Не в ту калитку

– О чём ты там подумал? – подозрительно спросила Аглая, внимательно глядя на Игоря. – Кажется, меня ты тоже относишь к этим курвам?

– Что ты, что ты, дорогая, совсем нет! – лицемерно уверил её Петрушкин.

– Смотри у меня! – пригрозила пассия. – А не то выгоню ко всем чертям! Интересно, а куда ты пойдёшь, если я тебя действительно вышвырну? – добавила она ехидно. – Жена давно тебя из дома выгнала, дети тебя послали. А?

Петрушкин виновато понурился.

– Ладно, – сменила гнев на милость пассия. – Давай, излагай, кто там и что.

– Ну, в общих словах так: некий проверяльщик от Самого приехал, будет тут вынюхивать, видимо, не слишком Сам доверяет Лушкину, идущему на выборы губера. А, может, наоборот, хочет помочь – чёрт их там в столицах ихних знает!

– Задача девчонок, – продолжал Петрушкин, – постоянно тереться вокруг него, отвлекать от ненужных тем, отшивать непрошенных журналюг и прочих любопытствующих дрипенчан, особенно из этой долбаной оппозиции. Ну, а командовать этим парадом и организовывать ему «культурный отдых» – твоя задача.

– Так организовывать или обеспечивать? – уточнила Аглая.

Такая конкретная постановка вопроса покоробила Петрушкина.

– Конечно, организовывать. Обеспечивать будут эти, как ты выразилась, шлюшки.

– А если они с этим не справятся? Опять самой придётся всё исправлять? – при этих словах глаза пассии загорелись.

– Ну почему не справятся? Справятся! Ну, в крайнем случае, придётся им немножко помочь. Только не как в прошлый раз, – добавил Петрушкин, увидев светящиеся каким-то дьявольским светом глаза своей возлюбленной.

– А что было в прошлый раз? – невинным тоном поинтересовалась Кузякина.

– Что, уже забыла, как чуть в постель к аудитору из минфина не запрыгнула?

«Очень даже запрыгнула, и не один раз, это ты, лопух потасканный, ничего не видишь», – подумала Аглая, а вслух сказала:

– А ты, в свою очередь, забыл, козёл, как я тебе после твоих беспочвенных («ха-ха»!) обвинений чемоданчик собрала? А ты в ногах у меня валялся? Скажи спасибо, что в тот раз я тебя простила.

– Ну ладно, ладно, солнышко, что прошлое ворошить? Ну, пошутил неудачно, прости. Завтра в восемь подходи в приёмную Михеича, – резко сменил тему Петрушкин, в душе понимая, что всё равно Аглая сделает так, как захочет, и без новых отростков на своих и так ветвистых рогах ему в этот раз снова не обойтись.

Так, переживая страдания и терпя унижения от своей возлюбленной, в душе презирая себя за бесхребетность, обильно компенсируя это хамским отношением к зависимым от него людям, и жил Петрушкин, стареющий бонвиван, мнящий себя эдаким плейбоем, а на самом деле презираемый коллегами и собственной подругой.

Возвращение в отель

– Э, а деньга плати? – азиатского вида таксист попытался было схватить за руку выходящего из машины Бориса.

– Тебе уже заплатили, любезный! – отмахнулся тот от навязчивого извозчика.

Таксист выскочил из машины.

– Ты мне не плати! И ты не плати! – добавил он, указывая на Андрея. – Щас полиция вызывай!

– Валяй, – ответил Борис. – Вызывай. Ну, что же ты? Давай!

Оба глядели друг на друга – таксист злобно, Борис внешне спокойно, но Андрею была хорошо известна цена этого спокойствия. Он с интересом наблюдал за разгорающимися страстями.

Извозчик вынул из кармана телефон и стал судорожно набирать номер. «Полиция звоню!» – пояснил он. Борис тоже достал свой смартфон и ткнул таксисту в нос:

– Вот это видел? – на экране возникло видео, где Борисова красотка дает таксисту деньги. – Давай, зови полицию, вместе посмотрим! Следующее кино ты увидишь годика через два-три, да и то в своём кишлаке, понял, вымогатель хренов?

– Эта за посадка деньга! За высадка отдельный плата, – начал было возникать сын солнечного Туркестана, но, взглянув в лицо Бориса и словно увидев на нём что-то совсем для себя нехорошее, быстро сник и понуро поплелся к машине, что-то бормоча под нос на своем тарабарском языке.

Войдя в холл гостиницы и строго следуя полученным от Борисовой зазнобы инструкциям, наши герои, получив у портье с бегающим взглядом ключи от номеров, направились было к лифту, но тут дорогу им преградил какой-то невзрачного вида сопляк лет четырнадцати.

– Девочек не желаете? – осклабившись, поинтересовался тип, продемонстрировав при этом гнилые зубы. – Или вы больше по мальчикам? – гнусно улыбаясь, добавил он.

– Ну, девочек мы сами себе как-нибудь найдем, если возникнет такое желание, – с интересом глядя на источник навязчивого сервиса, ответил Андрей. – Так что свободен!

– Не найдёте, – уверенно заявил новоявленный сутенер. – А если и найдёте, то это наша территория и у нас тут все схвачено, так что никаких баб со стороны мы не допустим. Ну так что насчет девочек?

– Шел бы ты подобру-поздорову, шкет! – не выдержал Борис.

– Но-но, потише, ты! – обнаглел шкет, отступив, однако, на всякий случай на пару шагов.

– Это ты мне, дохлятина? – многообещающим голосом спросил Борис, также сделав два шага по направлению к шкету.

– Оставь ты его, Борис! – попытался остановить друга Андрей. – Видишь, у него уже штанишки промокли. Пошли, чего с дебилом базарить!

– Да ты сам сейчас обоср..шься, урод! – не унимался наглец, стараясь при этом соблюдать безопасную дистанцию.

– Хоп! – Борис сделал ложный выпад и юнец, не дожидаясь дальнейшего развития событий, рванул прочь.

– Ну и отель, туды-т его! – выругался Борис.

И приятели зашли в подошедший лифт.

– Ну, что, по нумерам? – предложил Андрей, выйдя из лифта.

Борис не возражал.

Друзья разошлись.

Не успел Андрей расслабиться в кресле, как зазвонил телефон. Звонил Борис.

– Любезный шеф, не соблаговолите ли зайти в мои скромные апартаменты? – раздался в трубке голос Бориса.

Андрей усмехнулся: Борис в своём амплуа, просто так не может сказать, дескать, зайди, дело есть. А в том, что дело действительно есть, Андрей не сомневался, знал, что, если Борис зовет, а не сам приходит, значит тому есть серьезная причина.

– Ну, что случилось, мой верный секьюрити? – с порога задал вопрос Андрей.

– Да вот, сами извольте видеть, – ответил тот, поморщившись: не любил Борис все эти новомодные иностранные словечки. – Окиньте взглядом номер, ежели вас не затруднит. Ничего интересного не находите?

– Да вроде бы ничего, – недоуменно ответил Андрей, оглядевшись.

– А если внимательно посмотреть?

Андрей лишь пожал плечами.

- А вот это, на ваш взгляд, что? – указал Борис на потолок.

– Ну, обычный пожарный извещатель, вон еще один…

– Верно, еще один. Итого два. А еще вчера, да и утром тоже, был в единственном экземпляре. Да и провод от второго, видишь, явно новенький. Камера это, мой драгоценнейший шеф. Кино решили о нас поснимать.

– О как! – воскликнул Андрей. – И что будем делать?

– Да ничего не будем, пусть глядят себе на здоровье. А мы им в этом поможем. Садимся и смотрим ящик. Все равно делать нечего.

– Давай, – вяло согласился Андрей. Его деятельной натуре осточертело валяться на кровати и придумывать себе чёрт-те какие занятия. Кроссворды в прошлогодних гостиничных журналах были благополучно разгаданы прежними гостями, открывающиеся из окна виды досконально изучены, в ресторан идти было не на что.

Против ожидания, «ящик» содержал достаточно обширный набор каналов. Нажимая кнопки на панели управления, Борис прошёлся по всем принимаемым программам. Смотреть, в общем-то, было нечего – кроме тупой рекламы, пошлой попсы, бесконечных слезливых сериалов да передач типа «Папа, мама, я – здоровая семья» (здоровая в смысле не больная) с какой-то дамой в белом халате, занудливо вещавшей о пользе новейшей диеты, и «Что, где, почём?» (обзор ассортимента городских магазинов), местное вещание, по-видимому, предложить своим зрителям ничего не могло.

Включив очередной канал, Борис наткнулся на какое-то ток-шоу. Ведущие, холеная молодуха с иезуитской улыбкой, и импозантный мачо в безукоризненно сидящем на нём костюме, зловеще поигрывающий желваками, снисходительно слушали бьющегося в истерике типа с короткой седой бородкой и депутатским значком на лацкане пиджака, кого-то клеймящего позором и резкими выражениями. «Александр Цаплин, депутат Дрипенской городской думы», прочитал Андрей появившуюся на экране надпись.

– Везде одно и то же, – констатировал Борис. – Даже в провинции не спрячешься от этих знающих всё и вся «экспертов».

Включив очередной канал, друзья увидели некое действо, отдалённо напоминающее репортаж из приёмного отделения вытрезвителя: на экране извивался небритый длинноволосый тип неопределённого возраста, из уст которого под мелодию с трудом узнаваемой известной песни неслось нечто, напоминающее не то завывание кота, которому кое-что прищемили, не то звуки облегчающегося желудка.

– Хоть бы кто-нибудь тазик ему подставил на всякий случай, – заметил Борис.

Андрей, любивший музыку и хорошо в ней разбиравшейся, брезгливо поморщился.

«Артур Чеморданов», прочитали друзья возникшую на экране надпись.

Во время этого издевательства над песней на экране то и дело возникало изображение яркой блондинки, восторженно смотревшей влажным взглядом на исполнителя (назвать певцом этого типа язык не поворачивается), время от времени томно комментировавшей: «гениально!», «до слёз!», «в самую душу!».

– По-моему, сейчас она… это самое… прямо в эфире… – пробормотал Андрей.

Тут в номере моргнул свет, и телевизор сам собой перескочил на другую программу. С экрана, глядя прямо на зрителей пронзительным взглядом, вещал хорошо поставленным дикторским голосом харизматичный человек лет тридцати пяти – сорока.

– … Казалось бы, причём тут Лушкин? – вопросил зрителя человек. И сам же ответил: – А при том, что такое безобразие стало возможным исключительно с ведома мэра и никак иначе. На сегодня всё. С вами был Семён Дубенко. До встречи в эфире.

– Эк наезжают на местную власть! – зевая, сказал Андрей. – Нигде, ни в столице, ни в провинции не любят своих кормильцев. Кстати, а меня, своего кормильца, ты любишь?

– Обожаю! Два раза в месяц, в дни зарплаты. Между прочим, сегодня как раз такой день, а в кошельке моём ветер свищет. Мне как, продолжать вас любить или притушить на время свои чувства?

– Неблагодарный ты тип, Борис! Я ночи не сплю, заботясь о твоем благосостоянии, а ты… Вот, специально принес ведомость, распишись. Видишь, сам, как покорный слуга, бумажку тебе на подпись принес. – Андрей с дурашливым поклоном передал приятелю невесть откуда взявшийся бланк какой-то конторы.

– Как челобитную царю подаешь, смммеееррррд! – включившись в игру, деланно разгневался Борис и, разорвав бланк на мелкие клочки, бросил в Андрееву сторону.

С минуту друзья смотрели друг на друга внешне испепеляющими взглядами, затем Андрей, снова зевнув, сказал:

– Ну ладно, пойду-ка я все же посплю, утомился что-то.

Борис не возражал.

– Правда, я тоже что-то подустал малость. Ступай, друже, и не сомневайся: в твоем «люксе», я уверен, тоже «жучок» стоит.

С этими словами Борис закрыл за своим шефом дверь.

– «Жучок», «жучок», да и хрен с ним, с «жучком», пусть тешатся, глядя, как я во сне задницу чешу, – бормотал Андрей, направляясь по коридору в свой номер.

Глава 4

Глава 4. Среда. Безуспешные поиски

Экскурсия

Наутро Андрей проснулся в дурном расположении духа. Под ложечкой сосало, в голову лезли разные дрянные мысли. И, что бывало крайне редко, Андрею, его деятельной натуре, абсолютно ничего не хотелось делать.

Повалявшись ещё немного в постели, Андрей встал и, сделав несколько гимнастических упражнений, подошёл к окну. Хотя был уже конец августа, ничто не напоминало о приближающейся осени. Зеленела листва деревьев, газоны были аккуратно подстрижены, ярко светило солнце, но на парковой дорожке, в отличие от вчерашнего дня, были заметны лужи. Дворники перестарались с поливом, подумал Андрей.

Итак, подведём итог, размышлял бизнесмен. В кармане пусто, в желудке тем более. На телефоне денег тоже ноль целых ноль десятых, если вообще не минус. Из отеля, скорее всего, выкинут за неуплату, вопрос лишь во времени, да не просто на улицу, а, скорее всего, в полицию заметут. Банковский счёт заблокирован до первого поступления, так что и кредит не возьмёшь, а у мошенников лучше не одалживаться. Партнёр, собака, никак деньги не перечислит, так что придётся куковать в этом богоспасаемом Дрипенске неизвестно сколько времени, причём, с высокой степенью вероятности, в обезьяннике.

На Бориса надежды нет, он недавно все свои сбережения вложил в мой бизнес, а я своим мотовством вот так его «отблагодарил», свинья. Нет, пора заканчивать с разгульной жизнью, правильно Борис меня прикладывает каждый раз, как я в какую-нибудь дрянь вляпываюсь. «Не в ту калитку» всё время захожу.

Вот такие невесёлые мысли вертелись в Андреевой голове.

Наконец, бросив самоедство, Андрей взглянул на часы. Ничего себе! Уже половина одиннадцатого! Здорово же вчера нагулялись, ежели столько проспал!

Да, а где Борис? Не позвонил, не разбудил. И на звонки по местному не отвечает. Спит ещё что ли? На него это не похоже: он пташка ранняя. Придётся нанести ему визит вежливости!

И Андрей, приведя себя в порядок, направился к номеру Бориса.

Постучав в дверь и не получив ответа, Андрей нажал на дверную ручку. Заперто! Да что ж такое происходит-то? Или его друг снова «зарабатывает» на пропитание? – цинично подумал Андрей и уже собирался возвращаться восвояси, но тут замок щёлкнул, дверь распахнулась и показавшийся на пороге Борис широким жестом пригласил шефа войти.

– Что происходит? Почему не позвонил? Что трубку не берёшь? – засыпал друга вопросами Андрей.

– Ничего не происходит. Не звоню, потому что оберегаю покой своего шефа. Пока шеф спит, его не мучает голод. Да и не по чему звонить, телефон сломался.

– Как сломался? Вчера вечером работал, а сегодня сломался?

– Ну да. Вчера вечером и сломался. Точнее, даже не сломался, а я сам его сломал. Нечаянно, конечно.

– Ну, и зачем же ты его сломал? – спросил Андрей, зная, что Борис никогда ничего не делает просто так. – Чем он тебе помешал?

– Вчера, когда вы, дорогой шеф, изволили пойти почивать, я решил ещё раз поизучать местную технику. И выяснил, что в телефоне тоже завелось насекомое. А поскольку за нами сверху следят, разбирать аппарат и производить дезинсекцию я не решился, чтобы себя не выдать. Поэтому я, совершенно случайно, заметьте, пролил на него воду из графина. Аппарат обиделся и вышел из строя, – невозмутимо рассказал Борис.

– А ты не уверен, что нас из верхнего «жучка» не подслушивают?

– Уверен абсолютно. Там только видеокамера, иначе не нужно было ещё одного «жука» сажать в телефон.

– А что ж дверь не открывал так долго?

– А вы, драгоценный шеф, в туалет разве не ходите? – вопросом на вопрос ответил Борис.

Возразить было нечего.

– Между прочим, – продолжал Борис, – я тут успел сгонять к машине, взять папку с документами и поработать с ними.

– С какими документами? – удивился Андрей. – Там в папке всякая дрянь лежала, ненужные старые таблицы и графики.

– Вот-вот, с этими «документами» я и «работал». Для виду, конечно, пусть наши соглядатаи думают, что мы серьёзные деловые люди, приехали по коммерческим делам.

– Ага, деловые без денег.

– Это временное явление, мы ожидаем заключения многомиллионной сделки, после чего гульнём в местном ресторане на полученный аванс, поэтому выгонять нас из отеля никак нельзя.

Андрей с восхищением смотрел на своего помощника. Голова, однако!

– Между прочим, – продолжал балагурить Борис, – пока я ходил за важными документами, чуть не промок под дождём. Надеюсь, шеф премирует меня за проявленное рвение в работе?

– Какой ещё дождь? – удивился Андрей. – Солнце сияет!

– Понятно, премии не будет. Шеф всё проспал, а я, ничтожнейший из ничтожнейших, не достоин даже простой благодарности, – с трагической интонацией произнёс Борис, театрально взмахнув рукой.

Через некоторое время друзья вышли из отеля и отправились, как и вчера, побродить по городу, по той его части, где ещё не были. На сей раз они решили не рисковать, и, чтобы снова не попасть на какой-нибудь очередной Ровный переулок с его весьма специфическим «покрытием», пошагали по вымощенной плиткой улице.

В целом город производил неплохое впечатление: ухоженные газоны с оригинальными растительными «скульптурами», много зелёных уютных сквериков со скамейками и детскими игровыми площадками. Но что особо поразило наших путешественников, так это обилие всякого рода ступеней, причём даже в таких местах, в которых они явно были лишними. Ни одна входная группа, будь то жилой дом или магазин, не обходилась без хоть маленькой, но лестницы. Или, например, скверики, идущие вдоль улицы, были приподняты над тротуарами, с которых на них вели опять же ступеньки. Видимо, в Дрипенске существовал ступенечный заводик, высказал предположение Борис.

Наконец, Андрею надоело бесцельное хождение по незнакомому городу.

– Дурацкий город, дурацкие ступени, дурацкие люди! – прорвало нашего бизнесмена. – И название дурацкое!

– Да, с названием этому местечку явно не повезло, – согласился Борис. – Интересно, что оно означает?

– А вот мне это совсем не интересно! – отрезал Андрей. – Скорей бы выбраться из этой дыры куда-нибудь поцивилизованнее.

– Не видел ты настоящих дыр, – отпарировал Борис. – Тут хотя бы чистенько. Кроме, конечно, давешнего переулка, – добавил он. – В дыре, как правило, чисто бывает только около местной власти, а чуть отойдешь подальше…

– Уважаемые дрипенчане и гости нашего города! – перебил Бориса усиленный мегафоном женский голос. – Приглашаем вас на бесплатную экскурсию по нашему славному городу.

Друзья одновременно повернулись в сторону голоса. Выяснилось, что голос принадлежал относительно миловидной даме средних лет, одетой в строгий брючный костюм светло-зелёного цвета, говорившей в обшарпанный «матюгальник» с немного кривым рупором.

– Молодые люди! – обратилась дама к нашим героям, видя их направленные в её сторону взгляды. – Не желаете поехать на экскурсию? Вам будет очень интересно. Проходите вон в тот автобус, в нём как раз остались свободные места.

– Давай, поедем, – предложил Борис. – Убьём время, заодно отдохнём от этих дурацких прогулок.

– Да ну её! – с некоторым раздражением ответил Андрей. – Не хватало ещё трястись в автобусе по дрипенским кочкам. Лучше бы бесплатным обедом угостили.

– Ничего, за неимением материальной пищи отведаем духовной. Поехали!

– Так вы едете или нет? – теряя терпение, спросила дама.

– Едем, едем! – ответствовал Борис и, подталкивая Андрея, направился в указанном брюнеткой направлении.

Разместившись в просиженных, бывших кожаных, креслах полупустого экскурсионного автобуса, приятели стали изучать вручённые им при входе буклеты с видами достопримечательностей города.

– Гляди-ка, Борис, а наш отель-то, оказывается, является каким-то историческим и архитектурным наследием! – ткнул пальцем в фотографию Андрей. – Местного разлива, – добавил он ехидно.

– Здравствуйте, уважаемые дрипенчане и гости нашего города! – громко провозгласила вошедшая в автобус высокая стройная блондинка. – Я ваш экскурсовод Вероника. В ходе экскурсии вы ознакомитесь с достопримечательностями нашего города, узнаете его историю, увидите наиболее знаковые объекты…

– Ну, с одним весьмаааа знаковым объектом мы уже ознакомились, – пробурчал Андрей. Борис в ответ только хмыкнул.

Взревев мотором, словно взлетающий самолёт, автобус, покачиваясь, покатил по улице.

Из рассказа экскурсовода наши герои узнали, что, оказывается, до революции город назывался Задрипенском, что очень не нравилось местной «интеллигенции» (народу, как обычно, было всё равно), не раз обращавшейся во все мыслимые инстанции с просьбой о переименовании, но каждый раз не получавшей ответа. Положение спас находчивый купец-миллионер Кошёлкин, который, пользуясь положением «поставщика двора его императорского величества», выхлопотал-таки высочайший указ о ликвидации в названии города двух первых букв. Позже большевики с присущим им цинизмом переименовали город в Красномайск (в честь известного праздника), но в 90-е путём проведения свободного демократического референдума (то есть когда учитываются только положительные голоса, а противников переименования и воздержавшихся вроде бы и вовсе не существует) было восстановлено историческое название.

– Представляешь, как раньше величали местных: задрипенцы и задрипенки, – вполголоса сказал Андрей Борису.

– Тихо ты, – ответил тот. – А не то патриотично настроенные горожане выставят нас вон.

На вопрос одного из экскурсантов, откуда у города взялось такое странное название, Вероника объяснила, что изначально река, на которой возник город, носила название Задрипа, которым её наградил какой-то неустановленный историками князь, случайно проезжавший по своим княжеским делам и застрявший здесь из-за распутицы, не позволившей ему перебраться на другую сторону. Так и носила река это неблагозвучное название, пока не была вычищена и не обрела гранитные берега в пятидесятых годах прошлого века, после чего получила новое название – Красава.

– Кстати, мы сейчас как раз проезжаем по новому мосту через Красаву, и вы сами можете воочию убедиться, сколь красива наша река! – с гордостью произнесла Вероника.

– Выходит, это большевики подарили городу такую красивую реку? – с невинным видом осведомился Андрей. – И название прелестное.

Веронике ничего иного не оставалось, как, поджав губы, согласиться.

Далее приятели почерпнули много интересного из истории поселения, такого, оказывается, древнего, что даже известные всему Дрипенску учёные-краеведы Носенко и Фомовский так и не смогли определить точную дату его основания.

Много чего ещё рассказала Вероника экскурсантам: и о славном прошлом города, и о том, как расцвёл и похорошел Дрипенск при нынешнем городском голове Егоре Михеевиче Лушкине, постоянно заботящемся о его процветании, и о достижениях в области культуры, здравоохранения и спорта, и о заботе городской администрации о людях преклонного возраста…

Не миновало и упоминание о тёмных годах Дрипенска, когда подлые большевики, коварно захватившие власть, стали планомерно уничтожать спокойную и размеренную жизнь дрипенчан, насаждая свою, так называемую пролетарскую, культуру, и вообще ничего хорошего не сделавшие для города за время своего правления, кроме многочисленных пакостей, из-за чего доселе хорошо живущие граждане вынуждены были навсегда покинуть насиженные места.

– А плохо живущие? – не удержался от вопроса Андрей, за что получил весьма ощутимый тычок от Бориса.

– А плохо живущих в Дрипенске не было! – отрезала экскурсовод.

– Так ведь не все дрипенцы… дрипенчане, – упорствовал Андрей, – уехали? Значит, не все хорошо жили?

В ответ он получил лишь полный презрения взгляд Вероники.

– А расскажи-ка ты нам лучше, дочка, поподробнее, как большевики захватили власть в Дрипенске, – вдруг откуда-то из хвоста автобуса раздался скрипучий голос.

Экскурсанты с любопытством обернулись к говорившему и увидели аккуратно одетого деда с красным бантом на пиджаке, имевшего, правда, несколько придурковатый вид.

– А-а, Лукич, и ты тут! – с явно прозвучавшей неприязнью проговорила Вероника. – Давненько не виделись, даже не заметила тебя. Всё ещё коптишь небо? Думала, в иной мир отошёл!

– Не дождёшься, красавица! – с достоинством ответил Лукич. – Я ещё тебя, милая, переживу и всех ваших дерьмократиков! Потому как живу по правде, а не как вы, охвисные планктоны!

При этих словах экскурсанты оживились, послышались голоса: «Во даёт дед!», «Так их в душу!», «Ну, припечатал!».

Наступила неловкая тишина.

– А сейчас мы въезжаем в парк современных инноваций «Новая жизнь»! – оповестила Вероника слегка поскучневших экскурсантов. – Слева по ходу автобуса вы можете наблюдать композицию, символизирующую эволюционный переход от старого к новому.

Трудно сказать, какой символ увидели другие экскурсанты, но перед нашими героями предстала груда сваленных в кучу металлических балок, перевязанных арматурой, и идеальной формы стеклянный параллелепипед, между которыми торчало нечто непотребное, формой и цветом напоминающее…

– Гы, у меня собачка, когда гуляет, выдаёт похожие символы, – произнёс сидящий на втором ряду доселе молчавший гражданин в красной бейсболке, указывая на бетонное нечто.

– Элементы данной композиции, – продолжала лекцию экскурсовод, бросив злобный взгляд на говорившего, – говорят сами за себя. Например, груда металла («Склад металлолома», – прокомментировал Андрей) символизирует всё старое, отжившее свой век, а стеклянная конструкция является как бы образом светлого будущего.