Не в ту калитку

– А кусок говна между ними что символизирует? – осведомился гражданин в бейсболке.

– Немедленно перестаньте хамить, гражданин! Это не го…, ну, то есть не то, что вы подумали, а символ размышлений о путях развития мировой культуры. Неопределённые формы как бы податливого материала свидетельствуют о поиске новых решений, апофеозом которых и является символизирующая их стеклянная конструкция…

Вероника замолкла, вконец запутавшись в символах.

– Вы хотите сказать, что, не вляпавшсь в это… в этот ваш символ, светлого будущего не построишь? – настырно продолжала бейсболка.

– Между прочим, эта композиция всемирно известного ирландского дизайнера Кристофера О`Муди! – ушла от ответа Вероника. – Он за неё получил высшую награду Академии художеств Сан-Марино! Кристофер большой друг нашего города и лично мэра Егора Михеевича Лушкина, внёсший значительный вклад в развитие архитектуры современного Дрипенска!

– Ладно, – сказал Андрей, – проехали, давай посмотрим, что ещё наваял этот му…

Жёсткий толчок в бок, полученный от Бориса, прервал тираду.

Автобус, поскрипывая и подрагивая, катился по улицам города Дрипенска, демонстрируя экскурсантам местные достопримечательности, среди которых наши герои узнали давешний памятник с протянутой рукой. На вопрос Андрея, что это за попрошайка на постаменте, Вероника раздражённо ответила, что это никакой не попрошайка, а памятник очень даже уважаемому писателю-правозащитнику Исаю Соврунову – жертве тоталитарного режима, бесследно исчезнувшему в колымских лагерях.

– А потом возникшему за бугром со своими книжонками, – уточнил Лукич.

Завязалась перепалка между экскурсоводом и всезнающим дедом, за которой с интересом наблюдали экскурсанты.

– А скажите, милейшая, – вежливо обратился к Веронике Борис, – почему этот писатель стоит с протянутой рукой, будто милостыню просит?

– Ничего он не просит! – был ответ. – По замыслу нашего знаменитого скульптора Амирана Церебрели-Паралидзе, в руке должна была находиться петиция к властям о недопущении преследования инакомыслия, но на неё не хватило средств («Разворовали», – вставил реплику Лукич). Впоследствии эту петицию неоднократно пытались приделать к руке, но каждый раз она таинственным образом исчезала («Не иначе, в металлолом сдавали», – уточнил Лукич).

– Слушай, дед! – окончательно разозлившись, взорвалась Вероника. – Шёл бы ты отсюда, пока не огрёб люлей!

Но экскурсанты, которым дед явно понравился, отстояли право Лукича присутствовать на экскурсии.

– Есть ещё вопросы? – поинтересовалась Вероника.

– А скажите, пожалуйста, уважаемая Вероника, – обратился к экскурсоводу доселе безучастно глядевший в окно интеллигентного вида гражданин, – какой архитектурный стиль олицетворяют все эти «современные» здания, тут и там бессистемно понатыканные?

Вероника аж задохнулась от такой наглости.

– Что значит понатыканные? Вам что, милее целые кварталы однотипных коробок, которыми заполонили город совковые архитекторы? Концепция нашего мэра в том и заключается, чтобы город представлял собой архитектурное разнообразие стилей, а не скучные каменные джунгли. И кто вы такой, чтобы критиковать творения выдающихся архитекторов современности?

– Ну, вообще-то я как раз и есть архитектор, – смиренно ответил интеллигентный гражданин. – И меня коробит от этого строительного уродства. Похоже, о стилях не вы, не ваш мэр не имеете никакого представления.

– Да известен Егоркин стиль, известен, – снова подал голос Лукич. – Бардакко, вот какой это стиль!

Экскурсанты рассмеялись. Вероника, суда по выражению лица, готова была стереть в порошок вредного деда.

– Если вопросов больше нет…

– Как же нет, есть, – перебил экскурсовода Лукич. – Ты ж нам, милая, так и не рассказала, как большевики власть в городе захватывали.

– Расскажите, расскажите! – загалдели экскурсанты, предчувствуя очередную весёлую баталию между Лукичом и экскурсоводом.

– Нет! – ответила побагровевшая от гнева Вероника. – Я не собираюсь рассказывать вам о кровавых событиях тех лет, приведших к многочисленным жертвам. И вообще, это не входит в программу экскурсии. Всё, экскурсия окончена, благодарю за внимание!

Разочарованные экскурсанты медленно разошлись, делясь между собой впечатлениями от спектакля, разыгранного Лукичом и, вынужденно, Вероникой.

– Ну что, гости дорогие, как впечатление от Дрипенска? – обратился к приятелям Лукич. Но это был уже совсем другой Лукич: вместо давешнего малахольного старика перед ними стоял хоть и пожилой, но вполне ещё крепкий на вид гражданин с умным, проницательным взглядом.

– Что, не узнаёте? – насмешливо спросил Лукич. – Небось, подумали, местный дурачок?

– Н-ну, как бы… – замялся Андрей.

– Да ладно, не парься. Это я так просто дурака валяю. Скучно мне, понимаешь, вот и веселюсь как могу. А эту Вероничку я нарочно злю, стерва она первостатейная.

– А почему она не стала отвечать на ваш вопрос? – перебил Лукича Борис.

– Да потому, что и рассказывать не о чем. Жертвы у неё, понимаешь! Просто наш губернатор большевиков терпеть не может – дважды сидел при них за воровство, вот и заставляет нести всякую ахинею. А на самом деле, как только до Дрипенска докатились отголоски революционных событий, собралась тёплая компания «лучших представителей народа», всякая там интеллигенция да местная знать и давай спорить, кто из них более достоин быть главным в городе. Пока спорили, большевики спокойненько власть-то и взяли, а «лучшим представителям» предложили выметаться из Дрипенска к известной матери. Вот и вся революция.

– Что, так вот без стрельбы и мордобоя всё обощлось?

– Ну как же на Руси без мордобоя-то? Эсеру Хренову кузнец Кузьма Громадин так засветил под глаз, чтоб не путался под ногами, что тот неделю потом ходил с фингалом. Вот он теперь и считается главной жертвой большевистского произвола. Кстати, в городском музее висит портрет этого побитого героя. Так и называется: «Портрет эсера Хренова – жертвы революции». Наши остряки называют его «Портрет с нехреновым фингалом».

– А в чём же проявилось «коварство» большевиков? – поинтересовался Борис.

– О, это очень поучительно, – продолжил свой рассказ Лукич. – Понимаете, когда «лучшие люди» спорили, а спорили они в одном известном на весь город кабаке, то, как водится, каждый аргумент подкрепляли крепким напитком. Ну, и до того наподкреплялись, что решили продолжить на следующее утро. А что после таких мероприятий бывает? Верно, головка болит, во рту сухо. Опохмелиться бы не мешало. А не тут-то было. Оказывается, большевики Громадин и Тугодумов оставшийся запас «аргументов» экспроприировали и предложили «лучшим»: если хотите опохмелиться, то подписывайте бумагу о полной передаче власти нам, иначе фиг вам, а не опохмел, мучайтесь, дескать, дальше. Представляете, каковы садисты? Не дать русскому человеку опохмелиться! Тут все оппоненты, окромя эсера Хренова, пошумев до постонав для порядка, бумагу ту и подписали. Большевики, надо отдать им должное, своё обещание выполнили, остатки экспроприированного вина отдали, а эсеру, как я уже рассказал, отвесили горячий пролетарский фингал.

Друзья вежливо посмеялись.

– Ну, а как ваше общее впечатление от нашего города? – поинтересовался Лукич.

– Довольно странное, – не совсем тактично ответил Борис.

– Какая-то искусственность, так сказать, – добавил Андрей. – И везде ступени, где надо и не надо..

– А ничего удивительного, – пояснил словоохотливый дед. – Весь Дрипенск поделён между мэрской роднёй и приближёнными к нему лицами. Всем – торговлей, медициной, строительством, даже общественными отхожими местами – заправляют родственнички мэра или, как он любит себя величать, городского головы. Вот и ступени из той же оперы: братец Лушкина владеет заводом по производству ступеней, который почти обанкротился, вот мэр и спасает родного человечка. За счёт бюджета, естественно. Целую городскую программу замутил – «Миллион ступеней» называется.

– А что, и сортирами тоже родня управляет? – уточнил Андрей.

– И ими тоже. Правда, есть один муниципальный, пришлось сохранить, потому как антимонопольщики заставили. Но и его скоро, говорят, прикроют, вроде как на этом месте храм собираются восстанавливать.

– А-а, так это, наверное, его мы давеча посетили, – хмыкнул Борис.

– И с Сухиным пообщались? – оживился Лукич.

– Сухин это кто? – спросил Борис. – Там некто Игорь был, которому, с его слов, лично мэр оказал великую честь быть туалетным работником до конца жизни.

– Ну да, Игорь Сухин. Легендарная в городе личность! Жаль парня, талантище, сгубил его Егор Михеевич не за понюх табаку.

– Он за критику, вроде, пострадал.

– За какую критику? Кто это тебе сказал? Ах, Игорь! Ну, так он известный скромник. Не за критику, а за то, что дюже строптив, дорогу Егорке перебежал. Вот слушайте, сейчас расскажу, как дело было.

И Лукич поведал друзьям о том, что Игорь Сухин был талантливым технарём, множество изобретений которого помогало местному заводу с каким-то заумным названием, которого ни Андрей, ни Борис не разобрали, выживать в условиях буржуйского рынка, выпуская пользующуюся спросом продукцию. Правда, самому Игорю от своих изобретений мало что перепадало, потому что основные лавры пожинало руководство, а Игорь… Ну, что Игорь? Ему оказывалась великая честь числиться соавтором своих же изобретений (последним в списке, между прочим), то есть фактически довольствоваться объедками с барского стола.

И вот однажды Сухин изобрёл какое-то очень нужное стране устройство (какое, Лукич объяснить не смог, образования, по его словам, не хватает). Да не только изобрёл, но и сделал действующий макет. И это чудо техники сухинское руководство решило «подарить» мэру, ну вроде как тот лично его изобрёл. А надо сказать, что Лушкин давно уже снискал себе лавры местного Кулибина: то какие-то вращающиеся грядки якобы изобретёт, то новый способ варки кислых щей придумает. И не важно, что никакой практической ценности эти изыски не имеют: главное – престиж!

Руководство-то решило, а вот автор заартачился. Как на уговаривали Игоря, как ни запугивали – Сухин ни в какую не соглашался.

Вот тогда-то разгневанный мэр и приказал Сухина уволить и ни на какую работу более не брать, кроме как работником муниципального сортира.

– Ну, а с устройством-то как? –заинтересованно спросил Андрей. – Устройство-то работает?

– Не-а, – был ответ. – Уходя, Сухин что-то там оторвал, какие-то провода, да и документацию куда-то подевал. Руководство даже вызывало столичных спецов разобраться в устройстве, но и те не смогли понять, как это работает.

– М-да, интересная история, – задумчиво проговорил Андрей. – Надо бы ещё раз встретиться с этим гением, поговорить.

Борис внимательно и с явным одобрением посмотрел на шефа.

– Ну, ладно, мужики, – сказал Лукич. – Рад был с вами познакомится. Побреду-ка я восвояси. Что-то нога ноет, видать, к дождю.

С этими словами Лукич, попрощавшись с нашими героями, слегка подволакивая левую ногу, неспеша пошагал в противоположную от центральной площади сторону.

– Интересный экземпляр, – заметил Борис.

В этот момент внезапно ожил Андреев телефон, издав нечто среднее между хмыканьем и хрюканьем.

– О! Денежка упала! – радостно сообщил Андрей, взглянув на экран смартфона. – Ну, теперь хотя бы голодными не останемся!

И друзья отправились на поиски какой-нибудь харчевни.

Дубенко действует

Всё-таки жаль журналистов, тяжкая у них доля! Вместо того, чтобы ночью почивать в объятиях Морфея, как большинство граждан, ну, или тусить в ночных заведениях, а спать потом, утром, им частенько приходится, преодолевая желание бросить всё и плюхнуться в постель, выполнять свои журналистские обязанности.

Вот и Семён, мужественно борясь со сном, продолжает работать. И не только сам бодрствует, но ещё и донимает своими проблемами многочисленных знакомых.

Одним из тех, кого потревожил Дубенко в эту ночь, был некий хакер (мы не будем называть его имени, чтобы не подвести «под монастырь»). В ответ на вполне естественный вопрос хакера о причинах заинтересованности журналиста «заезжими фраерами», Дубенко напустил такого туману, что этот товарищ сразу же сообразил, что в этом деле заключена какая-то интрига, на раскрытии которой можно (и даже нужно!) неплохо заработать. Хотя надежда получить от Дубенко благодарность в материальной форме, учитывая его репутацию, была довольно призрачной, хакер решил предложение принять, ведь полученную информацию можно предоставить и другим, более порядочным представителям второй древнейшей, не так ли? Поэтому хакер немедленно приступил к работе и, поколдовав, сумел получить доступ к гостиничным видеокамерам и сделал подборку весьма ценных кадров, связанных с пребыванием в отеле наших героев, в частности, был виден почти весь путь от холла до номеров. Правда, услышать, что говорил постоялец номера попроще, ему не удалось по той причине, что, как помнит читатель, Борис «случайно» сломал «жучка» вместе с телефоном, но вот события в люксе видны и слышимы были очень даже неплохо. Эту подборку хакер и собрался передать Семёну, пообещавшему, как всегда, отблагодарить того за работу. Но, вспомнив, как в прошлый раз Дубенко, получив нужное, о своих обещаниях «забыл», решил Семёну отомстить и отправил ему снимки тех самых хмырей из двухместного номера, которых забраковал Кирилл, а настоящую подборку решил пока приберечь до поры до времени.

Надо заметить, что у Семёна промелькнула мысль: а почему, собственно, фотографии, присланное Кириллом, были поганого качества, тогда как хакер снабдил его достаточно приличными «картинками»? И, вроде бы, с не очень схожими изображениями? Но с этим вопросом журналист решил разобраться позже (и зря, как увидим дальше), а сейчас сосредоточиться на главной задаче – раньше мэрских чинуш добраться до гостей.

Спрашивается, а зачем вообще Семёну понадобились услуги хакера, если кое-какие сведения из «Короны» он уже получил? Но в том-то и дело, что сведения были именно «кое-какими» – на Кирилловых фотографиях изображения объектов поиска были весьма нечёткими. Да и в достоверности этих сведений, добытых через не самого близкого знакомого, Дубенко сомневался. Поэтому журналист и решил подстраховаться, получив информацию из другого источника, не вспомнив о прошлом своём непорядочном поступке. О чём позже горько пожалеет.

Таким образом к раннему утру у Дубенко был полный набор сведений, достаточных, на его взгляд, для идентификации гостей при встрече. Осталось дело за малым: отыскать «гостей» в городе.

Надо сказать, у Семёна оставались ещё сомнения насчёт того, кто именно был тем, кого так хотел обнаружить мэр. Несмотря на то, что этим лицом, по логике, должен являться обладатель люкса, червь сомнения глодал журналиста: что-то тут было не то, что-то явно не сходилось. По некоторому размышлению, Семён решил пока не озабочиваться данным вопросом, а сориентироваться при встрече. О, Семён умел влезть в душу собеседнику! Там, где даже опытные следователи не могли добиться истины, Дубенко докапывался до самых сокровенных её уголков.

Ну что ж, вот теперь-то, после ночи плодотворной работы, не мешает и поспать пару часиков. «Гости» никуда не денутся, если уж прибыли с ревизорскими полномочиями, то пробудут в городе хотя бы три-четыре дня. Так что, при определённых условиях, их дороги обязательно должны будут пересечься. Да и караулить их у гостиницы Семёну не с руки, желательно перехватить их где-нибудь подальше. Однако терять гостей из виду, хоть и на не долгое время, тоже не хотелось.

Советники приступают к поискам

Наконец, и Ильичи приступили к выполнению важного поручения.

Главный вопрос, который стоял перед ними, практически не отличался от аналогичного, озаботившего удалого журналиста, а именно: где искать гостей? То, что гости уже находились поблизости, советники ни на секунду не сомневались: раз Егор Михеевич сказал, значит, так оно и есть.

Предположив, и не без основания, что главный городской проныра, как они величали Дубенко, тоже знает о «гостях» и наверняка включился в их поиски, наши сплетники… пардон, советники, посчитали, что им просто необходимо опередить ненавистного журналюгу, пока он не вышел в эфир со своей гнусной передачей.

Так где же искать засланных казачков?

– По кабакам, – решительно сказал Копейкин. И пояснил: – Ну ведь захотят же они жрать-то в конце концов?

– По общественным туалетам, – в тон Копейкину заявил Рублёв. – Особенно во второй половине дня, когда они, по вашему грубому выражению, пожрут в нашем городском общепите.

– Ну, это по вышей части, – язвительно сказал Аркадий Ильич. – Уж по чему-чему, а по отхожим местам вы большой специалист!

Пётр Ильич обиженно засопел. Дело в том, что он в своё время завёл несколько знакомств среди работников этих столь нужных городу и населению заведений, черпая у них всякую информацию, часто, между прочим, оказывающуюся весьма полезной для дела, которым занимались советники. И вот на тебе, ближайший коллега, неоднократно, между прочим, пользовавшийся раздобытыми в таких учреждениях сведениями, вздумал его этим попрекать!

С трудом сдерживая негодование, Пётр Ильич достойно ответил коллеге на его язву в свой адрес. Теперь уже засопел Аркадий Ильич.

Но, трезво посчитав, что порученное самим мэром дело важнее мелких обид, советники, помирившись, приступили к поискам.

…

Чем характерны небольшие города? Тем, что большинство жителей друг с другом знакомы если не напрямую, то хотя бы опосредованно. И любая информация о событиях, со временем обрастающая несуществующими, иной раз фантастическими, подробностями, благодаря эффективно действующему «сарафанному радио», распространяется быстрее, чем по официальным каналам.

Надо сказать, что Лушкин нисколько не язвил, называя Ильичей городскими сплетниками. Действительно, необходимые новости и известия советники почти всегда черпали из слухов и сплетен, распространяемых словоохотливыми горожанами (болтун – находка для шпиона, как говорится). Вот и теперь они, не изменяя своим неоднократно опробированным методам, как бы невзначай вступая в разговоры со случайными собеседниками, обсуждая с ними то да сё, постепенно наполняли «досье» полезными для выполнения поручения мэра сведениями.

А сведения посыпались, как из рога изобилия, да какие! Одни утверждали, что в Дрипенске проводится операция спецслужб с целью выявления оппозиционно настроенных граждан («А что эти двое всё выспрашивают прохожих про то, да про это?»). Другие предполагали, что в Дрипенске готовится теракт с целью сорвать выборы, дабы помешать мэру Лушкину занять кресло губернатора, и террористы заслали своих разведчиков с заданием подыскать подходящее место для закладки адской машины («Куда смотрят спецслужбы?»). Третьи уверяли, что в городе действуют адепты новой религиозной секты, а, возможно, даже прибыли личные посланцы антихриста («Разве нормальный православный может так поступать с лицом духовного звания?» – это про комичный случай у заведения Игоря Сухина). Высказывались даже мнения, подтверждаемые свидетельствами «очевидцев», что город посетил передовой отряд инопланетян-разведчиков с целью изучения возможности установления контактов между землянами и представителями внеземной цивилизации (сей бред советники, естественно, в расчёт принимать не стали). При этом все источники сведений сходились в одном: в городе появились какие-то странные приезжие, так как ни один дрипенчанин в здравом уме не попрётся по печально известному 2-му Ровному переулку, как это сделали двое подозрительных граждан.

Уж не те ли это тайные посланники, что прибыли из самой столицы? – гадали дрипенчане. Хождение по городу этих догадок немало озадачило мэрских разведчиков: откуда в городе стало известно о том, что так трепетно оберегалось командой мэра? Неужели в окружении Лушкина завёлся «крот»? Этак ведь и до Дубенки слухи дойдут, а уж он-то не преминет ими воспользоваться во вред Егору Михеевичу, рассуждали советники.

Ларчик, как всегда, открывался просто: если секрет известен хотя бы двоим, а в нашем случае о нём знали, как минимум, четверо, то этот секрет перестаёт быть секретом. Вот и случилось то, чего так опасался Дубенко.

Менеджер Галя поделилась секретом («Только никому-никому!») с подругой; двоюродный брат, дабы произвести впечатление на Риту («гонорар»), похвастался «особо важным заданием»; Семёнов знакомый сдуру тоже где-то натрепал, – в общем, к середине дня город «под большим секретом» вовсю обсуждал визит столичных проверяльщиков мэрской деятельности.

Так как, благодаря усилиям Дубенко, хоть и не намеренным, половина дела была, считай, сделана, то есть факт прибытия соглядатаев в Дрипенск установлен, то Петру Ильичу с Аркадием Ильичом осталось всего лишь установить личности и местонахождение важных гостей.

Но это сказать легко – установить. А как это сделать, если известен лишь факт их присутствия в городе, а где они обретаются, когда и куда выходят (и выходят ли вообще?) неизвестно.

Немного отступив от повествования, зададим себе вопрос: а почему, собственно, советники осуществляют поиск вместе, а не по отдельности, условно поделив город на участки? Ведь в таком случае увеличиваются шансы, что кто-нибудь из них раньше другого выйдет на след, и затем уже вместе завершат порученное дело.

Ответ элементарно прост. Это только кажется, что Ильичи такие дружные, на самом деле каждый из них держит фигу в кармане, и, в случае успеха, постарается первым доложить мэру о выполненном задании, максимально умножив свои заслуги и, наоборот, насколько возможно принизив успехи другого. Вот поэтому-то, в обстановке взаимного недоверия, советники и ходят парой, стараясь не упустить своего подельника из виду. Если у одного из них разгорелся аппетит, будьте уверены, второму тут же «захочется» чего-нибудь перекусить. А если, к примеру, Петру Ильичу, что называется, приспичит, то и у Аркадия Ильича «будильничек прозвенит».

Вот так советники и продолжили свои поиски, мало, впрочем, надеясь на успех, в душе проклиная каждый своего вынужденного напарника.

Дело осложнялось ещё тем, что городских сплетников знал чуть ли не весь Дрипенск, поэтому общаться с этими господами никто особо не горел желанием: мало ли что потом они про тебя наплетут, век не отмоешься. Воспользоваться сведениями из газеты «Дрипенский вестник», прозванный в городе «Дрипенским сплетником», тоже не удастся – свежий номер выйдет только завтра, а Михеичу инфа нужна уже сегодня. Правда, в редакции этой желтушки у Аркадия Ильича была пара знакомств, да и сам он время от времени поставлял ей материалы, но открывать свои связи Петру Ильичу по приведённым выше причинам ему не хотелось.

Побродив по городу ещё пару часов и так и не получив сколько-нибудь значимых сведений о «пришельцах», советники приуныли. И было от чего: Егор Михеевич шутить не любит, если его задание не выполнить, то имеется вполне реальный шанс вылететь с тёплого и хлебного места.

Но, как водится, кто ищет, тот всегда найдёт: деятельность наших разведчиков всё же увенчались некоторыми успехами. Так или иначе, советники твёрдо знали, что «гости» таки прибыли в Дрипенск, и, скорее всего, уже успели сунуть свои носы куда не следует, хотя подтверждения этому у советников отсутствовали.

Оставались, конечно, некоторые сомнения относительно того, были ли участники описанных событий именно теми, кем так интересовался Лушкин. Всё-таки похоже, что это были именно они. Но вот незадача: самих фигурантов советники так ни разу и не видели, описания их обликов сильно разнились, поэтому не спешили докладывать мэру о результатах своих поисков. Не дай бог ошибиться, насмешек потом не оберёшься.

Но где же, чёрт побери, искать-то этих незваных гостей?

Тут, видимо, высшие силы сжалились над Ильичами: Петру Ильичу позвонил его давний знакомый и, болтая ни о чём, в том числе с большим юмором рассказал, как на своей «Ниве» выручил незадачливую пару из грязевой ловушки 2-го Ровного переулка.

Вот всё сразу и встало на свои места. Советники сразу смекнули, что в этот переулок можно попасть только со стороны отеля «Корона». А, значит, искать «гостей» следует среди его постояльцев. Кто из Ильичей первым сделал такой вывод, осталось неизвестным, так как каждый из них, впоследствии вспоминая поиски, превозносил именно свою роль, попутно принижая роль своего коллеги.

Осталось дело за малым: выяснить личности столичных «гостей», но это уже было делом техники, благо работники гостиниц в большинстве своём являются большими любителями обсуждать постояльцев, что вполне было на руку нашим городским сплетникам, которые, не откладывая дела в долгий ящик, тут же и воспользовались этой слабостью гостиничного персонала, не заморачиваясь, в отличие от Дубенко, проблемой утечки информации, тем более, что вредный портье по счастливому совпадению был дальним родственником Аркадия Ильича.