Иллюзия памяти

— Оружие только снаружи, командир, — сухо, но без агрессии предупредил вышибала, отстегивая бархатный шнур.

Эш коротко кивнул. Уважение профессионалов друг к другу.

Оказавшись внутри, он пробрался через потный танцпол и поднял взгляд на балкон. Вивиан Блэр стояла перед дверью вип-зоны. Эш нахмурился: она не заходила. Она сняла перчатку и касалась дверного косяка. Читала эфирный след.

«Что-то пошло не так»,— инстинкт взвыл сиреной.

Он рванул по лестнице, когда тяжелая дверь вип-зоны захлопнулась за ней. Сердце колотилось тяжело и мерно. Он не знал, почему инстинкты так орут из-за девчонки, которую он планировал просто использовать как наживку. Но сейчас в голове билась только одна мысль: если он не успеет, её размажут по стенам. Через несколько секунд он почувствовал резкий, аномальный выброс ментальной энергии, от которого заломило виски. А следом — глухой удар пули в плотное, звукоизоляционное стекло.

Стекло на балконе пошло трещинами.

Эш ударил ногой в замок. Термодинамика расплавила защелку, дверь отлетела в сторону.

Двое вооруженных ублюдков. Один уже корчился на полу, второй целился в девчонку. Воздух вокруг стрелка вскипел. Металл автомата раскалился докрасна, заставив наемника заорать.

Но шальная пуля уже ударила в стекло. Взрыв осколков. Вивиан упала на колени.

Эш вырубил чистильщика коротким, тяжелым ударом в челюсть и бросился к Вивиан.

Она стояла на коленях, прижимая к груди правую руку. Кровь толчками текла из-под пробитой перчатки, капая на бетонный пол. Осколок толстого стекла пробил ладонь насквозь. Эш почувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной ком. Он видел ранения и похуже, но сейчас вид её крови почему-то вызывал желание свернуть шею тому наемнику, который корчился на полу, и сделать это очень медленно.

— Блэр! — он подхватил её за плечи, жестко фиксируя, чтобы она не упала в осколки. Жар от его рук контрастировал с её внезапной бледностью. — Смотри на меня!

Она подняла на него мутнеющий, расфокусированный взгляд. В её глазах плескалась чистая паника пополам с болью. Её здоровая рука вцепилась в отворот его плаща с такой силой, что побелели костяшки.

— Только не в больницу, — прохрипела она, глядя на него как на последнюю надежду. — Слышишь? Не... в больницу... Бойскаут, прошу...

Её пальцы разжались. Глаза закатились, и она обмякла в его руках, внезапно показавшись пугающе легкой.

Эш сжал челюсти. Внизу, на танцполе, уже начиналась паника. Сирены полиции вот-вот должны были взвыть на соседних улицах. Он подхватил Вивиан на руки, прижимая её к груди, и бросился к выходу.

— Машину к черному ходу, — жестко бросил он в гарнитуру, выбивая плечом аварийную дверь на улицу. — У нас трехсотый.

— В больницу? — деловито уточнил Рик, заводя мотор.

Эш посмотрел на бледное лицо девушки в своих руках. Если он отвезет её в ведомственный госпиталь, Департамент узнает, кто она. Её закроют в изоляторе, обвешают датчиками и будут допрашивать до потери пульса. Синдикат доберется до неё даже там.

— Нет, — отрезал Эш, опуская её на заднее сиденье джипа. — Ко мне.

Глава 5

Эш внес Вивиан в свою квартиру и осторожно положил на кожаный диван.

Золотистый лабрадор Остин, услышав шаги хозяина, выскочил из коридора. Увидев гостью, пес радостно завертелся вокруг дивана, пытаясь обнюхать её лицо и лизнуть в здоровую руку.

— Остин, место, — строго скомандовал Эш, оттесняя собаку коленом. Лабрадор разочарованно вздохнул, но послушно сел у журнального столика, не сводя с Вивиан глаз.

Эш присел на корточки возле дивана. Он достал тактический нож и предельно аккуратно, стараясь не тревожить торчащий осколок, разрезал испорченную кожаную перчатку.

Стекло вошло глубоко, почти насквозь.

Эш поднялся, принес из ванной профессиональную аптечку и быстро вымыл руки. Высушив их полотенцем, он щедро залил пинцет и зажимы медицинским антисептиком из баллона. В полевых условиях стерилизатора не было, приходилось полагаться на химию и быстрые руки. Он действовал методично и холодно, как привык работать на заданиях. Вколол местное обезболивающее в края раны. Дождался, пока подействует.

Вивиан не приходила в себя, но её тело реагировало на вмешательство. Она хмурилась, тяжело дышала, а когда он крепко зафиксировал её кисть и одним резким движением вытащил окровавленный осколок, она глухо застонала.

— Еще раз заденешь нерв... — неразборчиво пробормотала она в полубреду, сжимая левую руку в кулак. — Я скормлю тебе твои собственные кишки...

Эш хмыкнул, промакивая кровь марлевым тампоном.

— Записал.

— И дед... — она слабо дернула головой на подушке. — Дед отстрелит тебе яйца...

— Передай деду, что я ценю его заботу, — тихо ответил он, вдевая хирургическую нить в иглу.

Пока Эш накладывал аккуратные, ровные швы, его взгляд невольно скользнул по её руке. Кисть была совсем небольшой, узкой, но на костяшках белели жесткие, застарелые мозоли от боксерских груш. Руки бойца.

Он перевел взгляд на её лицо. Темные круги под глазами, упрямо сжатые даже во сне губы, разметавшиеся по серой обивке дивана медные волосы. Был какой-то странный диссонанс между этой колючей, агрессивной броней, которую она носила днем, и тем, насколько уязвимой она выглядела сейчас.

Остин снова тихонько заскулил и потянулся носом к её свесившейся с дивана левой руке.

— Место, я сказал.

Эш моргнул, внезапно осознав, что слишком долго смотрит на то, как вздымается её грудная клетка под испачканной кровью толстовкой. Он сжал челюсти, отгоняя лишние мысли, туго затянул последний узел хирургической нити и наложил плотную повязку.

Затем поднялся и пошел в ванную смывать кровь с рук. Вода с шумом ударила по раковине, окрашиваясь в бледно-розовый цвет. Эш оперся прямыми руками о края фаянса и тяжело выдохнул, глядя на свое отражение в зеркале.

Какого хрена он вообще творит?

Она — свидетель, подозреваемая, потенциальный враг. Он должен был сдать её Рику и запереть в допросной Департамента. Вместо этого он притащил её в свою собственную квартиру, зашивает ей руки и отгоняет собаку, чтобы та не мешала ей спать. В нем всегда сидел инстинкт защитника — именно поэтому он пошел работать в Систему. Но сейчас этот инстинкт смешался с чем-то другим. С тем фактом, что девчонка, бьющая грушу в подвальном зале, была дьявольски привлекательна. И с тем, что Синдикат пытался убрать её, а значит, она стояла у них поперек горла так же, как и сам Эш.

— Вытащим из неё инфу и отпустим, — хрипло сказал он зеркалу, закрывая кран. — Ничего личного.

Шершавый горячий язык уверенно прошелся по щеке. Вивиан поморщилась, пытаясь отмахнуться, и с трудом открыла глаза. Прямо над ней нависала довольная морда золотистого лабрадора.

Она резко села. Диван. Незнакомая квартира. Напротив в глубоком кресле сидел крупный мужчина. Без своего идеального плаща, в простой черной футболке, на рукаве которой виднелось запекшееся пятно её крови.

Она перевела взгляд на правую руку. Ладонь была плотно перебинтована белой марлей. Перчатка исчезла.

Вивиан инстинктивно сжалась в комок, готовясь к тому, что её сейчас накроет лавиной его ментального излучения. Обычно, если она находилась так близко к человеку с голой кожей, она чувствовала его фоновые эмоции: раздражение, скуку, тревогу — белый шум, который всегда фонил от живых людей.

Она прислушалась.

Ничего.

Абсолютная, глухая, звенящая пустота.

Вивиан моргнула, не веря своим ощущениям. Она посмотрела на Эша. Он дышал, она видела, как едва заметно пульсирует венка на его шее. Но в эфирном поле его не существовало. Вообще.

Словно на его месте стояла бетонная стена. Словно вместо мозга у него была черная дыра, из которой не выходило ни звука, ни эмоции.

Экстракторы знали о таких вещах. Это не был естественный ментальный щит — щиты просто отражали мысли, но человек всё равно "фонил".

Такая пустота означала только одно. Кто-то стер ему память. Выжег её дотла и поставил сверху грубую, варварскую заглушку, чтобы мозг не сгорел от пустоты.

— Что с тобой сделали? — прошептала Вивиан, во все глаза глядя на термодинамика.

Эш нахмурился, явно не понимая, о чем она.

— Со мной? Ничего. Я вытащил тебя из клуба и зашил тебе руку.

— Нет, — она покачала головой, баюкая забинтованную ладонь. — Я про твою голову. У тебя там абсолютная, бетонная заглушка. Грубая, тяжелая стена. И я ничего не могу за ней прочитать. Кто это сделал? Департамент?

Его лицо мгновенно заледенело. Все следы почти человеческого беспокойства, которые были там минуту назад, исчезли, сменившись маской правительственного агента. Воздух в комнате неуловимо стал прохладнее.

— Моё прошлое тебя не касается, — отрезал он голосом, от которого повеяло холодом. — Ты здесь только потому, что Синдикат решил тебя зачистить. И ты — единственная ниточка к заказчику, который обнулил Свидетеля. Значит, нам придется работать вместе, Блэр. Это удачный расклад для обоих: я нахожу тех, кто слил показания, а ты остаешься в живых.

Вивиан криво усмехнулась. Боль в руке пульсировала в такт сердцу.

— Сделка с правительственной ищейкой? Спасибо за предложение, но я откажусь. Я не работаю с Департаментом. Три года назад я ясно дала это понять, когда положила свой значок на стол.

— Ситуация изменилась.

— Ни черта не изменилось. Мы работаем через посредников. Наемники пристрелили курьера. Концы подчищены. Синдикат просто хотел замести следы. Я им больше не нужна. Зато я нужна тебе в качестве козла отпущения за потерянного Свидетеля. Так себе расклад, Бойскаут. Кстати, у тебя вообще есть имя, или в паспорте так и написано: «Шкаф из Департамента»?

— Эш, — ровно ответил он. — Эш Донован.

Вивиан замерла. Саркастичная улыбка медленно сползла с её губ.

— Донован? Тот самый Донован, чьё имя в Следственном отделе произносят шепотом, а на Нижнем Уровне им пугают уличных шестерок?

— Я польщен, что моя репутация бежит впереди меня.

— Я бы на твоем месте не льстила себе, — фыркнула она.

Эш подошел ближе. На этот раз он не стал останавливаться у кресла. Он подошел вплотную к дивану, глядя на неё сверху вниз.

— Значит, мы договорились, Блэр. Потому что пока ты сидишь на этом диване, ты жива. Но как только ты выйдешь за эту дверь, те двое чистильщиков окажутся только началом. Синдикат не оставляет в живых тех, кто видел их лица. И твоя семья, которую ты так тщательно оберегаешь, рано или поздно попадет под перекрестный огонь.

Это был удар под дых. И Вивиан поняла, что он прав. Она больше не была хищником в этой игре. Она стала мишенью. А Тео и дед с бабушкой не должны были расплачиваться за её ошибки.

— Ладно, — выдохнула она, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. — Ладно, Донован. У тебя есть кофе? Потому что если мне придется работать с цепным псом Системы, мне понадобится много кофеина.

Лабрадор Остин, решив, что напряжение спало, снова положил тяжелую морду ей на колени и заглянул в глаза.

— Остин, отойди от нее, — вздохнул Эш, разворачиваясь к кухне. — Кофе есть. А вот обезболивающее я вколол последнее, когда зашивал тебе руку.

Вивиан приоткрыла один глаз и почесала лабрадора здоровой левой рукой.

— Я хотя бы не несла какой-то бред, пока была в отключке?

— Несла, — отозвался Эш с кухни под аккомпанемент кофемашины. — В основном угрожала скормить мне мои же собственные внутренности, если я еще раз задену иголкой нерв. И клялась, что твой дед отстрелит мне яйца.

Вивиан слабо улыбнулась.

— Ну, хоть в чем-то я была последовательна.

Вивиан допила кофе, чувствуя, как кофеин немного проясняет туман в голове.

— Где мой телефон? — спросила она.

Эш молча достал из кармана её мобильный и положил на столик. Экран чудом уцелел, несмотря на взрыв стеклянной стены.

Вивиан взяла его здоровой левой рукой и быстро набрала сообщение Тайрону.

«Тай, я вчера перебрала и уехала с парнем. Тачка осталась на задней парковке "Неона". Запасной магнитный ключ приклеен под задним левым крылом. Перегонишь к моему дому?»

Ответ от вышибалы прилетел через минуту.

«С парнем? Рыжик, да ты делаешь успехи. Перегоню, не парься».

Она заблокировала экран и со вздохом опустила телефон на колени.

— Мне нужно домой.

— Плохая идея, — Эш отпил свой кофе, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру. — Если Синдикат послал за тобой чистильщиков в клуб, они могут пасти и твою квартиру.

— Мне плевать, Донован. У меня дома Салем.

Эш вопросительно изогнул бровь.

— Твой парень?

Вивиан фыркнула так, словно он сморозил полную глупость.

— Мой кот. И он не жрал со вчерашнего вечера. Если я не явлюсь в ближайший час и не насыплю ему корма, этот шкурёныш вызовет опеку или просто перегрызет мне горло, пока я сплю. К тому же, мне нужно переодеться. Я воняю клубом, чужой кровью и твоей дешевой антисептической мазью.

Эш несколько секунд смотрел на неё, видимо, оценивая уровень её упрямства, затем поставил кружку в раковину.

— Пошли. Я отвезу тебя. И проверю периметр.

Утро вторника в Эверглоу выдалось серым и сырым. Черный матовый «Рэнглер» Эша плавно катил по мокрым улицам, направляясь в сторону Мидтауна — промышленного района, где старые лофты соседствовали с заброшенными складами.

В салоне джипа было тихо. Работала печка, пахло дорогой кожей и терпким кедром.

Вивиан сидела на пассажирском сидении, осторожно прижимая к груди перебинтованную правую руку. Она привыкла ездить в такси или с другими людьми, всегда подсознательно напрягаясь, всегда выстраивая ментальный щит, чтобы не слышать чужой внутренний монолог: недовольство пробками, мысли о неоплаченных счетах, грязные фантазии или бытовые проблемы. Ментальный фон обычных людей был как назойливое радио, которое невозможно выключить.

Но сейчас...

Она скосила глаза на профиль Эша. Он вел машину расслабленно, одной рукой придерживая руль.

А в эфире стояла абсолютная, звенящая тишина. Никакого белого шума. Никаких чужих мыслей.

Для экстрактора это было странно. Пугающе аномально. Но в то же время — невероятно успокаивающе. Словно она оказалась в комнате с идеальной звукоизоляцией после многочасового рок-концерта. Она никогда бы не призналась ему в этом вслух, но сидеть в замкнутом пространстве рядом с правительственным псом оказалось на удивление комфортно. Его бетонная заглушка в голове давала её собственному разуму передышку.

— Не сверли меня взглядом, Блэр, — не поворачивая головы, ровно произнес Эш. — Я начинаю думать, что ты на меня запала.

Вивиан фыркнула, даже не отвернувшись.

— Размечтался, Бойскаут. Я просто пытаюсь понять, как в такую большую голову помещается так мало полезной информации. И заодно проверяю, не начала ли плавиться твоя дешевая укладка от собственного великолепия.

Эш усмехнулся — коротко, одними уголками губ.

— Можешь не проверять. Она держится исключительно на природном обаянии.

Мидтаун встретил их привычной серостью и запахом сырости. Бывшие фабричные здания, переделанные под лофты, возвышались над улицами, образуя каменные каньоны, где Департамент появлялся только по большим праздникам.

Эш припарковал джип, заглушил мотор и внимательно оглядел улицу. Никаких тонированных фургонов, никаких подозрительных типов в переулке. Обычная утренняя суета: дворник сметает мусор, сонная бариста открывает ставни крошечной кофейни на углу.

— Чисто, — констатировал он, открывая дверь. — Идем.

Они поднялись на третий этаж. Вивиан достала ключи здоровой левой рукой и открыла тяжелую металлическую дверь своей квартиры. Эш шагнул первым. Прошел к огромному панорамному окну лофта, чуть отодвинул тяжелую штору и проверил улицу сверху. Затем бегло, но цепко осмотрел коридор и углы.

Как только Эш расслабился, из щели раздался звук, похожий на нечто среднее между скрипом ржавой петли и рычанием демона.

В прихожей сидел Салем.

Это был огромный, абсолютно черный кот с разодранным в уличных боях левым ухом и взглядом серийного убийцы.

— Да-да, я знаю, я плохая мать, — Вивиан виновато разулась, стараясь не наступать на кота. — Покормлю я тебя сейчас, не ори.

Она осеклась, посмотрев на свою перебинтованную правую руку, пульсирующую глухой болью. Открыть тугой пауч с кошачьим влажным кормом одной левой было нереально.

Салем, видимо, поняв, что еда задерживается, задрал морду и издал возмущенный вопль. Затем он перевел взгляд на Эша, подошел вплотную к его тяжелому ботинку и требовательно мяукнул, потершись о штанину.

Вивиан моргнула.

— Он ненавидит чужих людей, — недоверчиво произнесла она. — Он на прошлой неделе чуть почтальону ботинок не прокусил, когда тот принес посылку.

Эш опустил взгляд на черное чудовище.

— Значит, у него просто есть вкус. Где корм?

— Верхний ящик у раковины.

Термодинамик, который еще несколько часов назад докрасна раскалял автоматы чистильщиков, молча прошел на кухню. Он достал пауч с кормом, легко оторвал край и вывалил содержимое в керамическую миску. Салем тут же принялся с громким чавканьем поглощать еду, полностью игнорируя окружающих.

— Иди переодевайся, Блэр, — сказал Эш, прислонившись бедром к кухонному столу. — Я пока осмотрюсь.

Вивиан кивнула и скрылась за дверью.

Эш прошелся по квартире. Она была под стать хозяйке: ничего лишнего, минимум уюта, максимум функциональности. Голые кирпичные стены, кожаный диван со следами кошачьих когтей, пара пустых кружек из-под кофе на столике.

Но его внимание привлек небольшой стеллаж в гостиной.

Там стояло несколько фотографий в простых рамках. На одной Вивиан стояла в обнимку с пожилым мужчиной с цепким взглядом бывшего копа (явно её дед) и миниатюрной женщиной с доброй улыбкой (бабушка). На другой — совсем юный парень в худи, Тео, с дипломом об окончании школы.

Но была там и третья фотография. Старая, выцветшая полароидная карточка. На ней были маленькие Вив и Тео, сидящие на качелях у деревянного дома. Эш всмотрелся в снимок.

Лица взрослых, стоявших позади детей, были смазаны. Словно объектив не смог сфокусироваться, оставив вместо них лишь непонятную, рябящую серую текстуру.

И внезапно в его голове, в той самой глухой, забетонированной пустоте, вспыхнула острая, режущая боль.

Эш зажмурился, вцепившись пальцами в край стеллажа. Это не было воспоминанием. У него не было воспоминаний о времени до того, как он оказался в Департаменте.

Это был отголосок. Фантомный удар по нервам. Запах паленой изоляции, гул медицинских приборов и крик, застрявший где-то под ребрами.

Температура в комнате резко поползла вверх. Воздух начал дрожать от тепловой волны, расходящейся от его тела.

— Донован?

Эш с силой моргнул, отрывая взгляд от фотографии. Боль начала медленно отступать, оставляя после себя лишь глухое пульсирование в висках.

Вивиан стояла в дверях спальни, уже переодетая в чистые серые джоггеры и свободную черную толстовку, и смотрела на него с тревогой.

— Какого черта ты делаешь с моим термостатом? В квартире сейчас градусов сорок.

Эш разжал побелевшие пальцы, загоняя температуру обратно в норму.

— Задумался, — хрипло ответил он, отворачиваясь от стеллажа. — У тебя чисто. Замки целы, жучков нет. Тебе нужно отдыхать.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся.

— И Блэр? Если Синдикат появится, не геройствуй. Просто прячься.

— Я сама разберусь со своей безопасностью, Бойскаут. Но... — она замялась на долю секунды, придерживая левой рукой перебинтованную правую. — Спасибо. За Салема. И за руку.

Эш коротко кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую металлическую дверь.

Два часа спустя Вивиан дремала на диване под бормотание телевизора, когда её телефон коротко завибрировал.

СМС с незнакомого номера.

«Открой дверь».

Она мгновенно проснулась, сон как рукой сняло. Вив осторожно поднялась, взяла с тумбочки пистолет — тяжелый «Глок», подарок деда на восемнадцатилетие, — и подошла к двери. Посмотрела в глазок.

В коридоре было пусто. Но на полубаке, прямо у её порога, стояла небольшая белая коробка.

Вивиан приоткрыла дверь, оглядела лестничную клетку и быстро втащила посылку внутрь.

Внутри лежал стеклянный флакон с густой розоватой жидкостью и сложенный вдвое пустой белый листок без подписи. Только несколько слов резким почерком, с сильным нажимом:

«Медицинские регенераторы от соматиков из научного отдела. Капать на рану трижды в день».

Вивиан смотрела на записку, и странное, почти забытое чувство сдавило ей горло.

Дома, в Олдтауне, бабушка с дедом всегда окружали её любовью. Они вырастили её и Тео, дали им всё, что могли. Но за пределами их уютной квартиры, в своем профессиональном, жестоком мире Синдиката и Департамента, Вивиан давно привыкла быть "одиноким волком". В этом мире каждый был сам за себя. Здесь не приносили лечебные мази — здесь добивали раненых, чтобы они не мешали.

И то, что этот правительственный пес вдруг молча прикрыл ей спину и позаботился о её руке... Это сбивало с толку. И пугало тем, насколько ей это понравилось.

Она открыла флакон, капнула немного розовой жидкости на воспаленную рану и зашипела сквозь зубы от секундного жжения. А затем, взяв телефон, сохранила незнакомый номер в контактах.

«Откуда у тебя мой номер, Донован?»— набрала она, улыбаясь краешком губ.

Ответ пришел через тридцать секунд.

«Вбил, пока ты была в отключке».

Вивиан возмущенно фыркнула.

«Ты копался в моем телефоне?!»

«Я правительственный пес, Блэр, но я не крыса. Просто записал номер. На связи».

Она заблокировала экран и откинулась на спинку дивана. Салем запрыгнул к ней на колени и свернулся в тяжелый, мурчащий клубок.

Возможно, этот Бойскаут был не так уж безнадежен.

Глава 6

Воздух в Мидтауне пах сырым бетоном и приближающимся дождем.

Эш Донован вышел из лофта Вивиан Блэр, спустился по скрипучей деревянной лестнице и толкнул тяжелую железную дверь подъезда. Оказавшись на улице, он первым делом окинул взглядом периметр. Заброшенный склад напротив, две пустые припаркованные машины, узкий переулок, ведущий к мусорным бакам. Никакого явного наружного наблюдения. Пока что.

Он сел в свой матовый «Рэнглер», с силой захлопнул дверь и, не заводя мотор, достал телефон. Набрал номер Рика.

— Харрис, — голос напарника в динамике звучал бодро, на фоне слышался гул офиса Следственного отдела.

— Мне нужны люди, Рик, — без предисловий начал Эш. — Два-три человека из тех, кому можно доверять. Без официального приказа.

— Насколько неофициального? — тон Рика мгновенно стал деловым.

— Настолько, что если об этом узнает начальство, мы скажем, что они отрабатывали левую наводку по старому делу.

Рик присвистнул.

— Понял. Что за объект?

— Адрес в Мидтауне. Скину координаты. Нужна наружка, круглосуточно. Перекрыть входы, пасти крыши соседних зданий. Если кто-то из Синдиката появится в радиусе квартала — брать живыми или валить, но к дому не подпускать.

На том конце провода повисла пауза. Затем Рик хмыкнул.

— Мидтаун? Это не там ли случайно находится лофт нашей рыжей проблемы, которую ты вчера ночью тащил на руках, как принцессу из башни?

— Выполняй, Харрис, — сухо отрезал Эш.

— Сделаю, босс. Она хоть знает, что у нее теперь есть личная правительственная гвардия?

— Она не должна об этом знать. Если заметит слежку — снимет их или уйдет на дно. Работайте так, чтобы её радары ничего не засекли.

— Понял-принял, — протянул Рик. — Слушай, Эш... а наша тренировка сегодня в силе? Или после такой бурной ночки ты уже ни на что не способен? Я слышал, менталистки выматывают похлеще марафона.

Эш усмехнулся одними уголками губ, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель джипа низко зарычал.

— Бурная ночка была у тебя с отчетом по баллистике, Рик. А я в отличной форме. Жду тебя в зале через час. И захвати капу, сегодня я буду бить сильно.

Он сбросил вызов и набрал второй номер. Внутренний коммутатор Департамента.

— Научный отдел. Лаборатория соматики, — раздался в динамике монотонный женский голос.

— Донован. Мне нужен один флакон регенератора четвертого класса.

— Агент Донован, регенераторы такого класса выдаются только при серьезных ранениях сотрудников Департамента...

— Оформи на меня. Скажи, что я порезался бумагой, — перебил он. — Адрес доставки скину сообщением. Курьер должен быть там через два часа. Оставить у двери, не звонить.

Он положил телефон на панель, переключил коробку передач и выехал из переулка.

Ведомственный спортзал Департамента разительно отличался от подвального «Ржавого гвоздя». Пахло дорогим паркетом, стерильностью и высокомерной, холодной уверенностью — запахом, который всегда сопровождал высшие эшелоны Системы.