Пульс страсти

— Всё в порядке. Разбито, но не сломано, — с облегчением выдохнул Джек, внимательно вглядываясь в её лицо.

Он быстро огляделся и, заметив соседний столик с ведёрком льда и шампанским, решительно направился туда. Вернувшись, он аккуратно обернул несколько кубиков льда в салфетку.

— Спасибо, я сама, – смущённо пробормотала Анора, инстинктивно отступая на шаг назад. Её щёки залились румянцем – то ли от боли, то ли от непривычного внимания.

Джек лишь слегка приподнял бровь, не сводя с неё взгляда.

— Давай-ка без геройств, – мягко, но настойчиво сказал он, снова приближаясь. — Так будет лучше.

Его рука медленно поднялась, и Анора, поколебавшись мгновение, всё же позволила ему приложить холодный компресс к своему носу. В этот миг время словно замерло. Лёгкое прикосновение его пальцев, прохлада льда, приглушённый гул клуба – всё слилось в один насыщенный, почти осязаемый момент. Анора почувствовала внутри едва уловимую искру – тонкую, как паутинка, но живую, тёплую. Она пробежала по коже, отозвалась лёгким трепетом в груди.

Ей было приятно его внимание – не показное, не поверхностное, а настоящее, сосредоточенное.

Ощутив эту непривычную слабость рядом с ним, Анора поспешила взять себя в руки. Ей нужно было срочно отстраниться – пока эти странные, тёплые ощущения внутри не стали слишком явными.

— Кэт, я, пожалуй, поеду домой, – произнесла она, оборачиваясь в поисках подруги. Но рядом никого не было.

— Она пошла вызывать такси для Оливера, – спокойно пояснил Джек. — Я краем уха услышал, когда брал лёд.

— Ясно – Анора всё ещё чувствовала смущение, пульсирующее где-то под кожей. Она сделала небольшой шаг назад, пытаясь вернуть себе привычную дистанцию. — Спасибо, доктор Дэймон, что заступились за меня То есть за нас с Кэт. Надеюсь, вы не пострадали?

— Разве что моя психика, – от твоего весьма курьёзного удара головой, – с лёгкой улыбкой ответил Джек, и в его глазах мелькнул тёплый, почти ласковый блеск.

— Ну, я человек непредсказуемый. Надеюсь, ваша психика это поймёт и восстановится, – с едва заметной улыбкой парировала Анора. — Я, пожалуй, пойду.

— Я тебя отвезу, – твёрдо, без тени сомнения произнёс Джек.

— Не надо! Доктор Дэймон, я вызову такси, сейчас... только вспомню где моя сумочка, – резко развернувшись, Анора рванула в сторону, и в тот же миг с силой врезалась в столик с бокалами.

Хрустальная россыпь зазвенела, закачалась, грозя обрушиться на пол. Анора, потеряв равновесие, уже начала клониться вперёд, но в последний момент сильные руки подхватили её за талию, мягко, но уверенно прижав к себе.

Она ощутила тепло его рук сквозь ткань своей блузки, услышала ровное, чуть учащённое биение его сердца, вновь, как утром в лифте. Запах его парфюма – терпкий, с нотками древесины и моря – окутал её, вытесняя все остальные ощущения.

— Вот твоя сумочка, — Джек показывает на её плечо, на котором весит маленький мешочек похожий на клатч, — Бацилла, я отвезу тебя домой, и это не обсуждается. Ещё неизвестно, во что ты в такси вляпаешься! Не хочу завтра читать в новостях: «Пассажирка, севшая в такси, забыла, где живёт, и вместе с водителем объехала все микрорайоны города в поисках того самого дома с розовым кустом». — В голосе Джека звучала та самая непоколебимая уверенность, которая обычно не оставляет пространства для возражений.

***

Оливер и Кэтрин стояли на парковке у клуба, дожидаясь такси. Прохладный вечерний воздух мягко обволакивал, словно пытаясь привести мысли в порядок. Рядом Кэтрин: её спокойная уверенность и лёгкий аромат духов действовали на Оливера неожиданно отрезвляюще.

Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на реальности, на тусклом свете фонарей, на шорохе листвы, на едва уловимом ритме ночного города. Алкоголь ещё плескался в голове, но уже не застилал разум плотной пеленой.

— Оливер Винтер, я никогда не видела вас таким, – Кэтрин улыбнулась, старательно подбирая формулировку, которая не заденет его самолюбие.

— Таким пьяным? – с лёгкой иронией подхватил Оливер, опережая её.

— Таким расслабленным, – изящно выкрутилась она.

Оливер рассмеялся, поправив галстук, который уже давно потерял строгую симметричность.

— Вот что бывает с начальником, когда его правая рука уходит в отпуск на две недели. Обычно я не пью – ну, может, раз в полгода. Сегодня решил: пора отдохнуть.

— Я вас не осуждаю. Спасибо, что пришли на помощь. Нам повезло, что там оказались вы с доктором Дэймоном.

Он покачал головой, глядя куда-то в темноту парковки.

— Я, конечно, сегодня перебрал Думал, всех убью, когда увидел их рядом с вами. Но, как выяснилось, переоценил свои возможности.

— Вы уничтожили их унижением, обозвать всю компанию «петушарами» ,это было эпично, – смеётся Кэт, — Да и потом, одного вы здорово огрели бутылкой. Вот только рубашку жалко, она вся в вине, – Кэтрин замечает пятна на рубашке Оливера.

— Это всего лишь рубашка, отстираю, – отмахивается Оливер. — Петушары?? Я действительно так сказал?!

Кэтрин покачала головой, но в её глазах светилось неподдельное веселье.

— Знаете, в трезвом виде вы – образец профессионализма. В слегка нетрезвом – источник незабываемых перформансов.

Такси, наконец, подъехало, прервав их разговор. Оливер галантно открыл дверь, пропуская Кэтрин вперёд.

— Такси я вызывала не себе. – Напоминает Кэт.

— Я не оставлю тебя здесь одну. Нам по пути, он развезёт нас по домам.

— Я не могу, там Анора.

— Кэтрин, с ней Доктор Дэймон, поверь мне, он отвезёт её домой, зуб даю. – Кэтрин мешкается.

— Я либо еду с тобой, либо не еду вообще. А вот кстати и они. – Оливер кивнул в сторону выхода из клуба, откуда как раз появлялись Анора и Джек.

— Анора, ты на такси? – уточнила Кэт.

— Нет, я отвезу её домой, – твёрдо ответил Джек, открывая дверь своей машины.

— Напиши мне, когда приедешь, – последнее, что сказала Кэт, прежде чем сесть в такси вместе с Оливером.

Вечер был душный, воздух пропитан запахом разогретого асфальта и далёких грозовых туч. Анора молча скользнула на пассажирское сиденье, застёгивая ремень. Джек завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади неоновые огни клуба и гул ночной жизни.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Анора смотрела в окно, наблюдая, как размытые огни фонарей сливаются в длинные полосы. Джек сжимал руль чуть крепче, чем требовалось, его профиль в тусклом свете приборной панели казался высеченным из камня.

— Ты в порядке? – наконец нарушил он молчание, не отрывая взгляда от дороги.

Анора медленно повернула голову. В её глазах читалась смесь усталости и все та же неловкость.

— Да, доктор Дэймон. Просто устала.

Джек кивнул, словно понимая больше, чем она готова была сказать. Машина свернула на тихую улицу, где редкие фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Где-то вдали раздался раскат грома, первая предвестница надвигающейся грозы.

— Извини, но я хочу знать Что с тобой случилось? – голос Джека звучал настойчиво, почти требовательно.

— Вы сами всё видели. Мы просто танцевали

— Я не об этом, Анора, – в его тоне прорезалась сталь. — Имею я право знать? Хотя бы в знак благодарности?

Она резко вскинула голову:

— Благодарности?

Джек на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел ей прямо в глаза – серьёзно, почти жёстко, и тут же снова сосредоточился на движении.

— По таким клубам опасно ходить. Слишком много отбитых мразей.

Анора невесело усмехнулась:

— Доктор Дэймон, поверьте, их хватает не только в клубах.

— Например, в лифтах, да? – он бросил на неё короткий, пронзительный взгляд, явно ожидая реакции.

— Я не отстану. Не тяни неизбежное, я всё равно узнаю правду, – Джек ритмично постукивает пальцем по рулю, голос звучит твёрдо, без намёка на уступку.

Анора резко поворачивается к нему, в глазах – искрящаяся злость.

— Я не понимаю, зачем вам это нужно. Вы суёте нос не в своё дело, доктор Дэймон.

— Это моё дело – и как врача, и как твоего начальника, – он не повышает голоса, но каждое слово звучит как удар молотка по наковальне.

— Я не просилась к вам на работу. Это было ваше желание, не моё, – она скрещивает руки на груди, словно закрываясь от его настойчивости.

— Я хочу помочь. Если ПТСР был однажды, будет и второй, – в его тоне ни тени сомнения.

— Не будет. Не теряйте время напрасно, – Анора отворачивается к окну, голос становится ледяным. — Я не собираюсь удовлетворять ваше любопытство. Это личное. И прошу: не возвращайтесь к этому разговору никогда.

Пауза. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по крыше машины, словно вторя напряжённому диалогу.

— А что касается благодарности — она делает паузу, подбирая слова, — Я обязательно вас отблагодарю.

Джек сжимает руль чуть сильнее, костяшки белеют. Он хочет что-то сказать, но сдерживается. Вместо этого лишь кивает, глядя вперёд на размытую дождём дорогу.

— Тогда я назначу тебе терапию у психолога.

Голос Джека звучит ровно, без намёка на компромисс. Анора резко разворачивается к нему, глаза сверкают гневом.

— Я сама решу! – её пальцы впиваются в край сиденья.

— Бацилла, это не обсуждается, – он даже не поворачивает головы, сосредоточенно ведёт машину сквозь стену дождя.

— Всё, хватит! Остановите машину! – она тянется к ручке двери.

— Ага, сейчас Я же всегда выполняю приказы слабоумных женщин, – его губы кривятся в едкой усмешке, но руки твёрдо держат руль.

— Вы вы меня слабоумной назвали?!

— Это я ещё смягчил, — Джек наконец бросает на неё короткий, обжигающий взгляд. — Только слабоумная может требовать остановить машину посреди пустой трассы, в ливень, ночью. Тебя сегодня клуб ничему не научил?

Анора вдруг замолчала, облизнула губы и, откинув волосы за спину, принялась массировать переносицу.

— Сильно болит? – негромко спросил Джек.

— Терпимо, – ответила она, не поднимая глаз. — Где вы так научились драться?

— десять лет боксом занимался. В двадцать три бросил.

— Почему?

— Вся жизнь ушла в медицину, на хобби времени не оставалось. Сложно было совмещать.

— То, как вы с ними – Анора запнулась, чувствуя, как вспыхнули щёки, — Было впечатляюще.

— Спасибо. Ну а ты?

— Что? – она растерялась.

— Танцуешь, давно?

— С восьми до двенадцати лет. Современную хореографию.

— Впечатляет, – Джек улыбнулся, и Анора невольно улыбнулась в ответ, ещё больше заливаясь румянцем.

— Значит, в двенадцать – он не закончил фразу, но улыбка Аноры медленно начала угасать.

— Приехали. – Джек затормозил у её дома и отключил мотор. Заметив что Анора все ещё трёт свой носик он решил вмешаться.

— Спасибо доктор Дэймон. За то что защитили, и за то что подвезти. С меня должок.

— Бацилла, нос быстрее пройдёт если ты перестанешь его трогать.

Джек осторожно приподнял её подбородок.

— Дай ещё раз посмотрю, – прошептал он нежно касаясь распухшего носа. — Что так сильно болит? – она поморщилась но не отстранилась.

Джек приблизился настолько, что почувствовал на своём лице тёплое дыхание. Его ладонь осторожно легла на её щёку, пальцы едва скользили по нежной коже. Взгляд невольно замер на разбитом носу – даже капля крови, застывшая у носа, казалась не увечьем, а странным, почти художественным акцентом, подчёркивающим её необычную красоту.

Глаза скользили по её лицу, запоминая каждую деталь: розовые щёки, пылающие, как закатное небо; яркие глаза, в которых плясали неведомые огоньки; пухлые губы, манящие, словно запретный плод; ямочки, появляющиеся при каждом едва уловимом движении; крошечная родинка на щеке – будто поставленная самой судьбой для завершения этого совершенного портрета. Нежность снаружи – и пламя внутри.

Внутри него бушевал ураган. Эта контрастная смесь завораживала, лишала воли, заставляла сердце биться в бешеном ритме. Он невольно подался вперёд, чувствуя, как желание накрывает с головой. Ещё секунда и он коснётся её губ. Всего одно движение

Почувствовав его опасную близость Анора сделала резкий рывок – дверца распахнута, она уже на улице.

— Доброй ночи, доктор Дементор, – бросила она через плечо, и в голосе звучала насмешка, приправленная чем-то неуловимым.

Джек замер на мгновение, затем медленно выпрямился. Губы сами растянулись в улыбке, той самой, от которой у многих женщин подкашивались колени. Он завёл двигатель, не сводя взгляда с её фигуры. Наблюдал, как она идёт к дому.

Только когда дверь за ней закрылась, он тронулся с места. В салоне ещё витал её аромат – тонкий, дразнящий.

В зеркале заднего вида отражалась ухмылка человека, который знает: это только начало

***

— Анора, кто тебя подвозил? – мама буквально излучает любопытство, едва дочь переступает порог.

— Ты что, следишь за мной? – Анора приподнимает бровь.

— Ну что ты! – мама делает невинное лицо. — Просто увидела в окно, как во двор въехала эта э-э махина. И из неё вышла ты.

— Это доктор Дэймон меня подвёз. Мой начальник.

— Ничего себе! Доктора теперь на таких танках разъезжают?

— Мам, он главный врач больницы. Конечно, он неплохо зарабатывает. И его диссертации наверняка дают ему хорошие премии.

— А когда он успел стать твоим начальником?

— Сегодня. Предложил мне работу.

— А он только начальник или – мама многозначительно замолкает.

— Мам, пожалуйста, давай без глупых вопросов. Это просто начальник. Я очень устала, хочу лечь. Где мои тапочки?!

— Просто странно, что он подвёз тебя домой

— Случайность, долго рассказывать.

— А я не тороплюсь! – мама загораживает путь к отступлению. — Ну? Он уже ухаживает за тобой?

Анора молча ныряет под тумбочку в холле – ищет тапочки, будто это спасёт её от материнского допроса.

— Это он тебе работу дал? – мама не сдаётся, следуя за дочерью тенью.

Анора уже не слушает, шаря рукой под креслом.

— Кем тебя взяли? Какая зарплата? – вопросы сыплются, как горох.

— Он тебе нравится?! Вы предохраняетесь?! – выкрикивает мама в последний момент, когда Анора уже хватается за дверную ручку и громко хлопнув дверью закрывается в комнате.

— Я тебе сейчас как хлопну!!! – доносится из-за двери раздражённый мамин голос.

Приняв душ и переодевшись в пижаму, Анора наконец добралась до постели. Усталость навалилась мгновенно – она даже не заметила, как погрузилась в сон.

Резкий звук входящего SMS и ослепительная вспышка экрана телефона ворвались в дрему. Моргнув, Анора нащупала телефон и разблокировала экран.

На дисплее высветилось сообщение с неизвестного номера:

"Завтра в 10:00 у тебя приём у психолога в нашей клинике, я тебя уже записал. Не придёшь на приём – будешь у меня каждый день в лифте работать! Потом зайди к Моррисону – подпиши договор."

Анора усмехнулась. Нет сомнений – это Доктор Дэймон. Она открыла контакты и добавила номер под именем «Дементор».

Отложив телефон, она натянула одеяло повыше. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, но усталость быстро взяла своё. Глаза сами собой закрылись, и Анора погрузилась в сон – на этот раз без внезапных пробуждений.

***

— Анора, чтобы понять суть вашей проблемы, мне нужно, чтобы вы были открыты и доверяли мне. Тогда у нас всё получится. Давайте попробуем ещё раз. Что вас беспокоит?

Психолог замечает, как Анора сжимается в кресле, её взгляд скользит по стенам кабинета, избегая его глаз. Апатичное настроение девушки буквально висит в воздухе – видно, что она здесь не по своей воле, будто её заставили прийти.

— Хорошо, – наконец соглашается она тихим, безжизненным голосом. — Я здесь потому, что не могу ездить в лифтах.

— Это я понял. Давайте разберёмся, когда это началось? – мягко настаивает психолог, стараясь не давить.

— Десять лет назад, – отвечает Анора, глядя в пол.

— За последние десять лет, с момента, когда всё началось, как часто вы бывали в лифтах?

— Три раза, – шепчет она, нервно теребя край рукава.

— Что вы чувствовали в эти три раза?

Её пальцы замирают. Она глубоко вдыхает, словно собираясь с силами, и наконец произносит:

— Ужас. Непередаваемый страх. Как будто земля уходит из-под ног, а воздух становится слишком густым, чтобы дышать. В эти моменты я просто перестаю существовать. Остаётся только паника.

— Давайте вернёмся в момент, когда всё началось. У вас есть мысли о том, что спровоцировало этот страх? Может, десять лет назад вы застряли в лифте?

— Может, – сухо ответила Анора, не поднимая глаз.

— Анора, я очень хочу вам помочь, а вы очень старательно сопротивляетесь. Я ведь вижу, что вы точно знаете, что стало отправной точкой. Откройтесь мне. Что случилось десять лет назад в лифте? – настойчиво, но без нажима продолжил врач.

Анора почувствовала: он не отступит, будет копать до конца. Внутри всё сжалось, но она вдруг поняла – нужно продолжить, молча сидеть и тянуть время не получится. Глубокий вдох, и слова полились сами:

— Когда мне было двенадцать, я застряла в лифте с незнакомым мужчиной.

— Не бойтесь, расскажите, что было дальше, – мягко подбодрил врач, записывая что то в тетрадь.

— Он странно на меня смотрел. Будто хотел что-то сделать, но не решался. А потом, — Анора запнулась, пальцы сжались в кулаки. — Потом он расстегнул ширинку...

Она замолчала на три секунды. Взгляд стал твёрдым, почти вызывающим.

— И, достав свой орган, он внезапно начал испускать мочу в углу лифта.

Врач оторвал взгляд от записей. В его глазах мелькнуло недоумение, сменившееся разочарованием.

— Вы издеваетесь? – прямо спросил он.

— Нет. С тех пор не могу ездить в лифтах. Они напоминают мне сортир, – Анора выдавила улыбку, в которой читался явный вызов.

Врач медленно отложил ручку, посмотрел на неё с холодной отстранённостью.

— Анора, если когда-нибудь вы действительно решите принять мою помощь, я буду вас ждать. А сейчас, пожалуй, нам стоит завершить сеанс. Запишитесь на приём, когда будете готовы работать всерьёз.

Его тон не оставлял сомнений: разговор окончен.

Выйдя из кабинета психолога, Анора с облегчением выдохнула. Наконец-то этот допрос окончен! Она не сомневалась: доктор Дэймон специально записал её на приём, чтобы через психолога выведать правду. Хитрый ход – но она не позволит ему проникнуть в своё прошлое. Ни ему, ни кому-либо ещё.

Быстрым движением завязав волосы в пучок и поправив воротник блузки, Анора направилась к кабинету директора.

Стук в дверь, глубокий вдох – и она переступила порог.

— Дон Моррисон, я Анора Грей, – представилась она, стараясь держаться уверенно.

— Анора! Очень рад вас видеть, присаживайтесь, – Моррисон дружелюбно улыбнулся и протянул ей ручку вместе с договором. — Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с условиями и подпишите в местах, отмеченных галочками.

Читая договор, Анора едва сдерживала изумление. Когда она добралась до пункта о зарплате – 4 500 долларов в месяц плюс премии, – у неё буквально отвисла челюсть. Не веря своим глазам, она перечитала строку ещё раз, потом ещё.

— Дон Моррисон, – осторожно начала Анора, поднимая взгляд, — В договоре верно указана зарплата? – она развернула лист к нему и ткнула ручкой в заветную цифру.

— Всё верно, – с достоинством подтвердил Моррисон, слегка приподняв подбородок. — Это престижная клиника, Анора Грей. Здесь работают профессионалы высокого класса, и вознаграждение соответствует их уровню. – в его голосе звучала неподдельная гордость за своё учреждение.

— К тому же вы будете трудиться в инфекционном отделении под началом доктора Дэймона. Поверьте, скоро вы придёте ко мне и заявите, что я вам ещё и недоплачиваю – за моральный ущерб, – он произнёс это с абсолютно серьёзным лицом, но в глазах плясали ироничные искорки.

Анора невольно усмехнулась.

— Ну, думаю, с учётом премий они частично компенсируют — она запнулась, осторожно подбирая слова, — все особенности работы с доктором Дэймоном.

Моррисон рассмеялся.

— О, уверяю вас, они покрывают даже больше, чем вы можете себе представить. В нашей клинике умеют ценить тех, кто готов работать с неординарными личностями, – его взгляд стал чуть более проницательным.

— Анора, позвольте дать вам небольшой совет, – произнёс он, слегка понизив голос. — Доктор Дэймон – человек непростой, но гениальный. Его методы могут показаться экстраординарными, но результаты говорят сами за себя. Премии – это не просто компенсация. Это признание того, что вы готовы расти в непростых условиях и работать на пределе возможностей.

***

Выйдя из кабинета директора, Анора едва не столкнулась с Дюком и Тайлером. Те стояли у двери.

— Вас тоже взяли? – с надеждой спросила Анора, чувствуя, как внутри разгорается радостное волнение.

— Ага! – Тайлер широко улыбнулся и хлопнул её по плечу. — Ты уже подписала договор?

— Подписала, – Анора усмехнулась, слегка покачав головой. — Судя по зарплате, я только что заключила сделку с дьяволом.

Дюк рассмеялся, а Тайлер подмигнул:

— Зато теперь мы работает в лучшей больнице страны! А попасть сюда не так то просто, до сих пор кажется что это сон. Кстати, ты была у нашей пациентки сегодня?

— Нет, только собиралась. А что, есть новости?

— По всем показателям ей лучше, – с явным удовлетворением ответил Дюк. — Вчера она съела жирный куриный бульон и жареные котлеты. А сегодня приходила её мать – принесла картошку фри и бургер. Доктор Дэймон оказался прав: у неё было нафталиновое отравление. Та диета, которой её кормили, только усугубляла состояние. Сейчас ей значительно лучше.

Анора замерла, переваривая информацию.

— Фантастика – тихо произнесла она. — Она была в таком тяжёлом состоянии, я уже боялась, что мы ничем не сможем помочь. А оказалось, что её даже не нужно было «лечить» в привычном смысле – просто накормить едой.

Она помолчала, затем решительно вскинула голову:

— Ладно, коллеги, – последнее слово она выделила особым, чуть насмешливым тоном, — Пойду к доктору Дэймону. Ему ещё мой договор на подпись дать нужно.

С этими словами Анора развернулась и направилась по коридору, чувствуя, как в груди разгорается непривычное, но приятное ощущение – ощущение начала чего-то нового.

Джек Дэймон

Джек рванулся к двери кабинета психолога – и успел схватить ручку раньше пациента, который как раз собирался войти. Тот замер в недоумении.

— Только что убил пациента на операционном столе. Вырезал не тот орган, – бросил Джек через плечо, а затем, указав на табличку с именем психолога, добавил с едкой усмешкой: — Мне нужней!

Джек ворвался в кабинет психолога, резко захлопнув дверь перед носом ожидающего пациента. Тот лишь успел недоумённо вскинуть брови, прежде чем массивное полотно отрезало его от происходящего внутри.

Не дожидаясь реакции, он прошагал к креслу и рухнул в него, уставившись на коллегу.

— Ну, что там, Дэн? – голос звучал ровно, почти равнодушно, но в глазах читалось напряжённое ожидание.

Дэн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— А ничего, Джек. Ты где её вообще откопал?

— Что, она ничего не рассказала? – Джек приподнял бровь, уже догадываясь об ответе.

— Почему же, рассказала. – Дэн усмехнулся, качая головой. — Очень интересную и тяжёлую историю. Как какой-то мудак застрял с ней в лифте и опорожнился. С тех пор лифты напоминают ей сортир.

По лицу Джека медленно расплылась улыбка, не широкая, но выразительная, полная странного, почти восхищённого удивления. Казалось, выходки Аноры не столько шокировали его, сколько забавляли.

— Что улыбаешься? Ты считаешь это забавным? — в голосе Дэна прозвучало неподдельное раздражение.

— Умная девочка, — протянул Джек, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Думаю, она догадалась, что я приду к тебе за информацией. Ну а, невзирая на ту чушь, что она сказала, — что думаешь? Поделись первым впечатлением, взгляни через призму своего профессионализма.

Психолог откинулся в кресле, сложил пальцы в замок и на мгновение задумался.

— Если то, что ты мне рассказал, правда, – словить такую панику в лифте, до галлюцинаций думаю у неё отсроченный ПТСР, это серьёзная травма, Джек. Я уверен: она подверглась насилию в лифте в возрасте двенадцати лет, а это – психика несовершеннолетнего ребёнка. Скорее всего, её травма не проработана. Ей нужна помощь, но она старательно от неё открещивается.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Проблема, судя по всему, очень глубокая. Страх лифта – вероятно, не единственная её трудность. Скорей всего, она плохо спит, ей снятся кошмары, а иногда посещают суицидальные мысли. Я не удивлюсь если она перед тем как войти в панику или во время неё наносит себе увечья, что бы прийти в себя.