Хроники Демонолога

Достигнув максимальной точки, сфера потекла, формируя величественную фигуру. Кожа — пронзительно голубая энергия с участками плавающего, плотного, почти твёрдого, тёмно-синего света. Торс — мощный, окружённый грохочущими электрическими разрядами. Ноги — гудящие тёмные вихри. Глаза — ослепительные колодцы гнева. В руках великан держал бесформенную энергию, потрескивающую и сияющую.

— Неплохая попытка, человек, — внезапно раздался неестественно низкий, пробирающий до самого нутра, голос демона. Он говорил медленно, тягуче, с провалами между словами. — Я не куплюсь.

Не стал ему ничего доказывать — просто вытянул руку и сжал кулак, используя демона вместо мячика-антистресса. Раздался жалобный вой, завоняло горелой тухлятиной. Я не просто испепелял его тело — это он бы с лёгкостью пережил — моя Воля демонолога пытала саму его суть, центр, первородный грех. Это была даже не боль в полном смысле, а растворение крупицы за крупицей. Конец существования.

В этом месте правила Воля. Только она служила здесь оружием и броней, хотя имитировать знакомые способности было всё же проще и понятней.

Демон пытался бороться, но моя Воля, выкованная в тысячах смертельных боёв, закалённая потерями, болью и гневом от гибели родного мира, несоизмеримо превосходила его волю. Я мог жрать таких, как он, пачками.

Приговор один:

— Покорись или сдохни.

— Никогда! — Демон взорвался, превратившись в сотни нитей темного дыма. — Ты жалкий, слабый человек. Я понял правила этого места, и сожру твою душу.

— Бесполезно. — Пальцы великана вспыхнули, испуская тысячи электрических разрядов. Куда бы демон не кинулся — везде натыкался на подавляющую мощь, теряя драгоценные крупицы сущности.

— Хватит. Прекрати. Я согласен, — когда от него остались сущие капли, взмолил Удильщик.

С легкостью ловлю тварь рукой — от неё осталась бесформенная чёрная клякса, вяло подергивающаяся на ладони.

— Покажи своё сердце.

Тварь медлит, и я слегка шевелю пальцами, намекая на продолжение пыток.

— Твоя взяла, — со скрипом признал он.

Наконец ядро появилось — медленно, неохотно вынырнуло из темноты, похожее на пульсирующий, гнилостно-зелёный кокон насекомого. За ним тянулись нити жирной темноты, словно тело демона пыталось вернуть свою суть на место.

— Теперь. Ты. Мой. — Цепи со звоном заключили сердце в непроницаемую, покрытую шипами клетку.

Плеск волн — мир вернулся в то же мгновение, из которого растворился. Исчез только демон, впрочем, пейзаж от этого только выиграл.

Острой болью вспыхнули раны, одежда потянулась вниз, навалилась слабость. Однако то, что несколько минут назад могло меня прикончить, теперь было лишь временным неудобством. Цепи Гнева уже тянули из демона силу, в том числе и его “концептуальность”.

Ожоги, раны, внутренние повреждения — всё начало восстанавливаться, приводя тело к здоровому состоянию. Обгоревшие волосы и те отрастали прямо на глазах. Мышцы наливались злой, кипящей силой. Даже холод (а вода хоть была и тёплой, но никак не 36 градусов) отступил, не в силах преодолеть мою защиту. Многострадальная голова тоже начала приходить в норму, возвращая мыслям привычную ясность и скорость.

Как же хорошо! Закрываю глаза и откидываюсь на спину, наслаждаясь каждой секундой.

Я привык быть сильным, привык во всём превосходить обычных людей, привык к комфорту в любой среде и точным, выверенным решениям. Лишиться всего этого было бы ужасно. Далеко не каждый смог бы оправиться после такого поворота. Я? Не знаю. От одной мысли дрожь пробирает.

К счастью, я не успел нормально осознать, чего лишился — попытка выжить поглотила всё внимание, все силы без остатка. Теперь же внутри горить уверенность — восстановлюсь. Да, мне нынешнему не сравниться с прошлым, с тем демонологом, который стоял в авангарде человечества, но плевать.

Хотя кому я вру? Найду ту мразь, которая несёт ответственность, — вытащу ей тестикулы через рот если они у неё есть, конечно. Хотя в любом случае придумаю что-нибудь интересно. Вот вспомню, как докатился до жизни такой, подкачаюсь, и сразу займусь.

Водная поверхность мягко, почти нежно покачивалась, на фоне успокаивающе шелестели волны. Одежда немного неприятно липла к телу, а в остальном — чистый курорт. Давненько я так не отдыхал, хотя раньше, помню, жить без выездов на природу не мог. Что поделать: мир изменился, а вместе с ним и люди. Накатило острое чувство ностальгии. Правильно говорят: истинную цену вещи узнаёшь, только потеряв.

Ладно, хорошего — помаленьку. Пора разобраться с одной вещью, которая не даёт мне покоя с самой первой минуты.

Поднимаю руку.

В поле зрения появилась пухлая ладошка с нежной кожей без единого шрама. Аккуратно подстриженные ровные розовые ногти. Толстые, как молочные сосиски, пальцы. Как и думал — не моя.

Продолжаю осмотр. Внимание сразу привлёк объёмный бурдюк на месте живота, прикрытый белой рубашкой на пуговицах из полированного камня с аквамариновыми прожилками вернее, она когда-то таковой была, а теперь превратилась в грязные лохмотья.

С любопытством ощупываю толстый слой жира. Живот забавно колыхается в воде. Прикольненько Не слишком удобно, конечно, но прикольненько. Думаю, в этом теле килограмм сто пятьдесят живого веса — кое-кто совсем не следил за своим питанием.

Ткань, кстати, приятная, натуральная. На ногах облегающие штаны из тонкой тёмно-синей шерсти, подвязанные лентой под коленной чашечкой. Ниже — голые ноги. Куда делась обувь, остаётся только догадываться.

Ах да, ещё есть сюртук. Я не большой знаток моды, тем более исторической, так что это знание снова появилось в голове само по себе. Судя по всему, память принадлежит изначальному хозяину тушки, только работает как-то нестабильно, избирательно.

Что ж, можно подвести промежуточный итог. Я лишился всех демонов, занял тело толстяка на грани инфаркта и болтаюсь, как говно в проруби, посреди неизвестного водного пространства. Вдобавок здесь полно инфернальных тварей, судя по всему.

Сильно ли я недоумеваю по этому поводу? Да чёрта с два!

Воздух — свежий и чистый, им можно дышать без респиратора. Судя по одежде и кораблю, еду здесь выращивают естественным образом, а не в лабораториях. И что-то я сомневаюсь, что в местных широтах идут дожди из радиоактивного пепла.

Джек-пот! Настоящий рай!

Даже удивительно, как сюда вообще допустили такого, как я. Либо местные привратники совсем расслабились (на Вратах Рая, в смысле), либо кое-кто прокрался, как крыса. Хм, вполне в моём стиле.

Тело? Руки-ноги на месте, чем, кстати, прошлая тушка похвастаться не могла. Член не проверял, но даже если его не окажется на месте, придумаю что-нибудь, мало ли в мире удовольствий.

Получается, я в сплошном выигрыше. Если цена всего этого — лишний вес, то дайте два! Где проходит аттракцион невиданной щедрости?

Широкая улыбка вылезла на лицо. Раскинув руки и ноги, слегка помахал ими вверх-вниз. Я долбанный водный ангел! Мваха-ха!

Попытка вспомнить, что происходило до момента пожара, наткнулась на звенящую пустоту. Если утро ещё как-то всплывало — короткий душ с лимитированной водой, пайка, отдающая химией, в столовой общежития, очередной вызов в промышленное здание “Монолита”, где воплотился мелкий демон Мести — то дальнейшее как отрезало. Ноль. Зеро.

Ничего, и это вылечим.

Бам! — гулкий, глухой звук раскатился над водой. Открывать глаза и что-то делать совершенно не хотелось, но пришлось. Сам взрыв я увидеть не успел, зато его последствия — вполне. Сложно пропустить гигантский костёр, в который превратился не менее огромный летающий корабль. Расстояние было великовато, но мой добровольный (буду так считать: грехом меньше) реципиент на зрение не жаловался, так что я сумел разглядеть деревья. Значит, берег там. Вот и ладушки.

Смыл грязь с лица, фыркнул, отплёвываясь, зачесал слишком длинные волосы набок и поплыл. Демоны меня не пугают, а вот информацией о происходящем хотелось бы разжиться. Да и желудок урчит, намекая на толстые (ха-ха) обстоятельства. Впрочем, сильно торопиться тоже не стоит: наверняка на корабле кто-то знал моего пухлячка, а вот проснётся ли его память — большой вопрос. И что они тогда подумают? То-то и оно. Интересно, а я вообще смогу с ними поговорить? Думаю-то точно на русском.

Плыву, значит, наслаждаюсь видами, водичкой, думку думаю, концептуальность нивелирует усталость. Одним словом — красота. И тут какая-то мразь прокусывает ногу и тащит в глубину. Причём мощно так, уверенно, ничуть не сомневаясь в своём праве! Я даже “мама” сказать не успел. Не демон — их гнилую энергетику я почувствую за сто метров — обычный хищник. Но приятно всё равно мало. Ещё и темень вокруг — не видать ни черта.

Попытки сбить тварь ни к чему не привели — удары свободной ногой бессильно соскальзывали по длинному, толстому боку. Внезапно выяснился неприятный факт: я слабак. В смысле, слабак даже с пассивным усилением от демона. У толстяка, похоже, ни одной нормальной мышцы — лишь толстый слой сала везде. И что делать? Концептуальность — это прекрасно, конечно, но пребывала она в самом зачаточном состоянии, так что дышать мне всё ещё нужно, хотя и не так часто. Вывод? Раз не хватает физической силы, следует позаимствовать её откуда-то ещё. Как раз для это цели человечество изобрело оружие, вот только у меня даже жалкого засапожного ножа нет возможно, по причине отсутствия обуви как таковой. Не суть. Остаётся только огнестрел, однако стучать им под водой — не самая умная идея.

Именно в этот момент решила проснуться память пухляша.

Глава 3.

Стихийная оружейная система — или попросту “стихийник” — отлично чувствует себя под водой. Принцип работы банален до безобразия: ударник раскалывает “пулю”, в которой заключён определённый вид элементальной энергии, а массив рун сжимает и направляет взрыв. Это, кстати, довольно дорогое оружие, поэтому большинство использует алхимические системы — нечто среднее между пороховым и стихийным. Сам выстрел происходит за счёт расширения газов, как в земном оружии, но пулей служит кристалл с элементальной начинкой, правда, гораздо меньше, чем в стихийнике. Результат получается пожиже, процент осечек — выше, но и цена каждого выстрела не бьёт по яйцам.

Ладно, это к делу не относится. Так вот: использовать огненные пули под водой не рекомендуется — рванёт так, что мало не покажется. А вот ледяные — за милую душу. Какая удача, что у меня как раз такие.

Осталась сущая мелочь: не выронить револьвер в процессе доставания. Тварь трясёт башкой так, что меня с дикой силой мотает из стороны в сторону. Видимо, пытается оглушить и дезориентировать. Наивная.

Со стороны может показаться, что я излишне легкомысленно отношусь к происходящему, но мне и правда сложно воспринимать обычное животное за серьёзную угрозу. Врать не стану: в первую секунду сердечко ёкнуло, но начался обычный рабочий процесс. Если бы я паниковал после каждого неожиданно нападения, никогда бы не дожил до своих лет.

Одной рукой фиксирую полу пиджака, чтобы его не мотало, как ссаную тряпку. Второй — крепко сжимаю рукоять и только после этого достаю оружие. Палец ложится на спусковой крючок и замирает. От одной мысли о цене выстрела на груди просыпается жаба. Я буквально собираюсь выбросить горсть золота, чтобы разобраться с какой-то глистой. Невыносимо!

“Не трать. Сохрани. Это твоё. Не отдавай. Никому. Никогда. Ничего”, — вкрадчиво шепчет на краю сознания.

Натренированный разум быстро вычленил голос демона и отделил от основного потока мыслей. Ничего сложного — всё слишком явно и напоказ. Тем не менее, тварь подозрительно быстро пришла в себя после трёпки. Пахнет большими проблемами

Но это потом! А сейчас — выстрел. Серебристый росчерк угодил рыбине в бок, значительно поубавив у той прыти. Хватка на ноге исчезла, и гибкое тело растворилось во тьме. Видимо, излишне “кусачая” добыча не пришлась по вкусу. Ну и хрен с ней.

Загребаю руками — вверх, к воздуху. В груди уже набирает силу жжение, вызванное недостатком кислорода. Из-за темноты совершенно непонятно, сколько ещё осталось до поверхности. Плывёшь, плывёшь, а по ощущениям висишь на месте — только пузырьки весело выскакивают вверх. Конечно, это всего лишь иллюзия, но опыт интересный, необычный.

Движение! Едва успеваю сжать рукоять револьвера, как из темноты вылетает старая знакомая и тараном врезается в грудь — будто под машину угодил! Меня швыряет в сторону, закручивает, мир переворачивается, рёбра хрустят — кажется, даже не одно. А это, учитывая мою концептуальную защиту, весьма серьёзное достижение. Вот же мстительная тварь! Нормальные хищники так себя не ведут! Так, куда она подевалась? Сейчас наделаю из неё сашими!

Я злобно закрутил головой, но рыбина исчезла — так же стремительно, как и появилась. Кружит теперь где-то неподалёку, готовясь к новому раунду. Хитрая тварь не просто так утащила меня на глубину — это её способ охоты. И после выстрела она не убежала, как мне показалось изначально, а выжидала, пока в моих лёгких не закончится воздух. Тогда зачем бросилась? Это не имеет смысла если только я не подобрался к поверхности!

Задрав голову, пытаюсь уловить хоть какие-то признаки финиша. Ничего. Только бесконечная чёрная вода. Грудь уже горит от желания вдохнуть, но плыть — значит подставиться под удар. Вот уж не думал, что придётся на полном серьёзе сражаться с какой-то рыбиной. Хороший урок.

Что ж, посмотрим кто кого.

Начинаю работать ногами. Кручу головой во все стороны, но видимость ограничивается вытянутой рукой. С моим нынешним уровнем силы и думать нечего отреагировать на таком расстоянии физически. А вот мысль гораздо быстрее — она успеет там, где облажается тело.

На лицо вылез предвкушающий оскал. Ну же! Я знаю, ты хочешь! Давай выясним, кто здесь охотник, а кто — добыча. Демонические цепи в моём внутреннем мире уже налились гнилостно-зёленым сиянием, выкачивая из сердца Удильщика инфернальную энергию.

На этот раз удар угодил в спину — сверху, с намерением отшвырнуть обратно в глубину. Но что-то пошло сильно не так — моё тело не сдвинулось ни на миллиметр. Оно замерло, как кряжистый вековой дуб, как непоколебимая константа. А раз так, то, согласно законам физики, кто-то другой должен был принять на себя всю мощь столкновения. А нас здесь было только двое

Обернувшись, я увидел дрейфующую в воде тушу — оглушённую, с разбитым рылом, но всё ещё живую. Здоровенная тварюка! Похожа на угря, но метра четыре в длину и соответствующей толщины, покрыта зеленовато-коричневой чешуёй. Это сколько же из неё сашими получится? Я столько не съем да и похудеть хочется.

Но добивать всё равно нужно — это дело принципа. Стихийные пули дорого стоят, так что, пожалуй, воспользуюсь своей новой силой.

Способности любого демона исходят из его греха. На низшей ступени это не так заметно, но если присмотреться, можно увидеть определённые закономерности: демоны пути Чревоугодия — жирные туши; пути Гнева — пылают буквально, в их образе всегда присутствует огонь; пути Похоти — единственный вид, который всегда принимает гуманоидную форму, сексуализированы, часто извращённо красивы и порочны.

На второй ступени принцип сохраняется: злоба — огненные проявления, алчность — вампиризм, праздность — иллюзии А вот дальше начинается интересное.

Высшие Грехи. Удильщик как раз из таких — воплощение Скупости. Всепоглощающая страсть к стяжательству, к богатству ради самого процесса накопления. Ему не нужно золото — ему нужно брать. Всё равно что именно — лишь бы присвоить и никогда не отдавать.

И способность у него соответствующая — удерживать. Как банальные вещи, вроде воздуха в лёгких, крови в жилах, тепла в теле, падающей стены или летящего заклинания, так и более абстрактные: жизнь, душу, богатство, удачу, верность, любовь. Не самая сильная в боевом отношении, но уж точно одна из самых многогранных.

Я сразу окрестил её “Сохранение”.

Получается, Удильщик мог запросто забрать мою жизнь, например, банально остановив кровь в мозгу. К счастью, я сразу опознал в нём Путь Жадности и сыграл на главной слабости — Грехе. Дал ему желаемое: легкую добычу, возможность получить тело, не потратив ни капли силы. Вот он и протянул, пока не стало слишком поздно.

Даже жаль, что пришлось развоплотить его практически до самого ядра, отчего способность изрядно ослабла. Теперь мой максимум — применение только на самого себя. Главное ограничение — чем более концептуально воздействие, тем меньше длится эффект. Сохранить воздух в легких, например, было достаточно просто. Местоположение — уже сложнее. Сохранить целостность, по сути сделав себя неуязвимым, — очень тяжело. Это состояние продлилось чуть дольше секунды. Похоже, я пока слишком слаб для такого Но ведь необязательно палить из крупнокалиберной артиллерии на малейший шорох. В большинстве ситуаций достаточно сохранить форму, сделав клетки внешнего покрова абсолютно неподвижными. Даже не всего тела, а пальца, например. И вуаля — получается шикарная открывашка.

Я схватил рыбину за отросток на башке.

“Сохранение положения”.

И со всей силы всадил сосискообразный палец прямо в круглый глаз. Импульса хватило, чтобы пробить тонкую костную пластинку и добраться до мозга. Благодаря сохранению форму я даже ничего не почувствовал.

Жертве такой поворот категорически не понравился, и она задергалась, как сумасшедшая. Билось всё тело, кроме головы: зафиксированная силой Удильщика рука даже не дрогнула. Пришлось немного поковыряться в мозгах (почти как моя бывшая), чтобы рыбина затихла окончательно.

Наказана!

Долго предаваться глумлению не вышло: давление в груди стало совсем уж неприятным — и я, оттолкнув труп в стороны, изо всех сил заработал конечностями. Если бы концептуальность не нивелировала усталость, тут бы моё приключение и закончилось. А так ничего, выплыл.

Лениво распластался на спине, переводя дыхание. Странно, кстати, что на небе не видно ни одной звезды: ночь-то вроде безлунная и безоблачная. Сдаётся мне, что я больше не в Канзасе

Ладно, с географией потом разберусь. Сейчас главное — это добраться до берега. Плыть ещё охренеть сколько, а я может и неутомимый, но не особо быстрый. К тому же, жопой чую, кровь в воде уже призывает всю окрестную живность на новый раунд. На этот раз формат боёв — “все против всех”. Спасибо, но этот танец я пропущу — предпочитаю драться, когда есть твёрдая опора под ногами. Сторонник традиционных ценностей, так сказать.

Плыву. Для атмосферы напеваю бессмертный саундтрек из фильма “Челюсти”. Где-то впереди задорно полыхает парусник, и что-то мне подсказывает: больше он никуда не поплывёт полетит пойдёт короче, не двинется. Звук над водой расходится далеко, так что до меня доносится стрекот выстрелов, ярость криков и демонические вопли. Постепенно шум сражения становится тише. Похоже, команда решила не бороться за обречённый корабль и поискать укрытие где-нибудь на берегу. Разумно.

В какой-то момент над водой поднялся настолько густой туман, что я неиллюзорно рисковал превратиться в того самого ёжика. Минут через пять он стал бледно-розовым, а еще через десять — багровым.

Вот это уже не к добру. Я завис на месте, вслушиваясь в окружение. Ничего. Либо такой цвет был полностью естественным явлением, либо демон отлично прятался. В голову упрямо стучалась какая-то мысль, но у меня никак не получалось её поймать.

А затем туман исчез — так же быстро, как и появился — открывая тяжелое, багровое небо. Так вот о чем пыталось предупредить подсознание. Уже догадываясь, что увижу, я с мрачным видом повернулся на восток. Увы, мои подозрения подтвердились — над горизонтом показался край тусклого алого диска.

Прилив.

Сколько раз через него проходил, а мозг всё равно ломается, как в первый. Небо — портал в Преисподнюю. Вода — кровавое море. Синий и зелёный цвета исчезают, как класс, вместо них — чёрный и оттенки серого. Весь мир теряет глубину, становится плоским и фальшивым. Жуткое ощущение.

Но главная опасность Прилива, конечно, заключается не в смене цветового спектра. Красное Солнце — дорога демонов. Именно в это время они проникают в наш мир. Один мой хороший друг сравнивал Прилив с лопнувшим нарывом на теле мира, когда вся грязь с изнанки выплескивается наружу. Мы во многом спорили, но эта метафора мне нравилась.

Теперь понятно, откуда взялись Удильщик и орда демонов, атаковавшая корабль. Новорождённые Порождения Греха тупы. Ими правит голод — острый и неутолимый. Он ведёт их к ближайшему скоплению жизни, но не всякому — примитивные животные не подойдут. Им нужен разум. Сознание, способное в полной мере чувствовать страх, боль, желание — ту материю, из которой они созданы. Нет для демона выше наслаждения, чем захватить человеческое тело и пленить душу. Собственно, это и пытался проделать Удильщик, когда разжигал во мне жадность.

Одержимость помимо удовольствия несла и чисто практическую функцию: только предаваясь своему греху, демоны росли в силе. Опытный, отъевшийся низший представлял даже большую опасность, чем молодой высший. Их способности не менялись принципиально, но становились более мощными и опасными. На практике это работало так: чтобы вернуть Удильщику прежнюю силу, мне нужно предаться скупости. Звучит просто, но на деле — весьма опасная игра с высокими ставками, ведь чем больше греха, тем выше власть демона. Можно даже не заметить, как потеряешь душу.

Я продолжал работать конечностями, раздумывая над тем, стоит ли потенциал Удильщика развития? Или лучше поискать более интересный вариант?

Подавляющее большинство демонологов предпочитало брать количеством — держали целую орду тварей на коротком поводке, принимая своеобразную аскезу. Они постоянно играли в своеобразные шахматы: вода против огня, время против пространства, воля против хаоса, мастерство против силы, командная работа против эгоизма.

Я же относился к другой фракции, скажем так. Мы считали, что на пороге гибели мира не время для чистоплюйства. А потому — потакали своим грехам, балансируя на лезвии ножа ради обретения настоящей силы.

Это был гораздо более сложный и опасный путь. Не распыляйся — выбери только один грех. Контролируй каждый шаг, каждый вдох, всегда помни: враг рядом. Падай, валяйся в грязи, но всегда поднимайся. Многие не выдерживали, превращаясь в то, чем пытались управлять. Остальные платили иначе. Одиночество. Нам не доверяли, нас боялись и называли Падшими. Это давило, толкая ещё глубже в бездну. Чтобы выстоять, требовалась по-настоящему несокрушимая воля.

Зато если удавалось пройти весь путь Владимир Чёрный Дракон, первый магистр, в одиночку сражался со Смертным Грехом и сумел его ранить. Только благодаря ему Екатеринбург, один из последних оплотов человечества, вообще устоял. Зато Легионеры тогда так облажались, что власти как жопу ужаленные бросились налаживать отношения с Падшими. Да, славное было времечко

За своими мыслями не заметил, как почти добрался до цели — до бледно-розового песка осталось не больше ста метров. Хм, а издалека он выглядел кроваво-алым. Осмотревшись, понял, что цвета в принципе смягчились, сместившись ближе к янтарному оттенку — мозг адаптировался к Красному Солнцу с удивительной скоростью. Для того же результата Александру Искре требовалось часов шесть-семь часов, а тело толстячка справилось за втрое меньшее время. Вот что значит молодой, полный сил организм.

Кстати, а сколько мне сейчас лет? Биологически, в смысле. Свой-то возраст я знаю, а вот по пухляшу сложно сказать что-то конкретное.

Чёрт, снова мысли свернули куда-то не туда. Такая у меня натура — нужно всё потрогать, попробовать на зуб, изучить. Не случайно именно я занял пост декана ФИДИП (Факультет Изучения Демонов и Инфернальных Проявлений). Сложно сосредоточиться, когда вокруг столько интересного.

Усилием воли возвращаюсь в реальность. Оцениваю обстановку.

Парусник лежал на боку и продолжал гореть, правда, уже не так бодро: пожар распался на несколько разрозненных очагов, пожирая сам себя. Надстройка фактически перестала существовать: учитывая количество обломков, раскиданных по всему берегу, там что-то неслабо рвануло.

Вокруг — ни души. Команда бежала, а демоны последовали за ними. Шум распугал птиц и зверей. Из-за чёрной листвы место выглядело вдвойне мёртвым и пугающим.

Ноги нащупали дно.

Земля! Благословенная суша! Наконец-то!

Я рванул к берегу с таким энтузиазмом, словно проболтался в море минимум месяц. Одежда повисла на плечах неприятным тяжёлым мокрым мешком. Пришлось остановиться и снять сюртук. Выбрасывать не стал — закинул на плечо. Револьвер крепко сжал в руке: чутьё чутьём, а расслабляться во время Прилива не стоило.

Остаток пути преодолел широким шагом, изучая окрестности. Ни движения. Зато приметил пару сундуков, окованных железными полосами, несколько уцелевших на первый взгляд ящиков и бочонков. Живот немедленно заурчал — организм отказывался признавать, что он теперь отчасти концептуальный, и требовал обычной человеческой пищи.