Доктор Ланской: Тайна озера Корсино

Лидия помотала головой, не желая привлекать внимание. Прикинуться наивной дурочкой куда проще, чем потом выпутываться из сетей неудобных вопросов. Да и напрягать голову Ильинская не желала: ни погода, ни обстоятельства не располагали.

— А может, если вы не против, вы сходите со мной на вечер? — настойчиво уточнил Олег.

И тут у Лидии невольно скривились губы, но она быстро подобралась и изогнула их в нежную улыбку. Нет, Олег не был ей противен, однако девушке был максимально неприятен настойчивый тон юного князя.

Однако она, помня о своем происхождении и о том, что для нее сделал не так давно Феликс, не стала уподобляться неотесанным девкам с бульвара. А лишь сделала вежливый книксен и выдала ровным голосом:

— Извините, ваше сиятельство. Но вряд ли мой жених будет в восторге от такого, — заметила Ильинская.

И в этот момент глаза молодого князя странно остекленели, словно молодой человек за мгновение смог избавиться от живых глазных яблок и вставил в глазницы искусственные шарики.

Его рука, до сего протянувшаяся к девушке, чтобы взять ее ладонь в свои тонкие пальцы, опустилась. Митянин коротко кивнул и, одарив искусственной этикетной улыбкой Лидию, сделал три шага назад, но, как только собрался отвернуться, вдруг заметил:

— Зря вы так…

Ильинская ничего и сказать не успела поперек. Кони уже увезли экипаж вдаль, и вскоре темное пятно потерялось в лучах полуденного солнца.

Прогулявшись вдоль дороги еще минут пять и понаблюдав за проезжающими повозками и редкими каретами, Лидия решила вернуться в низину, где стоял дом, и отправиться к реке.

— Да что вы делаете?! Подсекайте!

— Что делать?!

— Да боже мой!

К тому моменту, как Ильинская вернулась к берегу и сошла вниз, к причалу, Феликс и Киприан не могли никак подсечь болтающегося на леске карасика, попавшегося на удочку неуклюжего в мужских промыслах Драгоновского.

В итоге Феликс, перехватив удочку, ловко дернул на себя, но не рассчитал, что берег реки песчаный — и попросту поскользнулся на глинистой почве.

И Лидия, хоть не имела права, все – таки рассмеялась, прикрыв рот ладонью, когда увидела мокрого с головы до ног доктора. Белесые волосы посерели и прилипли к лицу, рубашка сделалась в три раза меньше и обтянула худое тело, а брюки облепили тощие ноги.

— Доктор!

Драгоновский уже протянул руку, чтобы вытащить компаньона, но вместо этого через секунду сам оказался в воде.

— Это вам за тех упущенных трех карасей!

— Ах вы…

Он попытался схватить Феликса за руки, но вместо этого запнулся о корягу под водой — и вновь встретился лицом со сверкающей на свету поверхностью реки.

И только в этот момент Ланской, с самодовольной улыбкой подняв голову, увидел на берегу Лидию.

Она стояла в привычном для него светло – зеленом летнем платье с белыми оборками и воротничком, ее голову покрывала белоснежная шляпа с лентами, а руки скрывали цвета топленого молока перчатки, поверх коих девушка впервые надела один из браслетов, подаренных доктором на Рождество.

Солнечные лучи не касались ее лица: его она старательно прятала под полами шляпы и тенью зонтика, который взяла с собой из целей «сохранить аристократическую бледность». Откуда эту ерунду вычитала ассистентка, Ланской так и не успел узнать, но грешил на проникшую из Азии в Европу моду на белую кожу и неестественную худобу.

— Доктор наук, практикующий хирург, известный во всей Европе и России, а также читающий курс анатомии в Америке… И это вы? — усмехнулась Лидия, подойдя к берегу.

— А что, — Феликс утер воду с лица и убрал с лица мокрые пряди, заведя их назад, — не похож?

В этот момент Киприан, все – таки улучив момент, толкнул доктора — и тот рухнул в воду. Однако Драгоновский не стал более продолжать потасовку, а молча вышел из воды и, по дороге вытряхая из ушей воду, заметил:

— Пойду – ка посмотрю, что с нашей добычей можно сделать.

И с гордо поднятым носом взял ведро, в котором в исступлении бился единственный попавшийся на крючок карась.

Но стоило шагам Драгоновского затихнуть, а силуэты канцелярского главы раствориться где – то около дома наверху, как Феликс, усмехнувшись, выбрался из воды. Ступив босыми ногами на песок, доктор рухнул на оставшуюся от Киприана подстилку и посмотрел с нескрываемым наслаждением на линию леса за рекой.

— Не жалеете, что не поехали в Венецию? — вдруг спросила Лидия, остановившись рядом.

— Нисколько, — протянул довольно Феликс, вытянув правую ногу. — Во всяком случае — пока.

Лидия уже хотела рассказать о встрече с Митяниным, но вовремя прикусила язык. Нет, лучше не портить единственный вечер перед работой предположениями.

— Жаль, что только вам можно вот так поплескаться, — тихо сказала Лидия.

— Почему это? Ты что, купальник не взяла?

— Господин Феликс, — ее голос на мгновение дрогнул и приобрел нотки стали, — не забывайте, что мы в Троелунье, а не в Европе двадцать первого века.

— И что?

— Тут девушкам нельзя оголяться. Даже до панталон.

— А как же душ?

— Доктор!

— Да не неси ты чуши!

Ланской поднялся и, поравнявшись с Лидой, посмотрел в лицо девушки. Фарфоровое, как у куклы, с зелеными пронзительными глазами, и этими алыми губами, которые смотрелись неестественным пятном на белоснежном полотне.

Доктор осторожно опустил руку Ильинской с зонтиком, заставил ее выпустить аксессуар из руки и, коснувшись лент под ее подбородком, быстро стянул и шляпку с головы ассистентки. И Лидия опомнилась очень поздно: ее уже подняли на руки — и понесли к воде.

— Доктор! Не надо! Господин Феликс! Поставьте! У вас швы разойдутся! Господин Феликс! Нет!

— Да не кричи ты…

Ланской вошел в воду по пояс, и Лидия, рефлекторно прижавшись к нему и овив пальцами шею молодого человека, сначала даже не желала смотреть на реку. Но, как только Феликс остановился, Лидия шумно выдохнула — и открыла один глаз.

Лес зашуршал от накинувшегося на округу порыва теплого ветра, вдалеке вынырнула на секунду рыбешка, в нос ударили ароматы сырости, тины, цветов и хвои. По телу девушки пошли мурашки, а Феликс, крепче впившись в платье Ильинской, чтобы не выронить ассистентку, с улыбкой смотрел на то, как светская дама осматривает воду, лес и проплывающих под ногами Ланского мальков.

— Такая… чистая… не как в Столице…

— Да.

И в этот момент Лидия, стянув перчатку, осторожно потянулась к зеркальной глади, по которой бегали солнечные зайчики, но со стороны раздался приглушенный ор Киприана:

— Доктор! А как эту тварь разделывать?!

— Тебя бы разделать, — вырвалось тихо у Ланского, выпрямившего спину и потащившего Лиду к берегу.

— Да ладно вам, — Лидия посмотрела в лицо Феликса, — мы тут на недельку. Как – нибудь… если найду укромное местечко…

— Вернемся в Швейцарию, я найму тебе психолога.

— Зачем? Я не душевнобольная…

— А я такого и не сказал. Просто мне надоели твои загоны на пустом месте.

— Кто?! Да что вы себе позволяете, господин Феликс!

— Все… абсолютно все…

Он поставил ее на ноги и, подав зонтик, увидел в глазах девушки непонятное для себя выражение. Злоба? Нет. Печаль? Да тоже нет! Тогда что это за взгляд потерянной и отчаявшейся женщины? Такого у нее Ланской не видел даже во время войны.