Пульс страсти

— Что лыбишься? – приподнял бровь Джек. – Думаешь, я не заметил, что она тебе нравится? Терпеть Нервяка может только влюблённый идиот.

— Тебя-то я тоже терплю, – парировал Оливер с ухмылкой. – Может, я и в тебя влюблён?

— О вкусах не спорят, — рассмеялся Джек. — Хотя перед моим обаянием сложно устоять.

— Кэт просто работает на меня, не более того, – сдержанно произнёс Оливер, но взгляд его на мгновение дрогнул.

— Друг мой, мне пришлось создать иллюзию, что я забираю её, чтобы доказать тебе обратное, — невозмутимо продолжил Джек. — Ты занервничал, прибежал сразу, как узнал. Я даже отсюда слышу, как бьётся твой пульс. Зрачки расширены, пот на лбу. Твоя реакция кричит о том, что я прав. Ты влюблён в Нервяка. Готов поспорить, прямо сейчас в твоём кабинете сидит пациент, на которого ты забил, ведь ты не можешь быть внимателен сейчас, когда все твои мысли поглощены страхом, что твою ненаглядную у тебя заберут. Так перенервничал, что твоя потная задница, которая бежала три лестничных проёма, оказалась тут за... — Джек смотрит на часы. — За минуту и пятнадцать секунд.

Оливер замер. На лице его промелькнула тень раздражения, но тут же сменилась кривой усмешкой. Он откинулся на спинку кресла.

— Ладно, поймал, — с лёгкой усмешкой сдаётся Оливер. — Ну а сам-то...

Джек молча приподнимает бровь, выражая немой вопрос.

— Я тоже заметил твой нескрываемый интерес к новенькой студентке. Не помню, как её зовут. Маленькая кудряшка с пронзительно-синими глазами. Хочешь знать моё мнение? – Оливер делает паузу, выдерживая драматичную тишину.

Джек, не проронив ни слова, лишь чуть наклоняет голову, всем видом показывая, что внимательно слушает.

— Она слишком хорошенькая для тебя, нежная очень. Тургеневская бабочка. Жалко будет, — Оливер медленно поднимается, обходит стол и останавливается рядом с Джеком. На мгновение замирает, затем крепко хлопает друга по плечу и разворачивается к выходу.

— «Жалко будет» что? – в голосе Джека звучит неприкрытое нетерпение. Он явно хочет услышать мысль друга до конца.

— Жалко будет, если ты обломаешь эти крылья, — тихо, но отчётливо произносит Оливер, оборачиваясь. В его глазах мелькает нечто неуловимое, то ли предостережение, то ли сочувствие.

— Пойдём в бар вечером? – Джек внезапно меняет тему, не давая другу уйти.

— Ты же не пьёшь, — удивлённо вскидывает брови Оливер.

— Хочу поболтать, — твёрдо, без тени улыбки отвечает Джек. В его голосе звучит непривычная настойчивость.

— Хорошо. Я слышал, сегодня открывается бар «Эрос», как раз рядом с работой. Можем заглянуть.

— Отлично, – коротко бросает Джек.

Оставшись один, Джек задумался о словах друга, которые медленно въедались, словно яд, в его кровь. Встав с кресла, он направился к выходу. Закрывая кабинет на ключ, он развернулся и внезапно замер: прямо перед ним возникла Кэт.

— Доктор Дэймон, результат на волчанку отрицательный, – взволнованно сообщила она.

— А биопсию проверили?

Следом за Кэт появился Дюк.

— И на рак — отрицательный, доктор Дэймон, — произнёс он. И еще, кажется, у неё внутреннее кровотечение превращается в тромбоз.

Джек задумчиво устремил взгляд в пространство.

— Ни наркотики, ни рак, ни волчанка, и новый симптом... Интересно.

Он снова открыл дверь своего кабинета, зашёл внутрь и резко хлопнул ею прямо перед носом подчинённых, ясно дав понять, что ему нужно побыть одному.

Сев в кресло, Джек погрузился в размышления. Он взял синий карандаш, что лежал на столе среди рабочего хаоса, и быстрыми, резкими движениями начал вычерчивать разнообразные линии на чистом листе, погружаясь в глубины сознания. Думая только о анализах и симптомах.

Казалось, время остановилось, но на самом деле оно безжалостно бежало, час за часом.

Джек не слышал, как стучали в дверь его кабинета.

— Доктор Дэймон? – в кабинет вошла Лия.

В этот момент карандаш ломается от слишком сильного нажатия. Джек наконец обратил внимание на девушку, а после вновь опустил глаза на рисунок.

— Могу я вам чем-то помочь? — осторожно спросила Лия.

Он по-прежнему не поднимал взгляда, лишь пальцы нервно выстукивали ритм по столешнице, пока глаза были прикованы к рисунку.

— Можешь. Уберись здесь, – спокойно произнёс Джек.

Он встал с кресла, надел халат и молча вышел из кабинета, оставив Лию одну.

Подойдя к столу, чтобы навести порядок, девушка наткнулась на рисунок. На котором были чёткие очертания до мелочей детальных – очень красивых синих женских глаз.

***

Зайдя в палату к пациентке, Джек увидел Анару, меняющую капельницу.

— Как она? – спрашивает он.

Судя по показателям, у неё отказывает печень. Доктор Дэймон, её жизненные показатели сокращаются. Мы теряем время. Её нужно от чего-то лечить.

— Бацилла, не зная, что у неё, лечение может убить её.

— Я понимаю, что анализ на волчанку отрицательный, но что, если это какая-то ошибка, по всем показателям волчанка подходит больше всего.

— А если у неё гепатит Е? Тогда лечение от волчанки её сразу убьёт.

— У вас новая версия??

— Да, проверьте её на гепатит.

— Простите, кажется, я описалась, — едва слышно прошептала пациентка.

Джек удивлённо посмотрел на Анору, а после подошёл к пациентке, подняв ее одеяло, он увидел огромную лужу крови.

— Боже, доктор Дэймон, — Анора в ужасе. — Как много, кровь ярко-красная. Что это значит???

Джек смотрит Аноре прямо в глаза, твёрдо заявляя:

— Я не знаю.

***

Джек собрал всех в своём кабинете. Лия, Анора, Кэт, Дюк и Тайлер расселись за массивным столом, погружённые в тягостные раздумья. Воздух словно сгустился от невысказанных опасений — каждый понимал: время уходит.

— Доктор Дэймон, ситуация с каждым часом ухудшается. Печень отказывает, кровь идёт из всех дыр, и у неё начались галлюцинации. Её нужно лечить от волчанки! – настаивает Анора. — Если будем тянуть, она умрёт уже к утру.

Тайлер медленно кивнул, взгляд его скользил по разложенным на столе анализам и снимкам.

— Согласен. Симптоматика практически полностью совпадает с системной красной волчанкой. Промедление действительно может стоить ей жизни.

— До такой стадии волчанка развивается годами, а не за считанные часы, — отвечает Джек.

— Понимаю, но и гемолитическая анемия в 17 не бывает. И кровь не должна идти, но она хлещет. У неё всё не так. Мы потеряли час, выявляя гепатит, которого у неё нет! А теперь ей нужна новая печень.

— Бацилла, мы не будем лечить её от волчанки, потому что это не волчанка, — твёрдо сообщает Джек.

— Доктор Дэймон, это единственный шанс ее спасти. Других вариантов нет, — осторожно вторгается Тайлер.

— У неё при себе были личные вещи? — резко ушел от темы Джек.

— Да, сумочка, — ответила Кэт.

— Принесите мне.

— Там ничего нет, что могло бы помочь.

— Нервяк, сумка!

— Сейчас принесу!

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Лишь тиканье настенных часов отсчитывало неумолимо ускользающие секунды. Анора пристально наблюдала за доктором Дэймоном. Он то нервно выбивал дробь пальцами по полированной поверхности стола, то бросал тревожные взгляды на циферблат. В его глазах читалась лихорадочная работа мысли – он словно пытался сложить воедино невидимую мозаику, пока ещё не поздно.

В кабинет возвращается Кэтрин вместе с мамой умирающей пациентки.

— Вот! – Кэт кидает сумочку доктору Дэймону на стол.

— Зачем вам её сумочка? – встревоженно интересуется мать. – Что вы хотите в ней найти?

Вытряхивая всё содержимое из сумки на стол, Джек внимательно изучает все её вещи: телефон, зеркальце, салфетки, помада и кошелёк.

Открыв кошелёк, он не видит ничего необычного, несколько сотен и мелочь, но его внимание упало на фото собаки, вложенное в кошельке.

— Что это? – Джек показывает фото матери.

— Это Пуся, наша собака, — вытирая слезы, отвечает мать.

Джек резко поворачивается к коллегам:

— Почему в анамнезе нет информации о питомце?! – его голос прозвучал как удар хлыста.

— Доктор Дэймон, анамнез собирается на основе данных о членах семьи, то есть людях, связанных с пациентом. Питомцы в этот перечень не входят! — в голосе Кэт звенела сдержанная ярость. — Вы же не ожидаете, что мы будем фиксировать информацию о каждой кошке и собаке в доме?

— Правило номер один, если вы работаете на меня, в анамнезе учитываете всё. И люди, и животные, и даже растения!

— Какая разница, Пуси уже нет! Она не живёт с дочкой уже почти месяц! — заявила мама.

— Почему? – уточняет Джек.

— Она умерла, от старости.

— Можете показать, где она похоронена?

Женщина, кивнула головой.

— Диарея и Пурген, езжайте с ней. Привезите собаку.

— Доктор Дэймон, это пустая трата времени, – пробурчал Дюк, скрещивая руки на груди. В его взгляде читалось явное недоумение.

Джек встал с кресла и сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его глаза, холодные и пронзительные, впились в Дюка.

— Если через час, когда я приду в лабораторию вскрывать Пусю, её там не будет, — Джек подошел к Дюку еще ближе, и в его взгляде вспыхнуло нечто такое, от чего у того по спине пробежал ледяной озноб. — Я вскрою тебя.

— Понял, пойду за лопатой, — сглотнув слюну, ответил Дюк.

— Без Пуси не возвращайся! — крикнул Джек ему вслед.

Выйдя из кабинета доктора Дэймона, ошарашенные коллеги стали сплетничать.

— Как думаете, доктор Дэймон спятил? – серьёзно спрашивает Тайлер.

— Ты бы лучше о задании думал, раскопать собаку было велено не только Дюку, но и тебе, – с серьёзным видом напоминает Кэт.

— Блин! Это просто какой-то пиздец! – возмутился Тайлер и побежал вслед за Дюком.

— Меня беспокоит тот же вопрос, что и Тайлера, – продолжила Анора.

— Это же доктор Дэймон, думаю, он знает, что делает. Его методы всегда были нестандартными, но, как показывает практика, верными, — ответила Кэт.

— Лана! – коллеги обернулись на крик доктора Дэймона, вышедшего из кабинета.

— Вы мне? – уточняет Лия, видя, что смотрит он именно на неё.

— Доктор Дэймон, я Лия, – улыбаясь, поправляет его.

— Ага, зайди ко мне в кабинет.

Зайдя в кабинет доктора Дэймона, Лия невольно ощутила трепет. В глубине души расцветала надежда: наконец-то он обратил на нее внимание.

— Доктор Дэймон, чем обязана? – спросила она, стараясь сохранить ровный тон.

Он даже не поднял взгляда от ноутбука.

— Собери документы Аноры, Тайлера и Дюка. Попроси их написать заявления на трудоустройство. Отнеси всё Моррисону. Потом отправляйся в архив, найди медицинскую карту номер 2056 за 2024 год. Предупреждаю: там завалы. Ищи столько, сколько потребуется.

Лия сдержала вздох.

— Хорошо, доктор Дэймон. Что-нибудь ещё? Может, принести вам чай?

— Да, спасибо, Лана.

— Лия, — мягко поправила она.

— Ага, — бросил Джек, увлечённый чем-то в ноутбуке.

Тем временем в комнате отдыха Кэт и Анора пили чай. Кэт явно была не в духе – то и дело нервно потирала предплечья, дёргала ворот блузки, словно её раздражала собственная кожа. Это не могло ускользнуть от внимательного взгляда Аноры.

— Что с тобой, Кэт? — спросила она, поставив чашку на стол.

— День тяжёлый. Перенервничала, и вот, псориаз обострился, — Кэт с досадой провела рукой по покрасневшему участку на запястье.

— Из-за пациентки? – тихо уточнила Анора.

— Из-за неё тоже, — Кэт отвернулась к окну, избегая взгляда подруги.

Анора мягко положила ладонь на её руку, останавливая беспокойные движения.

— Кэт, что происходит? Расскажи.

Кэт замерла, сглотнула. Слова давались с трудом.

Сегодня днём я меняла капельницу нашей пациентке. Она закашлялась, и её кровь попала на меня, на руки.

— И что? По всем показателям она не заразна.

— Понимаю. Но мы всё равно не знаем, что с ней. Мало ли, — Кэт обхватила себя руками, будто пытаясь сдержать внутреннюю дрожь.

— Кэтрин, — Анора взяла её за плечи, заставила посмотреть в глаза. — Не изводи себя. Это точно не заразно, — её голос звучал твёрдо.

В комнату отдыха стремительно влетела Лия. Быстрыми, отточенными движениями заварив чай, она обратилась к Аноре:

— Поздравляю, ты принята на работу. Документы и заявление неси мне в архив — я буду там. Доктор Дэймон поручил мне найти медицинскую карту номер 2056 за 2024 год.

С лёгким стуком высоких каблуков Лия развернулась и вышла, оставив после себя едва уловимый шлейф парфюма.

— Забавно, — хмыкнула Кэт, едва дверь захлопнулась.

— Что? – настороженно уточнила Анора.

— Всем, кто работает здесь с 2024 года, прекрасно известно: медицинской карты с таким номером просто не существует, — Кэт усмехнулась, играя ложечкой в пустой чашке. — Доктор Дэймон в своём репертуаре.

***

— Доктор Дэймон, ваша э-э... благоухающая Пуся ждёт вас в лаборатории, – запыхавшись, выпалил Тайлер.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась – в кабинет ворвался Моррисон. Его лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Заметив Тайлера, того самого, что стоял сейчас в проходе, с ног до головы покрытого грязью, Моррисон на секунду замер, а затем его взгляд стал ещё более яростным.

— Джек, твою мать! Какого чёрта в нашей лаборатории делает дохлая собака?! — его голос эхом разнёсся по помещению. — Ты что, всерьёз заставил их выкапывать эту псину?! У них другой работы нет?! Это же... Это просто унижение какое-то! Ты не хочешь объясниться? Или, может, извиниться?!

— Точно, пойду извинюсь перед Пусей за столь срочный вызов с того света, – бросил Джек, стремительно проходя мимо Моррисона.

***

В лаборатории он действовал с хирургической точностью. В считанные минуты тело собаки оказалось вскрыто. Джек методично исследовал органы, уделяя особое внимание содержимому желудка. Его пальцы двигались уверенно, глаза не упускали ни малейшей детали. И вот – в глубине желудка он обнаружил странный тёмный комок. На лице Джека мелькнула та самая улыбка: едва заметная, но полная холодного триумфа.

За стеклянной дверью собрались коллеги, включая Моррисона. Они молча наблюдали за происходящим, словно за спектаклем, где главный актёр не произносит ни слова.

— Я знаю эту улыбку, — тихо произнесла Кэт. — Он что-то нашёл. Головоломка в его голове сложилась. А значит, девочка будет жить.

Услышав это, Анора облегчённо улыбнулась, в её голове появилась надежда, что девочку можно спасти, и снова благодаря гениальности и упёртости доктора Дэймона.

Выходя из лаборатории, Джек видит заинтригованные лица коллег в ожидании ответов.

— Не томи, Джек! Что ты там нашёл?! – не сдерживается босс.

— У неё острое отравление нафталином.

— У собаки?- уточняет Дюк.

— Вообще-то я имел в виду нашу пациентку, но да, у собаки тоже, — ответил Джек.

— Что за бред! Какой ещё нафталин. Зачем девушке есть шарики от моли?! – Возмущается Тайлер.

— Термины, — произносит Джек, и это единственное слово остаётся для всех загадкой. — В желудке собаки я нашёл термита. Эти насекомые вырабатывают нафталин, чтобы защитить свои гнёзда, — судя по всему, они расселились по всему дому нашей умирающей пациентки.

Все собравшиеся не понимают Джека, молча смотрят в надежде разъяснения, каждому хотелось понять суть проблемы и как это всё связать. Видя не догоняющие взгляды коллег, Джек продолжил:

Нафталин — жирорастворимый газ. Девушка вдыхает его, и он накапливается в жировых клетках. Когда она попала в больницу, а я напоминаю вам, что изначально она попала сюда две недели назад, ей назначили здоровую диету. Она начала худеть, а организму нужна энергия — и этот газ принялся расщеплять жир. В этот момент «шлюз» открывается: яд высвобождается в кровоток.

— Значит, массивное внутреннее кровотечение и отказ печени вызваны отравлением нафталином? И всё, что требуется, — это напичкать её калориями? — уточняет Анора.

— Верно, Бацилла. Если мы не начнём активно подкармливать её калорийной пищей, организм продолжит сжигать жир, и тем самым будет всё сильнее отравлять себя.

— Но почему отравление только у неё? У матери его нет? – уточняет Тайлер.

— Потому что девочка жила одна, – объясняет Анора. — В том доме, вместе с собакой, что умерла. А её мать проживает в доме напротив.

— Передайте матери, чтобы принесла что-нибудь калорийное — то, что дочь любит больше всего, и лично покормила её. А после пошлите мать к термитам, нужно избавить от них дом.

Анора была поражена его открытию, как можно было ко всему этому прийти, просто увидев фото собаки. Ей никогда не дорасти до его гениальности. Таким нельзя стать, таким нужно родиться. Восхищение его мудрости в ней только росло.

До конца рабочего дня остался час, и, мягко говоря, день был очень нервным и тяжёлым, как насчёт сходить куда-нибудь отдохнуть? – предлагает Кэт.

— Я за, куда пойдём?

— Мм... Сегодня открытие клуба, тут недалеко, кажется, «Эрос» называется. Там и отдохнём. После такого дня мы это заслужили.

Джек Дэймон

— Здесь чертовски шумно, и народу тьма, — поморщился Джек, окидывая взглядом переполненный зал.

— Ну а чего ты хотел? Клуб только открылся, — пожал плечами Оливер. — Вон барная стойка. Пойдём, перехватим чего-нибудь.

Они протиснулись к бару. Оливер небрежно опёрся на полированную поверхность и бросил бармену:

— Один бокал виски и чай, пожалуйста.

повернувшись к Джеку, добавил:

— Может, всё-таки составишь компанию? Выпьешь?

— Нет, спасибо. Эта дрянь мне ни к чему.

— Как знаешь. А я выпью, — Оливер ухмыльнулся, поднял бокал и в один глоток опустошил его. На мгновение прикрыл глаза, явно наслаждаясь послевкусием.

— Слышал, тебе перевели пациентку с внутренним кровотечением, узнал, что с ней?

— Да.

— Ну расскажи в двух словах, — настаивает Оливер.

— Термины. Нафталин.

— Да я же не в буквальном смысле! — он поворачивается к бармену и жестом указывает на пустой бокал. — Повтори.

— Если ты нажрёшься, я не повезу тебя домой, — предупреждает Джек.

— Спасаешь пятнадцать минут своего времени?

— Спасаю свой салон от твоей блевотины.

— Расслабься, я не собираюсь нажираться. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Джек молча смотрит на свою кружку чая, о чем то думая, и отвечать другу он явно не торопится.

— Джек, я ведь не идиот, знаю, что тебе нужен совет, и точно не о работе, так как в своём деле ты лучший из лучших, тут тебе точно советы не нужны. Остаётся только одно. Как ты там её называешь? Бацилла! — догадывается Оливер.

— Анора, – поправляет Джек.

— Ано... Стоп, что? Ты даже имя её помнишь? – улыбается Оливер. – Ну тогда дела серьёзные. Это явно не увлечение, а что-то большее, да? – Оливер выпивает стакан.

— Примерно то же, что у тебя с Нервяком, – серьёзно заявляет Джек.

— А ну ка! Например??

— Например, когда мысли заполнены только ей, когда ищешь её глазами, когда она рядом, время летит незаметно, когда слышишь ее голос, становится тепло на душе, когда обнимаешь её, ощущаешь трепет в сердце, когда ей страшно, ты хочешь ее защитить, когда ее красота пленит тебя, когда просыпаешься с мыслью о ней и засыпаешь с её именем в сердце. Дальше продолжать?

В этот момент Оливер перестаёт улыбаться и останавливает Джека:

— Черт, остановись! И давно я себя так выдаю?? – серьёзно спрашивает Оливер.

— Почти сразу, как на работу устроилась Кэт, — серьёзно отвечает Джек.

— И всё тоже самое ты чувствуешь к Аноре??

— Да, – уверенно ответил Джек.

— Я видел, что тебе она нравится, это очень заметно, но чтобы так, Джек, я даже не знаю, хорошо это или плохо. — Повернувшись к бармену, Оливер жестом руки показывает на пустой бокал, чтобы его опять наполнили.

— Я не думал, что так серьёзно. Джек, если ты не знаешь, я объясню, эти чувства называются «любовь». Я думал, у тебя это может быть только к работе.

— Я не знаю, что это, любовь или нет. Просто что-то чувствую.

— И что ты собираешься делать? — интересуется друг.

— Теперь уже не знаю.

— Теперь? — не понимает Оливер.

Ты сказал, я могу обломать крылья бабочки, ты озвучил то, что я сам держу внутри себя, я боюсь того же. Но если честно, думаю, кто-то их обломал еще до меня.

Оливер не понимает Джека, вопросительно смотрит на него, надеясь на скорейшее разъяснение.

— Мы застряли в лифте сегодня утром.

— Ого, с этого места поподробнее, — Оливер выпивает бокал виски и любопытно ждёт продолжения.

В лифте у неё начался ПТСР. Она думала, что я хочу на неё напасть. Думаю, ранее она была подвержена нападению, и, скорей всего, именно в лифте. А ещё у неё шрамы на запястье, думаю, она хотела себя убить.

— Шрамы старые или свежие? – интересуется Оливер.

— Два точно старых, а вот один, думаю, полгода назад, максимум год.

— Ты спрашивал её?

— Пытался. Она не идёт со мной на контакт. Я её раздражаю, — спокойно отвечает Джек, запивая чай.

— Удивительно, а ты ведь хороший человек! – с ироничной ухмылкой произнёс Оливер, покачивая головой.

Джек лишь приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Знаешь, тебя всегда все хотят. Я тебе даже завидовал: тебе ничего делать не надо — девушки сами липнут, как мухи на мёд. Посмотри вокруг, в этом клубе полно красоток, и почти каждая то и дело бросает на тебя взгляды. Но ты... ты выбрал ту единственную, которая держится от таких, как ты, подальше. По ней сразу видно: пай-девочка. Скромная, нежная, тихая.

Джек усмехнулся, подымая кружку с чаем.

— Из тебя вышел бы никудышный профайлер, — спокойно отозвался он. — Она не тихоня. Просто ты не видишь, что скрывается за этой внешней сдержанностью.

— Тебе видней. Может, тебе сказать о своих чувствах ей? – предлагает Оливер, выпивая ещё стакан виски.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Купи цветы, позови в кино и скажи, что она тебе нравится, — заикаясь, говорит уже пьяный Оливер.

— А почему ты до сих пор не сделал это?

— Потому что у Кэт есть другой, — обречённо ответил Оливер, опрокидывая в себя еще бокал. — Джек, пока я пьяный, скажу! Если тебе нравится Анора, хватай! Если не ты, возьмёт кто-то другой, и будешь потом, как я, локти кусать. Я даже сейчас говорю с тобой и вижу её, даже здесь она мне мерещится, — выплёвывает пьяный Оливер, глядя в центр зала на танцующих девушек. — Моя красавица Кэт.

Джек обернулся, следуя за взглядом Оливера, и замер, поражённый. В глубине зала, в вихре музыки, танцевала Кэт, не одна, рядом с ней двигалась Анора, и их движения сливались в завораживающий дуэт.

Сердце Джека сбилось с ритма. Он не мог отвести глаз. Девушки танцевали очень красиво, привлекая внимание многих мужчин. Движения Аноры отзывались в нём острым, почти болезненным волнением. Её кудри, распущенные и живые, струились по плечам, касались её белой блузки, прилипали к разгорячённой коже. В полумраке зала её декольте мерцало, словно приглашая взгляд скользнуть ниже. Джинсы, облегающие с безупречной точностью, подчёркивали линии её тела – плавные, манящие, совершенные.

Он ловил каждое её движение: поворот головы, взмах руки, лёгкий наклон корпуса. В этих жестах было что-то первобытное, искреннее – будто она не танцевала, а говорила без слов, раскрывая душу в ритме музыки. И Джек слушал. Затаив дыхание, он впитывал каждый миг, чувствуя, как внутри разгорается огонь – неукротимый, всепоглощающий.

В этот момент мир сузился до неё. До её танца. До биения его собственного сердца, которое, казалось, готово было вырваться из груди.