Манук

– Я не возражаю, отец, – зардевшись, выдавил из себя Ованес.

– Жаль, что отец и мать Ануш не дожили до сегодняшнего дня, – с грустью произнес Варужан.

Родители Ануш были убиты в 1895 году бесчинствовавшими гамидие, поэтому родительские функции целиком легли на ее старшего брата Овсепа.

Стоявшая в уголочке мать с облегчением вздохнула, ведь это было ее самым сокровенным желанием.

– Не соврал старик… - мысленно благодарила Сара предсказателя, снявшего проклятие с семьи.

Мастер Мовсес

Мовсес с раннего детства имел тягу к искусству – он много рисовал, вырезал по дереву и слоновьей кости. Но больше всего он испытывал тягу к изящному ювелирному искусству. Когда-то в юности он познакомился с работами ювелиров Сиваса и понял, что хотел бы связать всю свою жизнь с этим искусством. По просьбе отца Мовсес был пристроен учеником в одну из мастерских города. Когда же он достиг определенных успехов в своем деле, отец направил его в Константинополь к знакомому армянину, работавшему ювелиром в объединении ремесленников «Эхли Хиреф» при дворце султана, который помог Мовсесу постичь тонкости мастерства, после чего он вернулся в Сивас уже умелым ювелиром.

Весть о хорошем ювелире-«зергеран» быстро разнеслась по вилайету, где, как и во всей Османской империи, было немало любителей ювелирных изяществ. Дела Мовсеса шли хорошо, от заказчиков не было отбоя. В основном поступали заказы на изготовление украшений для локонов - «зюлюфлюк», ожерелий - «герданлык», различных колец, печаток, цепочек.

На сегодня Мовсес отложил все дела, ведь ему поступил очень серьезный заказ: он должен изготовить ручные и ножные браслеты для второй жены вали28 Сивасского вилайета. Заказывать браслеты для жены высокопоставленного чиновника пришли две хорошо одетые женщины в сопровождении мужчины. Осмотрев представленные Мовсесом эскизы, женщины стали переговариваться между собой, выбирая узоры и драгоценные камни, соответствующие статусу хозяйки. Жене чиновника высшего ранга при подборе украшений принято было ориентироваться на моду, диктуемую самим османским двором.

– Во дворце султана в моде сейчас сочетание рубинов, яшмы, изумруда, жемчуга, сапфиров и алмазов, – произнесла одна из женщин.

– Если правильно подобрать цветовую палитру, нашей хозяйке понравятся украшения, – поддержала вторая.

Мовсес хорошо знал вкусы константинопольских клиентов «Эхли Хиреф», поэтому мог сразу предложить варианты сочетаний драгоценных камней и узоров, которые бы понравились столичным модникам. Однако он понимал, что европейские веяния простоты и изящества, захлестнувшие в последние годы Константинополь, до провинции пока еще не дошли. В Сивасе, в отличие от столицы, все еще отдавалось предпочтение обилию драгоценных камней, выложенных в форме замысловатых растительных узоров, полумесяцев и звезд, на золотом изделии.

Мовсес оказался прав - провинциалки после долгого обсуждения остановились на вычурном традиционном стиле оформления браслетов, что предусматривало использование таких ювелирных техник, как инкрустация, чернение и филигрань. Выбрав стиль изделий, женщины все же не спешили с окончательным оформлением заказа. Они дважды уходили советоваться с вали по цене товара, и каждый раз возвращались с предложениями о снижении стоимости. Наконец, договорившись с мастером по цене и срокам изготовления украшений, женщины оставили предоплату и ушли.

Проводив клиентов, Мовсес пересчитал деньги, убрал их в металлический шкаф и усталый вышел на улицу, планируя развеяться, а заодно и встретиться с Карапетом.

Дойдя до производственных помещений брата, Мовсес остановился и удивленно стал рассматривать обстановку. Аккуратный Карапет всегда требовал от подчиненных порядка и не терпел, когда что-то лежало не на своем месте. На этот раз двор предприятия был завален тюками, а на крытой веранде в совершенно стесненных условиях работали несколько человек.

– Здравствуй, Мовсес, – послышался голос Карапета со стороны запасного выхода. – Не ожидал увидеть тебя сегодня, тем более, на производстве. Что-то случилось?

– Нет, все нормально. Просто решил развеяться и зайти к тебе, – ответил Мовсес, широко улыбаясь. – А почему такой беспорядок?

Карапет поделился с братом планами расширения производства в связи с увеличением объема заказов, поступающих от торговых кампаний как Сиваса, так и других регионов страны.

Совещание у Мустафы

В один из дней марта 1904 года Мустафа собрал на совещание сотрудников тайной полиции, занимающихся агентурно-оперативной деятельностью, каковых во всем регионе было более тридцати человек. Кратко ознакомил с содержанием поступившего из Константинополя секретного задания, и перешел к обсуждению оперативной обстановки в вилайете и освещению вопросов по армянской линии работы. Со слов начальника, оперативный состав справляется с поставленными задачами – на линии работы нет каких-либо серьезных эксцессов, армянское движение фидаинов вилайета находится на относительно слабом уровне, да и в целом за последние годы не отмечалось каких-либо значительных антиправительственных выступлений со стороны армян.

– Вместе с тем в соседних регионах имеются факты дестабилизации внутриполитической обстановки проживающими там армянами, – продолжал Мустафа, – это означает, что при плохой работе и у нас могут появиться нежелательные лица, среди которых наиболее опасны армянские фидаины.

Описав оперативную обстановку на линии работы, Мустафа передал слово заместителю.

Али строго посмотрел на подчиненных и начал выступление:

– За последние годы оперативная обстановка в вилайете сильно изменилась. На фоне переселившихся в Сивасский вилайет большого количества мусульман, среди которых много курдов, боснийцев, карапапахов и выходцев из Северного Кавказа, процентное соотношение армян к общему числу жителей вилайета существенно снизилось. При этом надо учесть и то, что часть армян приняла ислам. Вместе с тем, – продолжал Али, – армяне продолжают оставаться одними из самых экономически активных элементов региона, в чьих руках сконцентрировались большие материальные и финансовые средства. Располагая такими ресурсами, армяне по-прежнему могут оказывать серьезное влияние на социально-политическую обстановку. Так, из 166 крупных торговцев региона 141 являются армянами, из 155 экспортеров - 125 армяне, из 9800 ремесленников и розничных торговцев – 6800 армяне, из 153 промышленных предприятий 130 принадлежат армянам.

Коснувшись результатов деятельности тайной полиции по линии работы за предыдущий год, Али отметил, что ей удалось взять под контроль деятельность армянских партий Дашнакцутюн и Гнчак на территории вилайета, и не допускать каких-либо серьезных противоправных действий с их стороны. Вместе с тем, отмечал Али, не снята угроза проникновения нежелательных элементов из других регионов.

– В этой связи, – продолжал Али, – сама обстановка требует укрепить позиции на этом направлении. Полагаю необходимым усилить оперативную работу по защите режимных объектов, в первую очередь это касается административных органов и военных частей. Еще раз убедитесь, чтобы на каждом таком объекте были наши осведомители. Если где-то нет наших хафий, надо осуществить дополнительные вербовки.

Во время выступления заместителя в кабинете начальника полиции стояла «мертвая» тишина. Многие сотрудники испытывали страх лишь при упоминании имени грозного зама, способного подавить волю подчиненного не только психологически, но, если надо, и физически.

Тем временем Али продолжал:

– Дополнительное внимание следует уделить укреплению линейного принципа оперативной работы. Имею в виду, в первую очередь, работу по партиям «Дашнакцутюн» и «Гнчак»; пристальное внимание должно быть уделено армянской молодежной, религиозной и культурной среде. На всех перечисленных направлениях должны быть приобретены новые источники оперативной информации и, в первую очередь, из числа самих армян. Подчеркиваю, позиции армян должны быть ослаблены на всех направлениях. У нас должны быть возможности для дискредитации армянских лидеров в глазах самих же армян; при необходимости мы должны уметь оперативно дезинформировать их верхушку для склонения ее в сторону принятия ошибочных и выгодных нам решений. Как ответственный за исполнение указания руководителя Главного управления, через два дня жду каждого оперативного работника с планом работы по армянской линии.

Слушая своего заместителя, Мустафа убеждался, что правильно сделал, поручив исполнение задания своему заместителю. Ему нравился подход Али, умевшего концентрироваться на основных направлениях оперативной деятельности, что позволяло максимально эффективно достигать намеченных задач. С одной стороны это радовало Мустафу, а с другой настораживало, ведь он растил потенциального конкурента, готового пойти на самые грязные и жестокие шаги ради получения должности.

Тем временем Али завершил свой доклад, обвел взглядом подчиненных, отчего у многих холодок пробежал по спине, и сел на свое место рядом с начальником полиции.

– У кого есть ко мне вопросы, могут остаться, остальные свободны, – скомандовал Мустафа.

Сватовство Ованеса

В качестве свахи-посредницы, которая проведет предварительные переговоры с родственниками Ануш, была выбрана дальняя родственница Ованеса – Ерануи, имевшая большой опыт в таких делах. Одним из летних вечеров Ерануи пошла в дом Коркотянов с ответственным заданием. Раньше, когда родители Ануш были живы, Ерануи часто посещала этот добротно построенный дом.

Чтобы переговоры прошли успешно, отец жениха по давней традиции прикрепил половник к деревянному столбу в своем дворе.

Вернувшаяся через некоторое время Ерануи сообщила, что сторона Ануш не возражает против сватовства. Как и договаривались ранее, Ерануи согласовала дату сватовства.

В назначенный день Ованес и его родня направились в дом к Ануш. Делегацию на пороге дома встречал Овсеп с женой Марго, пятилетним сыном Андраником и трехлетним Мартиросом. Гостей проводили в дом и пригласили к столу. После небольшой паузы Варужан произнес:

– Овсеп, ты старший в доме, к тебе и обращаюсь, ведь ты знаешь, что мы пришли «просить ваш камень для закладки в наш фундамент».

– Наши «камни» сами умеют разговаривать, – поддержал Овсеп иносказательные речи Варужана. – Позовем Ануш, пусть сама и отвечает.

В комнату вошла сильно смущенная Ануш, остановилась у края стола и молча посмотрела на брата.

– Сестра, гости пришли с предложением сосватать тебя, согласна ли ты? – забыв про иносказательные традиции, прямо спросил Овсеп.

Густо покраснев, Ануш в знак согласия лишь слегка кивнула, опустила голову и прикрыла часть лица платком.

– Если Ануш не возражает, то и я ничего против этого не имею, – добавил Овсеп.

Варужан молча поднялся со стола, протянул сыну кольцо и слегка подтолкнул его. Подойдя к Ануш, все еще не поднимавшей глаз, Ованес надел кольцо на безымянный палец ее левой руки.

После того, как процедура хоск кап («скрепить слово») завершилась, перед гостями накрыли стол с напитками и угощениями.

Работа тайной полиции

Проведенное в марте 1904 года совещание дало импульс активизации оперативной работы по армянской линии. Руководители полиции Сиваса поставили задачу ежедневно докладывать о проделанной работе, поэтому уже к вечеру следующего дня стали поступать необходимые материалы.

Постепенно вырисовывалась картина, отражающая реальное состояние дел. Городские армяне занимались бизнесом, ремеслами, строительством. Каких-либо значимых фактов незаконной деятельности с их стороны не отмечалось. Практически такая же картина была и в сельской местности.

Настаивая на укреплении работы по данному направлению, Али рекомендовал оперативным сотрудникам обратить внимание на лиц армян, находящихся в тюрьмах. Вербовка подневольных граждан в тюрьмах традиционно являлась приоритетной у сотрудников османских спецслужб.

Оперативная работа в городских условиях имела свои особенности, поэтому Али решил сконцентрироваться на армянах Сиваса, активность и образовательный уровень которых по сравнению с жителями других городов вилайета был значительно выше. В этих целях были выделены армянские школы, религиозные учреждения города, а также ряд общественных и коммерческих организаций, где отмечалась наибольшая концентрация армян. Али потребовал от подчиненных представить списки агентуры в выделенных организациях, а также доложить свои соображения по вербовке дополнительных источников информации. Кроме того, были выделены стратегические объекты, к которым могли проявить интерес армянские радикалы. Там также было решено укрепить позиции приобретением дополнительных источников информации. Особые меры были предприняты и для обеспечения работы по преступлениям с окрасками, предусмотренными статьей 106 Уголовного кодекса империи - «Незаконное хранение и использование оружия». Армянам империи, как и другим христианам, на законодательном уровне было запрещено иметь оружие.

Образовательная и религиозная среда, ввиду малой текучести кадров, оказалась достаточно обеспеченной агентурой. Вместе с тем, константинопольское руководство настаивало на обновлении и укреплении агентурных позиций и на этих направлениях, учитывая их идеологическую важность. При подборе кандидатов на вербовку из числа сотрудников армянских школ Али ориентировал оперработников на директоров школ и их заместителей, а также активных учителей из числа наиболее лояльных по отношению к имперскому режиму. Работая во многим вопросам совместно с администрацией вилайета, тайная полиция имела возможность влиять на кадровые назначения. Поэтому при осуществлении вербовок полицейские, кроме прочего, могли обещать содействие в карьерном росте в случае активной работы в качестве секретного информатора.

Предпочтительными при выборе кандидата на вербовку для работы в религиозной среде, согласно ориентировкам из центрального аппарата полиции, являлся административный персонал церквей, который в силу своего служебного положения, общаясь, как с прихожанами, так и с духовенством, располагал обширной информацией. Вербовка священнослужителей приветствовалась, так как источники из числа духовенства могли быть использованы в качестве агентов влияния.

Наиболее динамичной являлась обстановка в коммерческой среде, отличавшейся текучестью кадров. В связи с этим вербовочный процесс на этих направлениях требовал постоянного и пристального внимания.

Али переговорил об обстановке на вверенных участках с каждым оперативным сотрудником тайной полиции.

* * * * *

В результате активизации агентурно-оперативной работы по армянской линии в поле зрения тайной полиции Сиваса попал предприниматель Карапет Акопян (по тур. – Карапет оглы Петик), на активно развивающемся предприятии которого из двухсот постоянных сотрудников более ста пятидесяти человек были армянами.

Информацию о Карапете ранее докладывали как агенты, состоящие на связи у самого Али, так и конфиденциальные источники, состоящие на связи у других оперработников. Согласно агентурным донесениям складывалась следующая картина: Карапет Акопян - перспективный предприниматель, чьи коммерческие интересы известны далеко за пределами вилайета. При таком положении дел, как отчетливо представлял себе заместитель начальника тайной полиции, Карапет с большой вероятностью в скором времени мог попасть в поле зрения оперативных сотрудников Центрального аппарата тайной полиции в Константинополе, которые непременно бы заинтересовались им в плане вербовки. В таком случае руководство тайной полиции страны получило бы достаточно осведомленного агента, который снабжал бы их напрямую информацией о событиях в Сивасском вилайете, минуя тайную полицию Сиваса. Ничего хорошего такое положение вещей не сулило бы как Али, так и Мустафе. Поэтому Али принял однозначное решение срочно взять Карапета в изучение с целью привлечения к сотрудничеству в качестве агента. Вербовку и дальнейшую работу с Карапетом, как с конфиденциальным источником информации, Али планировал осуществить самостоятельно. Сбор характеризующих Карапета материалов, выяснение данных о его предприятии и личном окружении, Али возложил на молодого, но достаточно энергичного полицейского по имени Масут, которого при этом особо ориентировав на получение материалов о возможных проблемах Карапета, связанных с выплатой налога на прибыль и покровительственного налога, выплачиваемого армянами местной знати.29

Проинструктированный начальником, Масут встретился с тайным осведомителем, работающим уполномоченным по сбору налогов на прибыль. Как оказалось, Карапет в финансовых взаимоотношениях с властями старался быть прилежным и каких-либо нареканий старался не допускать. Отработав задание по уточнению налоговой истории, Масут стал собирать характеризующие данные как на Карапета, так и на его ближайшие связи. Окружение, с которыми агенты Масута под различными предлогами провели беседы, характеризовали Карапета как делового порядочного человека, придерживающегося умеренных политических взглядов. Вместе с тем, как отмечали агенты, его двоюродные братья в 1895 году участвовали в антиправительственных акциях, за что и понесли серьезные наказания.

Собрав необходимый объем информации, достаточный, по мнению Масута для вербовки Карапета, он пришел с докладом к своему непосредственному руководителю.

Али внимательно выслушал доклад подчиненного о проделанной работе. Конечно, тот проделал немалую работу, но Али был сторонником «попридержать в кармане козыри», чтобы в случае отказа от сотрудничества он мог бы надавить на Карапета. Выдержав небольшую паузу, Али произнес:

– Для выхода на вербовочную беседу с этим человеком необходимо иметь какие-то рычаги. Надежд на то, что он легко пойдет на секретное сотрудничество с тайной полицией мало. Да и тот факт, что его родственники в 1895 году участвовали в акциях против империи, может говорить о многом.

Произнеся эти слова, заместитель начальника встал из-за стола и стал в задумчивости ходить по кабинету из угла в угол, пытаясь просчитать дальнейший ход событий. Масут молча стоял на своем месте, выжидая дальнейших действий руководителя. Он знал, что Али-бей хорошо относится к нему, поэтому старался выслужиться, не стесняясь подчеркнутого чинопочитания, так как твердо был уверен, что его служебная карьера при такой линии поведения будет непременно успешной.

Наконец Али остановился и, переведя взгляд на какие-то бумаги на столе, произнес, явно обращаясь к подчиненному:

– Еще раз встреться со своим агентом-налоговиком, пусть он в процессе очередного сбора налогов намеренно недоберет небольшую сумму с этого гяура. Это позволит при необходимости обвинить его в злостной неуплате налогов. Такой рычаг поможет нам в предстоящей вербовочной беседе.

Масут смотрел на своего начальника преданным взглядом, всем видом показывая восхищение гениальностью последнего.

– Если уловил, что тебе надо делать - вперед, выполняй, – завершил Али.

Ованес и конспиративная работа с боснийцем

В один из весенних дней 1904 года, как и договаривались ранее, Ованес встретился с мусульманином Айдаром. Боснийцу импонировал жизнерадостный богатый по его меркам армянин. Он тянулся к Ованесу еще и потому, что испытывал дефицит общения с культурными людьми. Айдар с удовольствием принял предложение Ованеса пропустить пару-тройку бокалов пива в одном из городских заведений.

Пройдя в помещение, Ованес и Айдар заняли столик у окна. Народу на этот раз было немного, поэтому собеседники могли свободно общаться, не волнуясь, что кто-то их потревожит. Ованес рассказал, что в последнее время сильно устает, так как поступает много заказов от деловых людей города. Ованес намеренно, как бы дразня боснийца, подчеркнул, что и прибыль предприятия в связи с этим возросла. Не забыл он отметить и то, что, возможно, его семейное положение в скором времени поменяется, в связи с чем дополнительные средства для него не будут лишними.

В свою очередь Айдар сообщил, что и у него значительно возросла нагрузка на работе, в связи с расширением складов, однако материальное стимулирование осталось прежним. Босниец неоднократно пытался поговорить с руководителем о повышении заработной платы, но тот и слышать его не хотел. При этом ему было сказано, что он имеет право в любой момент уволиться, если не устраивают условия оплаты.

– Здесь хоть такую зарплату выплачивают, – продолжал босниец. – В другом месте и того не будет.

Ованес уже давно присматривался к Айдару. Он отличался своим менталитетом, сказывалось европейское происхождение: сдержан, умеет выслушать собеседника. Воспитывая пятерых детей, босниец всегда испытывал недостаток в средствах.

Планируя приобретать через боснийца оружие, Ованес как раз и рассчитывал на его хроническую потребность в деньгах. По мнению не имеющего опыта подпольной работы Ованеса, собеседник «созрел», и его уже можно было постепенно подводить к делу. Размышляя таким образом, Ованес, как бы невзначай, проронил:

– К нам поступают заказы на продажу и покупку разных товаров. Мы не все успеваем выполнять, поэтому за некоторые и не беремся. Вот недавно подходил один человек и просил достать ему десятизарядное ружье для самообороны: предлагал очень большие деньги, но мы отказались. Даже не представляю, как мы можем удовлетворить его потребности?

Ованес говорил об этом заказе как бы промежду прочим, не смотря на боснийца. Завершив, он резко развернулся в сторону собеседника:

– А может, еще по кружечке и чего-то вкусненького, а? – нарочито весело произнес армянин.

От Ованеса не ускользнуло, что лицо боснийца стало серьезным и он, стараясь не выказывать эмоций, повернулся к окну. Чуть затянув с ответом, Айдар повернулся в сторону Ованеса, и, стараясь выглядеть невозмутимым, проронил:

– Можно и по кружечке, а к пиву давай закажем наше традиционное - нарезанные помидорчики с огурцами, маслинами, сырными трубочками и котлетами.

Ованес не сомневался, что Айдар понял его намек и какое-то мгновение осмысливал услышанное. Возвращаться к этому разговору в этот раз Ованес больше не планировал. Он был уверен, что, испытывающий потребность в средствах, босниец сам возобновит беседу, если посчитает нужным.

Желая полностью на сегодня закрыть эту щепетильную тему, Ованес неожиданно предложил:

– А не пойти ли нам с тобой сейчас в баньку, распарить кости?

Ованес правильно рассчитал - напряжение с лица боснийца сразу слетело, и он уже весело отвечал согласием:

– Конечно! От посещения бани я никогда не отказывался - ведь это праздник и тела, и души.

Рассчитавшись, молодые люди последовали на соседнюю улицу, где находился хамам.

Айдар практически бежал в хамам, ведь он был большим любителем водных процедур. В этом вопросе он мог дать фору Ованесу – хорошо знал историю хамама, культуру которого турки переняли от византийцев, последовательность банных процедур, их оздоровительный эффект и многое другое.

Али и Карапет

В соответствии с указанием руководителя Масут проинструктировал агента на предмет намеренной «ошибки» в налоговых платежах Карапета. При первой же компании по сбору налогов агент не добрал с Карапета небольшую сумму платежей в бюджет империи. Теперь Карапета можно было бы обвинить в намеренном сокрытии средств от налогообложения, что строго каралось законом.

В один из дней Карапета вызвали в администрацию, якобы для уточнения некоторых производственных вопросов. Приглашение бизнесменов было частой практикой, поэтому Карапет спокойно направился в администрацию. Пройдя в здание, он проследовал в указанный кабинет. В комнате находился незнакомый ему человек, который, наклонившись над столом, изучал какие-то документы. Согласно административному этикету, Карапет произнес дежурное «Да здравствует падишах».

– Меня вызвали по какому-то вопросу, – сказал Карапет и застыл в ожидании реакции незнакомца.

– Да, это я пригласил вас на встречу, – произнес мужчина. – Я заместитель начальника тайной полиции вилайета. Зовут меня Али-бей, и я хотел бы обсудить с вами ряд интересующих вопросов.

– Если чем-то смогу быть полезным вам, эфенди, давайте обсудим, – удивленно произнес Карапет, в задумчивости растягивая слова.

Ранее Акопян неоднократно слышал страшные истории про этого жестокого полицейского, но ему никогда до этого не приходилось сталкиваться с ним. Карапет сразу внутренне напрягся и приготовился к явно ничего хорошего не предвещающей ему беседе.

Али научился хорошо ориентироваться в людях, за короткое время общения с человеком мог составить психологический портрет собеседника и найти к нему индивидуальный подход. Вот и сейчас он решил начать беседу издалека, пытаясь прощупать и понять собеседника.

– Я много хорошего слышал о вашем развивающемся производстве, – начал Али, – и мне приятно, что в нашем вилайете есть люди, которые хорошо трудятся на благо нашей империи.