Иллюзия памяти

Иллюзия памяти

ПАНДОРА

ПОСВЯЩЕНИЕ

«Тем, кто считал себя окончательно сломанным.

Каким бы страшным ни был ящик ваших бед - помните:

на самом дне всегда прячется надежда.

Только не бойтесь порезать руки о стекло, чтобы забрать её себе».

Ваша Пандора

ПРОЛОГ

В Эверглоу всегда шел дождь.

Местные шутили, что город плачет по своим грехам, но Вивиан знала правду: город просто пытался смыть с себя кровь, грязь и дешевый неон, которым светились улицы Нижнего Уровня. Но грязь въелась слишком глубоко, прямо в фундамент небоскребов из стекла и бетона, подпиравших черное, лишенное звезд небо.

Телефон на приборной панели звякнул дважды. Экран осветил салон её старой черной «Хонды» тусклым светом.

Первое сообщение было с зашифрованного номера. Заказ, который она обсуждала еще утром. Никакого текста — только точная геолокация дорогого отеля, номер люкса и пятизначная сумма перевода, которая уже упала на её теневой счет. «Воспоминание за двенадцатое апреля. Серверные коды», — мысленно прокрутила она утренний инструктаж.

Вивиан вздохнула, выбивая пальцами неровный ритм по оплетке руля. Она ненавидела браться за такие рисковые заказы. Нормальные Экстракторы не совались к охраняемым Свидетелям в дорогих отелях. Но нормальным Экстракторам не нужно было оплачивать счета из элитного математического колледжа для брата-гения. Этой суммы хватило бы, чтобы закрыть следующий семестр Тео, и еще осталось бы на целую гору консервов с тунцом для Салема.

Следом высветилось второе сообщение.

От абонента «Дедуля»:

«Лисёнок, по дороге захвати свежего базилика. Бабушка рвет и мечет. Ждем к восьми».

Вивиан бросила взгляд на зеленые цифры часов: 18:40.

— Проклятье, — пробормотала она, заглушая двигатель. Старая машина послушно затихла, оставляя лишь шум барабанящего по крыше ливня.

Опоздать на еженедельный воскресный ужин было нельзя. Если она не приедет к восьми, дед лично найдет её, достанет свой табельный «Глок», бережно смазанный оружейным маслом еще с полицейских времен, и прострелит ей колено. И вовсе не потому, что его любимая внучка нелегально ковырялась в чужих мозгах на черном рынке Эверглоу. А потому, что расстроить бабушку, позволив её фирменной лазанье остыть — было самым тяжким преступлением в их семье. За такое не сажали в тюрьму, за такое отлучали от десерта.

Она потянулась к бардачку, достала тонкие кожаные перчатки и привычно натянула их на руки. Кожа плотно облегла пальцы, создавая иллюзию безопасности. Барьер между ней и миром. Барьер, который не позволял чужим мыслям и эмоциям пробиваться в её голову каждый раз, когда она касалась другого человека.

Она проверила свое отражение в зеркале. Строгая униформа горничной сидела безупречно. Бейдж с фальшивым именем крепился на груди. Отвлечь охрану, вырубить камеры на этаже и проскользнуть в люкс. Пятнадцать минут.

Извлекать воспоминания без замены было нельзя: мозг, оставшийся с пустотой вместо фрагмента памяти, просто сгорал — как жесткий диск с битым сектором. Поэтому на место стертого воспоминания Экстрактор всегда заливал иллюзию. Фальшивку. Что-то безобидное, что мозг примет за свое и не заметит подмены.

Но Вивиан уже прочитала досье Свидетеля. Верная жена, две маленькие дочери, а он проворачивал грязные дела и развлекался на стороне. Такому безобидную иллюзию дарить не хотелось. Вивиан собиралась залить ему фальшивку, от которой он проснется в холодном поту и будет дергаться каждый раз, когда посмотрит в зеркало. Небольшой бонус от заведения.

— Зайду, выдерну этот чертов день у него из головы, залью иллюзию и уеду, — пообещала она своему отражению.

С отражения на нее смотрела девушка с растрепанными медными волосами и тяжелым, пустым взглядом для двадцати семи лет. Взглядом человека, который часто ковырялся в чужих грязных секретах.

Вивиан щелкнула замком и шагнула в ледяной дождь. Опаздывать к ужину она не собиралась.

Глава 1

Коридоры отеля «Элизиум» пахли деньгами, полированным красным деревом и удушливо-сладкими лилиями. Этот запах должен был кричать о роскоши, но Вивиан чувствовала в нем только фальшь. Здесь, на сорок пятом этаже, куда лифты поднимались только по именным ключ-картам, воздух фильтровался трижды. Элита Эверглоу предпочитала не дышать одним смогом с Нижним Уровнем.

Вивиан поправила воротник накрахмаленной униформы горничной и толкнула перед собой сервисную тележку. Колесики бесшумно покатились по густому ковру, который скрадывал шаги лучше любого глушителя.

Она остановилась в слепой зоне камер — ровно там, где ей скинул координаты хакер Синдиката, — и бросила взгляд на часы. Камеры на этаже зависнут ровно на сто двадцать секунд. Этого времени ей хватит, чтобы войти в люкс. Оставалась только одна проблема.

У дверей номера 4502 стояли два амбала в одинаковых угольно-черных костюмах. Из-под пиджаков явно выпирали кобуры. Охрана Свидетеля.

Вивиан медленно выдохнула. Драться с ними она не собиралась — кровь на белом фартуке слишком трудно отстирать, да и дед учил ее решать проблемы элегантнее, если есть возможность.

Она стянула правую перчатку. Кожа руки тут же ощутила легкое покалывание от фонового излучения чужих эмоций, витающих на этаже: чья-то скука в соседнем номере, чья-то похоть этажом ниже. Вивиан отмахнулась от белого шума и сфокусировалась на двух охранниках. Она не была кинетиком, чтобы вырубить их ударом воздуха. Она была Менталистом.

Вив закрыла глаза и тонкой, острой иглой своей силы ударила прямо по их нервной системе, посылая мощный импульс. Не боль. Всего лишь физиологию.

Спустя три секунды правый амбал сдавленно охнул и схватился за живот. Левый побледнел и согнулся пополам. Сильнейший, неконтролируемый приступ желудочного спазма — не смертельно, но абсолютно унизительно и несовместимо с несением службы.

— Твою мать... — прохрипел первый, бросаясь по коридору в сторону служебных туалетов.

— Я же говорил тебе, что тот сэндвич с индейкой начал подванивать! — простонал второй, семеня следом и держась за живот.

— А ты всё: «это приправа такая пикантная, жри давай»! — эхом донеслось уже из-за угла.

Вивиан ухмыльнулась, натягивая перчатку обратно.

— Приятного облегчения, мальчики.

Она провела взломанной ключ-картой по замку. Дверь люкса бесшумно скользнула внутрь.

Внутри было темно. Работал только торшер в углу, выхватывая из полумрака разбросанную по дорогому паркету одежду. На огромной кровати, раскинув руки, спал Свидетель. Мужчина лет пятидесяти, с рыхлым телом и дорогими часами, которые он даже не снял. В воздухе стоял стойкий запах виски и женских духов. Видимо, эскорт уже ушел, оставив клиента отдыхать. Идеально.

Вивиан подошла к кровати. Она смотрела на него с нескрываемым отвращением. Перед заказом она пролистала его досье. Ублюдок был вице-президентом логистической компании. Жена, с которой он прожил двадцать лет, две очаровательные дочки, чьи фотографии он держал на рабочем столе. И параллельно — счета за мотели, отмывание грязных денег Синдиката и патологическая жестокость к девочкам по вызову.

— Ну привет, семьянин, — тихо сказала Вивиан.

Она достала из кармана фартука кристалл памяти — прозрачный, чуть светящийся в темноте многогранник — и снова стянула перчатку.

Самый мерзкий момент работы. Чтобы забрать воспоминание, нужен был прямой физический контакт. Экстрактор всегда работал как живой проводник: одной рукой нужно было держать кристалл, а другой — коснуться пульсирующей вены клиента, чтобы поймать ритм мозга.

Вив прижала холодные пальцы свободной руки к его сонной артерии.

Мир вокруг мигнул и погас. Её разум нырнул в чужую голову. Ощущение было таким, словно она нырнула в теплую, гниющую болотную жижу. Чужие мысли всегда имели вкус. У этого человека они на вкус были как прокисшее вино и медные монеты. Эгоизм, животная похоть, страх за свои активы.

Она отмахнулась от лишнего мусора, как от назойливых мух, и пошла по таймлайну. Апрель. Двенадцатое апреля.

Ага. Вот оно. Встреча в подпольном казино, передача серверных кодов, лица, пароли. И еще что-то — кусок карты, береговая линия, координаты. Вивиан зацепила это многослойное воспоминание ментальным «скальпелем» и потянула на себя. Мужчина на кровати глухо застонал во сне, его тело дернулось, но Вив держала крепко. Воспоминание выскользнуло из его нейронной сети, как вырванный зуб, и теплой пульсирующей каплей энергии стекло по ее руке прямо в кристалл.

Грань кристалла вспыхнула синим. Готово.

Теперь на месте этого дня в его голове зияла черная, дымящаяся дыра. Если Вивиан сейчас уйдет, через пару часов его мозг попытается обратиться к этому сектору памяти, наткнется на пустоту и запустит цепную реакцию разрушения. Ублюдок превратится в пускающий слюни овощ.

Синдикату было плевать. Но Вивиан не была мясником. У экстракторов был кодекс: стер — замени.

Она улыбнулась. Жестоко, одними уголками губ.

— Подарок от заведения, — прошептала она.

Вивиан сформировала иллюзию. Короткую, яркую, зацикленную. Она аккуратно вложила её в пустую ячейку его памяти. Теперь, вместо сделки с кодами, он будет "помнить", как в тот вечер вернулся домой и застал свою идеальную жену в постели с другим. Но не просто с другим. Лицо любовника всегда будет скрыто тенью, а жена будет смотреть прямо на него и смеяться. Смеяться до истерики, называя его ничтожеством.

Каждый раз, когда он будет пытаться вспомнить двенадцатое апреля, этот фантомный страх будет бить его под дых. Прекрасная подпитка для паранойи.

Вивиан натянула перчатку, отрезая себя от его разума. Мужчина на кровати снова дернулся и его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

Она развернулась, поправила фартук и вышла из номера. Коридор был пуст — охрана все еще вела неравный бой с последствиями сэндвича с индейкой.

Спуск на лифте занял меньше минуты. Вивиан скинула белый чепец горничной в тележку, которую оставила в технической нише, и распустила свои медные волосы. Нажала кнопку первого этажа. Задание выполнено чисто, бабки на счету. Можно выдохнуть.

Она достала телефон и быстро набрала сообщение Дедуле:

«SOS. Застряла в пробке на мосту. Опаздываю минут на десять».

Мост, соединяющий Верхний и Нижний Уровни, вечно стоял в глухих заторах из-за пропускных пунктов службы безопасности, так что отмазка была идеальной.

Через пару секунд на экране высветился ответ:

«Принято, Лисёнок. Запускаю план "Отвлекающий маневр"».

Вивиан довольно улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана. Она сделала шаг вперед, когда двери лифта на первом этаже разъехались в стороны, и... едва не впечаталась носом в чью-то широкую, обтянутую черным драпом грудь.

Воздух в дверях лифта внезапно стал сухим и горячим. Таким горячим, что у Вивиан мгновенно пересохло в горле, а волоски на руках встали дыбом. Это была не магия менталистов. Это была грубая, подавляющая физика. Термодинамика.

Она подняла взгляд.

Перед ней стоял мужчина. Ростом под два метра, с разворотом плеч, которым можно было вышибать бронированные двери. Строгий темный плащ, идеальная осанка, и лицо, высеченное из мрамора — красивое, но абсолютно непроницаемое. Ледяные серые глаза смотрели на неё сверху вниз с таким выражением, словно она была не более чем досадным препятствием на пути танка.

От него фонило опасностью, контролем и властью. Правительственная ищейка. Департамент. Вивиан читала таких с одного взгляда даже через перчатки.

— Прошу прощения, — сухо произнес он. Голос был низким, с легкой хрипотцой, от которой по спине предательски пробежал холодок.

Он не сдвинулся ни на миллиметр. Шкаф.

Вивиан натянула на лицо самую невинную, пустую улыбку обслуживающего персонала.

— Моя вина, сэр, — прощебетала она, делая шаг в сторону и протискиваясь мимо него.

На секунду его рука в тяжелом пальто задела её плечо.

Вивиан почувствовала, как сквозь её одежду прошило жаром. Сердце почему-то пропустило удар, а в голове на долю секунды повисла звенящая тишина — словно его присутствие подавило всё вокруг.

Она не обернулась. Застучала каблуками по мраморному полу лобби, направляясь к выходу, чувствуя лопатками его тяжелый, цепкий взгляд.

Лишь когда стеклянные двери отеля выпустили её под спасительный ледяной ливень, Вивиан позволила себе нормально выдохнуть.

Салон старой «Хонды» встретил её запахом дешевого кофе и автомобильного освежителя. Вивиан захлопнула дверь, отсекая шум ливня, и без сил откинулась на подголовник.

Она стянула перчатку и брезгливо потерла ладонь о джинсовую ткань сиденья. Физически её руки были абсолютно чистыми, но фантомное «послевкусие» чужого разума въедалось под кожу, как машинное масло. В горле до сих пор стоял тошнотворный привкус похоти и чужого эгоизма, приправленного страхом за свои офшорные счета.

— Конченый ублюдок, — с чувством выдохнула Вивиан, доставая из бардачка влажную салфетку и с остервенением вытирая пальцы. — Примерный, мать твою, семьянин.

Она вспомнила фотографии двух улыбающихся девочек с брекетами, которые видела в его досье. А потом вспомнила ту грязь, в которой только что ковырялась в его памяти. Эверглоу был пропитан этим дерьмом насквозь. Весь этот город состоял из красивых фасадов, за которыми прятались ублюдки, снимающие шлюх в элитных номерах на деньги, украденные у Синдиката.

На мгновение перед глазами всплыл квадратный подбородок и ледяные серые глаза парня у лифта. Термодинамик. Ищейка из Департамента Внутренней Безопасности.

Вив криво усмехнулась, заводя двигатель.

«Наверняка приперся допрашивать нашего Свидетеля. Что ж, удачи тебе. Надеюсь, ты захватил блокнот, потому что ближайшие пару месяцев этот кусок дерьма будет рассказывать только о том, как жена наставляет ему рога. Больше ты из него ни хрена не вытянешь».

Эта мысль немного подняла ей настроение. Оставить Департамент с носом всегда было приятно.

Она включила печку на максимум. Горячий воздух ударил в лицо, помогая прогнать ментальный озноб.

Как же она ненавидела свою природу.

Если бы перед рождением кто-то выдавал бланки с правом выбора, Вивиан бы никогда, ни за какие деньги не поставила галочку напротив графы «Менталист». Это был худший из возможных жребиев.

Быть Кинетиком — значило управлять вакуумом, ломать чужие кости потоками воздуха или швыряться машинами. Да, опасно, но, по крайней мере, честно. Быть Соматиком — значило плевать на пулевые ранения и регенерировать ткани за считанные секунды. Быть Проводником — просто иметь хороший нюх на эфирный след.

Но быть Менталистом? Быть Менталистом означало добровольно полоскать руки в чужом ментальном дерьме каждый чертов день. Это означало носить кожаные перчатки двадцать четыре на семь, потому что случайное касание чужой ладони при передаче стакана с кофе или легкое столкновение с прохожим на улице могло обрушить на тебя лавину чужих истерик, депрессий и грязных фантазий.

Вивиан искренне, до зубовного скрежета завидовала Нулевым. Тем самым обычным людям без капли магии в крови, которыми были ее бабушка с дедом. Нулевым был ее гениальный младший брат. И для Вивиан они были самыми счастливыми людьми в Эверглоу. Они могли просто жить, не слыша, как этот город орет от боли на ультразвуке.

Зеленые цифры на приборной панели моргнули, показывая 19:10.

— Черт. Лазанья.

Рефлексия рефлексией, а бабушкин гнев был страшнее любого Синдиката. Вивиан потянулась на пассажирское сиденье и вытащила плотный бумажный пакет с вещами.

Стягивать с себя дурацкий фартук и узкое платье горничной, сидя за рулем тесного старого седана, было тем еще акробатическим трюком. Но метр шестьдесят роста и долгие годы нелегальной работы сделали свое дело — Вив давно приловчилась проворачивать это с ловкостью змеи, сбрасывающей старую кожу.

Она бросила униформу в пакет и перекинула его на заднее сиденье, оставшись в простом белом топе, и быстро натянула любимые потертые джинсы и объемный, крупной вязки свитер. Волосы небрежно скрутила в пучок, закрепив карандашом, который валялся в подстаканнике.

В зеркале заднего вида теперь отражалась не холодная стерва с пустых улиц, а просто уставшая старшая сестра, которая едет к семье на ужин.

— Осталось добыть базилик, — скомандовала она сама себе, вдавливая педаль газа.

Машина рванула с места, вливаясь в бесконечный поток неоновых огней и дождя.

Два охранника, бледные и покрытые холодной испариной, наконец вернулись на свой пост. Один из них судорожно застегивал пиджак, когда лифтовые двери на сорок пятом этаже разъехались, выпустив в коридор двоих мужчин.

Эш шагал так, словно ковер под его ботинками должен был извиняться за свою мягкость. Он не любил отели. В них было слишком много следов чужого присутствия, слишком много суеты. И он искренне ненавидел, когда Департамент использовал элитные номера как временные убежища. Такие крысы, как этот Свидетель, должны были сидеть в бетонных камерах изолятора, а не жрать лобстеров и развлекаться с эскортом в шикарных номерах за счет налогоплательщиков. Но такова была Система, и Эш был ее цепным псом.

Рядом с ним шел Рик Харрис — штатная Ищейка Департамента и, пожалуй, единственное во всем Эверглоу подобие друга, которое было у Эша. Донован по своей природе тяжело сходился с людьми, держа всех на расстоянии вытянутой руки, но Рик с его вечными подколами, простым нравом и абсолютной честностью как-то умудрился пробить эту глухую стену.

— Знаешь, — Рик шумно втянул воздух носом, поправляя воротник куртки, — если Департамент когда-нибудь решит прятать меня, я выберу номер с джакузи. И чтобы мини-бар обновляли дважды в день.

— Если Департамент решит прятать тебя, Харрис, это будет в морге, — ровно ответил Эш.

— Ты такой душный, что даже кондиционеры не справляются, — фыркнул напарник.

Охранники у дверей номера 4502 вытянулись по стойке смирно, пытаясь скрыть дрожь в коленях.

— Агенты Донован и Харрис, — коротко бросил Эш, даже не дернувшись к внутреннему карману за значком. В этом не было нужды. И в криминальных кругах, и в коридорах Департамента лицо Донована знали все, кто хоть немного хотел жить. Его ледяного тона и того факта, что температура в коридоре скачком поднялась на пять градусов, было достаточно. — Как Свидетель?

— Спит, сэр, — хрипло отрапортовал тот, что стоял справа. — Час назад уходила девочка из эскорта, мы ее шмонали на выходе, всё чисто. Больше никого не было.

Эш поморщился. Отвращение подкатило к горлу грязным комом. Вице-президент логистической компании, сдающий своих же подельников из Синдиката, заказывает шлюх за счет госбюджета в ночь перед судом. Какая мерзость.

Он прищурился. Его взгляд зацепился за мелкую каплю пота на виске охранника. Парни выглядели так, словно только что пробежали кросс, хотя должны были просто стоять у двери.

— Откройте дверь.

Магнитный замок пискнул. Эш шагнул в полумрак люкса. В нос тут же ударил запах дешевого виски, дорогого парфюма и... чего-то еще. Чего-то резкого, пахнущего озоном и жженой проводкой. Запах использованной магии.

Сзади резко остановился Рик. Все его шуточки разом испарились.

— Твою мать... — выдохнул он.

Эш включил верхний свет.

На широкой кровати сидел Свидетель. Человек, чьи показания должны были завтра утром посадить верхушку Синдиката, сидел, обхватив колени руками, и раскачивался из стороны в сторону. Он смотрел в пустоту перед собой расширенными, стеклянными от животного ужаса глазами. По его подбородку текла слюна.

— Не смейся... — бормотал Свидетель, вцепившись пальцами в собственные волосы. — Пожалуйста, не смейся... я же твой муж...

Эш подошел ближе. Температура в комнате взлетела до такой степени, что на окнах начал испаряться конденсат.

— Рик. Что здесь произошло? — голос Эша был тихим, но в нем уже отчетливо слышался треск закипающей крови.

Харрис сделал шаг назад, с ужасом глядя на пустую оболочку, которая еще час назад была их главным козырем.

— Менталист, — Рик сглотнул. — Очень сильный. След абсолютно свежий. Буквально минут десять-пятнадцать назад. Ему выпотрошили память, Эш. И залили какую-то грязную иллюзию. У него теперь вместо мозгов — сплошной кошмар.

Эш медленно повернулся к охранникам, застывшим в дверях. Воздух вокруг него дрогнул. Он закрыл глаза на секунду, подавляя желание просто сжечь кислород в легких этих идиотов. Десять минут назад. Менталист был здесь десять минут назад.

В памяти вспыхнула картинка из лобби первого этажа.

Двери лифта. Медные растрепанные волосы. Тонкая фигура в строгом черно-белом платье горничной, уткнувшаяся в телефон. Она едва не врезалась в него, пробормотала извинения и выскользнула на улицу.

Без сервисной тележки.Без тряпок или чистящих средств. Просто горничная, которая спешила с верхних этажей с телефоном в руках.

И от неё пахло дождем и... теперь он понимал. От неё пахло скрытой энергией, которую она глушила, чтобы не привлекать внимание.

Она спускалась именно в этом лифте.

— Девчонка у лифта, — тихо произнес Эш.

— Что? — Рик нахмурился.

— Поднимай камеры с первого этажа, — рявкнул Эш, широким шагом направляясь к выходу. — Рыжая, рост около метра шестидесяти, была в форме горничной и черных кожаных перчатках. И пробей мне все активные досье экстракторов на черном рынке. Я хочу знать, кто только что выставил Департамент идиотами.

Дом Блэров находился в Среднем Кольце — тихом, старом районе, где еще сохранились кирпичные таунхаусы, а воздух не казался таким отравленным, как на Нижнем Уровне.

Вивиан припарковала «Хонду» у тротуара, схватила с пассажирского сиденья свежий пучок базилика, купленный у зеленщика по завышенной цене, и побежала к крыльцу, прячась от ледяного дождя.

Едва она толкнула тяжелую входную дверь, как в нос ударил густой, умопомрачительный аромат печеных томатов, чеснока, плавящегося сыра и уюта. Этот запах мгновенно вытеснил из легких привкус отеля «Элизиум». Это был её настоящий дом. Место, где она выросла и куда возвращалась зализывать раны. Когда ей было четырнадцать, а Теодору всего шесть, их родители погибли. Дед и бабушка оформили опеку и забрали их к себе, окружив такой железобетонной, безусловной любовью, что Вивиан казалось — стены этого старого дома были пропитаны ею насквозь. Здесь не было магии, не было Синдиката и Департамента. Здесь пахло чесноком, выпечкой и спокойствием.

С кухни доносились голоса.

— Артур Блэр, клянусь, если ты еще раз своими ручищами тронешь регулятор температуры в моей духовке, я запеку в ней твой табельный револьвер! — возмущался звонкий, ничуть не растерявший с годами энергичности голос Марты Блэр.

— Дорогая, я просто спас наш ужин! — басил в ответ дед с притворным возмущением. — Оттуда уже откровенно тянуло горелым! Я почувствовал дым!

— Дым он почувствовал! Я сорок лет готовлю эту лазанью, Артур! Сорок лет! И она еще ни разу у меня не пригорела! Из-за твоей самодеятельности сыр схватился на пятнадцать минут позже!

Вивиан стянула мокрые ботинки и бесшумно проскользнула на кухню.

Это было самое светлое место в доме. Над кухонным островом горели теплые лампы. Бабушка, миниатюрная женщина с аккуратно уложенными седыми волосами и в неизменном фартуке в цветочек, воинственно размахивала деревянной лопаткой перед носом высокого, широкоплечего старика. Артур Блэр, несмотря на свои семьдесят, все еще выглядел так, будто мог одной левой уложить пару уличных громил.

Он стоял у плиты с виноватым видом, но, заметив появившуюся в дверях Вивиан, незаметно, одними губами улыбнулся и хитро подмигнул ей правым глазом. План «Отвлекающий маневр» был исполнен блестяще.

Вивиан так же незаметно вытащила из кармана джинсов батончик с арахисом и нугой и быстрым движением скользнула им в карман дедовой рубашки, когда проходила мимо. Взятка была принята. У Артура Блэра был начальный диабет, и бабушка жестко контролировала потребление сахара в доме, поэтому контрабандные шоколадки стали неофициальной валютой между дедом и внучкой.

— Я принесла базилик! — громко объявила Вивиан, кладя зелень на стол. — Прости, ба, на мосту была авария, я думала, вообще до завтра не доеду.

— Виви, девочка моя! — бабушка тут же забыла про деда, выхватила у нее пучок и чмокнула внучку в холодную щеку. — Садись скорее, ты совсем ледяная. Иди вымой руки, лазанья как раз только-только дошла... из-за некоторых! — она бросила еще один испепеляющий взгляд на мужа.

— Мою руки и сажусь, — улыбнулась Вив.

Она бросила взгляд в дальний конец кухонного острова. Там, за баррикадой из учебников и пустых кружек из-под кофе, сидел Тео. В свои девятнадцать он выглядел как типичный студент: объемное серое худи, растрепанные темные волосы, в которых вечно застревал карандаш, и очки в тонкой оправе, слегка съехавшие на кончик носа. Он не был карикатурным ботаником, скорее — симпатичным, но абсолютно оторванным от реальности парнем, чей мозг всегда работал на других частотах.