Хроники Демонолога

Кстати, а сколько мне сейчас лет? Биологически, в смысле. Свой-то возраст я знаю, а вот по пухляшу сложно сказать что-то конкретное.

Чёрт, снова мысли свернули куда-то не туда. Такая у меня натура — нужно всё потрогать, попробовать на зуб, изучить. Не случайно именно я занял пост декана ФИДИП (Факультет Изучения Демонов и Инфернальных Проявлений). Сложно сосредоточиться, когда вокруг столько интересного.

Усилием воли возвращаюсь в реальность. Оцениваю обстановку.

Парусник лежал на боку и продолжал гореть, правда, уже не так бодро: пожар распался на несколько разрозненных очагов, пожирая сам себя. Надстройка фактически перестала существовать: учитывая количество обломков, раскиданных по всему берегу, там что-то неслабо рвануло.

Вокруг — ни души. Команда бежала, а демоны последовали за ними. Шум распугал птиц и зверей. Из-за чёрной листвы место выглядело вдвойне мёртвым и пугающим.

Ноги нащупали дно.

Земля! Благословенная суша! Наконец-то!

Я рванул к берегу с таким энтузиазмом, словно проболтался в море минимум месяц. Одежда повисла на плечах неприятным тяжёлым мокрым мешком. Пришлось остановиться и снять сюртук. Выбрасывать не стал — закинул на плечо. Револьвер крепко сжал в руке: чутьё чутьём, а расслабляться во время Прилива не стоило.

Остаток пути преодолел широким шагом, изучая окрестности. Ни движения. Зато приметил пару сундуков, окованных железными полосами, несколько уцелевших на первый взгляд ящиков и бочонков. Живот немедленно заурчал — организм отказывался признавать, что он теперь отчасти концептуальный, и требовал обычной человеческой пищи.

Проигнорировав его призывы, я вышел на берег и первым делом направился к кораблю, забирая немного влево, чтобы оценить картину целиком. Если на палубе уцелело что-то полезно, было бы обидно дать ему сгореть. В идеале бы найти выжившего — проверить на нём знание языка — но это уже совсем из области фантастики.

Вопреки моим мыслям, люк в носовой части внезапно распахнулся, и из него, шатаясь и прижимая руку к животу, выбрался человек. На свежем воздухе его тут же согнуло от приступа кашля. По лицу, молодому, с наивными голубыми глазами, которые буквально светились сквозь гарь и копоть, текла струйка кровь. Он кое-как сделал два шага, покачнулся и вцепился в уцелевшую часть фальшборта.

Я наблюдал за ним, наклонив голову к плечу, и насмешливо улыбался. Парень час провёл внутри пылающего корабля, не задохнулся и выбрался наружу ровно в тот момент, когда я появился на горизонте — ага, всё так и было, верю.

— Помоги, — он жалобно протянул ко мне руку.

— Сейчас! Держись, парень! — я разве что за сердце не схватился, когда бросился к нему на помощь. — Там есть лестница? Сможешь спуститься?

Он закрутил головой, якобы осматриваясь.

Воспользовавшись моментом, я вскинул револьвер и выстрелил. Он даже не понял, что произошло. Серебристая вспышка угодила точно в макушку — хруст, облако морозного тумана, мгновенная смерть.

Покачнувшись, тело вывалилось за борт. Промороженная плоть, столкнувшись с песком, разлетелась алыми осколками. Часть из них подкатилась прямо к моим ногам, и я брезгливо оттолкнул их в сторону.

Воцарившуюся тишину, казалось, можно было пощупать. Только пламя сухо потрескивало на фоне.

А затем воздух разорвал дикий вой. Тело мальчишки конвульсивно задергалось. Вцепившись руками в рубашку, он разорвался её, и на меня уставилась уродливая, искажённая звериная морда, проросшая на его животе.

— Ты заплатишь за это! Жалкая букашка, я сожру тебя и восстановлюсь!

Я презрительно хмыкнул и навел на него оружие.

— Ага, держи в курсе.

Выстрел — мимо. Тварь с нечеловеческой скоростью отпрыгнула в сторону, при этом морда на животе осталась сверху, а перебирал он сразу четырьмя конечностями. Я попытался поймать его на мушку, но одержимый двигался слишком быстро. Моему телу фатально не хватало скорости и реакции.

— Стой на месте, долбанный хедкраб, и дай себя прикончить, — выругался я.

— Размечтался человек! Я сожру твои внутренности! — вопила тварь, обегая меня по широкой дуге. — Братья!

По чутью ударило присутствие. Один. Два. Три. Пять Шесть одержимых! Так, а вот этого я не предусмотрел! У них тут пикник или что?

Ладно, это к делу не относится. Так вот: использовать огненные пули под водой не рекомендуется — рванёт так, что мало не покажется. А вот ледяные — за милую душу. Какая удача, что у меня как раз такие.

Осталась сущая мелочь: не выронить револьвер в процессе доставания. Тварь трясёт башкой так, что меня с дикой силой мотает из стороны в сторону. Видимо, пытается оглушить и дезориентировать. Наивная.

Со стороны может показаться, что я излишне легкомысленно отношусь к происходящему, но мне и правда сложно воспринимать обычное животное за серьёзную угрозу. Врать не стану: в первую секунду сердечко ёкнуло, но начался обычный рабочий процесс. Если бы я паниковал после каждого неожиданно нападения, никогда бы не дожил до своих лет.

Одной рукой фиксирую полу пиджака, чтобы его не мотало, как ссаную тряпку. Второй — крепко сжимаю рукоять и только после этого достаю оружие. Палец ложится на спусковой крючок и замирает. От одной мысли о цене выстрела на груди просыпается жаба. Я буквально собираюсь выбросить горсть золота, чтобы разобраться с какой-то глистой. Невыносимо!

“Не трать. Сохрани. Это твоё. Не отдавай. Никому. Никогда. Ничего”, — вкрадчиво шепчет на краю сознания.

Натренированный разум быстро вычленил голос демона и отделил от основного потока мыслей. Ничего сложного — всё слишком явно и напоказ. Тем не менее, тварь подозрительно быстро пришла в себя после трёпки. Пахнет большими проблемами

Но это потом! А сейчас — выстрел. Серебристый росчерк угодил рыбине в бок, значительно поубавив у той прыти. Хватка на ноге исчезла, и гибкое тело растворилось во тьме. Видимо, излишне “кусачая” добыча не пришлась по вкусу. Ну и хрен с ней.

Загребаю руками — вверх, к воздуху. В груди уже набирает силу жжение, вызванное недостатком кислорода. Из-за темноты совершенно непонятно, сколько ещё осталось до поверхности. Плывёшь, плывёшь, а по ощущениям висишь на месте — только пузырьки весело выскакивают вверх. Конечно, это всего лишь иллюзия, но опыт интересный, необычный.

Движение! Едва успеваю сжать рукоять револьвера, как из темноты вылетает старая знакомая и тараном врезается в грудь — будто под машину угодил! Меня швыряет в сторону, закручивает, мир переворачивается, рёбра хрустят — кажется, даже не одно. А это, учитывая мою концептуальную защиту, весьма серьёзное достижение. Вот же мстительная тварь! Нормальные хищники так себя не ведут! Так, куда она подевалась? Сейчас наделаю из неё сашими!

Я злобно закрутил головой, но рыбина исчезла — так же стремительно, как и появилась. Кружит теперь где-то неподалёку, готовясь к новому раунду. Хитрая тварь не просто так утащила меня на глубину — это её способ охоты. И после выстрела она не убежала, как мне показалось изначально, а выжидала, пока в моих лёгких не закончится воздух. Тогда зачем бросилась? Это не имеет смысла если только я не подобрался к поверхности!

Задрав голову, пытаюсь уловить хоть какие-то признаки финиша. Ничего. Только бесконечная чёрная вода. Грудь уже горит от желания вдохнуть, но плыть — значит подставиться под удар. Вот уж не думал, что придётся на полном серьёзе сражаться с какой-то рыбиной. Хороший урок.

Что ж, посмотрим кто кого.

Начинаю работать ногами. Кручу головой во все стороны, но видимость ограничивается вытянутой рукой. С моим нынешним уровнем силы и думать нечего отреагировать на таком расстоянии физически. А вот мысль гораздо быстрее — она успеет там, где облажается тело.

На лицо вылез предвкушающий оскал. Ну же! Я знаю, ты хочешь! Давай выясним, кто здесь охотник, а кто — добыча. Демонические цепи в моём внутреннем мире уже налились гнилостно-зёленым сиянием, выкачивая из сердца Удильщика инфернальную энергию.

На этот раз удар угодил в спину — сверху, с намерением отшвырнуть обратно в глубину. Но что-то пошло сильно не так — моё тело не сдвинулось ни на миллиметр. Оно замерло, как кряжистый вековой дуб, как непоколебимая константа. А раз так, то, согласно законам физики, кто-то другой должен был принять на себя всю мощь столкновения. А нас здесь было только двое

Обернувшись, я увидел дрейфующую в воде тушу — оглушённую, с разбитым рылом, но всё ещё живую. Здоровенная тварюка! Похожа на угря, но метра четыре в длину и соответствующей толщины, покрыта зеленовато-коричневой чешуёй. Это сколько же из неё сашими получится? Я столько не съем да и похудеть хочется.

Но добивать всё равно нужно — это дело принципа. Стихийные пули дорого стоят, так что, пожалуй, воспользуюсь своей новой силой.

Способности любого демона исходят из его греха. На низшей ступени это не так заметно, но если присмотреться, можно увидеть определённые закономерности: демоны пути Чревоугодия — жирные туши; пути Гнева — пылают буквально, в их образе всегда присутствует огонь; пути Похоти — единственный вид, который всегда принимает гуманоидную форму, сексуализированы, часто извращённо красивы и порочны.

На второй ступени принцип сохраняется: злоба — огненные проявления, алчность — вампиризм, праздность — иллюзии А вот дальше начинается интересное.

Высшие Грехи. Удильщик как раз из таких — воплощение Скупости. Всепоглощающая страсть к стяжательству, к богатству ради самого процесса накопления. Ему не нужно золото — ему нужно брать. Всё равно что именно — лишь бы присвоить и никогда не отдавать.

И способность у него соответствующая — удерживать. Как банальные вещи, вроде воздуха в лёгких, крови в жилах, тепла в теле, падающей стены или летящего заклинания, так и более абстрактные: жизнь, душу, богатство, удачу, верность, любовь. Не самая сильная в боевом отношении, но уж точно одна из самых многогранных.

Я сразу окрестил её “Сохранение”.

Получается, Удильщик мог запросто забрать мою жизнь, например, банально остановив кровь в мозгу. К счастью, я сразу опознал в нём Путь Жадности и сыграл на главной слабости — Грехе. Дал ему желаемое: легкую добычу, возможность получить тело, не потратив ни капли силы. Вот он и протянул, пока не стало слишком поздно.

Даже жаль, что пришлось развоплотить его практически до самого ядра, отчего способность изрядно ослабла. Теперь мой максимум — применение только на самого себя. Главное ограничение — чем более концептуально воздействие, тем меньше длится эффект. Сохранить воздух в легких, например, было достаточно просто. Местоположение — уже сложнее. Сохранить целостность, по сути сделав себя неуязвимым, — очень тяжело. Это состояние продлилось чуть дольше секунды. Похоже, я пока слишком слаб для такого Но ведь необязательно палить из крупнокалиберной артиллерии на малейший шорох. В большинстве ситуаций достаточно сохранить форму, сделав клетки внешнего покрова абсолютно неподвижными. Даже не всего тела, а пальца, например. И вуаля — получается шикарная открывашка.

Я схватил рыбину за отросток на башке.

“Сохранение положения”.

И со всей силы всадил сосискообразный палец прямо в круглый глаз. Импульса хватило, чтобы пробить тонкую костную пластинку и добраться до мозга. Благодаря сохранению форму я даже ничего не почувствовал.

Жертве такой поворот категорически не понравился, и она задергалась, как сумасшедшая. Билось всё тело, кроме головы: зафиксированная силой Удильщика рука даже не дрогнула. Пришлось немного поковыряться в мозгах (почти как моя бывшая), чтобы рыбина затихла окончательно.

Наказана!

Долго предаваться глумлению не вышло: давление в груди стало совсем уж неприятным — и я, оттолкнув труп в стороны, изо всех сил заработал конечностями. Если бы концептуальность не нивелировала усталость, тут бы моё приключение и закончилось. А так ничего, выплыл.

Лениво распластался на спине, переводя дыхание. Странно, кстати, что на небе не видно ни одной звезды: ночь-то вроде безлунная и безоблачная. Сдаётся мне, что я больше не в Канзасе

Ладно, с географией потом разберусь. Сейчас главное — это добраться до берега. Плыть ещё охренеть сколько, а я может и неутомимый, но не особо быстрый. К тому же, жопой чую, кровь в воде уже призывает всю окрестную живность на новый раунд. На этот раз формат боёв — “все против всех”. Спасибо, но этот танец я пропущу — предпочитаю драться, когда есть твёрдая опора под ногами. Сторонник традиционных ценностей, так сказать.

Плыву. Для атмосферы напеваю бессмертный саундтрек из фильма “Челюсти”. Где-то впереди задорно полыхает парусник, и что-то мне подсказывает: больше он никуда не поплывёт полетит пойдёт короче, не двинется. Звук над водой расходится далеко, так что до меня доносится стрекот выстрелов, ярость криков и демонические вопли. Постепенно шум сражения становится тише. Похоже, команда решила не бороться за обречённый корабль и поискать укрытие где-нибудь на берегу. Разумно.

В какой-то момент над водой поднялся настолько густой туман, что я неиллюзорно рисковал превратиться в того самого ёжика. Минут через пять он стал бледно-розовым, а еще через десять — багровым.

Вот это уже не к добру. Я завис на месте, вслушиваясь в окружение. Ничего. Либо такой цвет был полностью естественным явлением, либо демон отлично прятался. В голову упрямо стучалась какая-то мысль, но у меня никак не получалось её поймать.

А затем туман исчез — так же быстро, как и появился — открывая тяжелое, багровое небо. Так вот о чем пыталось предупредить подсознание. Уже догадываясь, что увижу, я с мрачным видом повернулся на восток. Увы, мои подозрения подтвердились — над горизонтом показался край тусклого алого диска.

Прилив.

Сколько раз через него проходил, а мозг всё равно ломается, как в первый. Небо — портал в Преисподнюю. Вода — кровавое море. Синий и зелёный цвета исчезают, как класс, вместо них — чёрный и оттенки серого. Весь мир теряет глубину, становится плоским и фальшивым. Жуткое ощущение.

Но главная опасность Прилива, конечно, заключается не в смене цветового спектра. Красное Солнце — дорога демонов. Именно в это время они проникают в наш мир. Один мой хороший друг сравнивал Прилив с лопнувшим нарывом на теле мира, когда вся грязь с изнанки выплескивается наружу. Мы во многом спорили, но эта метафора мне нравилась.

Теперь понятно, откуда взялись Удильщик и орда демонов, атаковавшая корабль. Новорождённые Порождения Греха тупы. Ими правит голод — острый и неутолимый. Он ведёт их к ближайшему скоплению жизни, но не всякому — примитивные животные не подойдут. Им нужен разум. Сознание, способное в полной мере чувствовать страх, боль, желание — ту материю, из которой они созданы. Нет для демона выше наслаждения, чем захватить человеческое тело и пленить душу. Собственно, это и пытался проделать Удильщик, когда разжигал во мне жадность.

Одержимость помимо удовольствия несла и чисто практическую функцию: только предаваясь своему греху, демоны росли в силе. Опытный, отъевшийся низший представлял даже большую опасность, чем молодой высший. Их способности не менялись принципиально, но становились более мощными и опасными. На практике это работало так: чтобы вернуть Удильщику прежнюю силу, мне нужно предаться скупости. Звучит просто, но на деле — весьма опасная игра с высокими ставками, ведь чем больше греха, тем выше власть демона. Можно даже не заметить, как потеряешь душу.

Я продолжал работать конечностями, раздумывая над тем, стоит ли потенциал Удильщика развития? Или лучше поискать более интересный вариант?

Подавляющее большинство демонологов предпочитало брать количеством — держали целую орду тварей на коротком поводке, принимая своеобразную аскезу. Они постоянно играли в своеобразные шахматы: вода против огня, время против пространства, воля против хаоса, мастерство против силы, командная работа против эгоизма.

Я же относился к другой фракции, скажем так. Мы считали, что на пороге гибели мира не время для чистоплюйства. А потому — потакали своим грехам, балансируя на лезвии ножа ради обретения настоящей силы.

Это был гораздо более сложный и опасный путь. Не распыляйся — выбери только один грех. Контролируй каждый шаг, каждый вдох, всегда помни: враг рядом. Падай, валяйся в грязи, но всегда поднимайся. Многие не выдерживали, превращаясь в то, чем пытались управлять. Остальные платили иначе. Одиночество. Нам не доверяли, нас боялись и называли Падшими. Это давило, толкая ещё глубже в бездну. Чтобы выстоять, требовалась по-настоящему несокрушимая воля.

Зато если удавалось пройти весь путь Владимир Чёрный Дракон, первый магистр, в одиночку сражался со Смертным Грехом и сумел его ранить. Только благодаря ему Екатеринбург, один из последних оплотов человечества, вообще устоял. Зато Легионеры тогда так облажались, что власти как жопу ужаленные бросились налаживать отношения с Падшими. Да, славное было времечко

За своими мыслями не заметил, как почти добрался до цели — до бледно-розового песка осталось не больше ста метров. Хм, а издалека он выглядел кроваво-алым. Осмотревшись, понял, что цвета в принципе смягчились, сместившись ближе к янтарному оттенку — мозг адаптировался к Красному Солнцу с удивительной скоростью. Для того же результата Александру Искре требовалось часов шесть-семь часов, а тело толстячка справилось за втрое меньшее время. Вот что значит молодой, полный сил организм.

Кстати, а сколько мне сейчас лет? Биологически, в смысле. Свой-то возраст я знаю, а вот по пухляшу сложно сказать что-то конкретное.

Чёрт, снова мысли свернули куда-то не туда. Такая у меня натура — нужно всё потрогать, попробовать на зуб, изучить. Не случайно именно я занял пост декана ФИДИП (Факультет Изучения Демонов и Инфернальных Проявлений). Сложно сосредоточиться, когда вокруг столько интересного.

Усилием воли возвращаюсь в реальность. Оцениваю обстановку.

Парусник лежал на боку и продолжал гореть, правда, уже не так бодро: пожар распался на несколько разрозненных очагов, пожирая сам себя. Надстройка фактически перестала существовать: учитывая количество обломков, раскиданных по всему берегу, там что-то неслабо рвануло.

Вокруг — ни души. Команда бежала, а демоны последовали за ними. Шум распугал птиц и зверей. Из-за чёрной листвы место выглядело вдвойне мёртвым и пугающим.

Ноги нащупали дно.

Земля! Благословенная суша! Наконец-то!

Я рванул к берегу с таким энтузиазмом, словно проболтался в море минимум месяц. Одежда повисла на плечах неприятным тяжёлым мокрым мешком. Пришлось остановиться и снять сюртук. Выбрасывать не стал — закинул на плечо. Револьвер крепко сжал в руке: чутьё чутьём, а расслабляться во время Прилива не стоило.

Остаток пути преодолел широким шагом, изучая окрестности. Ни движения. Зато приметил пару сундуков, окованных железными полосами, несколько уцелевших на первый взгляд ящиков и бочонков. Живот немедленно заурчал — организм отказывался признавать, что он теперь отчасти концептуальный, и требовал обычной человеческой пищи.

Проигнорировав его призывы, я вышел на берег и первым делом направился к кораблю, забирая немного влево, чтобы оценить картину целиком. Если на палубе уцелело что-то полезно, было бы обидно дать ему сгореть. В идеале бы найти выжившего — проверить на нём знание языка — но это уже совсем из области фантастики.

Вопреки моим мыслям, люк в носовой части внезапно распахнулся, и из него, шатаясь и прижимая руку к животу, выбрался человек. На свежем воздухе его тут же согнуло от приступа кашля. По лицу, молодому, с наивными голубыми глазами, которые буквально светились сквозь гарь и копоть, текла струйка кровь. Он кое-как сделал два шага, покачнулся и вцепился в уцелевшую часть фальшборта.

Я наблюдал за ним, наклонив голову к плечу, и насмешливо улыбался. Парень час провёл внутри пылающего корабля, не задохнулся и выбрался наружу ровно в тот момент, когда я появился на горизонте — ага, всё так и было, верю.

— Помоги, — он жалобно протянул ко мне руку.

— Сейчас! Держись, парень! — я разве что за сердце не схватился, когда бросился к нему на помощь. — Там есть лестница? Сможешь спуститься?

Он закрутил головой, якобы осматриваясь.

Воспользовавшись моментом, я вскинул револьвер и выстрелил. Он даже не понял, что произошло. Серебристая вспышка угодила точно в макушку — хруст, облако морозного тумана, мгновенная смерть.

Покачнувшись, тело вывалилось за борт. Промороженная плоть, столкнувшись с песком, разлетелась алыми осколками. Часть из них подкатилась прямо к моим ногам, и я брезгливо оттолкнул их в сторону.

Воцарившуюся тишину, казалось, можно было пощупать. Только пламя сухо потрескивало на фоне.

А затем воздух разорвал дикий вой. Тело мальчишки конвульсивно задергалось. Вцепившись руками в рубашку, он разорвался её, и на меня уставилась уродливая, искажённая звериная морда, проросшая на его животе.

— Ты заплатишь за это! Жалкая букашка, я сожру тебя и восстановлюсь!

Я презрительно хмыкнул и навел на него оружие.

— Ага, держи в курсе.

Выстрел — мимо. Тварь с нечеловеческой скоростью отпрыгнула в сторону, при этом морда на животе осталась сверху, а перебирал он сразу четырьмя конечностями. Я попытался поймать его на мушку, но одержимый двигался слишком быстро. Моему телу фатально не хватало скорости и реакции.

— Стой на месте, долбанный хедкраб, и дай себя прикончить, — выругался я.

— Размечтался человек! Я сожру твои внутренности! — вопила тварь, обегая меня по широкой дуге. — Братья!

По чутью ударило присутствие. Один. Два. Три. Пять Шесть одержимых! Так, а вот этого я не предусмотрел! У них тут пикник или что?

Глава 4

Ситуация дерьма. Плюсы: одержимые относительно далеко, им потребуется минуты две, чтобы до меня добраться. Собственно, поэтому я их и не почуял. Минусы: тварь передо мной какая-то слишком умная. Обычно новорождённые демоны тупы, как пробки, и бросаются на всё, что шевелится, а что не шевелится, они всё равно пытаются сожрать — в общем, терпением не отличаются. Однако этот — не такой и проявляет зачатки тактического мышления: держит дистанцию, мгновенно уходит с линии выстрела, тянет время до подхода дружков. Подозреваю, что и идея с засадой принадлежит ему. Опасная дрянь.

Выстрел — снова мимо.

В барабане всего восемь зарядов, из них пять уже потрачено. Запасные пули есть в сюртуке, в специальном внутреннем кармашке, но я отбросил его в порыве актёрского вдохновения, когда бежал на “помощь”. Сам себя переиграл, получается.

— Я выпотрошу тебя, жирдяй, а мои братья развесят твои кишки на деревьях! — продолжала верещать тварь.

— А ты в семье главный урод, я так понимаю? — упорно пытаюсь поймать её на мушку, но дрянь поразительно проворна.

Даже жаль, что “Сохранение удачи” просто удерживает этот эфемерный параметр на одном месте: не слишком низко, но и не высоко. Мне бы сейчас пригодилось маленькое чудо. Увы, придётся обходиться собственными силами.

Ладно, раз так

Разыгрываю маленькое представление: откидываю барабан, заглядываю внутрь, захлопываю и бросаюсь к сюртуку. Всё настолько очевидно, что только табуретка не догадается. Демон от неё недалеко ушел, но всё-таки чуть умнее, и потому тоже устремляется к сюртуку — гораздо быстрее, чем я на своих тумбообразных лапах. Очевидно, кто победит в этом соревновании.

— Яхи-хи-хи! — визжит мерзость так, что хочется заткнуть уши.

Тем не менее, расстояние между нами стремительно сокращается. Вот он почти у сюртука, а я буквально на две метра дальше. Тянуть больше некуда — вскидываю револьвер. Ноги зарываются в песок, занимая устойчивую позицию.

Выстрел

Для моего восприятия демон буквально исчез с одного места и появился в другом, метром дальше.

— Второй раз не выйдет! — торжествующе орёт он.

Я хладнокровно перевожу прицел, начинаю выбирать слабину спускового крючка и сухой щелчок. Замешательство, испуг в глазах, осознание. Тварь скалится, буквально упиваясь моими эмоциями.

С выражением отчаянной решимости бросаюсь к сюртуку.

— Сдохни!

“Сохранение формы”!

Чудовищный удар сбивает меня с ног, опрокидывает, чёрные когти пытаются разорвать горло, искажённые ступни скребут живот, превращая рубашку в драные лохмотья, но не наносят ни капли урона. Я даже ничего не чувствую.

— Сдохни! Сдохни! — вопит морда, вылезшая из спины. До демона всё еще не дошло, что происходит. Тем лучше

Снимаю “Сохранение формы” с правой руки и давлю на спуск.

На самом деле я отбрасывал барабан не столько ради представления, сколько для того, чтобы узнать местоположение пустой каморы (канал в барабане, служащий для размещения патрона), которая осталась после создания бомбы. Дальше — капелька расчёта, щепотка актерского мастерства, и демон уверен, что у меня закончились патроны. Элементарная ловушка.

Бесшумная серебристая вспышка угодила точно в пасть! Хруст! Тварь покрывается толстым слоем инея, волна ледяного воздуха обжигает даже меня. Замерзающие жидкости с противным чавкающим звуком разрывают плоть. На морде так и застыл оскал торжествующей ярости — демон даже не успел осознать, что проиграл.