Пульс страсти

В какой-то момент смотреть на неё стало невыносимо. Осознание, что он не вправе коснуться её, обожгло изнутри – словно острый осколок льда, вонзившийся в грудь. Анора притягивала его, как магнит, и это притяжение было сильнее воли, сильнее разума. Эта девушка целиком и полностью отзывалась в нём настойчивой пульсацией – будто кровь в венах превратилась в расплавленный металл.

Он резко отвернулся к барной стойке, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Горячий чай обжёг губы, но это ничто по сравнению с огнём, пожирающим его изнутри.

— Тебе не мерещится, это Нервяк, – произнёс он хрипло, почти грубо, стараясь заглушить в голосе дрожь. – Танцует с Бациллой.

— То есть ты хочешь сказать, что там сейчас действительно они?

—Да.

— И прямо сейчас к нашим девочкам какие-то мудаки тянут свои похотливые руки? – с трудом выговаривал Оливер, его речь слегка заплеталась от выпитого.

— Да, там наши девочки, и к ним... ЧТО? – Джек резко развернулся, осознав смысл слов друга. В его взгляде вспыхнула ярость, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я уложу их, Джек. Чур твой слева, я беру тех двоих справа, – серьёзно заявляет Оливер, встав с барного стула, он уверенно направился к ним.

***

— Нам не нужна компания, мы просто отдыхаем, – холодно произнесла Анора, отстраняясь и чётко обозначая дистанцию.

— Красавица, отдыхать с нами — это особый вид удовольствия. Сегодня вам повезло: мы как раз хотим показать вам, что такое настоящий кайф, — с назойливой ухмылкой протянул один из парней, приближаясь ещё на шаг.

— Мы получим настоящее удовольствие, если вы исчезнете так же внезапно, как появились, – резко парировала Кэт, её голос звенел от сдержанного гнева.

— Не трогай меня! – резко выкрикнула Анора, с силой отталкивая самого напористого из них, который уже прижал её к себе.

— Расслабься, красавица, тебе понравится, — процедил тот, не отступая и пытаясь прижать её к себе ещё плотнее.

— Эй вы, петушары! – громогласно вскрикнул Оливер, обращаясь к парочке, обступившей Кэт. — Отошли от неё! А не то я вам сейчас зубы пересчитаю – и не в алфавитном порядке!

Кэт ошарашенно уставилась на своего начальника. В её взгляде читалось неподдельное изумление: «Он тут что делает?»

Парни, вместо того чтобы струхнуть, лишь загоготали в ответ. Видимо, угрозы в исполнении слегка покачивающегося Оливера показались им чем-то средним между цирковым номером и забавной пантомимой.

Оливер, не теряя боевого задора, принялся демонстративно разминать кулаки и показывать воображаемые приёмы – то ли из бокса, то ли из кунг-фу, то ли из собственного фантазийного стиля «пьяный медведь».

Кэт лишь раздражённо закатила глаза, наблюдая за пьяным начальником. Переживая за него.

Один из парней, сохраняя ледяное спокойствие, просто шагнул вперёд, небрежно толкнул Оливера в плечо, и вот он уже эпично распластался на полу, словно бревно, свалившееся с грузовика. Весь запас виски, потреблённый за вечер, решительно отказывался помогать с быстрым подъёмом.

Тем временем Джек, стоявший напротив Аноры и того наглеца, который всё ещё не отпускал её, холодно произнёс:

— Кажется девушка не хочет с тобой танцевать.

Анора теряет дар речи, она никак не могла даже подумать, что доктор Дэймон может оказаться в подобном месте. Её охватило странное чувство стыда, будто её застали за чем-то неприличным, хотя она всего лишь пыталась отбиться от назойливого кавалера. Щеки невольно вспыхнули, и она поспешила отвести взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

— Доктор Дэймон, я справлюсь сама, – бросила Анора, повернувшись к своему домогателю.

Резким движением она врезала наглецу головой прямо в нос. Тот даже не дрогнул, лишь ухмыльнулся, а вот Анора тут же схватилась за собственную переносицу, тихонько зашипев от боли.

Джек замер в немом изумлении. Такого лихого, но откровенно провального манёвра он от неё явно не ожидал.

— Бацилла, может, всё-таки я? – с едва сдерживаемой улыбкой спросил он, глядя, как она морщится, потирая нос.

— Ага, да, — сквозь стиснутые зубы выдавила Анора. Убрав одну руку от лица, она с героическим усилием подняла палец вверх, изображая знак «класс». — Почему бы и нет?! Не возражаю.

Джек рванулся вперёд – молниеносно. Удар в челюсть – чёткий, выверенный, без лишнего размаха. Противник даже не успел осознать, что произошло: его ноги подкосились, и он рухнул на пол, погрузившись в беспросветный нокаут.

Друзья поверженного, взбешённые и готовые рвать на части, ринулись на Джека. Он смело двигался, как хищник: уклонялся, будто скользя между ударами, каждый раз оказываясь в безопасной зоне. Его контратаки были лаконичны и беспощадны, ни одного лишнего движения, только точные, выверенные удары, бьющие точно в цель.

Один за другим противники теряли боевой настрой. Второй рухнул, схватившись за челюсть, третий с глухим стоном осел на пол, так и не поняв, что именно его свалило.

Джек, слегка запыхавшись, обернулся к Аноре. Подойдя ближе, он мягко шлёпнул её по рукам, которые она всё ещё прижимала к носу.

— Ну-ка дай взглянуть, — произнёс он серьёзно, пытаясь разглядеть масштабы «катастрофы». — Не прячь лицо, Бацилла. Я должен оценить масштаб бедствия.

В этот момент за его спиной раздался характерный хруст разбитой бутылки – и ещё один «боец» беззвучно осел на пол. Оливер, с видом триумфатора и слегка шаткой походкой, поднял обломок горлышка, будто трофей:

— Ну что, кто ещё хочет попробовать? – провозгласил он, покачиваясь, но сохраняя боевое настроение.

— Анора, не дёргайся, — тихо, но твёрдо произнёс Джек, полностью сосредоточившись на её повреждённом носу.

Его большой палец осторожно, почти невесомо коснулся её кожи, стирая тонкую струйку крови. Движение было настолько бережным, что Анора невольно замерла, почувствовав странное тепло, разливающееся от этого простого прикосновения.

— Всё в порядке. Разбито, но не сломано, — с облегчением выдохнул Джек, внимательно вглядываясь в её лицо.

Он быстро огляделся и, заметив соседний столик с ведёрком льда и шампанским, решительно направился туда. Вернувшись, он аккуратно обернул несколько кубиков льда в салфетку.

— Спасибо, я сама, – смущённо пробормотала Анора, инстинктивно отступая на шаг назад. Её щёки залились румянцем – то ли от боли, то ли от непривычного внимания.

Джек лишь слегка приподнял бровь, не сводя с неё взгляда.

— Давай-ка без геройств, — мягко, но настойчиво сказал он, снова приближаясь. — Так будет лучше.

Его рука медленно поднялась, и Анора, поколебавшись мгновение, всё же позволила ему приложить холодный компресс к своему носу. В этот миг время словно замерло. Лёгкое прикосновение его пальцев, прохлада льда, приглушённый гул клуба – всё слилось в один насыщенный, почти осязаемый момент. Анора почувствовала внутри едва уловимую искру – тонкую, как паутинка, но живую, тёплую. Она пробежала по коже, отозвалась лёгким трепетом в груди.

Ей было приятно его внимание – не показное, не поверхностное, а настоящее, сосредоточенное.

Ощутив эту непривычную слабость рядом с ним, Анора поспешила взять себя в руки. Ей нужно было срочно отстраниться, пока эти странные, тёплые ощущения внутри не стали слишком явными.

— Кэт, я, пожалуй, поеду домой, – произнесла она, оборачиваясь в поисках подруги. Но рядом никого не было.

— Она пошла вызывать такси для Оливера, – спокойно пояснил Джек. – Я краем уха услышал, когда брал лёд.

— Ясно, — Анора всё ещё чувствовала смущение, пульсирующее где-то под кожей. Она сделала небольшой шаг назад, пытаясь вернуть себе привычную дистанцию. — Спасибо, доктор Дэймон, что заступились за меня. То есть за нас с Кэт. Надеюсь, вы не пострадали?

— Разве что моя психика — от твоего весьма курьёзного удара головой, — с лёгкой улыбкой ответил Джек, и в его глазах мелькнул тёплый, почти ласковый блеск.

— Ну, я человек непредсказуемый. Надеюсь, ваша психика это поймёт и восстановится, – с едва заметной улыбкой парировала Анора. — Я, пожалуй, пойду.

— Я тебя отвезу, — твёрдо, без тени сомнения произнёс Джек.

— Не надо! Доктор Дэймон, я вызову такси, сейчас... только вспомню, где моя сумочка, – резко развернувшись, Анора рванула в сторону и в тот же миг с силой врезалась в столик с бокалами.

Хрустальная россыпь зазвенела, закачалась, грозя обрушиться на пол. Анора, потеряв равновесие, уже начала клониться вперёд, но в последний момент сильные руки подхватили её за талию, мягко, но уверенно прижав к себе.

Она ощутила тепло его рук сквозь ткань своей блузки, услышала ровное, чуть учащённое биение его сердца, вновь, как утром в лифте. Запах его парфюма – терпкий, с нотками древесины и моря – окутал её, вытесняя все остальные ощущения.

— Вот твоя сумочка, — Джек показывает на её плечо, на котором весит маленький мешочек, похожий на клатч. — Бацилла, я отвезу тебя домой, и это не обсуждается. Ещё неизвестно, во что ты в такси вляпаешься! Не хочу завтра читать в новостях: «Пассажирка, севшая в такси, забыла, где живёт, и вместе с водителем объехала все микрорайоны города в поисках того самого дома с розовым кустом». — В голосе Джека звучала та самая непоколебимая уверенность, которая обычно не оставляет пространства для возражений.

***

Оливер и Кэтрин стояли на парковке у клуба, дожидаясь такси. Прохладный вечерний воздух мягко обволакивал, словно пытаясь привести мысли в порядок. Рядом Кэтрин: её спокойная уверенность и лёгкий аромат духов действовали на Оливера неожиданно отрезвляюще.

Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на реальности, на тусклом свете фонарей, на шорохе листвы, на едва уловимом ритме ночного города. Алкоголь ещё плескался в голове, но уже не застилал разум плотной пеленой.

— Оливер Винтер, я никогда не видела вас таким, — Кэтрин улыбнулась, старательно подбирая формулировку, которая не заденет его самолюбие.

— Таким пьяным? – с лёгкой иронией подхватил Оливер, опережая её.

— Таким расслабленным, — изящно выкрутилась она.

Оливер рассмеялся, поправив галстук, который уже давно потерял строгую симметричность.

— Вот что бывает с начальником, когда его правая рука уходит в отпуск на две недели. Обычно я не пью — ну, может, раз в полгода. Сегодня решил: пора отдохнуть.

— Я вас не осуждаю. Спасибо, что пришли на помощь. Нам повезло, что там оказались вы с доктором Дэймоном.

Он покачал головой, глядя куда-то в темноту парковки.

— Я, конечно, сегодня перебрал. Думал, всех убью, когда увидел их рядом с вами. Но, как выяснилось, переоценил свои возможности.

— Вы уничтожили их унижением, обозвать всю компанию «петушарами» — это было эпично, — смеётся Кэт. — Да и потом, одного вы здорово огрели бутылкой. Вот только рубашку жалко, она вся в вине, — Кэтрин замечает пятна на рубашке Оливера.

— Это всего лишь рубашка, отстираю, — отмахивается Оливер. — Петушары?? Я действительно так сказал?!

Кэтрин покачала головой, но в её глазах светилось неподдельное веселье.

— Знаете, в трезвом виде вы — образец профессионализма. В слегка нетрезвом — источник незабываемых перформансов.

Такси, наконец, подъехало, прервав их разговор. Оливер галантно открыл дверь, пропуская Кэтрин вперёд.

— Такси я вызывала не себе. – Напоминает Кэт.

— Я не оставлю тебя здесь одну. Нам по пути, он развезёт нас по домам.

— Я не могу, там Анора.

— Кэтрин, с ней доктор Дэймон, поверь мне, он отвезёт её домой, зуб даю. Я либо еду с тобой, либо не еду вообще. А вот, кстати, и они, — Оливер кивнул в сторону входа в клуб, откуда как раз появлялись Анора и Джек.

— Анора, ты на такси? – уточнила Кэт.

— Нет, я отвезу её домой, – твёрдо ответил Джек, открывая дверь своей машины.

— Напиши мне, когда приедешь, — последнее, что сказала Кэт, прежде чем сесть в такси вместе с Оливером.

Вечер был душный, воздух пропитан запахом разогретого асфальта и далёких грозовых туч. Анора молча скользнула на пассажирское сиденье, застёгивая ремень. Джек завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади неоновые огни клуба и гул ночной жизни.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Анора смотрела в окно, наблюдая, как размытые огни фонарей сливаются в длинные полосы. Джек сжимал руль чуть крепче, чем требовалось, его профиль в тусклом свете приборной панели казался высеченным из камня.

— Ты в порядке? – наконец нарушил он молчание, не отрывая взгляда от дороги.

Анора медленно повернула голову. В её глазах читалась смесь усталости и всё та же неловкость.

— Да, доктор Дэймон. Просто устала.

Джек кивнул, словно понимая больше, чем она готова была сказать. Машина свернула на тихую улицу, где редкие фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Где-то вдали раздался раскат грома, первый предвестник надвигающейся грозы.

— Извини, но я хочу знать, что с тобой случилось? – голос Джека звучал настойчиво, почти требовательно.

— Вы сами всё видели. Мы просто танцевали...

— Я не об этом, Анора, — в его тоне прорезалась сталь. — Имею я право знать? Хотя бы в знак благодарности?

Она резко вскинула голову:

— Благодарности?

Джек на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел ей прямо в глаза – серьёзно, почти жёстко, и тут же снова сосредоточился на движении.

— По таким клубам опасно ходить. Слишком много отбитых мразей.

Анора невесело усмехнулась:

— Доктор Дэймон, поверьте, их хватает не только в клубах.

— Например, в лифтах, да? — он бросил на неё короткий, пронзительный взгляд, явно ожидая реакции.

— Я не отстану. Не тяни неизбежное, я всё равно узнаю правду, — Джек ритмично постукивает пальцем по рулю, голос звучит твёрдо, без намёка на уступку.

Анора резко поворачивается к нему, в глазах – искрящаяся злость.

— Я не понимаю, зачем вам это нужно. Вы суёте нос не в своё дело, доктор Дэймон.

— Это моё дело — и как врача, и как твоего начальника, — он не повышает голоса, но каждое слово звучит как удар молотка по наковальне.

— Я не просилась к вам на работу. Это было ваше желание, не моё, — она скрещивает руки на груди, словно закрываясь от его настойчивости.

— Я хочу помочь. Если ПТСР был однажды, будет и второй, — в его тоне ни тени сомнения.

— Не будет. Не теряйте время напрасно, — Анора отворачивается к окну, голос становится ледяным. — Я не собираюсь удовлетворять ваше любопытство. Это личное. И прошу: не возвращайтесь к этому разговору никогда.

Пауза. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по крыше машины, словно вторя напряжённому диалогу.

— А что касается благодарности, — она делает паузу, подбирая слова, — Я обязательно вас отблагодарю.

Джек сжимает руль чуть сильнее, костяшки белеют. Он хочет что-то сказать, но сдерживается. Вместо этого лишь кивает, глядя вперёд на размытую дождём дорогу.

— Тогда я назначу тебе терапию у психолога.

Голос Джека звучит ровно, без намёка на компромисс. Анора резко разворачивается к нему, глаза сверкают гневом.

— Я сама решу! — её пальцы впиваются в край сиденья.

— Бацилла, это не обсуждается, — он даже не поворачивает головы, сосредоточенно ведёт машину сквозь стену дождя.

— Всё, хватит! Остановите машину! — она тянется к ручке двери.

— Ага, сейчас. Я же всегда выполняю приказы слабоумных женщин, — его губы кривятся в едкой усмешке, но руки твёрдо держат руль.

— Вы... Вы меня слабоумной назвали?!

— Это я ещё смягчил, — Джек наконец бросает на неё короткий, обжигающий взгляд. — Только слабоумная может требовать остановить машину посреди пустой трассы, в ливень, ночью. Тебя сегодня клуб ничему не научил?

Анора вдруг замолчала, облизнула губы и, откинув волосы за спину, принялась массировать переносицу.

— Сильно болит? – негромко спросил Джек.

— Терпимо, — ответила она, не поднимая глаз. — Где вы так научились драться?

— Десять лет боксом занимался. В двадцать три бросил.

— Почему?

Вся жизнь ушла в медицину, на хобби времени не оставалось. Сложно было совмещать.

— То, как вы с ними, — Анора запнулась, чувствуя, как вспыхнули щёки, — было впечатляюще.

— Спасибо. Ну а ты?

— Что? – она растерялась.

— Танцуешь давно?

— С восьми до двенадцати лет. Современную хореографию.

— Впечатляет, — Джек улыбнулся, и Анора невольно улыбнулась в ответ, ещё больше заливаясь румянцем.

— Значит, в двенадцать... — он не закончил фразу, но улыбка Аноры медленно начала угасать.

— Приехали, — Джек затормозил у её дома. Заметив, что Анора всё ещё трёт свой носик, он решил вмешаться.

— Спасибо, доктор Дэймон. За то, что защитили, и за то, что подвезли. С меня должок.

— Бацилла, нос быстрее пройдёт, если ты перестанешь его трогать.

Джек осторожно приподнял её подбородок.

— Дай ещё раз посмотрю, — прошептал он, нежно касаясь распухшего носа. — Что, так сильно болит? — Она поморщилась, но не отстранилась.

Джек приблизился настолько, что почувствовал на своём лице тёплое дыхание. Его ладонь осторожно легла на её щёку, пальцы едва скользили по нежной коже. Взгляд невольно замер на разбитом носу – даже капля крови, застывшая у носа, казалась не увечьем, а странным, почти художественным акцентом, подчёркивающим её необычную красоту.

Глаза скользили по её лицу, запоминая каждую деталь: розовые щёки, пылающие, как закатное небо; яркие глаза, в которых плясали неведомые огоньки; пухлые губы, манящие, словно запретный плод; ямочки, появляющиеся при каждом едва уловимом движении; крошечная родинка на щеке – будто поставленная самой судьбой для завершения этого совершенного портрета. Нежность снаружи – и пламя внутри.

Внутри него бушевал ураган. Эта контрастная смесь завораживала, лишала воли, заставляла сердце биться в бешеном ритме. Он невольно подался вперёд, чувствуя, как желание накрывает с головой. Ещё секунда, и он коснётся её губ. Всего одно движение...

Почувствовав его опасную близость, Анора сделала резкий рывок – дверца распахнута, она уже на улице.

— Доброй ночи, доктор Дементор, — бросила она через плечо, и в голосе звучала насмешка, приправленная чем-то неуловимым.

Джек замер на мгновение, затем медленно выпрямился. Губы сами растянулись в улыбке, той самой, от которой у многих женщин подкашивались колени. Он завёл двигатель, не сводя взгляда с её фигуры. Наблюдал, как она идёт к дому.

Только когда дверь за ней закрылась, он тронулся с места. В салоне ещё витал её аромат – тонкий, дразнящий.

В зеркале заднего вида отражалась ухмылка человека, который знает: это только начало.

***

— Анора, кто тебя подвозил? – мама буквально излучает любопытство, едва дочь переступает порог.

— Ты что, следишь за мной? – Анора приподнимает бровь.

— Ну что ты! — мама делает невинное лицо. — Просто увидела в окно, как во двор въехала эта э-э махина. И из неё вышла ты.

— Это доктор Дэймон меня подвёз. Мой начальник.

— Ничего себе! Доктора теперь на таких танках разъезжают?

— Мам, он главный врач больницы. Конечно, он неплохо зарабатывает. И его диссертации наверняка дают ему хорошие премии.

— А когда он успел стать твоим начальником?

— Сегодня. Предложил мне работу.

— А он только начальник или... — мама многозначительно замолкает.

— Мам, пожалуйста, давай без глупых вопросов. Это просто начальник. Я очень устала, хочу лечь. Где мои тапочки?!

— Просто странно, что он подвёз тебя домой.

— Случайность, долго рассказывать.

— А я не тороплюсь! — мама загораживает путь к отступлению. — Ну? Он уже ухаживает за тобой?

Анора молча ныряет под тумбочку в холле – ищет тапочки, будто это спасёт её от материнского допроса.

— Это он тебе работу дал? — мама не сдаётся, следуя за дочерью тенью.

Анора уже не слушает, шаря рукой под креслом.

— Кем тебя взяли? Какая зарплата? – вопросы сыплются, как горох.

— Он тебе нравится?! Вы предохраняетесь?! — выкрикивает мама в последний момент, когда Анора уже хватается за дверную ручку и, громко хлопнув дверью, закрывается в комнате.

— Я тебе сейчас как хлопну!!! – доносится из-за двери раздражённый мамин голос.

Приняв душ и переодевшись в пижаму, Анора наконец добралась до постели. Усталость навалилась мгновенно – она даже не заметила, как погрузилась в сон.

Резкий звук входящего SMS и ослепительная вспышка экрана телефона ворвались в дрему. Моргнув, Анора нащупала телефон и разблокировала экран.

На дисплее высветилось сообщение с неизвестного номера:

«Завтра в 10:00 у тебя приём у психолога в нашей клинике, я тебя уже записал. Не придёшь на приём – будешь у меня каждый день в лифте работать! Потом зайди к Моррисону – подпиши договор о трудоустройстве».

Анора усмехнулась. Нет сомнений – это доктор Дэймон. Она открыла контакты и добавила номер под именем «Дементор».

Отложив телефон, она натянула одеяло повыше. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, но усталость быстро взяла своё. Глаза сами собой закрылись, и Анора погрузилась в сон – на этот раз без внезапных пробуждений.

***

— Анора, чтобы понять суть вашей проблемы, мне нужно, чтобы вы были открыты и доверяли мне. Тогда у нас всё получится. Давайте попробуем ещё раз. Что вас беспокоит?

Психолог замечает, как Анора сжимается в кресле, её взгляд скользит по стенам кабинета, избегая его глаз. Апатичное настроение девушки буквально висит в воздухе – видно, что она здесь не по своей воле, будто её заставили прийти.

— Хорошо, — наконец соглашается она тихим, безжизненным голосом. — Я здесь потому, что не могу ездить в лифтах.

— Это я понял. Давайте разберёмся, когда это началось? – мягко настаивает психолог, стараясь не давить.

— Десять лет назад, — отвечает Анора, глядя в пол.

— За последние десять лет, с момента, когда всё началось, как часто вы бывали в лифтах?

— Три раза, — шепчет она, нервно теребя край рукава.

— Что вы чувствовали в эти три раза?

Её пальцы замирают. Она глубоко вдыхает, словно собираясь с силами, и наконец произносит:

— Ужас. Непередаваемый страх. Как будто земля уходит из-под ног, а воздух становится слишком густым, чтобы дышать. В эти моменты я просто перестаю существовать. Остаётся только паника.

— Давайте вернёмся в момент, когда всё началось. У вас есть мысли о том, что спровоцировало этот страх? Может, десять лет назад вы застряли в лифте?

— Может, — сухо ответила Анора, не поднимая глаз.

— Анора, я очень хочу вам помочь, а вы очень старательно сопротивляетесь. Я ведь вижу, что вы точно знаете, что стало отправной точкой. Откройтесь мне. Что случилось десять лет назад в лифте? – настойчиво, но без нажима продолжил врач.