Хроники Демонолога

— Что-то не так? — почти безмятежно поинтересовался я.

— Странный ты какой-то, — напряжённо ответил он.

Знал бы ты, насколько

Мой разум холодно, словно чётки, перебирал доступные варианты. Оглушить, связать и тащить с собой? Плохая идея: мало того, что труднореализуемо, так и держать объект с не до конца исследованными возможностями без тотального контроля — откровенная глупость. Разбить базу где-то неподалёку, провести хотя бы поверхностные тесты и избавить? Нерационально. Отпустить? Так он расскажет обо мне в лагере. Убить? Трата полезного ресурса, да и с моральной точки зрения весьма сомнительно.

Как и всегда, когда решение не удавалось найти с ходу, большой палец на левой руке начал мелко, бессознательно тереть подушечки остальных.

А что, если я изначально смотрел на ситуацию с неправильной стороны? Видел проблему там, где мне на самом деле предлагали отличную возможность.

Целых двадцать четыре подопытных, шанс наблюдать за ними в условиях кризиса — это ли не подарок? Безусловно, присутствовал риск разоблачения, но мне ли бояться? Проще расшифровать химический состав котлет, которые нам выдавали в столовой, чем вспомнить хотя бы один эксперимент с инфернальной энергией, который прошёл полностью по плану.

Тем не менее, закрывать глаза на очевидные проблемы — это не риск, а откровенная глупость. Я даже имён этих людей не знаю.

Пожалуй, прежде чем принимать окончательное решение, нужно провести небольшой эксперимент.

Револьвер демонстративно отправился во внутренний карман.

— Ты можешь меня проверить? — задал я вопрос, застав рыжего врасплох.

— В каком смысле проверить? — тупо переспросил он.

— Чувствую себя странно, — пояснил ему, изображая напряжение. — Путаюсь, могу забыть совершенно очевидную вещь, координация сам видел.

Мой ответ заставил мужчину ощутимо напрячься.

— Почему сразу не сказал?

— Не доверял, — ответил, слегка пожав плечами. — Откровенно говоря, я тебя вообще не помню. Как по голове прилетело, так всё как в тумане.

— Какого ещё удара?

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Серьезно? Его это интересует?

— На корабле. Когда полз, палуба провалилась, и мне чем-то тяжёлым прилетело.

В моём гениальном плане имелся один маленький недостаток: полное отсутствие каких-либо следов или ран, даже банальной шишки, чтобы предъявить в качестве доказательства, и той не было. Впрочем, я всё равно не собирался позволять себя осматривать.

Подозрительности в его взгляде стало меньше. По всей видимости, он вспомнил момент с обрушением палубы, сопоставил время, и получившаяся картина подтвердила мои слова.

— Мне твою голову осмотреть? — спросил он, делая шаг вперёд.

— Нет! — я резко выставил руку. — Извини, но я тебе не слишком доверяю. Ты можешь проверить, это просто последствия удара или — мой голос дрогнул, — что-то другое?

— Вообще способ есть, — мужчина озадаченно почесал затылок. — Но смысл? Я и так чувствую, что в тебе нет одержимости.

Я упрямо мотнул головой.

— Мне нужно убедиться.

Рыжий раздражённо дернул уголком губ. Чувствовалось, что ему откровенно лень напрягаться, однако зерно сомнения мешало сказать однозначное “Нет”. В итоге победила осторожность.

— Тц, твоя взяла. У меня после этого искусства голова трещит, но лучше так, чем потом разбираться с демоном, если он всё-таки в тебя забрался.

Искусство? Судя по всему, это прямой аналог моего термина “инвокация”... Мистичненько, но мне больше импонирует научный подход.

Рыжий зачем-то убрал очки на шею, стащил бандану с головы, а затем сцепил ладони в замок.

— О сиятельный Бог Неба, яви истину. — В центре лба мужчины вспыхнула вертикальная серебристая линия. — Раскрой три двери, пронзи души светом своим, разбей покровы. — На его лице заиграли желваки, пальцы побелели, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Небесный взор! — выкрикнул он с явным напряжением.

Черта вспыхнула и треснула, раскрываясь в невероятно сложный символ, отдалённо напоминающий человеческий глаз из тончайших, буквально с волос, линий и завитков.

Волна серебряного света прокатилась по поляне, оттесняя Прилив на десятки метров. В мир вернулись привычные краски: вспыхнул изумруд травы, морщинистая кора заиграла благородными коричневыми оттенками, даже чёрная земля обрела объём и больше не казалась мёртвой. Повеяло свежестью, дышать стало легче и приятней.

Зато над костями одержимого появился тёмный, отталкивающий дымок. Так, судя по всему, проявили себя остатки инфернальной энергии.

Я впился взглядом в его лицо, ловя малейшие оттенки эмоций. Вот его глаза немного сузились — не подозрительно, а как бы всматриваясь вглубь. Уголки губ едва заметно дрогнули в намёке на улыбку. Зрачки слегка расширились.

— Всё в норме, — отрывисто, на выдохе, словно держа что-то тяжелое, произнес он. — Сам посмотри.

От моего тела действительно исходило холодное белое свечение. Это выглядело одновременно красиво и жутко: сияние пробивалось через кожу, подсвечивая поверхностные вены и капилляры. Я с любопытством пошевелил пальцами и увидел, как двигаются мышцы.

А затем Свет погас.

Рыжий шумно выдохнул, вытирая пот со лба.

— Сложное искусство, сил много забирает, — пожаловался он. — Зато мы теперь уверены, что в тебе не засело никакой пакости. Здорово, правда?

Я неуверенно улыбнулся.

— Пожалуй. Правда, это никак не решает мои проблемы с памятью.

Занятый завязыванием банданы, мужчина коротко хохотнул.

— Как доберемся до лагеря, попросишь старину Вилли, чтобы посмотрел.

Естественно, я не собирался никого ни о чем таком просить, поэтому состроил настороженное лицо.

— А это ещё кто?

Рыжий удивлённо присвистнул.

— А и не думал, что всё настолько плохо. Вилли — это наш целитель, последователь Собирателя Костей.

Мой внутренний ученый тут же замер, словно охотничья собака, почуявшая след зверя. Собиратель Костей звучало, как имя демона. Но интуиция нашептывала, что он из одной команды с Богом Неба, а где две сущности, там и три а может и больше! У каждого — уникальный набор инвокаций! Это же просто потрясающе!

Чтобы не выдать бушующую бурю эмоций, мне пришлось одеть на лицо бесстрастную маску.

— Спасибо, обойдусь, — сухо обронил.

— Ну и зря. Вилли — настоящий профи, он меня практически с того света вытащил, — впрочем, вопреки словам, его голос звучал всё так же легкомысленно. — Но пёс с тобой, у нас и без тебя хватает раненых. Теперь-то мы можем идти? — Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Получив законное оправдание для частичной амнезии, у меня больше не оставалось причин сопротивляться любопытству. И хорошо. А то последняя порция информации могла бы и заставить наплевать на безопасность.

— Да, конечно, — бодро кивнул, полностью уверенный, что выкручусь из любой ситуации. В крайнем случае, у меня всегда оставалась возможность уйти по воздуху.

— Следуй за мной.

Мужчина развернулся и нырнул в лес. Я рванул следом, но увидел только спину, исчезающую за очередной веткой. Следующие несколько минут превратились в какой-то кошмар: он шёл быстро, не оглядываясь, безошибочно выбирая путь и практически не создавая шум; я едва поспевал за ним, обливаясь потом и создавая столько же шума, сколько стадо кабанов. И даже такого результата мне удалось добиться только благодаря бесконечной выносливости.

Могло бы помочь “Сохранение равновесия”, но я не рискнул его использовать, не имея возможности оценить реакцию проводника. Пришлось отложить эксперимент на более удачный момент.

— Как тебя зовут? — старательно имитируя недостаток кислорода, бросил рыжему в спину. Да, я потел, как свинья, однако дыхание при этом оставалось таким же ровным, как при медитации.

— Уильям, — он обернулся и усмехнулся, думая, что раскусил мой манёвр. — И, опережая твой следующий вопрос, моя должность на “Альбатросе” — ганнер, — мужчина определённо гордился этим фактом, но мне он ни о чём не говорил. — Не отставай. Осталось немного.

Уильям ускорился ещё сильнее, перейдя на медленный бег. Мне оставалось только догадываться, как при таком темпе он до сих пор не переломал ноги о корни, торчащие из земли корни, и не цеплялся за каждую встречную ветку. Мой сюртук, к примеру, уже обзавелся парой рваных дыр.

Я в целом чувствовал себя довольно странно: потный, горячий, но энергия бьёт через край. Ветки хлестали по рукам, лицу, однако ссадины и царапины исчезали настолько быстро, что даже боль не успевала появиться. В принципе, если бы мышцы и координация позволяли, я бы выдержал и более высокий темп. Однако в текущем состоянии тела, мне оставалось только ломиться сквозь заросли, собирая все сучки, ямки и лужи грязи по пути.

Мужчину, кажется, моя неуклюжесть только забавляла.

Отодвинув очередную ветку, я с даже не сразу осознал, что лес закончился.

— Пришли, — усмехнулся Уильям и хлопнул меня по плечу. — Выглядишь так, будто вот-вот сдохнешь.

Глава 7

Я и в самом деле усиленно изображал, что пробежка через лес меня сильно вымотала: чуть откинул голову, тяжело дышал через рот, периодически сглатывая “вязкую” слюну, упёр руки в бока и переступал ногами. Главное в обмане — это верить в него самому. Кому как не мне, бывшему демонологу Лицемерия, об этом знать.

Глубокий вдох и долгий выдох — как финальная точка.

— Ага, спасибо за заботу, — усмехнулся, якобы приходя в себя, после чего демонстративно огляделся. — А где лагерь?

На лице Уильяма застыло недоумение, а затем уголки его губ поползли вверх.

— Отличная шутка, — оценил он и засмеялся.

Я тоже улыбнулся, хотя в действительности никакого веселья не чувствовал.

Вместо лагеря меня встретило несколько кривых и косых навесов рядом с мелким ручьём. Люди сидели и лежали на подстилках из веток. Большинство — раненые, перевязанные обрывками одежды, с потухшими глазами. Не хватало только стервятников, которые кружили бы над этим филиалом уныния.

От костра поднялась фигура и направилась к нам.

Это был подтянутый парень лет двадцати в идеально сидящем на нём чёрном сюртуке с красным бархатным воротником (впрочем, из-за Прилива настоящие цвета оставались загадкой) без единого грязного пятнышка. Он словно не из боя вышел, а приехал с королевского приёма. Лицо — вытянутое, с красивыми, тонкими чертами и узким волевым подбородком. Уголки губ немного опущены, а тёмные глаза смотрели прямо, тяжёло, оценивающе.

— Лэр Элиас, — Уильям ударил себя кулаком в грудь, прижав большой пальцем к телу, и вытянулся.

При упоминании фамилии я слегка прищурился — так вот он какой, братец Вандэя Что ж, порода чувствуется. Лэр это обращение или всё-таки имя?

— Мистер Уильям, — надменным голосом заговорил красавчик. — Вы уже выполнили поставленную задачу?

— Ещё нет, лэр. Я встретил вашего брата в лесу и решил проводить его к нашему лагерю.

Значит, лэр — это всё-таки обращение, по смыслу, скорее всего, близкое к “сэр”.

— Идиот! — рявкнул парень, а его породистое лицо перекосило от гнева. — Нам нужна еда, а не очередной бесполезный рот! Повторяю для тупых: Е-да!

На меня эта спесивая отрыжка благородной фамилии даже невзглянул. Уверен, он своей собаке больше внимание уделял, чем брату. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило: может, Вандэй оторвал голову его любимой кукле Хе-хе.

— Простите, лэр, демоны и взрыв распугали всю живность, — ответил Уильям, преданно поедая начальство взглядом.

Я почти физически ощущал, как его распирает от унижения. Тем не менее мужчина держал себя в руках. Ощущалось это странно: со мной ганнер обращался совсем в другой манере, хотя Вандэй тоже аристократ, причём с той же фамилией.

— Меня не интересуют твои жалкие оправдания! — ещё сильнее вызверился парень. — Либо ты выполняешь приказ, либо я тебя уволю с такими рекомендациями, что даже помощником кока на камбуз нигде не возьмут. Достаточно ясно выражаюсь?

— Предельно, лэр. Позвольте исполнять? — голос ганнера звучал ровно и подчёркнуто уважительно, но я видел, как его пальцы едва заметно подрагивали. Создавалось ощущение, что от удара в морду красавчика отделяли жалкие крупицы терпения.

— Проваливай, — с презрительной гримасой повелел красавчик

А я никак не мог отделаться от мысли, как же порой бывает обманчива внешность.

Рыжий снова ударил себя в грудь, сделал длинный шаг назад и только после этого развернулся. Не оглядываясь, он рысью рванул обратно в лес.

— Никчёмный балласт, — сплюнул ему вслед парень и повернулся ко мне. Его взгляд не потеплел ни на градус, напротив, в нём появился новый оттенок — брезгливость. — Слушай сюда, позор рода, у меня нет ни времени, ни желания подтирать за тобой сопли. Мне плевать, где ты будешь спать, что жрать и выживешь ли вообще. Исчезни и не попадайся мне на глаза. Всё ясно?

Я кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею с криком: “За что, братик?! Мы же семья!” Уверен, выражение его лица было бы достойно отдельной картины в моей галерее “Спесивых мудаков, застигнутых врасплох”. Увы, ситуация совсем не располагала.

— Как скажешь, — улыбнулся я и, не дожидаясь ответа, прошёл мимо, к лагерю. — Не скучай, братик, — махнул рукой на прощанье.

Всё-таки моя желчь не позволила уйти просто так, без лёгкого выпада напоследок Плевать. Уверен, высокомерному красавчику настолько плевать на брата, что я могу хоть голым на столе выплясывать, лишь бы не во время его ужина.

— А ну стой, — внезапно раздался голос за спиной.

В душе поднялось удивление. Неужели я ошибся и пацан гораздо внимательнее, чем выглядит на первый взгляд?.. Да нет, быть не может.

Тем не менее, пришлось останавливаться.

— Что ещё? — полуобернувшись, сварливо поинтересовался я.

В его глазах светилась непонятная жадность и угроза.

— Откуда у тебя этот рюкзак?

Ответ буквально крутился на языке, умоляя выпустить его наружу, но, пожалуй, посылать командира лагеря откровенным матом пока ещё не стоило.

— Волновать тебя не должно, — в итоге немного смягчил формулировки я и поправил лямку.

Красавчик весь покраснел, глаза сузились, губы вытянулись тонкой ниткой.

— Как ты смеешь ублюдок, — голос опустился до змеиного шипения. — Жалкая грязнокровка.

Воланд-де-Морт, ты ли это? Прости, не узнал в гриме. Ещё не всех маглов истребил?

Пока одна моя часть упражнялась в остроумии, другая анализировала новую информацию. Если “ублюдок” — это не просто оскорбление, а фактический статус, то становилась понятна и вольность Уильяма, и пренебрежение красавчика. Если судить по меркам родного мира (а ничего другого мне пока не оставалось), то на толстячке с самого рождения висело позорное клеймо.

Ублюдок — это сын, рожденный вне брака.

В прошлом такой ребёнок не имел права наследовать ни титул, ни имущество, ни землю отца. Даже если родитель вдруг соглашался его признать (что случалось редко), закон всё равно оставался на стороне детей, рождённых от жены. Перед бастардом навсегда закрывались двери “приличного общества”. Всю жизнь ему приходилось нести груз презрения и стыда.

Конечно, всё это большей частью относилась к западной культуре, но и в восточной ситуация обстояла не сильно лучше. В новом мире положение незаконнорождённых детей могло кардинально отличаться от моего, и всё же, точка отсчёта выглядела откровенно паршивой.

— Надо-то чего? — проигнорировав выпад, сухо поинтересовался я.

Красавчик требовательно вытянул руку.

— Верни, что украл.

Я с сомнением посмотрел на гладкую, не знавшую труда ладошку — он что, даже с оружием не занимался? Странно.

“Не отдавай. Ничего. Никогда”, — немедленно активизировался Удильщик.

В этот раз наши мнения полностью совпадали.

— Не подаю, — обронил и демонстративно шагнул назад. — Что касается рюкзака, то это моя собственность. Успел забрать из своего сундука, пока вы драпали от демонов, — соврал без малейшего угрызения совести.

Паренёк застыл — лишь узкие ноздри широко раздувались, да бледные щёки покрылись лихорадочным румянцем.

— Ты смеешь мне перечить, ублюдок? — в его голосе слышался даже не гнев недоумение, словно он никак не мог поверить, что толстяк решился ему возразить. — Выродок. Жирный червяк. Позор рода.

Я только головой покачал — и это всё, на что хватило его воображения? Жалкое зрелище.

— Не хочу прерывать наш высокоинтеллектуальный разговор, но мне пора идти, — выбрав момент, когда он набирал воздух для новой порции оскорблений, произнёс я и зашагал в лагерь.

На какую-то секунду мне показалось, что получится уйти, избежав глупых разборок. Но затем раздался топот и рука вцепилась в плечо.

— Я тебя не отпускал, свинья! — его голос взлетел над лагерем, а указательный палец вонзился в надключичную ямку.

По всей видимости он ожидал, что я взвою от боли и все увидят, как он ставит наглого брата на место. Вот только концептуальность сделала его все потуги бесполезными. Боль была, но не острая, шокирующая, а приглушённая — скорее информирующая, чем реальная.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

Я чуть развернулся в сторону захвата и схватил его за локоть. Там хватало болевых точек, но я выбрал самую очевидную: между двумя сухожилиями, примерно в том месте, где берут кровь из вены. Сдавил.

Мы замерли, меряясь взглядами.

Он сдался первым — резко выдернул руку и шагнул назад. Его глаза широко раскрылись от испытанной боли и шока.

— Ты ты — бедняга просто не мог подобрать слов, способных выразить всю степень его гнева. Кулак на правой руке резко сжался. — О величайший Бог Моря

— Посмотри вниз, — резко оборвал его.

Он рефлекторно скосил взгляд и запнулся, увидев револьвер, который смотрел ему точно между ног.

— Я бы на твоём месте на стал заканчивать, — дипломатично заметил, когда красавчик осознал угрозу.

— Ты не посмеешь, — ошарашенно прошептал он.

Я кивнул и улыбнулся.

— Можешь проверить, — предложил ему доброжелательным тоном. — На кону твои колокольчики — не мои.

Ситуация зависла в уродливом подобии равновесия. Стоило кому-то из нас сделать хоть шаг, и она рухнула бы в бездну эскалации. Но мы не шевелились. От его лица отхлынули все краски, а зрачки расширились, как у наркомана во время прихода. Он не верил, что Вандэй решится нажать спусковой крючок — я видел это в бегающем взгляде, в подрагивающей руке, в напряжённых желваках. Он уже почти убедил себя в том, что толстяк блефует.

“Осталось десять девять”, — бесстрастно отсчитывал внутренний голос.

Красавчик ошибался. Я выстрелю. Вряд ли его люди спустят нападение на командира — значит, начнётся бойня.

Стоил ли того обычный рюкзак? С моей точки зрения — да, безусловно. Жаль, конечно, было терять такой отличный полигон, но есть определённая граница, за которую я никому не позволю переступить. Слова меня мало задевали: собака лает — караван идёт. Но действия — это уже совсем другой уровень.

— Что здесь происходит? — раздался строгий женский голос.

На лице красавчика мелькнуло облегчение, и я, воспользовавшись его отвлечением, чуть сместился, чтобы видеть новое действующее лицо.

В двух метрах от нас застыла женщина в элегантной военной форме: тёмный приталенный фрачный мундир с эполетами и шитьём, облегающие штаны из тонкой чёрной кожи, высокие ботфорты до колена. Единственное, что выбивалось из образа служаки, — это богатый красный кушак поверх пояса. Руку незнакомка держала на витой рукояти шпаги.

Её лицо приковывало взгляд своей строгой красотой — высокие скулы, прямой изящный нос, аккуратный подбородок, яркие губы. Тёмные глаза смотрели спокойно и внимательно. Чёрные короткие волосы находились в лёгком беспорядке.

От незнакомки веяло уверенностью и силой. Моя интуиция буквально кричала, что она в разы опасней, чем спесивый красавчик.

Стоило вспомнить про говно, как оно тут же проснулось:

— Лэри Харвуд, немедленно арестуйте этого ублюдка.

На женщину, впрочем, его пассаж не произвёл ни малейшего впечатления. Она лишь немного повела головой, фокусируя на нём своё внимание.

— Лэр Элиас, в мои обязанности не входит решение ваших семейных проблем. Лорд Элиас поручил мне защищать обоих своих сыновей в равной степени. Я здесь лишь затем, чтобы вы не поубивали друг друга, — её голос звучал ровно, спокойно, с едва заметной ноткой усталости.

Но братца такой ответ не устроил — на мужественной челюсти заиграли желваки, руки сжались в кулаки.

— Ты ставишь жизнь законорождённого наследника вровень с презренным ублюдком? Я приказываю! Арестовать! — он снова сорвался на крик.

Тонкая бровь женщины изогнулась, выражая точно отмеренную долю изумления.

— Вы желаете нарушить волю Лорда Элиаса?

— Я сам разберусь со своим отцом, — отрезал красавчик.

Голова лэри Харвуд повернулась ко мне. Я видел, как она оценила револьвер, его направление, и уголок её губ едва заметно дрогнул в намеке на улыбку. Затем взгляд тёмных глаз вернулся на красавчика.

— Нет, — произнесла женщина коротко и прямо.

Парень вздрогнул, словно ему отвесили пощёчину.

Ступор.

Его взгляд заметался в поисках спасения, наткнулся на людей, сидевших на ближайшей подстилке.

— Тогда

— Боюсь, этого я тоже не могу позволить, — ровным тоном оборвала его лэри. — Люди устали. Они едва выжили, и последнее, что им сейчас нужно, — это распри внутри лагеря.

Красавчик скрипнул зубами в бессильной злобе.

— Не сильно радуйся, ублюдок, дома я сотру тебя в порошок, — буквально выплюнул он и, словно потеряв интерес, направился обратно в лагерь, напоследок едва не врезавшись в меня плечом.

Мне пришлось сделать шаг в сторону, но это была невысокая плата, чтобы избавиться от общества этого мудака. Теперь я мог уделить всё своё внимание только прекрасной даме.

— Благодарю за помощь, лэри Харвуд, — произнёс, старательно копируя манеру общения старшего братца без грязи, само собой.

В ответ на меня посмотрели так, будто оценивали лошадь на ярмарке — быстро, деловито, от макушки до пят.

Я не стал стесняться и проделал то же самое. Увиденное впечатляло: гибкая, подтянутая фигура с тонкой талией и длинными ровными ногами, которые только подчёркивала одежда; да, она не могла похвастаться выдающимися формами, но это ничуть не умаляло её привлекательности.

Моя наглость не осталась незамеченной — в тёмных глазах вспыхнул опасный огонь.

— Рада видеть вас в живом виде, лэр Элиас, — проигнорировав благодарность, сообщила лэри Харвуд. Её голос звучал настолько равнодушно, что стало очевидно: толстяк ей безразличен — если она и волновалась, то только из-за порученной миссии.

Кстати об этом — раз Лорд Элиас нанял телохранительницу для обоих своих сыновей, значит ли это, что положение Вандэя в семье не настолько ужасное, как я подумал изначально?..

Сложно сказать наверняка.

— А уж я-то как рад, — улыбнулся в ответ, ничуть не смущённый холодной встречей.

Кто знает, как толстяк вёл себя до моего подселения. Может, он недалеко ушёл от своего братца или вообще пытался потрогать благородную лэри за задницу.

— Если не хотите, чтобы это изменилось в будущем, не стоит угрожать младшему наследнику стихийником, — хмыкнула женщина, не меняя интонации. — Его Сфера Морриса всё ещё исправна. Кстати, а куда вы подевали свою?

Вопрос застал врасплох. Судя по контексту, речь шла о каком-то защитном артефакте Но у толстяка не было при себе ничего подобного!

Это что же получается, он не только свалился в люк, но и потерял где-то свою главную защиту? Конечно, всякое может случиться, особенно во время прилива, но тут как-то всё слишком подозрительно выстраивается в одну цепочку.

Нужно больше информации.

— Чего братец тогда испугался? — поинтересовался я с насмешкой.

На лице лэри Харвуд не дрогнула ни одна мышца, однако в воздухе всё равно повисло ощущение разочарования.

— Чем ближе Сфера Морриса к истощению, тем больше агрессивной энергии пропускает. Ваш брат просто не захотел рисковать, — снизошла женщина до объяснений. — Сделай вы это намеренно, и я бы признала изящность хода. А так вам просто повезло, полагаю.

“Ах, лэри Харвуд, ваш холод разбивает мне сердце!” — едва не вырвалось в ответ, но мне вовремя удалось придержать разбушевавшиеся гормоны.

— Удача — это тоже своего рода сила, — вместо этого усмехнулся я.

Губы красавицы сжались в тонкую нитку, словно мои акции в её глазах стремительно рухнули до минимума.

— Если и так, то не советую на неё рассчитывать — ненадёжна, — отрезала она. Затем её взгляд переместился на моё плечо. — Полагаю, конфликт случился из-за еды?

— Откровенно говоря, я так и не понял, чего он хотел, — я пожал плечами и улыбнулся.

Повышенное внимание к обычному рюкзаку уже начинало меня напрягать. Что с этими людьми не так?