Девять жизней до рассвета - 2

Было что-то особенное в том, что бы увидеть кого-то хуже себя и испытать от этого облегчение.

- Я Рейнар Ворн, посланник владыки Волчьего трона и хранителя Вороньих земель. Я прибыл не с мечом, но со словом своего короля. Откройте ворота, мы просим аудиенции!

Разговаривавший с головорезами постовой, не выглядел удивленным. Сплюнув себе под ноги, он хмуро глянул на невысокого парнишку, державшего в руках голубя. Кивнув ему, он спустился вниз к воротам. Из окна над ним вылетела птица. Сняв широкий засов, с небольшой дверцы в высоченных тяжелых воротах, постовой вышел из-за этой двери и, заправив руки за свой ремень с оружием, встал перед прибывшими. Между ними был мост через ров.

- Я отправил уведомление о вас моему господину. - Он наклонил голову набок, придирчиво разглядывая прибывших. Они ему явно не нравились, и я была солидарна с его чуйкой. – Отдайте любого из ваших коней. Позже мы вернем его. – Выдвинул он неожиданное требование, и прибывшие, переглянулись.

- Неужто дела ваши так плохи, что в лошадином государстве не осталось лошадей. – Оскалился в кривой улыбке, которая должна была быть вежливой, белобрысый.

- Таковы правила. Отдайте любую из лошадей или останетесь тут до тех пор, пока не согласитесь.

- Наши лошади нужны нам самим - Менее уверенно ответил лидер шайки. – Но ради нашего доброго сотрудничества, я готов на такую мелкую услугу.

Он слез со своего коня, подошел к одному из коней, запряженных в телегу и, отвязав его от упряжи, направился к постовому. Тот вскинул руку, останавливая его.

- Он придет сам. – Постовой свистнул, и черный конь, дернувшись, обернулся к нему, неуверенно отступил, но потом быстро, словно опомнившись, побежал через мост. Гулкий стук копыт по деревянному мосту разносился в тишине, разбавляемой лишь шумом деревьев в лесу.

Постовой демонстративно снял с него узду и, отшвырнув ту на землю, завел коня внутрь, бросив равнодушное «ожидайте». Звук закрывающегося засова на двери был слишком громким. На лице белобрысого отразилось недовольство и замешательство. У меня в груди растеклось приятно ощущение удовлетворения.

Глава 17

Они их продержали у ворот несколько дней до тех пор, пока разъяренные прибывшие, изрыгая угрозы, не собрались уходить.

- Приносим свои глубочайшие извинения, Его Величество не сразу известили, так как он только прибыл с охоты. – Любезно улыбаясь неискренней улыбкой и низко кланяясь, объявил миловидный юноша с большими выразительными глазами. – Извольте следовать за мной.

Злой, как сатана белобрысый спешился с коня, на которого забрался, чтобы уезжать.

- У вас принято не давать путникам ночлега? Гостеприимство короля — его лицо.

- Это наша вина. – Юноша снова низко поклонился. – Виновные в такой халатности понесут суровое наказание!

Глаза белобрысого, с аккуратно уложенных кучеряшек на прическе встречающего, переползли на стоящего вразвалку "виновного", перекатывающего во рту соломинку. Судя по прямому взгляду, наглой, расслабленной позе тот либо не боялся никакого наказания, либо был уверен, что его не будет.

- Где мой конь? – Приблизившись вплотную к патрульному, выплюнул прибывший.

- Какой конь? – Переспросил ничего не понимающий юноша.

Судя по лицу, белобрысому пришлось приложить усилия, чтобы сдержать себя.

- Я забрал у них, старую больную клячу. – Прокомментировал ситуацию постовой. – Ее вы заберете в замке.

Там явно была не старая больная кляча, а молодой крепкий жеребец, и сомнений в этом не было ни у кого из присутствующих, но все молчали, метая друг на друга многообещающие взгляды.

Их проводили в покои, принесли еды, даже дали женщин, но те оказались настолько плохи, что после их появления, ни у кого из прибывших не осталось сомнений в том, что им не рады, хотя формально гостеприимство было оказано.

Аудиенции пришлось ждать еще несколько дней, во время которых от них шарахались как от прокаженных. К концу третьего дня, разъяренный волк, собрал всю свою шайку и заявился к королю прям в разгар званого вечера, к которому их никто не пригласил.

- Ваше Величество... – Поклонившись недостаточно низко для статуса того, кому кланяются, белобрысый, растянул неискреннюю, но любезную улыбку. – Вероятно, ваши подданные не доложили о нашем визите, но у нас, увы, уже нет времени дожидаться, когда они вспомнят о своих обязанностях.

Король отставил тяжелый золотой бокал, убрав с него руку, усеянную перстнями, и, перевел на прибывших тяжелый взгляд из-под густых бровей. Он был стар, кожа висела на нем как на старом бульдоге, но в осанке чувствовалась королевская стать, для старика он был просто огромных размеров, сильные плечи, тяжелая челюсть, немного вытянутое, продолговатое лицо. Раздраженно вздохнув, король откинулся на спинку своего кресла и развернулся в сторону прибывших, время шло, а он продолжал молчать, разглядывая стоящих в конце богатого стола незваных гостей.

Напряжение и неловкость уплотнялись в молчаливом пространстве, где, кажется, было неловко всем кроме короля и нескольких его приближенных, также вальяжно развалившихся в своих креслах и с нескрываемой брезгливостью рассматривающих прибывших волков. Одна из благородных дам, не выдержав напряжения, закашлялась и, извинившись, неловко выбралась из-за стола и ушла. Когда смолк стук ее каблуков, король, наконец, заговорил.

- Я планировал принять вас завтра. – Зычный глубокий голос разнесся по сияющей множеством свечей зале. – Но раз уж вы уже тут не будем откладывать в долгий ящик, нашу беседу. – Король тяжело поднялся, за ним встала еще дюжина крепких, здоровенных мужчин, и все они направились вон из зала.

Заявившаяся троица без нескольких своих напарников, ждущих их в конюшнях, направилась следом. Они вышли из сияющего множеством свечей зала в темный, холодный коридор и долго шли вдоль него, углубляясь вглубь замка, пока гости не поняли, что они постепенно спускаются в подземелье, но отказаться не представлялось возможным, потому сжимая руки на рукоятках своих мечей, волки шли следом.

Наконец, одну из дверей с протяжным скрипом, проехавшимся по костям, открыли, и король зашел в пустое, угрюмое помещение, вдоль которого висели цепи, а у небольшого окна в противоположной части достаточно широкой комнаты стоял грубо сколоченный, темный трон, на который король сел, сцепив узловатые пальцы в замок и уставившись на прибывших. По бокам от него встали его приближенные. Волчьим головорезам было явно не по себе. Въевшийся в стены запах крови волновал нутро дурным предчувствием.

Король ничего не говорил, лишь взглядом дал понять, что они могут говорить. Слетевшая бравада заставила немного растеряться, но белобрысый взял себя в руки и с вызовом посмотрел в непроницаемые глаза старого короля.

- Мой король прислал вам дары и пожелание долгой дружбы- Он запнулся, вероятно, не таким и в не таких обстоятельствах белобрысый представлял себе этот разговор. Уверенность несмотря на выдержку таяла, и взгляд становился неуверенным и суетливым. Речь, которую он заготовил и множество раз прокручивал в своей голове, полируя слова как клинок, теперь выглядела глупой и нелепой, но другой у него не было.

Пауза затягивалась. Неожиданно в окно залетела ворона, все обернулись при виде нее. Она перепрыгнула с подоконника на спинку кресла короля, но быстро взлетела вновь, облетела камеру и села к белобрысому на плечо. Его глаз затянуло вороньей тьмой и напряженное лицо расслабилось, словно утрачивая признаки присутствия личности.

- Вы укрываете у себя, старую ворону с птенцом и рыжую лису. Отдайте их нам, мой господин гарантирует жизнь наследнику вороньего престола и его бабке - Белобрысый словно захмелев, усмехнулся, ненадолго прикрывая глаза. Когда он снова поднял веки, воронья чернота исчезла. Теперь перед ними стоял голодный волк с сияющими золотом глазами. – А также верную дружбу. – В уголках губ задрожала насмешка.

Король долго молчал, словно, забыв о присутствии, кого-либо в этой комнате. Пока, наконец, нетерпеливый волк, не кашлянул, напоминая о себе.

- Так что мне передать моему королю?

- Передать? – Король удивленно вскинул тяжелую бровь и посмотрел на шакала перед собой. – Ты уже все передал.

- Но ваш ответ? – Волк нахмурился.

- Мой ответ твоему королю не нужен.

Волк явно растерялся, не ожидав такого ответа, его взгляд забегал по присутствующим, он даже обернулся к своим напарникам, которые также не понимали в чем дело.

Сидящий напротив король снисходительно усмехнулся.

- Ты так жесток, потому что глуп. Ты даже не понял, что твой король не нуждается в союзе с нами? – В глазах короля отразилась насмешливая жалость. – Ему нужна война.

Король медленно поднялся, собираясь уйти, но волк, явно удивленный, преградил ему путь.

- Вы, вероятно, неверно поняли меня... – Попытался он продолжить разговор.

Король раздраженно вздохнул, один из рядом стоящих с ним положил руку на рукоятку меча, намереваясь «помочь» завершить ненужный диалог, но король остановился напротив приговоренного посла.

- Вероятно, это ты неверно понял своего короля, мальчик. Твой волк часть тебя. Ты знаешь, все то же самое, что знает твой волк. Теперь твой король-узурпатор, владеет вороньей печатью, что противоречит всем законам равновесия, но ты также видишь вороньими глазами. Ты прибыл сюда на лошадях

Судя по лицу, до белобрысого постепенно доходила правда, и король усмехнулся, видя настигающее его осознание.

- Сколько деревень ты вырезал, пока резвился на моих территориях, собирая для меня «подарок», от своего короля? – Повисла тишина. Любезность на лице волка таяла, обнажая хищную суть. – Думаешь, твой король, не знал тебя?

Король понимающе улыбнулся, когда на лице волка проступил испуг. Даже похлопал парня перед собой по плечу.

– Он знал, кого он отправлял ко мне, потому что ему нужен был только один ответ, который я передам вместе с твоей отрубленной головой, чтобы он мог намотать твои белые волосы на кулак и вынести твою голову на площадь, где покажет ее твоим сородичам и те, вооруженные ненавистью, соберутся в поход, но я даже этого делать не буду Хотя нужно отдать должное его изобретательности, те сундуки, в которых ты привез свое кровавое золото, как раз с тебя ростом. Он даже об этом позаботился. – Повисла пауза. Волк сглотнул вязкую слюну. – Единственный грех человека, мальчик мой, это невежество. Сносить с плеч твою глупую голову было бы слишком жестоко, ты бы не усвоил урок, поэтому я замурую тебя в стенах этого замка, чтобы у тебя было немного времени подумать и поумнеть. Надеюсь, в следующий раз, когда великое древо даст тебе жизнь, ты не будешь так глуп и жесток.

Волк попытался броситься на короля, но ничего не вышло, а за сотни километров отсюда хищно улыбнулся волчий король.

- Лошади дали свой ответ. – Объявил он своему командиру. Воронья тьма растаяла, обнажая жадный огонь золотых глаз. – Мы выступаем.

Глава 18

Лошади готовились к войне. Они укрыли у себя ворон и лису с его войском не потому, что это благородно, а потому что все прекрасно понимали, что захвативший чужую печать безумен.

Король лошадей разослал во все королевства письма и своих послов, с просьбой о помощи и информацией о случившемся, но он не знал, что почти никто не получил его писем. Те, что он отправил через птиц, перехватили вороны и лучники, а тех, что через гонцов, волки. Никто не вернулся назад и эта тишина стала ответом.

Лошадиный король думал, что у него есть время, поэтому тянул с ответом, он ждал короля оленей, единственного, кто был в курсе происходящего и обещал прийти на помощь, но не успел, потому что на него напали раньше, чем на короля лошадей. Это была самая короткая война. Пробравшиеся на его территорию волки, закололи короля в его же покоях, а потом выволокли всю его семью в тронный зал, где к ногам супруги и детей, бросили тело отца.

Перепуганная мать, испугавшаяся за жизни своих еще юных сыновей, принесла клятву верности, не надеясь на спасение, но волчий король, лично явившийся через несколько дней в захваченный замок, ничего не сделал молодой королевы, лишь выдрал печать ее мужа из стены и забрал ее с собой.

Войску скормили ложь о том, что на жизнь короля посягнули ублюдки лисьего короля, о котором раньше никто из старых родов не слышал и теперь тот обманом укрывается у лошадей. Облаченную в черное королеву и всех ее целых сыновей вывели перед людьми, доказывая, что мать народа в безопасности и волк говорит правду, та, давясь слезами, подтвердила его слова.

- Не стоит лить слезы, дорогая. – Волчий король коснулся красивого лица. Королева была молода и хороша собой, большие глаза, робкая, пугливая натура, но ему, увы, не хотелось сделать с ней ничего, кроме как вцепиться зубами в шею. – Твои сыновья займут престол и будут править, как и их отец вашим королевствомпросто теперь у них есть добрый старший брат.

Алекс улыбнулся ласковой улыбкой, от которой по спине королевы пробежал холодок.

– Займись достойными похоронами мужа и правильным воспитанием своих сыновей, а мы отомстим за него - Алекс поперхнулся смехом, едва удержав ликующее веселье в рамках кривой ухмылки. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и не показать своего веселья, но на губах продолжала дрожать тень улыбки. Ее же было видно, в желтых глазах, которые то и дело затягивала воронья мгла.

Лошадиный король, славившийся умом и дипломатией, но никогда в своей жизни по-настоящему не воевавший, готовился к первой в своей жизни войне. Его сильные войны были вооружены, и армия оснащена всем необходимым, но никто из них не ожидал, что в одну из темных ночей, небо загорится.

Множество ворон поднялись в воздух, с горящими фитилями и заполонили собой все воздушное пространство, их дикий крик превратился в оглушающий визг, к которому вскоре присоединился вой перепуганных людей.

Обезумевшие от испуга лошади топтали людей, лягались, вставали на дыбы и бились под своими наездниками, сбрасывая тех со спины, но бежать было некуда, потому что надежные стены превратились в ловушку, из-за которой, летели горящие стрелы, впиваясь в людей, лошадей и деревянные дома.

Огромный город окруженный надежной стеной, превратился в жаровню, в центре которой стоял почерневший от копоти замок. Вскоре ворота каменных стен открылись и выбегающих оттуда людей, забивали встречающие их волки. Союзники хоть и держались в стороне, но помогали. Город пал за сутки, те, кто выжил, сдались. Еще одна печать попала в руки волка.

________________________________

Друзья буду рада вашей обратной связи и планирую пройтись и добавить визуал, к предыдущим главам, у меня его много накопилось, так что если интересно, рекомендую полистать более ранние главы, планирую и в них добавить картинки))

Глава 19

- Хватит на уши ей приседать. – Катая зубочистку по губам, бросил заходящий в аптеку Влад.

Тетя Наташа обернулась, скривилась недовольно и зацыкала, собирая купленные для сердца и давления препараты.

- Ой, Сашенька, не с тем ты связалась, не с тем. – Наконец, она убрала все в сумку, стоящую на маленькой тележке, которая звонко громыхала, когда перекатывалась через порог. – Себя не жалко, так мать бы пожалела. Она тебя одна поднимала.

- Катись отсюда, вместе с коляской своей, пока я тебе не помог. – Процедил Влад, начиная нагреваться от раздражения.

- Уголовник. – Бросила тетя Наташа и, качая головой, вышла, пока я жевала губы, чтобы не закричать на него при ней.

Наконец, дверь звякнула и закрылась. Я перевела полный ярости взгляд на Влада.

- Ты что светофор? – Спросил он усмехаясь. – Цвета так быстро меняешь. Жду зеленый.

- Тебе смешно?! – Выдавила я из себя, сквозь сцепленные челюсти. Лицо горело и явно было красным.

- А я, что плакать должен? У меня жена может регулировать дорожное движение. Не у всех такая есть.

- Мы еще не женаты. – Несмотря на злость, мне стало немного смешно и стало еще труднее разорваться между двумя противоположными чувствами.

- Готов это исправить. – Поковырявшись в карманах, он вытащил плоскую жвачку с машинами, внутри них еще были вкладыши, к ней было прицеплено колечко. Такие в киоске с газетами продаются.

Я посмотрела на него сквозь прилавок. Тему свадьбы он обсуждал как само собой разумеющееся. Он был просто уверен, что мы поженимся, а я не была уверена, что не должна прислушаться к взрослому, опытному человеку и бросить его прям сейчас, наверное, так было бы правильно.

Мама всегда сокрушалась, что не послушалась свою мать, что та не хотела их с отцом благословлять, но в итоге сделала это, и все равно ничего у них не сложилось. Моя нас точно не благословитно когда я смотрела на него ехидно улыбающегося, на его густые, темные, немного жесткие волосы, которые я любила пропускать сквозь пальцы, все просто сжималось внутри оттого, что мы должны расстаться.

Я отвернулась, не взяв протянутую жвачку. Он попытался зайти внутрь, я обычно открывала ему, но в этот раз не захотела, он подергал дверь, попытался заговорить, но я молчала. Вскоре зашли еще несколько посетителей, и смена моя подошла к концу.

Закончив с кассой и закрыв аптеку, я села в его машину, думая о маме. Я постоянно думала о ней и вела с ней бесконечные, воображаемые диалоги. Спорила с ней, защищала Влада, извинялась, ругалась, пыталась доказать, что он хороший, спрашивала как она, что делает и т. д. Конца этим диалогам в моей голове не было, и хотя в этих воображаемых спорах я всегда приводила веские аргументы, почему-то споры не прекращались, я крутила одно и то же по сотне раз. Словно я преступление какое-то совершила. Но, все это было без толку после того, как Влад схватил ее за волосы, пытаясь отцепить от меня, все аргументы не имели смысла. Все изначально пошло наперекосяк.

- Долго будешь губы дуть?

- Иди к черту! – Взорвалась, наконец, я. – Почему ты такой хам?! Она старше тебя втрое! А ты так с ней разговариваешь!

- Всего лишь втрое? Я думал, она ровесница египетских пирамид.

- Хватит паясничать! Ты разговариваешь с человеком, который старше тебя как с ровесником!

- А как я с ней должен разговаривать?! Она ездит на другой конец города к тебе в аптеку, ведь в куче аптек, которые она мимо проезжает, нет слабительного и наивной дурочки, которой можно любую лапшу на уши вешать.

- Она мне ничего не вешает!!! – Закричала я, чувствуя, что нижняя губа начинает дрожать от подступающих слез. – Она мне про маму рассказывает!

- Да ну? И как же там самка богомола поживает? Никакого мужичка больше не съела? Оголодала, наверное, бедняжка.

- Это моя мама! – Я перешла на визг, а потом на рукопашку.

Отбив об него все руки и охрипнув от крика, я выскочила из машины. Он выскочил следом. На улице было уже темно и ни машин, ни людей почти не было. Я неслась вдоль дороги, сама не знаю куда. Он бежал за мной. Догнать ему меня ничего не стоило, хотя бы, потому что ноги у него были длиннее моих, но подгоняемая злостью, даже на каблуках я топила на каких-то сумасшедших скоростях, что боялась, что если что не успею затормозить. Я так ни на каких соревнованиях не носилась, как от него.

В какой-то момент в теле просыпалось что-то старое, инстинктивное, собирающееся где-то в центре живота в плотный ком, затягивающийся узел. Напряжение, тревога, азарт, даже ужас. Сквозь заполошный стук сердца и собственное дыхание я слышала, как он бежит следом и каждый волосок на теле вставал дыбом.

Когда он был уже совсем близко, я пыталась сделать маневр и резко свернуть куда-нибудь, иногда это удавалось, иногда нет, но в этот раз не удалось, перехватив меня под живот, он поймал меня и прижал к себе. Как-то раз, за меня попытался заступиться какой-то парень, решивший, видимо, что за мной гонится преступник, но ничего объяснять не пришлось, потому что вопросы у него отпали, когда я врезала Владу по лицу, за свои колготки, по которым из-за него поползла стрелка.

На самом деле сделала я это специально. Лучше я врежу Владу, чем он врежет храброму, но обреченному парню. Пришлось оперативно отвлекать. А потом я снова болталась на его плече, пока он нес меня обратно к машине. В такие моменты мы не разговаривали. Просто молчали. Наступала, наконец, тишина в голове и в сердце. Все было на своих чертовых местах.

- Она не слабительное покупала. - Буркнула я.

- Цианистый калий? — равнодушно уточнил Влад.

- Корвалол и таблетки от давления. Мама плохо себя чувствует... — к горлу подступили слезы, но я их прятала, заталкивая обратно в сердце. Я надеялась, что Влад не знал, но руки на моих ногах сжимались крепче.

- Твою мать так просто не возьмёшь. - Бормотал он тише. - Она Гитлера пережила и тебя ещё переживет.

Я стукнула его по спине.

- Шуточки твои дурацкие. - Буркнула я. До машины оставалось совсем чуть-чуть. Я, кажется, привыкала ездить на его плече.

- Это не шуточки. - Едва слышно, почти незаметно, добавил он.

*

Когда я убрала руки с печати, на выжженной сетчатке глаз остался черный замок, окруженный огнем. Разгоряченное пожаром лицо еще горело, как и кожа на руках и шее. Город словно горячий метал, прилип ко мне, забираясь даже под закрытые веки, где он продолжал гореть и сжигать меня изнутри простым вопросом: насколько существенна моя роль в том, что случилось?

Конечно, я попыталась спасти себя, переложив вину на Владу, но та давила на мои плечи и сжимала мою грудь. Не было никаких плеч Влады. Расчесывая руки и запястья, я с радостью вспомнила о мази, которую не закончила и сбежала с головой в последние сборы. Пока я суетилась у стола, за моей спиной поднимали знамена две армии, одна из которых готовилась защищать меня, другая — нападать. Между ними стояла Влада.

Когда я развернулась, она вскинула руки и, обернувшись вороной, взлетела, направляясь в лес. Не теряя возможности сбежать с поля боя, где меня вот-вот разорвет ужас и вина, я сделала то же самое, направляясь следом.

Мы долго летели сквозь лес, пока не поднялись выше, туда, где над спящими кронами деревьев дрожат звезды. Я бы осталась в этой безмятежной прохладе ночи и тишине, если бы не золотая вереница в лесной мгле. В первое мгновение мне показалось, что это раскаленная лава течет сквозь лес, но спустившись ниже, поняла — это люди.

Войны шли строем, за ними конница, телеги, люди, лай собак и крик ворон. Все смешалось в один живой организм, текущий сквозь ночь и разгонявший тьму множеством фонарей и трещавших факелов.

Их было так много, что до начала вереницы мы так и не добрались, вместо этого развернувшись, направились туда, откуда они шли. Сначала мне показалось, что город, до которого мы добрались, спит, но в нем было так холодно, словно он остыл, и, приглядевшись к заколоченным окнам, я поняла, что он почти полностью пуст.

Я узнала этого город, только тогда, когда заметила стоящий вдали, почти утонувший в лесу замок ворон. Я никогда не видела его с этого ракурса, потому не сразу узнала. Черные острые пики нанизывали небо и отражали лунный свет.

Ворона передо мной завернула за замок и растворилась в воздухе, оставив меня один на один с распахнутым окном, из-за которого доносился подозрительный крик. Я не сразу решилась приблизиться, а когда все такие сделала это, меня волной других ворон, занесло внутрь. Я вспомнила этот день, я уже видела его. Что-то вспыхнуло из воспоминаний Влады.

Это был второй или третий день ее родов, она и сама не помнила, сколько длилась эта агония, все просто смешалось в бесконечную череду боли, ярости и отчаяния запертого внутри бесконечной муки существа.

Покладистой роженицы из Влады не вышло, потому к моменту появления наследника, в спальне почти никого не осталось. Все желающие засвидетельствовать рождение были осыпаны проклятиями и оскорблениями. Кто-то быстро ощутил на себе действие тяжелого слова королевы, потому остальные в покои больше не совались. У дверей остался муж, несколько гвардейцев, с врачами и королева-мать. Та периодически уходила в свои покои, но потом снова возвращалась.

Когда крики за дверью стихли, все забеспокоились, но двери им никто не спешил открывать. Оставшийся в спальне воин, преданный почившему королю, на вопросы отвечал сухо и скупо, внутрь не пускал и никто не решался, выламывать двери, в том числе, потому что заполонившие замок птицы, остро реагировали на попытки открыть дверь, за которой полупрозрачная, едва живая Влада спала на развороченной постели. В ногах ее постели стояла служанка со спящим на руках младенцем. Присутствующих было всего двое, если не считать ворон.

В сгущающейся темноте, все прислушивались к хриплому дыханию Влады. От него отвлекали редкие звуки, издаваемые ребенком, и шелест крыльев, похожий на листву. Все чего-то ждали, но ничего не происходило, пока время не застыло в самой темной точке ночи, после которой начинался рассвет.