Пульс страсти

Джек посмотрел на часы, время лекции пронеслось незаметно быстро:

— Пурген, в приёмное отделение. Нервяк, туда же. Бацилла — Джек бросил взгляд на Анору, размышляя о том, как сильно ему хочется держать её рядом, но мысленно уговаривал себя отослать подальше. — За мной. Остальные свободны.

Он направился к лифту.

— Доктор Дэймон, я не — Анора замерла у дверей лифта, не решаясь продолжить.

— Я не телепат, Бацилла. Будет лучше, если ты закончишь предложение, — холодно отрезал Джек.

Анора молча двинулась к лифту, нарочито медленно, словно пытаясь оттянуть момент входа. Джек с едва заметной насмешкой наблюдал за её нерешительностью.

— Бацилла, предлагаю сделку: ты заходишь, а я обещаю не издавать звуков вроде «БУ!».

Анора шагнула в лифт, и в тот же миг воздух словно испарился. Лёгкие сжались, отказываясь выполнять свою работу. «Всего пять этажей» – мысленно повторила она, пытаясь ухватиться за эту мысль как за спасательный круг. «Я справлюсь»

Но самообман рассыпался в прах в ту секунду, когда с тихим щелчком сомкнулись двери. Сердце будто споткнулось, замерло — и рвануло в бешеный галоп. Через пять судорожных вдохов мир поплыл, а сознание, словно мстительный палач, выдернуло из глубин памяти то, что она так отчаянно пыталась похоронить.

Она в ловушке. Тот же металлический короб, тот же удушающий страх, тот же мужчина

Взгляд невольно метнулся к Джеку. Его черты расплывались, трансформируясь в лицо из прошлого. Паническая атака превращала реальность в кошмар, оживляя призраков минувшего здесь и сейчас.

Джек не мог не заметить этот взгляд — застывший, полный немого ужаса. Зрачки Аноры расширились до черноты бездонных колодцев, дыхание срывалось на рваные, поверхностные вдохи.

— Бацилла? — голос Джека прорвался сквозь ватную пелену её страха. Он сделал шаг вперёд, протягивая руку.

— Не трогай! Нет! Нет! — она взмахнула руками, словно отгоняя наваждение, её пальцы царапали воздух в отчаянной попытке создать барьер между собой и прошлым, вторгшимся в настоящее.

Крик Аноры пронзал сердце Джека острой, почти физической болью. Он шагнул к ней, но она отпрянула, замахав руками с отчаянной силой, словно перед ней стоял не он, а неведомый кошмар, готовый разорвать её на части.

— Пожалуйста! Не трогайте меня! — её голос дрожал, слёзы струились по бледным щекам. Забившись в угол лифта, она выглядела как загнанный зверёк — хрупкая, беззащитная, охваченная всепоглощающим ужасом.

Джек сжал кулаки, борясь с желанием рвануться вперёд. Но сейчас любая резкость могла лишь усугубить её страх. Собрав всю волю в кулак, он медленно приблизился — шаг, ещё шаг — и вдруг, не дав себе времени на раздумья, резко подался вперёд.

Его руки сомкнулись вокруг неё, сильные и крепкие, не позволяя вырваться. Он прижал её к себе, осторожно, но непреклонно, чувствуя, как она содрогается в его объятиях.

— Анора, — его шёпот звучал низко, проникновенно, проникая сквозь вихрь её панических мыслей. — Никто тебя не обидит, слышишь? Это я, Джек. Всё хорошо. Тише... я обещаю, тебя никто не тронет. И если хоть кто-то надумает — тому придётся иметь дело со мной. Тише, Анора, тише...

Он осторожно погладил её по голове, проводя ладонью по мягким, шёлковым кудряшкам, что еще минуту назад были собраны в пучок, а сейчас спутанно спускаются по её спине. Он прижимал её к себе бережно, словно она была не женщиной, а драгоценной хрустальной статуэткой, готовой рассыпаться от неосторожного прикосновения.

Постепенно её дыхание стало выравниваться — сперва прерывистые всхлипы, затем более глубокие, размеренные вдохи. Джек чувствовал, как замедляется бешеный ритм её сердца, как напряжение покидает её тело, становясь всё более податливым в его руках.

Она была так близко — ближе, чем когда-либо прежде. Он ощущал тепло её кожи, слышал каждый удар её сердца, вдыхал едва уловимый аромат её волос. В этот миг весь мир сузился до пространства между ними — до её дрожащего дыхания, до его осторожных прикосновений, до той невысказанной нежности, что разливалась в воздухе, окутывая их обоих невидимым коконом.

Джек не спешил отпускать её. Он знал: даже когда страх отступит окончательно, ей всё ещё будет нужна эта опора — его руки, его голос, его обещание защиты. И он был готов стоять так вечно, если это поможет ей снова почувствовать себя в безопасности.

Двери лифта плавно разъехались, но они даже не заметили этого. Джек продолжал стоять, закрыв глаза — тесно обнявшись, он вдыхал ее аромат. Лишь резкий голос разорвал их уединённый мир.

— Джек, чёрт тебя побери! Я тебе обзвонился! — Директор Моррисон стоял перед открытым лифтом, и его лицо пылало от гнева.

Анора вздрогнула и осторожно отстранилась от Джека, смущённо опустив глаза. Волна неловкости накрыла её с головой. Она сделала шаг назад, и в ту же секунду Джек ощутил, как тепло её тела, только что согревавшее его душу, растворяется в воздухе, оставляя после себя пронзительную пустоту.

— У тебя пальцы отсохли трубку взять?! — не унимался Моррисон, его голос звенел от раздражения.

Не отрывая взгляда от Аноры, Джек вышел из лифта следом за ней. В его глазах читалась невысказанная просьба остаться, но долг требовал иного.

— Анора, иди в двадцать седьмой кабинет. Побудь сегодня дежурным терапевтом, пришло много соплежуев, — произнёс он мягким, но твёрдым тоном.

— Хорошо, доктор Дэймон, — кивнула Анора и поспешила прочь. Каждая клеточка её тела пылала от стыда. Ей хотелось как можно скорее исчезнуть из поля зрения Джека, раствориться в лабиринте больничных коридоров, чтобы никто не заметил, как горят её щёки и дрожат пальцы.

Джек бросил на босса колючий взгляд:

— Пирожок мой, сколько раз говорил — не нервничай, не ори. Сердечко надо беречь, в твоём-то возрасте. Так себя до инфаркта доведёшь.

— Какой я тебе пирожок!!! Ты совсем уже аху... — Моррисон резко замолчал, посмотрев по сторонам. — Если инфаркт и случится, так только из-за тебя, чёрт рогатый! — босс швырнул Джеку в руки папку. — Пациентка упала со второго этажа. Внутреннее кровотечение. Твой случай. Передаю её тебе!

— Внутреннее кровотечение? Странно... С чего бы это? А! МОЖЕТ, С ТОГО, ЧТО ОНА УПАЛА СО ВТОРОГО ЭТАЖА?! — Джек возвращает папку болезни Моррисону.

— Ты не понял! Её обследовали, ни ушибы, ни каких травм! Причина кровотечения не известна. Так что это по твоей части, — возвращает папку Джеку. — Ты нашёл себе команду?!

— В процессе, — ответил Джек, открывая историю болезни.

— Напоминаю, сегодня последний день! Что бы завтра утром на моём столе лежали документы твоих новых сотрудников! — злобно предупреждает босс. И на телефон отвечай!

Джек его уже не слушал, все его внимание погружено в папу пациента.

— И за что ты мне свалился! Где я так согрешил Господи, — уходя добавил Моррисон.

Джек бегло просмотрел историю болезни пациентки, удостоверившись, что УЗИ не выявило отклонений. Внутренние органы оказались в норме. Однако тревожный симптом оставался необъяснимым: девушка откашливала кровь. Перед ним вновь развернулась загадочная клиническая картина — именно такие интеллектуальные вызовы он ценил больше всего. Закрыв папку, Джек направился в кабинет к Аноре.

Зайдя в двадцать седьмой кабинет, Джек увидел, что Анора уже осматривает пациента.

— У вас фарингит, — уверенно произнесла она, едва заглянув в горло пациента, и тут же принялась выписывать рецепт.

Джек шагнул ближе:

— Откройте рот.

Пациент послушно показал горло.

— Да, фарингит, — подтвердил Джек.

— Вы мне не доверяете, доктор Дэймон? — в голосе Аноры прозвучала лёгкая обида.

— После того, что я увидел в лифте, — да.

Анора резко опустила глаза, стараясь скрыть смущение и стыд.

Пациент молча переводил взгляд с одного врача на другого, явно не понимая, о чём идёт речь.

— Давайте то что было в лифте, оставим в лифте, — сдержанно произнесла Анора, не прерывая записи рецепта.

— Боюсь, это уже невозможно. Нам нужно поговорить, Бацилла.

— Я не Бацилла! Ещё десять минут назад в лифте вы называли меня по имени.

— Ты уходишь от темы.

— Забудьте! Ничего не было! Всё!

— Кажется, я начинаю понимать, о чём вы, — неожиданно рассмеялся можористый пациент. — Перепихнуться в лифте с такой красавицей. Я бы тоже не хотел забывать подобное! — продолжил смеяться молодой парень.

Джек издал короткое, насмешливое «гы-гы-гы», передразнивая его, а затем резко схватил пациента за шиворот, словно котёнка, подняв со стула и поволок к выходу.

— Если не будешь нести хуйню, всё само пройдёт. Открывай рот только для мёда с чаем, — бросил он, вышвыривая пациента из кабинета.

Джек хлопнул дверью и медленно обернулся к Аноре. В ее глазах плескалась растерянность, почти испуг.

— Бацилла, то, что произошло в лифте Это явные признаки ПТСР. Тебе нужна диагностика, у психолога или психиатра.

— Я не нуждаюсь в диагностике, доктор Дэймон, — голос Аноры дрогнул, но она постаралась говорить твёрдо. — Это всего лишь ерунда. — резко встала со стула она.

Джек шагнул к ней — слишком близко, нарушая все границы. Резким движением он задрал её рукав, обнажив сеть шрамов на запястье, словно молчаливых свидетелей невысказанных страданий.

— Это ты называешь ерундой? — его голос прозвучал низко, почти угрожающе.

— Отпустите! — Анора дернула руку, поспешно натягивая рукав до самых пальцев. — Вас это не касается, — она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но в голосе уже пробивались тревожные нотки.

— Всё, что касается моих подчинённых, касается и меня!

— Вы ошибаетесь, доктор Дэймон. Я не ваша подчинённая. Я не работаю на вас.

— Ошибаешься. Уже работаешь.

— Что?! Вы головой ударились что ли?!

— Желание, Бацилла. Ж-Е-Л-А-Н-И-Е, — Джек выделил каждую букву, словно вбивая их в сознание Аноры.

Она замерла, взгляд метнулся к его лицу, пытаясь прочесть в нём хоть каплю шутки. Но там не было ничего, кроме холодной решимости.

— Ты должна мне. Моё желание — твой договор с «ЛайфПлаз» в моём отделе.

— ТАК НЕЧЕСТНО! — вырвалось у неё, голос дрогнул, выдавая всю бурю эмоций, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Нечестно, Бацилла, хлопать глазами и делать вид, что у тебя нет проблемы, которая рвётся наружу, словно дикий зверь из клетки, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё более пронзительно. — Ты знаешь, что я прав. С удовольствием поболтал бы с тобой на эту тему, но времени нет — нам передали пациента. И так как ты теперь работаешь на меня, — выделяет он каждое слово, придавая им весомую интонацию. — Идёшь со мной в палату 405. Нужно осмотреть пациента, а потом собери всех в моём кабинете.

— Кого всех?!

— Нервяка, Пургена и Диарею.

— Кого? Диарею?! — искренне недоумевает она, широко раскрыв глаза.

— Диарею. Ну, того зализанного блондина, неприятного парня. Он как природный феномен — внезапный и неудержимый.

— Тайлер?!

— Да! Вот его.

— Доктор Дэймон, человек, который раздаёт всем клички, должен иметь свою. Знаете, какую я дала бы вам?

— Доктор Айболит? — с сарказмом пытается угадать Джек, приподняв бровь.

— Нет. Доктор Дементор. Думаю, в расшифровке кличка не нуждается. — Анора гордо разворачивается и выходит из кабинета.

Джек остаётся в дверном проёме, задумчиво улыбаясь. В голове эхом отдаётся её фраза. «Доктор Дементор» Чёткое определение. Стопроцентное попадание.

***

— Итак, что мы имеем? Девушка семнадцати лет упала с балкона второго этажа. Две недели назад её доставили сюда с внутренним кровотечением. И вот что парадоксально: падение не стало причиной кровотечения. А самое страшное то, что его не удаётся остановить уже четырнадцать дней. И ещё, у неё гемолитическая анемия.

Тайлер, задумчиво потирая переносицу, выдвинул предположение:

— Может, проблема в эритроцитах? Такое вполне может быть наследственным.

Дюк, не скрывая скепсиса, вмешался:

— Подождите В семнадцать лет? Разве гемолитическая анемия встречается в таком возрасте?

Кэт, не удержавшись, бросила:

— А вдруг это менингит?

— Нет, всё не то, — отрезал Джек.

Анора, прищурившись, задала следующий вопрос:

— У неё искусственный клапан сердца?

— Нет, — коротко ответил Джек. — Если мы не выясним, почему у неё разрушаются эритроциты, через три дня она умрёт.

Кэт уже открыла рот, чтобы высказать новую версию, но Джек, словно прочитав её мысли, опередил:

— Окружающая среда тут ни при чём. Если бы дело было в ней, в больнице её состояние улучшилось.

Кэт замерла, поражённая тем, как точно он угадал её предположение.

Она снова попыталась заговорить, но Джек вновь оказался быстрее:

— И инфекции нет. Температура не поднимается выше 37 градусов.

Кэт молча закрыла рот, в очередной раз изумляясь его способности предугадывать её мысли.

Дюк, нахмурившись, вставил:

— Но тело явно на что-то реагирует.

Анора, не теряя надежды, предложила:

— А если это наркотики или волчанка?

Тайлер скептически покачал головой:

— Она совсем не похожа на наркоманку.

В кабинет Джека молча заходит Директор Моррисон.

Джек, резко обернувшись к коллегам, бросил с явным раздражением:

— Почему никто из вас до сих пор не предположил рак? Соберите мне полный анамнез, старому я не доверяю и проверьте её на все три диагноза: рак, волчанка и на наркотики. А теперь выплёвывайтесь всё из моего кабинета.

Все вышли кроме директора Моррисона, он сел на стул на против Джека.

— Что непонятного в фразе «Выплёвывайтесь все»? — спрашивает Джек, глядя в глаза боссу.

— Ты стал в двое больше нервным, — констатировал факт Моррисон.

— Это потому что ты стал в двое больше доставать.

— Это и есть твоя новая группа студентов?

— Да.

— Кэтрин Бэйкер не сможет работать с тобой. Она уже в онкологическом отделе работает. И ты это прекрасно знаешь. Хотел позлить Оливера? Выбери другую.

— Скорее наоборот, хотел сделать ему одолжение.

— Не ёрничай! Она остаётся в своём отделе. Я могу дать тебе другого сотрудника. Хорошего, квалифицированного, и на удивление искренни желающего работать с тобой.

Моррисон оборачивается к выходу и громко кого то зовёт:

— Лия Вонг, можете зайти.

Дверь открывается, и в кабинет заходит молодая, довольная сестра Лия.

— Моррисон, ты совсем уже поехавший? Зачем мне в отделе медсестра?! — Джек не может скрыть своего раздражения.

— Ты сам говорил, что не будешь заполнять бумажки. Она будет!

— Нет, не будет!

— А я сказал будет!

— Хорошо.

— Я СКАЗАЛ Стоп, что?! — Моррисон резко замолчал, ошеломлённый ответом. Он никак не ожидал, что Джек сдастся так быстро.

— Доктор Дэймон, я так рада, что вы согласились. Поверьте, я могу быть по-настоящему полезной, – Лия ненавязчиво положила ладонь на его рукав, играя взглядом.

Джек лишь лениво скользнул по ней глазами, скрывая насмешку. Ещё никто не пытался флиртовать с ним столь откровенно.

Она плавно обошла стол и наклонилась так, что её декольте оказалось в опасной близости от его лица. Аромат дорогих духов окутал его, словно невидимая сеть.

— Доктор Дэймон, ваши родители случайно не полицейские? – почти прошептала она, приблизившись к его уху.

— Нет, – ответил он, сдерживая улыбку. В глубине души он с любопытством ждал, насколько далеко она готова зайти.

— Тогда кому мне писать заявление? О краже моего сердца

Джек чуть откинулся на спинку кресла, оценивающе глядя на неё.

— А ваши родители, случайно, не грузчики? – спросил он с напускной серьёзностью.

— Нет, – довольно ответила она.

— Хуль ты тогда грузишь меня? – холодным тоном бросил Джек.

В воздухе повисла пауза, Лия на мгновение растерялась, её улыбка медленно начала сползать вниз.

— Доктор Деймон! — в кабинет ворвалась Анора.

Заметив, близкий контакт доктора и его собеседницы, она на мгновение замерла. Румянец смущения проступил на её щеках; девушка торопливо опустила глаза, сглотнула и, собравшись с духом, выговорила:

— Простите, что помешала пришла мама нашей пациентки, она требует Глав врача.

***

— Кто-нибудь объяснит, что происходит с моей дочкой?! Один зашёл – волос вырвал, потом вы уже вторую колбу крови берёте! – возмущается мать, голос дрожит от негодования.

— Мам, ну не кричи, врачи знают, что делают, – едва слышно шепчет молодая пациентка, прикрывая глаза.

— Мы взяли её волос на экспертизу – проверяли на наркотики. Результат отрицательный. – поясняет Кэт.

— Конечно он будет отрицательный! Моя дочь не наркоманка! – мать резко вскидывает руки.

— Могли бы меня просто спросить, – почти беззвучно произносит пациентка.

— Не могли, – в палату входит доктор Дэймон, его голос спокойный, но твёрдый. — Пациенты любят врать. А экспертиза – нет.

— Вы кто такой?! – мать разворачивается к нему, глаза полыхают гневом.

— А кого вы звали?

— Вы главный врач?!

— Был с утра.

— Я хочу знать, почему мою дочь не лечат?! Только опыты ставите!

— Сначала тестируем, потом лечим, – Дэймон подходит к кровати, берёт карту пациентки.

— То есть вы даже не знаете, чем она больна?!

— Узнаем, – он поднимает взгляд, — Если вы не будете мешать.

— Она уже две недели у вас лежит! И вы до сих пор не знаете, что с ней! – голос женщины дрожал от сдерживаемого крика, глаза горели яростью.

— Она находилась в другом отделении, – спокойно, но твёрдо ответила Анора. — К нам её перевели только сегодня.

— Для чего?! Чтобы она теперь у вас две недели лежала?!

— Если ничего не предпринимать, она умрёт. Ей осталось три дня. У меня здесь не морг, чтобы две недели держать, – в голосе Джека не было ни тени раздражения — только холодная, выверенная прямота человека, привыкшего говорить правду, какой как она есть.

В палате повисла гробовая тишина.

И только сейчас, в эту самую секунду, мать наконец осознала, насколько серьёзно больна её дочь. Ноги подкосились, и она беззвучно опустилась на стул позади себя, словно кто-то невидимый выдернул из-под неё опору. Вся её ярость, вся злость и раздражение испарились, оставив лишь бездонное отчаяние.

— Можно воды?.. – прошептала она едва слышно, и в этом голосе уже не было ни гнева, ни упрёка, а только страх.

Анора молча кивнула и поспешила за водой.

— Нервяк, иди в лабораторию, – негромко, но чётко приказал Джек, не отводя взгляда от пациентки. — Посмотри готовы ли результаты утренних анализов.

Он повернулся к матери девочки и спокойно, но внимательно спросил:

— У вас в семье были случаи рака?

Женщина вздрогнула, сглотнула, прежде чем ответить:

— Да, у её отца Вы думаете, у неё рак? —– в её голосе звучала сдерживаемая тревога.

Джек не спешил с ответом. Его взгляд на мгновение задержался на бледном лице девочки, затем вернулся к матери.

— Не исключаю, – произнёс он ровно. — скоро будет готов результат биопсии.

Мать нервно сжала край стула.

— Долго ждать результаты анализов?

— У нас своя лаборатория. Все будет быстро, – заверил Джек, уже мысленно перебирая дальнейшие шаги диагностики.

Женщина медленно поднялась, её плечи слегка дрожали. Она посмотрела на дочь, потом снова на врача.

— Вы не могли бы оставить нас с дочкой вдвоём? – тихо попросила она, с трудом сдерживая слёзы.

Джек молча вышел из палаты и направился в свой кабинет.

Открыв дверь, он замер на пороге: в его рабочем кресле непринуждённо расположился друг – Оливер.

— Добро пожаловать в кресло власти! – с лёгкой улыбкой произнёс Джек. — Только не привыкай – оно съёмное.

Джек не стал выгонять друга с своего кресла, он молча сел напротив. По привычке скрестил руки на груди, внимательно глядя на Оливера. Было ясно: тот пришёл не просто так.

— До меня дошли слухи, – голос Оливера звучал резко, брови нахмурились, — Ты собирался забрать Кэтрин Бэйкер? Из-под моего носа? И даже не соизволил со мной это обсудить? – в его тоне явственно звучало возмущение.

— Сколько раз говорил не верь сплетням, до меня тоже слух дошёл что ты стринги носишь, и по ночам на фотку Кэтрин дрочишь. Но я им не верю! – Язвит Джек.

Оливер улыбнулся, он давно привык к манерам Джека. Казалось, только он один и принимал друга таким, какой тот есть: резким, едким, но неизменно честным.

— Что лыбишься? – приподнял бровь Джек. — Думаешь, я не заметил, что она тебе нравится? Терпеть Нервяка может только влюблённый идиот.

— Тебя-то я тоже терплю, – парировал Оливер с ухмылкой. — Может, я и в тебя влюблён?

— О вкусах не спорят, – рассмеялся Джек. — Хотя перед моим обаянием сложно устоять.

— Кэт просто работает на меня, не более того, – сдержанно произнёс Оливер, но взгляд его на мгновение дрогнул.

— Друг мой, мне пришлось создать иллюзию, что я забираю её, чтобы доказать тебе обратное, – невозмутимо продолжил Джек. — Ты занервничал, прибежал сразу, как узнал. Зрачки то сужаются, то расширяются. Я даже отсюда слышу, как бьётся твой пульс. Твоя реакция кричит о том, что я прав. Ты влюблён в Нервяка. Готов поспорить, прямо сейчас в твоём кабинете сидит пациент, на которого ты забил, ведь ты не можешь быть внимателен сейчас, когда всё твои мысли поглощены страхом что твою ненаглядно у тебя заберут. Так перенервничал, что твоя потная задница которая бежала три лестничных проёма оказалась тут за... – Джек смотрит на часы. — За минуту и пятнадцать секунд.

Оливер замер. На лице его промелькнула тень раздражения, но тут же сменилась кривой усмешкой. Он откинулся на спинку кресла.

— Ладно, поймал, – с лёгкой усмешкой сдаётся Оливер. — Ну а сам-то

Джек молча приподнимает бровь, выражая немой вопрос.

— Я тоже заметил твой нескрываемый интерес к новенькой студентке. Не помню, как её зовут Маленькая кудряшка с пронзительно-синими глазами. Хочешь знать моё мнение? – Оливер делает паузу, выдерживая драматичную тишину.

Джек, не проронив ни слова, лишь чуть наклоняет голову, всем видом показывая, что внимательно слушает.

— Она слишком нежная для тебя. Тургеневская бабочка. Жалко будет... — Оливер медленно поднимается, обходит стол и останавливается рядом с Джеком. На мгновение замирает, затем крепко хлопает друга по плечу и разворачивается к выходу.

— «Жалко будет» что? – в голосе Джека звучит неприкрытое нетерпение. Он явно хочет услышать мысль друга до конца.

— Жалко будет, если ты обломаешь эти крылья, – тихо, но отчётливо произносит Оливер, оборачиваясь. В его глазах мелькает нечто неуловимое, то ли предостережение, то ли сочувствие.

— Пойдём в бар вечером? – Джек внезапно меняет тему, не давая другу уйти.

— Ты же не пьёшь, – удивлённо вскидывает брови Оливер.

— Хочу поболтать, – твёрдо, без тени улыбки отвечает Джек. В его голосе звучит непривычная настойчивость.

— Хорошо. Я слышал, сегодня открывается бар «Эрос», как раз рядом с работой. Можем заглянуть.

— Отлично, – коротко бросает Джек.

Оставшись один, Джек задумался о словах друга, которые медленно въедались, словно яд, в его кровь. Встав с кресла, он направился к выходу. Закрывая кабинет на ключ, он развернулся и внезапно замер: прямо перед ним возникла Кэт.

— Доктор Дэймон, результат на волчанку отрицательный, – взволнованно сообщила Кэт.

— А биопсию проверили?

Следом за Кэт появился Дюк.

— И на рак – отрицательный, доктор Дэймон, — произнёс он. И еще кажется у неё внутренние кровотечение превращается в тромбоз.

Джек задумчиво устремил взгляд в пространство:

— Ни наркотики, ни рак, ни волчанка, и новый симптом Интересно

Он снова открыл дверь своего кабинета, зашёл внутрь и резко хлопнул ею прямо перед носом подчинённых, ясно дав понять, что ему нужно побыть одному.

Сев в кресло, Джек погрузился в размышления. Хорошо думать ему помогало рисование. Он взял карандаш и бумагу и быстрыми, резкими движениями начал вычерчивать разнообразные линии, погружаясь в глубины сознания. Думая только о анализах и симптомах.

Казалось, время остановилось, но на самом деле оно безжалостно бежало, час за часом.

Джек не слышал, как стучали в дверь его кабинета.

— Доктор Дэймон? – в кабинет вошла Лия.

В этот момент карандаш ломается от слишком сильного нажатия. Джек наконец обратил внимание на девушку, а после вновь опустил глаза на рисунок.

— Могу я вам чем-то помочь? — осторожно спросила Лия.

Он по-прежнему не поднимал взгляда, лишь пальцы нервно выстукивали ритм по столешнице, пока глаза были прикованы к рисунку.

— Можешь. Уберись здесь, – спокойно произнёс Джек.

Он встал с кресла, надел халат и молча вышел из кабинета, оставив Лию одну.

Подойдя к столу, чтобы навести порядок, девушка наткнулась на рисунок. На котором были чёткие очертания до мелочей детальных – очень красивых синих женских глаз.