — Я быстро вернусь. А вы — просто лежите. И никуда не смейте идти. Слышите?

— Да…

— Что вам брать на ужин? Раз уж мы застряли из – за вашего благородства тут.

— На твое усмотрение.

— Это вы опасное даете распоряжение, — еле улыбнувшись, заметила Лида.

Но Феликс уже не ответил.

Усталость и накопившийся стресс окончательно ударили по сознанию Ланского — и он задремал, свернувшись под своим пуховым одеялом и вскоре отвернувшись к стене.

Глава 8

Феликс часто видел сны, но о родном доме и семье — крайне редко. Он не считал, что его мозг не способен выкопать какую – то старую ситуацию из анналов памяти, но все – таки надеялся на свою рациональную часть серого вещества, которая ночью будет отдыхать и раскладывать по полочкам все вопросы из прошедшего дня.

Но не в этот раз.

Первые три часа он спал, но потом понял — просто дурная дремота, которая бывает при низкой температуре. Феликс слышал шорохи за своей спиной в комнате, слышал аромат духов Лиды, улавливал запахи еды и травяных настоек, но не решался повернуться.

Зачем? Замучают таблетками и компрессами. А он просто желал покоя и отдыха. Тело болело, словно его избили в трех подворотнях сразу, а голова гудела, как после хорошей пьянки.

Феликс попытался вновь уснуть, но не вышло.

Все – таки силы взяли вверх, а организм потребовал движения, ка ки желудок, в котором заурчало. Доктор не чувствовал особого голода, и ему было бы достаточно творога, как в замке Шефнеров, но тут такой роскоши было не достать. Тем более — в какой – то глухой деревеньке…

— Доктор, вы как? — Лидия тут же подошла к нему, когда увидела, что Феликс перевернулся на другой бок и открыл глаза. — Ладно, можете не отвечать. Вижу, что плохо. Как я и думала: у вас бронхит, так как легкие прямо хрустят. Поэтому, — девушка принесла на край кровати, придвинула табурет, на котором стоял целый ужин, поднесла к руке доктора небольшую тарелку с рисом и двумя кусочками вареной курицы. — Давайте. Вставайте. Иначе вы завтра никуда точно не поедете.

— Да он и так не поедет, это и коню ясно.

Феликс тут же вскочил, на мгновение забыв об усталости и паршивом состоянии. Он посмотрел во тьму комнаты, и вдруг, но не без радости, увидел знакомое лицо.

— Ты…

— А ты думал что, я к тебе не загляну?

Эдгар Цербех, с новой стрижкой на правую сторону, своими рубиновыми коварными глазами с узкими прожилками, слегка вытянувшимся лицом и побледневшими еще больше губами, вышел из полумрака в области освещения керосиновой лампы и, оказавшись рядом с Лидой, посмотрел на пациента с той нужной циничностью, которая заставила Ланского сесть ровно.

— Не пытайся обмануть меня, — коварно протянул вампир, приподняв кончиком пальца подбородок Феликса и тем самым заставив доктора смотреть себе в глаза. — Я тебя вижу насквозь. Нервное истощение, скачущие давление, а также аритмия. Как думаешь, как скор я выпишу тебя?

— Через час, — словно бросая вызов, заявил строго Ланской.

— Правда? — Эдгар взглянул на наручные часы, после чего посмотрел на Лидию, и та, словно заговорщица, знающая секрет, отвела взгляд и улыбнулась с теплотой. — Что же, мисс Лидия, я желаю в этом убедиться. С вашей, естественно, помощью. Говорят, что девушки, особенно ведьмы старой дворянской крови, умеют поднимать раненых бойцов за пятнадцать минут магией.

— Я подниму и за десять, если того захочу, — коварно заявила Лидия, и у Феликса побежал по спине холодок.

В магию, даже на фоне последних событий, он все равно особо не верил, однако Лидия всегда поражал его своими талантами. То на кофейной гуще предскажет неприятности, то сны расшифрует с точностью, то и вовсе — погадает вечером на удачу.

И если первое он списывал чисто на игру девушки с самой собой, то вот расклады почти всегда попадали в цель. К Лидии даже бегали некоторые служанки погадать на женишка или на удачный брак в будущем, а потом стала захаживать и госпожа Шефнер. Особенно — во время командировок супруга в другие города Европы.

И Феликс почему – то не сомневался, что Лидия, если и правда пожелает, заставит его через полчаса скакать степным джейраном по комнате.

— Господа, а вы подопытного спросить не хотите?

— Ой боже мой, пациент у нас тут возмущаться вздумал, мисс Лида, — Эдгар ей подмигнул, после чего смерил намеренно высокомерным и недовольным взглядом Феликса. — Лежи и не двигайся. Я вколол тебе час назад жаропонижающее. Вон, видать, подействовало.

— Пошел отсюда, — шут очно произнес Феликс.

И после этого Цербех, еле сдерживая улыбку, покинул комнату. И как только дверь закрылась, Лидия, придвинувшись ближе к Феликсу, тронула его лоб тыльной стороной ладонью, после чего проверила пульс, осмотрела слизистые и приказал:

— Откройте рот.

— А?

— Бэ!

Феликс почувствовал себя одновременно и униженным, и приятно удивленным. Видимо, курс врачебного дела, которое он читал не так давно курсу Лидии в Габсбурге, не прошел даром. Девушка многое усвоила и начала проводить диагностику более тщательно.

— Горло, у вас, конечно… словно вы орали на морозе два часа песни.

— Очень смешно, — саркастически проворчал Феликс.

— Да ладно вам, — Лидия придвинула табуретку с ужином, — лучше поешьте. А то вы проспали почти сутки. Даже Киприан стал тревожиться и вон, — она кивнула на дверь, — прислал Эдгара.

— Сутки? Я проспал?

— Да. Ну у вас был жар, это немудрено, — Лидия взяла одну из стоявших на табуретке чашек с чаем и поднесла к губам. — Я попыталась сделать из здешних трав что – то вроде черного с бергамотом, но сами понимаете.

— Да, — Феликс взял вторую чашку, — но все равно поблагодарю тебя. Сделать из ничего такой королевский ужин — это нужен особый дар.

— И не путать с яичницей, — попыталась пошутить девушка, но Феликс из приличия улыбнулся.

Рис оказался слегка недоваренным, как потом выяснил Ланской, все – таки решившись перекусить через силу, а вот курица оказалась даже очень хорошей. Лидия же поужинала обычным супом, который добыла, судя по всему, в местной харчевне, а вот на десерт она приготовила настоящий сюрприз.

И Феликс, только увидев, что таилось все это время под платком, которым оказалась накрыта небольшая плошка на рабочем столе, готов был расцеловать ассистентку.

— Это я вам купила, — Лидия протянула деревянную плошку с творогом и клубникой доктору. — Знала же, что будете слюной исходить на это. А тут как раз недалеко живет миловидная бабушка, торгующая молочной продукцией. Господин Драгоновский даже взял у нее пару раз йогурт — и не отравился. Поэтому я и решила. Но не переживайте, я попробовала сначала сама творог. Он даже очень сносный. Попробуйте.

Феликс еле поднес ложку ко рту и, как только ощутил молочные катышки на языке, чуть не завыл от удовольствия. Творог был не то что вкусным, а очень даже прекрасным. Сладким за счет фруктов, зернистым, плотным, не отдавал кислинкой. Словно само мироздание подготовила для него любимую консистенцию и вкус.

И на лице Лидии тут же расцвела благоговейная улыбка, когда она увидела блаженный взгляд Феликса.

— Ну слава богу… ой… то есть…

— Лида, — Феликс проглотил творог и, насладившись послевкусием, посмотрел на ассистентку. — Верь в кого угодно. Я тебе не запрещаю. То, что я атеист, не должно тебя никак волновать.

— Но вы говорили, что вам неприятно одно упоминание о…

— Ну и что? — он вновь проглотил порцию творога и, помешав нижнюю часть с фруктовыми остатками, еле улыбнулся. — Ты не веришь в физику, хоть и учишься на врача. А я не верую в божественные ваши проповеди. Что мы от этого, хуже?

— Нет…

— Ну вот и все.

— В вас что – то переменилось за последний год, — вдруг протянула задумчиво Лида. — И мне кажется, что именно вот эта вся суматоха от Канцелярии. Вы словно переродились…

— Да? — Ланской облизал ложку, не смея оставить ни единого грамма вкуснятины. — Может быть…

— Поверьте, это все видят, — кивнула Ильинская. — Да и вы сами ощущаете, я уверена. Просто не хотите признать.

Феликс на это промолчал.

Он сам собрал грязную посуду и, оставив Лидию сидеть в комнате и готовиться ко сну, отнес тарелки на кухню гостиницы, рассчитался за завтрашний завтрак, который заказ сразу же у администрации, а после, когда поднимался по лестнице, столкнулся с Киприаном.

Драгоновский шел с опущенным в пол взглядом, слегка сгорбившись и спрятав руки в карманы, однако это не портило его делового вида. Даже его выпущенная из приталенных брюк рубашка не испортила общего вида канцелярского главы.

— Доктор? — глаза Киприана странно вспыхнули радостью. — Как вы?

— Как видите — ходить могу, — усмехнулся Ланской.

— Вы завтра сможете поехать с нами дальше?

— А как же жертвы теракта?

И в этот момент Драгоновский, даже не скрывая, убрал с лица улыбку и изменил беззаботный вид на удрученный. Он сначала отвел взгляд в сторону, но потом посмотрел на выжидающего Ланского и тихо сказал:

— Это отдали Министерству безопасности и Совету. Канцелярия имеет право запрашивать материалы, но как – либо влиять на процесс следствия и участников — нет…

— Это что, теракт со стороны эльфов? От их диверсантов?!

— Не знаю, — честно сказал Киприан, закусив нижнюю губу. — Не похоже на диверсию.

— Почему?

— Диверсанты и террористы оставляют взрывчатку в одном месте на путях. А тут… рванул весь состав. Значит, устройства подложили в каждый вагон, а еще добавили потом в локомотив. Нет, — Киприан помотал головой, — это не диверсанты. И меня немного тревожит, что дело сразу забрал Совет, а потом подключил к нему Министерство.

— Почему вам это не отдали, вот что интересно, — задумчиво протянул Феликс. — Да и шумиху не уняли, насколько я понял.

— А смысла нет. Дело громкое. Затыкать рты журналистам — лишняя трата сил и времени, — заметил справедливо Киприан. — Меня интересует другое: почему подорвали именно этот состав?

— А что в нем такого особенного?

— А то, друг мой, что в этом составе, по иронии судьбы, ехали мы с вами, Ильинская, много высокопоставленных чинуш в классе «люкс», а также сын главного чиновника Парламента — Алексей Митянин. Причем, младший, любимый…

— Совпадение?

— Не думаю, — Киприан цокнул языком, но после махнул. — Ладно, это я оставлю Маре. Все равно большая часть пассажиров погибла. И опрашивать некого. Выжившие уже по дороге в Столицу и Дельбург. А с мертвых спрос… а хотя… Доктор!

Киприан так резко вцепился в Феликса, что у Ланского чуть сердце не остановилось. Он рефлекторно схватился за плечи Драгоновского и посмотрел в решительный взгляд главы Канцелярии.

— Вы что?..

— Доктор, просите, что угодно, хоть новый титул. Только прошу вас, поговорите с умершим Митяниным.

— Да вы с ума сошли, — прошептал Ланской.

— Нет. Я вас прошу, заметьте. Не приказываю. А прощу. Доктор, пожалуйста, помогите мне. К вам призраки идут активнее на диалог, чем ко мне.

— Но я не призываю специально. Да и не умею.

— Не переживайте. Я помогу и призову. Вы главное — поговорите.

— Вы меня начинаете откровенно пугать, — заметил Феликс. — Но ладно… так и быть… только… где нам это проводить?

— На месте событий. Иначе — никак.

И тут доктор почувствовал, как по телу прошла вибрация. Да, его страх, уже, казалось бы, прогнанный, вновь вернулся и дотронулся до самых дальних клеточек естества.

И Киприан это явно заметил, так как взял за руки доктора и произнес:

— Не бойтесь. Я вам помогу.

— И чем же? Толкнете в искореженный вагон?

— Прекратите, — вдруг потребовал Драгоновский суровым тоном. — Я и правда хочу вам помочь. И минимизировать все риски.

Феликс до последнего думал, как бы отказаться, но в итоге все равно кивнул. В конце концов, ему было не в первой применять свой дар, а так он, хотя бы, поможет Драгоновскому в каких – то собственных умозаключениях или же вовсе — повернет ход расследования.

— Но у меня будет условие, — заметил Феликс.

— Любое.

— Вы оставите меня в покое на пару дней, — Феликс провел ладонью по горячему лбу, прогоняя зачатки боли. — Иначе в Корсино вы довезете не меня, а лишь тело.

— Доктор, вы прямо бьете собственные рекорды в изощренности моего позора, — усмехнулся Киприан. — Разумеется, я дам вам отдых. И даже приставлю к вам Цербеха.

— Можно было и без последнего, но ладно, — Феликс протянул свою руку, и Киприан ее тут же пожал, державшись на ладони Ланского. — Что?

— Доктор, скажите, а вы себя хорошо чувствуете?

— Вы уже задавали этот вопрос, — заметил Ланской. — А что случилось?

— Просто… у вас… как бы вам объяснить это на вашем языке…

— Давайте как можно более научно.

— Вот в этом и сложность, — вдруг заметил тихо Киприан. — Скажу так: вы сейчас очень нестабильны. Ваши нейронные импульсы… они как будто… работают каждый на своей волне.

— Я же попросил: более научно.

— Пытаюсь, но на вашем земном языке это тяжело пояснить, — Киприан приложил два пальца к виску Феликса, и доктор ощутил легкое покалывание. — Ваша мозговая активность почти на высоте, словно вы не спали и не отдыхали. Плюс, ваше тело… оно странно перестроилось. Вы словно подросток, у которого вот – вот откроются силы.

— Господин Драгоновский, — Феликс убрал руку Киприана от виска. — Давайте без ваших страшилок. Еще в то, что я обладаю какими – то паранормальными способностями, я поверю в силу того, что самолично убеждаюсь в этом на протяжении второго года. Но вот в ваши магии я не верю. Ровно, как и в свою. Поверьте, я уверен, когда – нибудь ученые найдут объяснение и моему, и вашему феномену.

— Хорошо, будь по – вашему, — не стал спорить Киприан. — Я просто говорю то, что ощущаю. Не более.

— Тогда… предлагаю не терять времени — и идти к экспрессу, — Феликс еле поежился, но быстро выпрямился. — И покончить с вашими вопросами и моей работой. Хотя бы тут.

Киприан вновь не стал спорить.

Он молча собрался, позвонил в госпиталь, где работал Эдгар и, дождавшись, когда врач подойдет к гостинице, захватил со стойки два газовых фонаря и отправился вместе с Феликсом и Цербехом к месту катастрофы.

По дороге троица успела увидеть и приехавшие экипажи, которые привезли родственников, услышать гудки пассажирских составов, доставивших близких погибших на опознание, а также смогли узреть, как спасатели и медики вытаскивают еще несколько убитых из – под обломков вагонов.

На тела было страшно смотреть.

И Киприан, хоть и повидал всякое во время войны, предпочел отвернуться, когда мимо них пронесли очередное тело под простыней. Феликс же и Эдгар смотрели на выглядывающие из – под простыни руки и ноги покойника и изучали. Им не составило труда сопоставить детали трагедии и вынести свой вердикт: подлога нет. Травмы характерны для теракта и того места, откуда достали тело.

Это не было их желанием. Это была привычка. Глупая, от которой холодела, порой, кровь в жилах, но привычка.

— Доктор, как близко вам надо подойти? — спросил Киприан.

К тому времени, как они подошли к составу, наступили сумерки. Небо затянули тучи, но ждем и не пахло. Искореженный металл вагонов и искореженные обломки локомотива стояли неподвижно на развороченных взрывами рельсах, на обугленную землю падали капли крови, на ветру развевались ошметки одежды, а вокруг валялись личные вещи погибших.

В лесной глуши за станцией не пели птицы, сверчки также хранили молчание, словно тем самым держа траур. Проезжающие поезда отдавали три долгих гудка в память о погибших, а колокола церкви, стоявшей на пригорке, издавали каждые два часа новый звон: по кому – то вели панихиду или отпевание.

Феликс смотрел на весь этот ужас — и до сих пор сомневался. Может, не стоило все – таки сюда идти? Может, лучше и правда оставить такие дела Министерству?

— Я сегодня как раз готовил к похоронам целую семью, — вдруг тихо произнес Эдгар, словно услышав мысли коллеги. — Их отпевали на закате. Взрослые, понятное дело… обугленные тела, мученическая смерть… но ребенок… она еще утром была живой.

— Эдгар, не надо, — попросил Киприан.

— Нет, надо, — сурово прервал его вампир. — Феликс, я знаю, что ты не хочешь себя тревожить. И знаю, что твое сознание также нестабильно. Но поверь, сейчас это нужно не для нашего любопытства. А чтобы помочь тем, кто сейчас готовится к похоронам.

Ланской промолчал. Он и сам это прекрасно понимал. И лишь затем, чтобы отомстить за невинные жизни, он сделал шаг к развороченному шестому вагону, поднял руку и, с замершим сердцем и остановившимся дыханием, прикоснулся ладонью к еще теплому металлу.

Если раньше Феликс был уверен, что может говорить лишь с одним призраком за раз, то он сильно ошибся.

Стоило его руке тронуть металл, как от кончиков пальцев к плечевому суставу, а потом — по шее к головному мозгу пробежал странный горячий импульс.

Картинки вспыхивали одна за другой…

Огонь, боль, крики, рвущееся к жертва пламя… их страх, их мучения, их последние мысли — все открылось Феликсу, словно замедленная киносъемка, которую перед ним прокручивали на большом экране в кинозале.

Кровь, слезы, последние слова, дыхание, дрожь в телах, запах горелого мяса и жженных тряпок, а потом — мощные три хлопка, которые ударили по всему телу доктора, заставляя его упасть на спину и смотреть на желтое пламя над собой.

Ему нечем было дышать, он уже открыл рот, чтобы глотать воздух, а глаза закрыл, так как слез не осталось, чтобы увлажнять слизистую. В носу защипало, как от капель с ментолом, а внизу живота заболел шрам, оставленный неизвестными на шоссе в Цюрихе.

До слуха еще доносились крики, но Феликс, повернув голову и приоткрыв глаза, увидел перед собой незнакомца.

И что – то буквально подсказало ему, что это тот самый Алексей Митянин, о котором говорил ему Киприан.

Светлые волнистые волосы, зачесанные на правую сторону, как того предписывал последний писк моды, глубокие зеленые глаза в безупречном дворянском оформлении вороньей формы века, а также бледная кожа, покрытая шрамами и царапинами.

На молодом человеке был бежевый летний костюм, с бордовым галстуком, белоснежная рубашка и золотые запонки. Ноги призрака украшали лакированные туфли дорогого обувного дома Столицы, а пальцы — перстни, явно сделанные на заказ, с оправой в виде змей, каждая из которых держала в пасти драгоценный камень.

— Помоги… помоги, — прошептал Феликс, взывая к незнакомцу, но тот, обернувшись куда – то право, указал на вырванную с мясом дверь тамбура и стоявшего в дыму человека.

Феликс попытался присмотреться, но в этот момент прямо ему в лицо ударил столб огня — и доктор очнулся…

— Феликс!

— Феликс, живо очнись! Феликс! Воду тащи! Срочно!

Ланской не мог понять, находится он до сих пор в галлюцинации или уже вернулся в свой привычный мир… Он не понимал, сколько времени, не осознавал, что от него хотели двое орущих ему в лицо молодых людей, но зато его тело отреагировало на холод и сырость как нельзя лучше.

Легкие расправились, сердце заколотилось от кортизола, а мышцы налились кровью, что и позволило Феликсу вскочить, опереться на Эдгара и, откашлявшись, посмотреть вокруг.

По небу все еще плыли черные тучи, только теперь они стали еще гуще и темнее прежних, ветер усилился, из – за чего лес за искореженными вагонами зашуршал, а над его кронами поднялась стая каркающих ворон.

Доктор позволил рукам Киприана придержать его и спокойно осмотрелся. Вокруг ни души, на окраине звонят колокола, а все его тело в ледяной воде, из – за чего поднявшийся ветер заставил кожу покрыться мурашками.

Челюсти сковало судорогой, мышцы шеи также напряглись, а руки скрестились на груди, так самым пытаясь удержать тепло.

Киприан сбросил свое пальто и, завернув в него Ланского, осторожно усадил доктора и позволил заглянуть себе в глаза. Но Драгоновский не ожидал увидеть во взгляде благодарность, в то время как глаза Эдгара выражали лишь злобу.

— Ты его чуть на тот свет не отправил, — прорычал Цербех, держа руку Ланского и считая пульс. — Кир, я все понимаю, тебе нужны доказательства, но это уже перебор…

— Доктор, пожалуйста, скажите, кого вы увидели?

— Всех, — шепотом произнес Феликс, прислонившись виском к ледяной рубахе канцелярского главы. — Молодой человек… с зелеными глазами… и золотыми волосами… бежевый костюм и галстук… бордового цвета… Он указал… на дверь, — Феликс протянул рефлекторно руку и показал на развороченный тамбур шестого вагона. — Там стоял тот… кто имеет… отношение… к этому…

— Но в тамбуре никого не нашли, — вдруг произнес Цербех. — Последних достали из купейных секций. А остальные… либо стояли на улице, либо их выбросило от взрыва.

— Ты уверен? — спросил Киприан, кутая Феликса в пальто.

— Абсолютно. Я был тут, пока доставали тела. И я видел каждого, кого вытаскивали из обломков. И из тамбура шестого вагона точно никого не доставали.

В этот момент Феликс ощутил странный укол в груди. Это была боль. Физическая, сдавливающая. Раньше такого не было… точнее, было, но Ланской списывал это на невралгию… а тут…

Эдгар первым это заметил.

Он опустился к Феликсу и, перевернув того на спину, осторожно расстегнул рубашку доктора в области груди, приложив свою ледяную руку к коже. И тут же лицо вампира стало не столько суровым, сколько ошеломленным. Он поднял взгляд на Киприана — и произнес полушепотом:

— Срочно… в госпиталь…

— Что случилось?! — испугался Драгоновский, легонько хлопая Феликса по щеке, чтобы не засыпал.