Пульс страсти

— Понял. Спасибо Дэн.

— Ты не сильно удивился, — заметил Дэн.

— Ты просто подтвердил мои догадки.

Выходя из кабинета коллеги, Джек едва не сбил с ног пациента, который прилип к двери, явно пытаясь подслушать разговор. Их взгляды скрестились. В глазах мужчины читалось немое обвинение – будто именно Дэймон, этот наглый доктор, виноват во всех мировых бедах.

Джек не стал тянуть резину. Широко улыбнувшись, он бросил через плечо:

— Слушай, а психолог-то классный! Пять минут — и уже похер на покойника, одним пациентом больше — одним меньше. Там ему явно лучше. — Он ткнул пальцем в потолок, намекая на небо. — Ни налогов, ни болячек. — Подмигнув, Джек, не дожидаясь ответа, рванул к лестнице.

Зайдя в свой кабинет, Джек увидел стоящих новичков: Анору, Дюка, Тайлера, каждый из которых держал лист бумаги.

— Что с рожами? Такие омерзительно довольные, — Джек садится за свой стол, выдёргивая лист из рук Тайлера, что стоял ближе к столу. — Так, а где мой сертификат на обязательную радость? Опять бухгалтерия задержала?

— Доктор Дэймон, мы рады за предоставленный шанс! И за щедрую зарплату! – расплылся в улыбке Тайлер.

— Осталось только вашу подпись в договоре получить, – подхватил Дюк, протягивая папку.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В кабинет влетела Лия – взъерошенная, в пылинках, с выбившейся из-под заколки прядью.

— Доктор Дэймон, проверьте данные! — Она швырнула на стол листок. — Не могу найти медицинскую карту с этим номером. Вы точно не ошиблись?

Джек взял бумагу, бегло взглянул и отрезал:

— Всё верно. Иди ищи.

— Её там нет! – Лия сжала кулаки. — Я уже всё перепроверила!

— Она точно там, зуб даю. Давай мухой в архив, его могли положить не туда, ищи в архиве за другие года.

— Какие?? Всех что ли? Это же месяц целый можно искать!

— Да хоть год! Всё, сотрись, утконос с пустым клювом. В следующий раз войдёшь сюда только с медицинской картой в зубах.

Лия метнула в начальника яростный взгляд и вихрем, словно ураган, вылетела из кабинета. Дверь едва успела качнуться назад, как в проём уже втиснулся директор Моррисон, нагруженный целой кипой бумаг.

— Вы случайно мой кабинет с туалетом не перепутали?! – рявкнул Джек, не скрывая раздражения. – Что-то все зачастили сюда с бумажками.

Моррисон невозмутимо опустил стопку на стол, приподнял бровь и спокойно ответил:

— Не гунди. Подпиши вот здесь и здесь. Несёшь ответственность за новое оборудование, так что без фокусов.

— Без фокусов? Ладно. Но если что-то само собой случится — это не я. Это законы квантовой механики, — Джек ухмыльнулся, едва касаясь кончиками пальцев стопки бумаг.

Моррисон лишь молча уставился на него, взгляд тяжёлый, раздражённый. Без слов подтолкнул бумаги ближе к краю стола.

Джек вздохнул, щёлкнул ручкой и принялся подписывать листы один за другим.

— Принято, — протянул он документы обратно. — Фокусы аннулированы. Акт о ненанесении магического ущерба подписан.

Моррисон, не меняя выражения лица, сгрёб бумаги.

— Только попробуй потом сказать, что это не ты, – процедил он.

— А я и не буду, — Джек откинулся в кресле, широко улыбаясь.

— Доктор Дэймон, договор, – мягко напоминает Тайлер.

— Господи Боже, вы ещё здесь?

Джек быстро дописал последнюю подпись и хлопнул ладонью по листам. — Всё. Готово.

Он внимательно обвёл взглядом коллег, затем, сохраняя строгое выражение лица, произнёс:

— Ваше рабочее место — здесь. Мой кабинет теперь и ваш, — Джек указал на массивный прямоугольный стол. — Именно за ним мы устраиваем мозговые штурмы по сложным случаям, в основном по нашим — инфекционным. В свободное время помогаете терапевтам разгрузить поток пациентов. Сегодня у нас пациента нет. А значит, идете к сифозным, на первый. Сейчас там пять свободных кабинетов — выбирайте любой для работы. А теперь — кыш.

Коллеги, суетясь и невольно толкаясь, поспешно направились к выходу, торопясь выполнить распоряжение начальника. Когда почти все уже покинули кабинет, Дэймон негромко окликнул:

— Бацилла.

Девушка резко остановилась у двери, обернулась и пристально посмотрела на доктора, ожидая продолжения.

—Сядь, – спокойно, но твёрдо произнёс он.

Девушка настороженно опустилась в кресло напротив. Джек молчал, не отрывая взгляда – пристального, чуть дерзкого, от которого по спине невольно пробегал холодок. Анора не выдержала этого молчаливого противостояния: опустила глаза на гладкую поверхность стола, чувствуя, как щёки заливает румянец неловкости.

— Доктор Дэймон, вы что-то хотели или мы в гляделки играть будем? – произнесла она с напускной лёгкостью, стараясь скрыть смущение.

Джек не ответил. Лишь едва заметно усмехнулся, уголок губ поднялся в улыбке – той самой, чертовски обаятельной, от которой у Аноры перехватывало дыхание. Она снова резко опустила взгляд, будто боясь, что он прочтёт в её глазах то, о чём она старалась не думать. О его обаяние, на которое в последнее время она начала реагировать.

— Давай сыграем в другую игру, — серьёзно, без тени улыбки произносит Джек. — «Правда или действие». Я задам всего один вопрос. Если не ответишь — выполняешь действие.

Анора замирает. Очередная игра Джека – та самая, в которую лучше не ввязываться. Но любопытство обжигает изнутри: что за вопрос он приготовил?

— Доктор Дэймон, вы сейчас серьёзно? – её голос дрожит от смеси волнения и недоверия.

— Как никогда, — отвечает Джек, не отводя взгляда. Его глаза — два тёмных озера, в которых тонет её самообладание.

Она делает глубокий вдох, собирая волю в кулак.

— Хорошо. Ну, а если я отвечу — вы выполняете действие.

— Справедливо, – коварно скалится Джек.

Обойдя стол, Джек резко развернул кресло Аноры к себе. Наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. В глазах – ни тени шутки, только напряжённый, почти хищный интерес.

— Одно правило: правда или ничего, — произнёс он низким, вкрадчивым голосом.

Анора молча кивнула. В горле пересохло, но она не отвела взгляда.

— Где шрамы?

Она замерла в недоумении, потом на лице начала расти улыбка, медленно подняв руку, она задрала рукав.

— Вы же видели, доктор Дэймон, — её голос звучал ровно, но в нём уже пробивалась насмешка. — Какой глупый вопрос. — Она рассмеялась, и в этом смехе было что-то дерзкое, почти вызывающее. — Ну вы меня удивляете, доктор Дэймон. Не ожидала от вас такой недальновидности.

Её глаза блеснули. Она откинулась на спинку кресла, нарочито медленно опуская рукав.

— Бацилла, ты всё ещё не ответила на мой вопрос, — резко схватив её за запястье, Джек замедлил движение, и его большой палец почти невесомо и нежно скользнул по бледным шрамам на её руке. — Я говорю о тех, которых не видел.

Его взгляд опустился ниже, к её бедру, – молчаливый, но предельно ясный намёк.

— Я повторю вопрос, точнее, переформулирую. Где остальные шрамы? Здесь? — его рука двинулась вдоль её бедра, не касаясь кожи, лишь дразня близостью. — Или, может, здесь? — пальцы замерли у рёбер, очерчивая невидимую линию.

Анора замолкла. Смех испарился, словно его и не было. Она сглотнула, невольно облизнула пересохшие губы, но не отвела взгляда. В её глазах – чистый шок, растерянность.

— Подумай хорошо, прежде чем ответить херню, — его голос опустился до низкого, опасного шёпота. — Потому что я попрошу доказать.

Она молча продолжала смотреть на босса, думая, что ответить, кажется, проходит вечность, как она молчит и даже не шевелится, даже сердце перестало отдавать ритм. Время будто застыло.

И тогда – незаметно, почти неуловимо – по её щеке скользнула слеза. Медленно скатилась вниз, оставляя влажный след на бледной коже.

— Так я и думал, — тихо произнёс Джек. Его пальцы осторожно смахнули слезу с её щеки. На мгновение задержались на маленькой родинке над скулой — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Взгляд снова нашёл её глаза. — Переходим к действию. Я обманул твоих друзей. Мне дали пациентку с непростым случаем, и прямо сейчас мы попробуем ей помочь. Ты возьмёшься за её лечение. Но есть одно «но»: она на последнем этаже, в реанимационном отделении.

— Доктор Дэймон, моё действие — это лечение пациентки? – голос Аноры звучал облегчённо, почти радостно.

— Нет, Бацилла, — Джек отстранился, шагнув к двери. — Действие — это твой подъём к ней на лифте.

— НЕТ!

— Бацилла, ты сейчас не в том положении, чтобы выбирать. Ты проиграла. Вставай. Я буду рядом.

— Нет!! Только не лифт! – Анора вскочила с кресла, скрестив руки на груди, словно это могло защитить её от неизбежного.

— Анора блять! Булки сжала и пошла!

— Ни за что! — она резко отвернулась, голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость. — Придумайте другое действие. Всё что угодно, только не... А-а-а!

Не дожидаясь продолжения, Джек одним движением вскинул её на плечо, как мешок, и, судя по весу, мешок с перьями. Уверенным шагом он направился к лифту.

— Доктор Дэймон! Отпустите меня! Не смейте этого делать! – Анора забилась в его руках, молотя кулаками по спине. Но для Джека её удары были не больше чем лёгкими, почти ласковыми хлопками.

У коллег из других отделений, проходивших мимо, буквально отвисла челюсть при виде этой картины: главврач больницы несёт на плече молодую девушку. Подобное они наблюдали впервые. Никто не решался вмешаться – сотрудники лишь ускоряли шаг, делая вид, что ничего необычного не происходит.

Шёпоты и недоуменные взгляды сопровождали Джека до самых дверей лифта. Кто-то невольно замедлял шаг, кто-то торопливо отводил глаза, но ни один не произнёс ни слова. Больница жила по негласным правилам: если руководство действует столь решительно, значит, на то есть причина.

Когда лифт наконец прибыл, Джек аккуратно поставил Анору на пол уже внутри кабины. Прямо перед её лицом с тихим шипением сомкнулись двери, отрезав их от коридора и любопытных взглядов.

В замкнутом пространстве лифта тишина стала почти осязаемой. Джек выпрямился, бросив короткий взгляд на панель управления. Анора, напротив, словно застыла.

— Господи Боже! — её грудь часто вздымалась, глаза широко раскрыты, пальцы судорожно сжимали край халата. Паника начинает нарастать, в глазах всё мутнеет, начинается приступ, она резко падает в угол лифта, закрывая лицо и голову руками, словно пытается спрятаться от кого-то.

Джек нажимает на кнопку «Стоп», лифт останавливается. Он садится на корточки напротив неё максимально близко, достав из кармана ручку.

— Посмотри на меня, бацилла, давай всего один раз.

Анора прячет глаза, закрывается руками в страхе, её паническая атака не даёт ей вернуться в реальность.

— Анора. Смотри на меня.

Она не реагирует, тело содрогается, дыхание прерывистое, пальцы впиваются в волосы. Джек не отступает. Он слегка касается её запястья, удерживая руку. Достав из кармана ручку, он начал ей щёлкать на уровне её глаз.

— Посмотри на ручку, смотри Анора. – она начинает отвлекаться на звук щёлкающей ручки.

— Смотри на ручку. Сосредоточься на моём голосе.

Наконец её взгляд на долю секунды встречается с его. Джек тут же двигает ручку перед её глазами, медленно вправо – влево:

— Следи за ручкой. Только за ней. Вдохни глубоко. Ещё раз.

Анора судорожно втягивает воздух, её глаза неотрывно следуют за предметом. Джек продолжает говорить размеренно, чётко выговаривая каждое слово:

— Ты в безопасности. Это просто приступ. Он закончится. Ты контролируешь своё тело. Дыши со мной. Раз — вдох. Два — выдох.

Он демонстративно делает глубокие вдохи и выдохи, задавая ритм.

Джек внимательно следит за её реакцией, медленно перемещая ручку. Анора невольно следит за движением, поворачивая голову вслед за предметом. Постепенно напряжение в её взгляде ослабевает – страх понемногу отступает.

— Возьми ручку в руки и нажми на неё, — спокойно произносит Джек, вкладывая предмет в её ладонь.

Анора дрожащими пальцами обхватывает ручку. С усилием сосредотачивается, щёлкает механизмом – раз, другой. Каждый щелчок словно возвращает её в реальность, разрывая пелену паники. Монотонное действие захватывает всё её внимание, выравнивает дыхание, проясняет мысли.

Когда последний щелчок замирает в тишине лифта, Анора медленно поднимает взгляд на Джека. В её глазах уже нет прежнего ужаса – лишь лёгкая растерянность и робкая благодарность.

— Оглянись по сторонам, — твёрдо произносит Джек. — Тут есть посторонние? Змеи? Пауки? Лифт не трясётся? Стены не сжимаются?

Анора медленно обводит взглядом кабину, задерживает дыхание.

— Нет, – тихо отвечает она, голос едва дрожит.

— Значит, тебе ничего не угрожает, Бацилла, — Джек мягко подхватывает её за талию и помогает подняться на ноги.

Анора снова смотрит на ручку в своих руках – пальцы всё ещё судорожно сжимают пластик, будто это единственный якорь в реальности. В голове пульсирует мысль: Джек и эта «волшебная» ручка только что спасли её. Спасли от безумия, от удушающей паники.

— Спасибо, — шепчет она, протягивая ручку Джеку. Ладонь разжимается с трудом, словно не желая отпускать спасительный предмет. Анора всё ещё в шоке, не верит, что смогла так быстро вернуться к себе, что снова контролирует своё тело и разум.

— Думаю, тебе нужнее, — Джек бережно обхватывает её пальцы, заставляя снова сжать ручку. — Оглянись ещё раз.

Анора медленно обводит взглядом все четыре стены лифта.

— Норм? Сыкуха? – спрашивает Джек, выдерживая спокойный, чуть ироничный тон.

— Да, — едва заметно улыбается Анора. В её голосе уже нет дрожи, только лёгкая усталость и робкая уверенность.

Джек нажимает кнопку, и лифт плавно трогается, возобновляя движение.

— Бацилла, запомни этот момент, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Лифт — это всего лишь лифт, а не телепорт в прошлое. Старайся чаще тут бывать. В качестве опоры бери с собой ручку. Чувствуешь прилив паники — жми на неё и смотри. Она реальна.

— Хорошо, доктор Дэймон. Спасибо, — искренне благодарит она. В её взгляде — не просто признательность, а новое понимание: страх можно удержать в узде. И это знание стоит дороже любого успокоительного.

Двери лифта открываются на пятом этаже. Джек, не выходя, нажимает кнопку вниз. С тихим шипением двери смыкаются, отсекая вид на больничный коридор.

— Доктор Дэймон, вы же сказали, что там наша пациентка! Мы ей не помогли, — возмущается Анора, недоумённо глядя на него.

— Помогли уже, — коротко отвечает Джек, не отводя взгляда от панели управления.

Анора замирает на секунду, осмысливая его слова. И вдруг понимает: той самой пациенткой была она сама.

Тёплая волна благодарности накрывает её – не только за то, что он всё это задумал, но и за то, как профессионально и бережно вывел из панической атаки. Всё оказалось не зря. Скромная улыбка медленно расцветает на её лице.

В голове зарождается робкая, но твёрдая надежда: возможно, теперь она действительно сможет ездить в лифтах без приступа ПТСР.

Езжай домой, – бросает Джек, едва они выходят из лифта.

— Домой?! Зачем? Рабочий день только начался, — Анора недоумённо смотрит на него, машинально убирая ручку в карман джинс.

— Твой закончился. Иди отметь свои первые шаги к исцелению. Чтоб глаза мои тебя сегодня не видели, — его голос звучит жёстко, но в глазах мелькает что-то неуловимое — то ли забота, то ли усталость.

— Но – она делает шаг вперёд, пытаясь возразить.

— Бацилла, если мне придётся повторить ещё раз, я уволю тебя. Выполняй, — резко обрывает он, направляясь в чей-то приёмный кабинет.

Джек Дэймон.

Джек зашёл в кабинет Оливера как раз в тот момент, когда тот вёл приём. Не обращая внимания на пациента, сидящего напротив, Джек бесцеремонно встал у окна и без предисловий начал разговор:

— Я отправил её домой. Не могу, когда она рядом блять, чувствую себя в капкане.

Оливер резко поднял руку, прерывая его:

— Джек, у меня приём! – он выразительно кивнул в сторону пациента, лицо его выражало смесь раздражения и недоумения.

Но Джеку будто плевать, продолжил, глядя в окно:

А самая главная проблема знаешь в чём? Когда она рядом — не могу думать о работе. Когда её нет — думаю только о ней, блядь. Суть уловил?

Оливер тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, затем снова повернулся к пациенту, словно ища поддержки в этой нелепой ситуации.

— Да, Джек, при любом раскладе ты думаешь только о ней. Может, поговорим об этом после работы?! – в его голосе звучала не столько злость, сколько отчаяние.

Джек наконец оторвал взгляд от окна и повернулся к другу. В его глазах читалась непривычная растерянность.

— Может, мне всё-таки сделать шаг? Ну там цветы, отношения. Как там у нормальных людей, что они обычно делают?

Оливер откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и посмотрел на Джека с усталой улыбкой.

— Джек, не забывай, что ты не совсем обычный. Пожалуйста, давай потом, — он снова кивнул на пациента, давая понять, что разговор окончен.

Джек молча кивнул и, выходя из кабинета, добавил:

— Совсем забыл, помоги мне избавиться от Лии, и я расскажу, кто пустил слух, что ты гей!

— Нет такого слуха!

— Будет, если не поможешь избавиться.

***

— Мам, я дома!

— Так рано? – Мама оторвалась от кухонной столешницы, удивлённо приподняв брови. – Разве ты не должна сегодня работать?

Анора замерла в дверях, нервно теребя край рукава. Она всё ещё не могла решить, стоит ли делиться тем, что произошло.

— Мам, сегодня я подписала договор, и меня отпустили — сказали, что приступать к работе я буду с завтрашнего дня. И у меня есть новости.

— Какие? – В голосе матери прозвучало настороженное любопытство.

— Сегодня я справилась с приступом в лифте.

Мама резко выпрямилась, лицо её побледнело.

— Чего?! Ты была в лифте? Как ты вообще туда попала?

Анора сделала глубокий вдох, словно набираясь смелости.

— Это мой начальник. Доктор Дэймон. Он хотел мне помочь, и у него получилось. — Она невольно улыбнулась, вспоминая, как всё было. — Он быстро привёл меня в чувство и дал совет, на чём держать ориентир. Думаю, в следующий раз я смогу справиться сама.

— Анора, это, конечно, замечательная новость, — мама медленно опустилась на стул, всё ещё не в силах скрыть тревогу. — Но как тебе удалось зайти в лифт? Для тебя это всегда было невозможно.

— Вот в этом весь доктор Дэймон, – тихо произнесла Анора, опустив взгляд. – Он умеет убеждать.

В её голосе прозвучала не только благодарность, но и что-то ещё – едва уловимое восхищение, которое она пока не готова была признать даже перед собой.

— Вот это да! Я рада, очень рада. Только пока не могу осознать. Кажется, что это сон. Мне начинает всё больше и больше нравиться твой легендарный доктор Дэймон! – радостно восклицает мама, глаза её сияют.

— Да, мама, он сделал невозможное возможным, — улыбается Анора, и в её голосе звучит неподдельная благодарность. — Мам, я хочу принять ванну, ты не против?

— Иди, — кивает мама, едва заметно улыбаясь. — Мне ванна не нужна, хоть до утра занимай.

Она провожает дочь взглядом, а потом медленно направляется на кухню. Мысли крутятся в голове, словно вихрь: «Лифт, приступ, и она справилась. С помощью этого доктора». Мама опирается на столешницу, пытаясь осмыслить произошедшее. В груди разрастается тёплая волна невероятной радости, смешанная с недоверием – словно невероятная победа Аноры всё ещё кажется хрупкой, почти нереальной. Но это случилось. Действительно случилось.

Набрав ванну с пеной, Анора опустилась в тёплую воду. Мысли невольно возвращались к событиям в лифте – к тому мгновению, когда жизнь словно замерла между этажами. Благодарность к доктору Дэймону переполняла её, растекаясь по венам горячим, почти болезненным восторгом.

Она погрузилась в размышления так глубоко, что перестала замечать собственные движения. Губка скользила по коже машинально, очерчивая привычные контуры тела. Пока не коснулась бедра.

Под слоем пены проступили они – бледные, неровные линии, навсегда вписанные в её кожу. Анора так сильно тёрла губкой по ним, словно она могла их стереть навсегда, те самые шрамы, о которых сегодня упомянул Джек, о которых он не мог знать, что это гениальная проницательность и опыт? Или он просто видит её насквозь?

Г