Сибирский мост. Первый звонок

Задняя дверь открылась плавно, без усилий. Из неё вышел мужчина. Он был одет в тёмный костюм, без галстука, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Лицо — знакомое каждому по новостям и соцсетям.

Он улыбался.

— Здравствуйте, мисс Рендольф. Меня зовут Майкл. У меня к вам важный разговор. Не хотите кофе?

Майя выдохнула дым — медленно, демонстративно, изучая его.

Она не спешила отвечать. Дав ему возможность почувствовать себя не в своей тарелке. Это была маленькая игра — танец двух хищников, которые ещё не решили, будут ли они драться или сотрудничать.

— Хочу, — наконец сказала она. — Только не то дерьмо, что варят в придорожных забегаловках. Хочу хороший, крепкий, настоящий кофе.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки — короткой, почти неуловимой, но Майя заметила.

— Считайте, что уже заказан. Прошу.

Он открыл дверь шире, жестом приглашая внутрь. Майя посмотрела на внедорожник, потом на него, потом снова на внедорожник. Чёрные стёкла, мощный двигатель, неизвестный пункт назначения. В любой другой день она бы послала его подальше. Но сегодня... Что ей терять?

Она швырнула окурок в сточную канаву — тот зашипел, коснувшись воды, — и, не колеблясь, забралась внутрь.

В салоне пахло кожей — настоящей, дорогой. И ещё чем-то едва уловимым, цветочным, что, наверное, было дорогим одеколоном. Майя устроилась на заднем сиденье — мягком, как облако, — и почувствовала, как напряжение последних недель начинает потихоньку отпускать. Не полностью, нет. Но достаточно, чтобы мышцы перестали сводить судорогой.

Майкл сел напротив — между ними был откидной столик из чёрного дерева. Он сделал знак водителю, и машина тронулась — плавно, почти незаметно. Никакой тряски, никакого шума. Только тихое, убаюкивающее гудение двигателя.

Они приехали не в сетевую кофейню, а в клуб, который располагался на верхнем этаже небоскрёба с панорамным видом на суетящийся город. Это был частный клуб — или что-то вроде того. Несколько столиков, мягкий свет, приглушённая музыка. Бармен в безупречном белом пиджаке, который молча кивнул Майклу, когда они вошли.

Они сели у окна — за столик, с которого открывался лучший вид. Майкл что-то сказал бармену жестом, и через минуту перед ними появились две большие, фарфоровые чашки.

Кофе, действительно, оказался превосходным. Густой, ароматный, с лёгкой горчинкой и долгим послевкусием. Такой, после которого не хочется пить ничего другого. Майя сделала глоток, закрыла глаза на секунду, позволяя вкусу растечься по языку.

— Как кофе? — спросил Майкл, хотя по его лицу было видно, что он уже знает ответ.

— Именно то, что я хотела, — ответила Мфйя, ставя чашку на блюдце. — Спасибо. А теперь — к делу. Вы не из тех людей, которые тратят час на разговоры о погоде.

Майкл кивнул, откидываясь на спинку стула. Его лицо стало серьёзным — не суровым, но сосредоточенным, как у человека, который готовится сказать то, что изменит всё.

— Вы знаете, кто я, — начал он. Это не было вопросом.

Майя хмыкнула, отхлёбывая кофе.

— Конечно. Вы — тот парень, который продаёт электромобили, запускает ракеты к Марсу и твитует мемы. Миллиардер-визионер. Основатель частной космической программы. Или как там ваш частный проект по расшифровке называют? — Она начала ковыряться в пачке, ища целую сигарету. Она смяла её и отбросила в сторону.

Майкл указал пальцем на пачку официанту — короткий, почти незаметный жест. Тот кивнул и через минуту принёс на подносе пачку дорогих сигарет, о существовании которых Майя даже не подозревала. Рядом лежала фирменная зажигалка — серебряная, с гравировкой.

— Можно и так сказать, — кивнул Майкл. — Но сейчас речь не о космосе в прямом смысле.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и Майя дала ему эту паузу. Она уже поняла, что он не из тех, кто говорит просто так. Каждое его слово было взвешено, проверено, откалибровано.

— Речь о политике, — наконец сказал он. — Я хочу создать третью значимую политическую силу в Соединённых Штатах. Новую партию. Или движение. Не важно. И мне нужны вы.

Майя поставила чашку — слишком резко, кофе плеснулся на блюдце, оставляя тёмное пятно. Она не обратила на это внимания. Достала из пачки сигарету — от которой распространился запах роскоши, табака и чего-то ещё, неуловимого, что говорило о деньгах. Чиркнула зажигалкой — серебро приятно холодило пальцы — и прикурила.

— Я — журналист, — сказала она, выдыхая дым в потолок. — Разгребатель грязи. Не политик.

Майкл качнул головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на нетерпение.

— Именно поэтому вы и нужны. Вы — локомотив. Символ того, против чего боролась старая система и что она затоптала. Люди вам поверят быстрее, чем любому отполированному карьеристу из Капитолия. У вас есть репутация, известность и, простите за цинизм, образ пострадавшей за правду. Это бесценно.

Майя молчала, переваривая услышанное. Она смотрела на него сквозь дым, пытаясь понять, где правда, а где — очередной виток большой игры.

— Зачем вам это? — спросила она наконец. — У вас свои компании, своя космическая программа. Зачем лезть в это болото?

Майкл отодвинул свою чашку.

— Потому что одна из двух нынешних партий никогда не пойдёт на это,