Сибирский мост. Первый звонок

Маркус не почувствовал боли. Только сильный толчок и стремительное погружение в темноту. Последнее, что он увидел, — как второй кореец, перешагнув через его тело, двумя точными выстрелами добивает Карло, который даже не успел вскрикнуть.

Бой длился сорок семь секунд. Снаружи командир патруля, не принимавший участия в штурме, посмотрел на часы, сделал пометку в планшете. Потом отдал приказ. Двое солдат вошли в сторожку, быстро обыскали тела, забрали оружие, документы, карту, которую дал Антон. Вынесли наружу.

— Все ликвидированы, товарищ сержант, — доложил один. — Подтверждаю. Двое. Один тяжелораненый, второй — лёгкий огнестрельное, — добавил второй, тот, что стрелял в Маркуса. — Потери? — Нулевые. — Хорошо. Установите заряды. Уничтожьте строение. Не оставлять следов. — Есть.

Солдаты заложили в углы сторожки небольшие пластичные заряды. Отошли. Сержант дал сигнал. Глухой, приглушённый взрыв — не громкий, но плотный — сложил ветхое строение внутрь себя, как карточный домик. Бревна хрустнули, крыша осела. Через минуту на месте сторожки лежала бесформенная груда обломков, быстро покрываемая свежим снегом.

Патруль собрался, проверил снаряжение. Сержант вышел на связь. — «Скала-1», здесь патруль «Тень-4». Задание в квадрате «Чёрный ручей» выполнено. Диверсанты ликвидированы. Укрытие уничтожено. Возвращаемся на базу. Потерь нет. В наушниках раздался короткий, подтверждающий щелчок. Никаких слов.

Они развернулись и ушли в лес тем же беззвучным, механическим шагом, каким пришли. Через пятнадцать минут от их присутствия не осталось ничего, кроме аккуратных следов на снегу, которые скоро замело.

А в полутора километрах от этого места, в своей избушке, Антон Горский, слушая в наушниках эфир, поймал короткую, зашифрованную перебивку. Он не понял слов, но понял тон. Без эмоциональный, отчётливый тон завершённой работы. Он медленно снял наушники, посмотрел в сторону ручья Чёрного. Ни вспышек, ни звуков выстрелов он не видел и не слышал. Только тот же, всё нарастающий гул из-под земли.

Он тяжело вздохнул, подошёл к столу, вычеркнул из своего полевого журнала карандашный пометку: «Двое, ручей Чёрный. Направлены к заимке. Шансы низкие.»

Рядом он написал другое, тоже карандашом, но с сильным нажимом: «Шансов не было. Совсем.»

Потом закрыл журнал, зажёг новую сигарету и уставился в темноту за окном. Счётчик где-то в невидимом штабе щёлкнул, добавив две единицы к колонке «нейтрализовано». Для полковника Пака это была строка в отчёте об эффективности. Для Чжана Вэя — микроскопическая коррекция в логистической модели. Для мира, который ещё спал в неведении, — ничего.

Глава 13. Совещание в ставке

Подземный центр «Обсерватория» был похож не на кабинет министров, а на главный пост управления масштабной инженерной катастрофой. Воздух гудел от низкочастотного гудения серверов и был стерильно-холодным. В центре зала вместо голограммы Земли висел чёрный тетраэдр «Ковчега-2», испещрённый светящимися слоями данных, и рядом с ним — схематичная звёздная карта с тусклой красной точкой, ползущей по вектору к Солнечной системе.

Сергей Михайлович Стрелецкий стоял у пульта, его взгляд скользил не по лицам, а по цифрам на табло: запас ресурсов, готовность сил, потери. Справа, на экране, Чжан Вэй изучал свой терминал. Полковник Пак Чоль сидел с планшетом, его поза была безупречно прямой. Алина Космодемьянская, подключённая к системе кабелем, смотрела на центральную голограмму так, будто пыталась силой воли разгадать её последний секрет.

— Начнём с диагноза, — голос Михалыча прозвучал без преамбул. — Доктор Космодемьянская. Угроза. Только факты, которые влияют на стратегию.

Алина щёлкнула пальцем по планшету. На голограмме всплыла трёхмерная схема. — Объект, условно «Ковчег-2». Не корабль в привычном смысле. Это автономный разведчик-передатчик. Его цель — найти потенциальных союзников в борьбе с цивилизацией-агрессором, условно «Пожиратели». Всё его содержимое — не готовое оружие. Это библиотека физических принципов. Ключевой принцип — управление локальной гравитацией через матрицу на основе квантовой запутанности.

Она вызвала новую схему — сложную решётку из силовых линий. — Технология позволяет создавать стабильные гравитационные коридоры. «Небесный Мост» — не метафора. Это инженерный проект. Кольцевая структура, создающая постоянный восходящий поток. Эффективность вывода грузов на низкую орбиту — рост в 3000% по сравнению с ракетными методами. Стоимость — падение на 95%. Без этого моста мобилизация ресурсов Луны и астероидов невозможна.

— Сроки постройки, — отчеканил Чжан Вэй с экрана. — Двадцать лет, — сказала Алина и, увидев, как сжимаются челюсти у Михалыча, поспешила добавить. — Но. «Ковчег-2» также передал данные по материалам. Мы можем синтезировать композит на основе его обшивки. Прочность выше нашего титана в 80 раз при вдвое меньшем весе. С этим материалом сроки падают. Если дать приоритет всем ресурсам первый испытательный подъём через два года. Полноценный рабочий цикл — пять-семь.

— Переходим к угрозе, — Михалыч жестом остановил возможные вопросы. — Тактические параметры «Пожирателей».

Алина переключила картинку. На звёздной карте красная точка превратилась в схему флота: несколько крупных объектов-маток и рои меньших аппаратов. — По данным архива, их тактика стандартна. Они не ведут манёвренных боёв. Они навязывают свои правила. Флот образует сферическое построение — «Кокон». Внутри него создаётся стабильное гравитационное поле, которое гасит любую внешнюю кинетическую энергию. После этого запускаются терраформеры — нанороботы, которые разбирают планету на атомы за несколько месяцев. Их слабость — само построение. Для поддержания «Кокона» нужна абсолютная стабильность гравитационного фона. Нарушь стабильность — строй рухнет.

— Как нарушить? — спросил Пак Чоль. — Гравитационным резонансом, — ответила Алина. — Если мы создадим серию контролируемых гравитационных возмущений на нужной частоте — это вызовет каскадный сбой. Проект «Вихрь». Для его работы нужна энергия, сравнимая с одновременным подрывом десятка термоядерных зарядов в магнитосфере.

— Стратегия обороны, — Михалыч повернулся к остальным. — Исходные данные: 47 лет. Враг применяет тактику «Кокона». У нас есть технология для создания гравитационного оружия и строительства орбитальной инфраструктуры. Задача — создать систему, способную нанести неприемлемый ущерб. Чжан Вэй, логистический каркас.

На экране Чжан Вэй показал серию графиков. — План «Жатва времени». Он делится на пятилетки. Первая пятилетка: полная переориентация промышленности ВОП. Приоритет 1: производство композитных материалов. Приоритет 2: строительство «Небесного Моста». Приоритет 3: развёртывание автоматических добывающих комплексов на Луне. Все проекты, не связанные с выживанием, замораживаются. КПД экономики должен вырасти на 400% за пять лет. Это потребует перевода на военное положение и централизованного распределения всех ресурсов.

— Полковник Пак, человеческий ресурс и военное применение, — продолжил Михалыч. Пак Чоль поднял планшет. — На основе технологии можно создать два класса вооружений. «Щит»: орбитальные крепости на основе лунных ресурсов с гравитационными генераторами для отклонения атак. И «Копьё»: малые, быстрые корабли-камикадзе, использующие гравитационный импульс для разгона. Их тактика — роевые атаки, таран, доставка боевых частей «Вихря». КНДР готово предоставить первый эшелон добровольцев для программы «Копьё» — 50 000 человек.

— Я... мне нужно больше учёных, — вмешалась Алина. — И доступ ко всем архивам, связанным с Тунгусской аномалией. И к самому месту.

Михалыч кивнул, но Чжан Вэй с экрана поднял руку, привлекая внимание. — Позвольте уточнить. Доктор Космодемьянская, вы только что представили нам работающие принципы от второго «Ковчега». Зачем нам тратить время и ресурсы на столетние обломки? Риск раскопок и дестабилизации аномалии может перевесить потенциальную пользу.

Алина метнула взгляд на свои экраны, затем на Чжана Вэя. — «Ковчег-2» — это архив. Идеальная, но безличная библиотека. В ней есть уравнения и принципы. Но нет контекста их создания. Нет тупиковых ветвей, ошибок, странных озарений, которые привели к открытию. Это как получить готовый двигатель без инженерного журнала испытаний. Мы можем его скопировать, но не понять, почему он не взорвётся при десятикратной нагрузке. А для проекта «Вихрь» это критично. Ошибка — и мы сами разорвём магнитосферу.

Полковник Пак, не меняя позы, спросил: — Вы утверждаете, что в объекте столетней давности может находиться тактическое преимущество, отсутствующее в свежем.

— Тактическое? Нет. Методологическое. — Алина поправила очки. — Первый «Ковчег» был повреждён, но не мёртв. Судя по данным «Ковчега-2», его ИИ столетие пытался не передать нам технологии — он пытался подготовить наш разум к их принятию. Он сеял в эфир не чертежи, а фундаментальные понятия. Квантовую нелокальность. Принцип гравитационного искривления. Большую часть мы, может, и получили — отсюда скачок в физике XX века. Но самая важная часть — понимание — это не просто уравнение. Это логическая цепочка, парадигма мышления его создателей. Она могла не «взлететь», оказаться слишком чуждой. Её могли отбросить как бредовую теорию какого-нибудь забытого гения. Она могла остаться только в памяти первого «Ковчега». Он знает, как думали те, кто всё это создал. А без этого мы — обезьяны с ядерным реактором. Можем включить, но не знаем, как регулировать. Поиск и расшифровка его памяти — это не археология. Это страховая копия нашего разума на случай, если мы пойдём не по тому пути. Пути, на который у нас нет 50 лет.

Михалыч молча смотрел на голограмму красной точки «Пожирателей», потом на Чжана Вэя. — Встройте в первый этап «Жатвы» создание группы и выделение ресурсов для неглубокой, точечной разведки в районе Тунгусской аномалии. Под видом геологических или экологических исследований. Минимальная заметность. Доктор Космодемьянская, вы подготовите список «аномальных» идей и теорий в физике XX-XXI веков, которые могли быть «посевами» с вашей точки зрения. Сверим с тем, что найдём. Риск небольшой, потенциальная выгода — сокращение сроков на годы. Согласовано?

Чжан Вэй сделал пометку. — Будет вписано как подпункт «Теоретическое обоснование технологий». Приоритет низкий, но ресурсы выделю.

— Сводный план, — Михалыч вернулся к основному повестке. — Этап 1 (0-5 лет): Строительство «Моста». Развёртывание лунной промышленности. Начало подготовки «Копья». Этап 2 (5-25 лет): Массовое производство элементов «Щита» и кораблей «Копья». Создание сети орбитальных крепостей. Этап 3 (25-45 лет): Развёртывание полномасштабной оборонительной системы. Учения. Этап 4 (45-47 лет): Приведение системы в полную боевую готовность. Встреча противника на дальних подступах. Вопросы?

Чжан Вэй ответил первым: — Главный риск — узкие места в цепочках поставок редких элементов для гравитационных матриц. Требуется создание дублирующих производств. — Контроль будет тотальным, — отчеканил Пак Чоль. — Каждый человек на критическом участке будет проверяться. Каждый узел — тестироваться. — Технический риск, — добавила Алина. — Мы не до конца понимаем, как матрица поведёт себя в масштабе. Нужен полигон для испытаний вдали от Земли. — Луна, — коротко сказал Михалыч. — Первые испытания «Вихря» проводим там. Согласовано?

Кивания. Никаких возражений. — Тогда начинаем, — Михалыч отключил центральную голограмму. В зале остался лишь тусклый свет аварийных ламп. — Чжан Вэй, вы в течение 24 часов предоставляете детализированный план мобилизации экономики. Полковник Пак, начинайте отбор и подготовку первой группы «Копья». Доктор Космодемьянская, ваша задача — создать международную научную группу и выжать из «Ковчега» всё, что можно, по технологии «Вихря». Я займусь координацией и ресурсами. Время пошло.

Совещание было окончено. Но в зале не было ощущения завершённости. Было ощущение старта обратного отсчёта к самому большому инженерному проекту в истории человечества.

Глава 14. Итоги семи дней.

Москва, Кремль. Личный кабинет Президента. 23:17.

За окном давно стемнело, но в просторном, отделанном тёмным деревом кабинете свет бил яркими точками, выхватывая из полумрака напряжённые лица. Президент сидел не в своём кресле, а на краю массивного стола, спиной к портрету Петра I. Дым от его сигареты струился в воздухе. Перед ним, расположившись вполоборота друг к другу, сидели те, кто провёл эту неделю в аду: Сергей МихайловичСтрелецкий, премьер-министр Громов, глава СВР Орлов и на большом экране плазменной панели — Чжан Вэй. Связь с Паком Чолем не подключали — полковник был на передовой, принимая капитуляцию последних групп противника.

Тишину нарушал только тихий гул системы вентиляции. Президент медленно выдохнул дым, его взгляд, усталый и тяжёлый, скользнул по каждому.

— Итак, — начал он, и его голос, обычно уверенный, звучал приглушённо, с новой, несвойственной ему хрипотцой. — Неделю назад в сибирской тайге упал кусок чужого железа. С тех пор мы впервые с сорок пятого года вели полномасштабные боевые действия на своей территории, поставили на грань ядерной войны половину планеты и, как я понимаю из ваших кратких докладов, — выиграли. Теперь я хочу подробностей. Сергей Михайлович, давайте по порядку. Какова цена нашей победы?

Михалыч, стоявший у карты на стене, откашлялся. На нём был тот же мятый китель, что и семь дней назад, только теперь он висел мешком, а под глазами залегли фиолетовые тени он так и не был дома, максимум который он мог себе позволить это комната отдыха в его кабинете. Он щёлкнул пультом, и на экране за его спиной всплыли столбцы.

— Цифры, товарищ Президент. Наши безвозвратные потери: двадцать семь человек. Все — спецназ ГРУ и ВДВ из различных групп. Лучшие из лучших. Раненых — сорок один, шестеро в тяжелом состоянии. Со стороны наших союзников по ВОП: КНДР — трое погибших, семеро раненых. Китай — потерь нет, их контингент не вступал в прямой контакт. Противник: оперативная группа «Одиссей» численностью сто восемьдесят человек уничтожена или захвачена в полном составе. Техники они не потеряли — у них её, по сути, и не было, кроме того, что сгорело при десантировании.

— Сто восемьдесят... — прошептал премьер-министр Громов, снимая очки и протирая переносицу. Его лицо было землистым. — Это целый батальон элиты. И мы их... выкосили. За три дня активных боёв.

— Не мы, — поправил Михалыч, его голос был лишён триумфа. — Восточный Оборонительный Пакт. Корейские войска сковали их в ближнем бою, заняли фронт и не дали маневрировать. Наши нанесли артиллерийские и авиационные удары, рассекли их группировку. Китай, — он кивнул на экран, — отключили им связь, навигацию, финансирование и, как я понимаю, желание воевать у их хозяев. Это была не героическая битва. Это была демонстрация. Хирургическая операция по устранению угрозы с минимальными для коалиции потерями.

Чжан Вэй на экране слегкакивнул, его лицо было бесстрастным, как всегда.

— Экономические и политические издержки противника на несколько порядков превосходят военные. Биржевая капитализация «Odyssey Solutions» упала на 34%. Индексы Dow Jones и NASDAQ просели на 8 и 12% соответственно после публикации слитых материалов. В сенате США создана чрезвычайная комиссия по расследованию. Операция «Гиперборея» в медиапространстве КСН превратилась в синоним провала, коррупции и предательства. Мы обеспечили им состояние управляемого хаоса. Их общество расколото, элиты заняты взаимными обвинениями. В ближайшие месяцы они будут решать внутренние проблемы, а не планировать новые авантюры.

Президент потушил сигарету, взял со стола список погибших, пробежал глазами фамилии. Некоторых я знал лично.

— Всем погибшим. Присвоить звание посмертно —Героя Российской Федерации. — всех ко участвовал в операции к ордену Мужества. «Это касается и наших союзников», — произнес президент.

— Двадцать семь, — повторил Громов. — А у них — сто восемьдесят. И всё равно тяжело. Слишком много хороших ребят легло.

— На войне всегда так, — жёстко сказал Орлов. — Но мы хотя бы знаем, за что. А они?

— А сам объект? — Президент ткнул пальцем в сторону, где за тысячу километров лежала Сибирь. — Эта... штуковина, ради которой всё и началось. Что с ней? И что, чёрт возьми, она такое?

Михалыч переключил карту на схему тетраэдра и звёздные карты.

— Инопланетный объект, прибывший примерно из основания рукава Ориона, — начал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучало нечто, кроме усталости. — Это факт, подтверждённый группой доктора Космодемьянской. Это уже — второй. Первый упал в 1908 году под Тунгуской. Он был повреждён, но... он столетие пытался «подтолкнуть» нашу науку в нужном направлении. И, судя по всему, преуспел. А этот — целый. Он — автоматический посол, курьер. От цивилизации, которую он называет «Создатели». Их больше нет. Их уничтожила другая цивилизация. Мы пока присвоили кодовое название «Пожиратели».

Он сделал паузу, давая словам осесть. В кабинете стало тихо настолько, что было слышно, как гудит лампа.

— И эти «Пожиратели»... они уже в пути. Сюда.

Глава СВР Орлов, обычно невозмутимый, медленно положил ручку на стол.

— В пути? Они о нас знают? Что это значит? Объявление войны?

— Не войны, Дмитрий Владимирович, — ответил Михалыч, глядя прямо на него. — Экспансии. Как саранча. Они находят обитаемые миры, оценивают уровень угрозы и, если он превышает некий порог, очищают планету для своих нужд. «Создатели» проиграли. Но перед гибелью разослали тысячи таких «посылок» с технологиями и предупреждениями. Мы — одни из тех, кто получил.

— И сколько у нас времени? — спросил Президент. Его лицо не дрогнуло, но пальцы, сжимавшие сигарету, чуть её не переломили.

— По самым пугающим расчётам учёных, — Михалыч посмотрел на листок в руке, — около пятидесяти лет. До прибытия передового отряда. Возможно, меньше.

Наступила тяжёлая, давящая тишина. Её нарушил голос премьера Громова — негромкий, но с металлическими нотками:

— Пятьдесят лет Сергей Михайлович, вы отдаёте себе отчёт, что это значит для экономики? Если мы завтра объявим тотальную мобилизацию, рынки рухнут за неделю. Рубль, юань, любые наши деньги обесценятся. Люди потеряют работу, сбережения, веру в завтрашний день. Бунты начнутся через месяц. Мы не выдержим и пяти лет такой гонки, не то, что пятидесяти.

— Выдержим, — Михалыч говорил жёстко, чеканя каждое слово. — Потому что альтернатива — не просто дефолт или голод. Альтернатива — конец вида. Когда человек понимает, что выбора нет, он способен на многое. Но вы правы: паника будет. Поэтому параллельно с мобилизацией нужно запускать масштабную информационную кампанию. Не пугать, а объяснять. Показывать, что каждый новый завод, каждая тонна редкоземов — это недели и годы, которые мы выигрываем для наших детей.

— У нас нет опыта такой пропаганды, — заметил Орлов. — В Великую Отечественную враг был понятен: немец в каске, идёт по нашей земле. А тут — абстрактный «рой» из космоса, которого никто не видел. Как объяснить человеку, почему он должен работать за копейки и отдавать последнее?

— Значит, придётся учиться, — отрезал Президент. Он повернулся к окну, к ночной Москве, потом резко обернулся. — Подключайте психологов, социологов, сценаристов, режиссёров — всех, кто умеет трогать души. Сделайте из «Жатвы времени» не приказ сверху, а общее дело, национальную идею. Не ради партии, не ради идеологии — ради выживания. Покажите им «Ковчег», покажите чертежи Моста, покажите, как их дети будут летать к звёздам. Вопрос решён.

Премьер-министр закрыл лицо руками. Орлов выдохнул: «Господи...». Чжан Вэй лишь слегка наклонил голову, как будто услышал ожидаемую, но неприятную статистику.

— Пятьдесят лет, — повторил Президент. Он встал, прошёлся к окну, посмотрел на ночную Москву. — Пятьдесят лет — это не срок для политики. Это срок для цивилизационного проекта. — Он обернулся. — На сколько мы отстаём от них технически? Что вы предлагаете, Сергей Михайлович? Ясно, что война с КСН отныне — детская забава на фоне этого.

Михалыч выпрямился, собрался с силами.

— Товарищ Президент, я предлагаю:

Первое.Немедленно, ещё до рассвета, перевести всю работу по «Ковчегу» и всем связанным технологиям в разряд «Особой государственной важности — уровень один». Полное засекречивание. Вне всяких надзорных органов, включая наши. Только Ставка ВОП.

Второе.Узаконить и углубить формат ВОП. Не как временный военный союз, а как постоянный орган стратегического планирования на период экзистенциальной угрозы — «Совет Земли». С общим бюджетом, общим планированием, общим командованием. — Мобилизационный человеческий резерв и дисциплинированная сила.

Третье.Начать тотальную, но скрытую мобилизацию нашей экономики и науки под одну цель: освоение технологий «Ковчега» и создание на их основе оборонительного потенциала. Без сантиментов. Без торга. Как в Великую Отечественную, только масштабнее. В одиночку мы не справимся — нужно работать всей планете.

Четвёртое.Готовить почву для... информирования населения Земли. Не сейчас. Сейчас будет паника. Но через год-два, когда первые плоды совместной работы станут видимыми — «Небесный Мост», новые материалы — нужно будет рассказать правду. Чтобы каждый человек понял, за что он будет работать на износ следующие полвека.

— Вы предлагаете создать технократическую диктатуру во имя спасения, — констатировал Орлов. — Под эгидой трёх государств.

— Я предлагаю единственный шанс на выживание, — парировал Михалыч. — Диктатура эмоций, лжи и рынка, которую нам навязывал Запад, нас уже почти добила. Пора диктатуры разума, долга и общей цели. КСН сейчас в шоке и разобщены. Мы должны использовать этот шок, чтобы не добить их, а... предложить им капитуляцию на наших условиях. Предложить влиться в «Совет Земли» на вторых ролях. Их промышленность, их учёные нам нужны. Но их политическая система — нет.

— А пленные? — спросил Громов. — Что с наёмниками «Одиссея»? У нас их почти полсотни.

— Допросы уже дали всё, что можно, — ответил Орлов. — Остальное — обмен или суд. Но я предлагаю другой ход. Часть из них, наиболее ценная — те, у кого уникальные навыки в стелс-технологиях и кибервойне, — могут быть «перевербованы». В новом мире, где мы строим оборону против космической угрозы, каждый специалист на счету. Даже если он вчера стрелял в нас.

— Товарищ Президент, — вмешался Чжан Вэй, — позвольте уточнить. Это специалисты, выполнявшие контракт, не зная реальной цели... их можно использовать. У нас уже есть прецеденты в кибервойне: бывшие хакеры КСН работают на наши структуры. Эффективно.

— То есть вы предлагаете амнистию? — Президент поднял бровь.

— Предлагаю рациональное использование человеческого капитала, — поправил Чжан Вэй. — Строгий отбор, полная проверка, обязательство работать на проект «Жатва времени» под надзором. В обмен — жизнь и свобода после победы. Если они, конечно, доживут.

— Звучит цинично, — заметил Громов.

— Реальность цинична, — отрезал Михалыч. — У нас пятьдесят лет. Каждая пара рук, каждый инженерный талант на счету. Если бывший враг готов копать траншеи на Луне или тестировать прототипы — пусть копает.

Президент долго молчал, изучая лица. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Принято. По всем пунктам. Оформляйте решения. ВОП преобразуется в «Совет стратегического развития Земли» с сегодняшнего дня. Вы, Сергей Михайлович, — председатель Военно-научного комитета. Чжан Вэй — председатель Комитета по ресурсам и логистике. Полковника Пака включить в состав по кадрам и мобилизации. Решение о тотальной мобилизации — в силе. Готовьте указы. И... — он взглянул в окно, — готовьте мне обращение. Миру мы пока скажем, что отбили грубую провокацию, защитили свой суверенитет и начинаем совместную с нашими партнёрами масштабную космическую программу для изучения вселенной и новых вызовов. Это будет правдой. Но не всей. Всю правду они узнают, когда мы будем готовы их не слушать, а вести за собой.

Он подошёл к столу, с силой упёрся в него ладонями.

— Завтра начинается новая эпоха. Эпоха, когда мы перестаём бороться за место под этим солнцем и начинаем бороться за право вообще иметь солнце. Работа, которую вы проделали за эту неделю, — это только первый выстрел в очень долгой войне. Я благодарен вам всем. И я не завидую никому из нас.

— Товарищ Президент, — неожиданно подал голос Орлов. — А что с теми, кто нас предал внутри? У нас есть подозрения, что информация об объекте утекла на Запад ещё до его падения. Кто-то в наших структурах работал на КСН.

— Разбирайтесь, — жёстко сказал Президент. — Тихо, без шума. Но без пощады. В военное время шпионаж карается по законам военного времени.

— Слушаюсь.

Михалыч достал из кармана новую пачку сигарет, закурил, не спрашивая разрешения. Дым смешался с тишиной.