Манук

Начав разговор о предприятии Карапета, Али продолжил его рассказами об известных людях города, их достижениях, патриотическом порыве при выполнении своего долга, как перед султаном, так и всей империей.

В знак признательности за высокую оценку Карапет слегка наклонил голову, чем выразил благодарность за сказанные слова.

– Вам, наверное, трудно развивать в провинции предприятие, которое по своему уровню может конкурировать со многим столичными модными домами? – спросил Али, приглашая застывшего собеседника к беседе.

– Скрывать не буду, эфенди, совсем нелегко дается тот успех, о котором вы говорите, – наконец-то включился в беседу Карапет. – Помимо коммерческих рисков, которые сопровождают предприятие, мне приходится постоянно сталкиваться с рисками, связанными с угрозами при перевозке товаров и сырья в другие регионы. Караваны часто сталкиваются с разбойниками, поэтому приходится нести дополнительные расходы, связанные с охраной имущества, что влечет за собой удорожание товара.

Внутренне Али был доволен ходом беседы, ведь ему удалось нащупать общую тему для разговора и создать основу для дальнейшего конфиденциального общения, в процессе которого он должен изучить Карапета и определиться в целесообразности привлечения к сотрудничеству в качестве агента тайной полиции.

– Многие испытывают проблемы от разбойников на дороге. Меня именно этот вопрос и интересует, поэтому я вас и пригласил сюда. Полиция прикладывает огромные усилия для борьбы с этим постыдным явлением, которое мы еще не искоренили в нашей стране, не все у нас получается как хотелось бы. Без помощи подданных империи мы не можем вести полноценную борьбу с таким видом преступления.

В качестве примера Али рассказал об имеющейся ориентировке по поиску разбойников, ограбивших в прошлом году почтовую карету, перевозившую деньги из Эрзерума в Трабзон. Согласно ориентировке несколько жандармов в ходе этого разбойного нападения было убито, пропала большая сумма наличности. В Константинополе не исключали, что преступление могли совершить лица, временно находившиеся в Трабзонском вилайете, поэтому их поиск осуществляется во всех регионах империи.30

Сообщив эту информацию, полицейский вплотную подошел к собеседнику и продолжил:

– Если когда-нибудь вам что-то станет известно о подобной криминальной деятельности, прошу незамедлительно найти лично меня и проинформировать об этих фактах. Особо прошу обратить внимание на людей, расходы которых увеличились несоразмерно заработкам. Несоответствие расходов доходам является признаком преступного происхождения средств, что может помочь нам выйти на след преступников.

Хотя Али интересовала информация об армянах, согласно канонам оперативной работы, направлять непроверенного человека на объект заинтересованности спецслужбы категорически воспрещалось.

Сам же Карапет был несказанно рад окончанию столь неожиданной беседы, тем более, что никаких проблем в ходе нее, как казалось на первый взгляд, не всплывало. Поэтому он достаточно бодро ответил полицейскому:

– Информировать столь уважаемое ведомство о тяжелых преступлениях обязанность каждого подданного империи. И вы, эфенди, не сомневайтесь, я обязательно так и поступлю.

– Ну, вот и чудесно, – проговорил Али. – Только у меня одна просьба - никому не сообщайте о нашей встрече и о характере состоявшейся беседы, ибо вы можете насторожить преступников, да и в вашем деловом окружении это может быть воспринято неоднозначно.

В этот момент Али остановился, сделал паузу, как будто припоминал что-то, и продолжил:

– Подойдите, пожалуйста, на следующей неделе во вторник в это же самое время сюда; мне обещали занести карту с маршрутами коммерческих караванов. Хотелось бы знать ваше мнение о безопасности тех или иных маршрутов, – проговорил заместитель руководителя тайной полиции Сиваса.

Не смея отказывать, Карапет скрепя сердце ответил согласием на следующую встречу и вышел из кабинета. Интуитивно он чувствовал, что встречи с этим человеком ничего хорошего ему не сулят.

Геворг в Шапин-Карахисаре

После проведенной помолвки прошло достаточно много времени. Ованес готовился к свадьбе, которую по согласованию с родственниками наметили на осень 1905 года. Планировалось пригласить также и родню из деревни, где к тому времени объем сельскохозяйственных работ пойдет на спад.

Пока же Ованес целиком погрузился в рабочие вопросы бизнеса, а также в проблемы организации подполья. Костяк группы, по его мнению, подобрался из числа патриотично настроенных ребят, умеющих хранить тайну и выполнять задачи. Необходимо было наладить работу, связанную с конспирацией, углублением идейного воспитания, умением вести работу в массах и т.п. Чем больше Ованес вникал в работу, тем больше начинал понимать, что, не имея опыта подпольной деятельности, они могут допустить ошибку, чреватую фатальными последствиями. Именно из-за этого Ованес уже дважды переносил очередное собрание группы.

Проблема разрешилась неожиданно – в Сивас приехал тот самый молодой фидаин Погос, который провожал Геворга после беседы с Смбатом Борояном. По поручению руководства фидаинов Погос ознакомился с деятельностью группы Ованеса, побеседовал с активистами, справился о планах и намерениях движения. Он оказался достаточно опытным и информированным человеком, и дал много дельных советов Ованесу. В процессе личной беседы Погос предупредил Ованеса, что осведомители фидаинов, работающие в тайной полиции, сообщили о направленном во все вилайеты империи циркуляре, в соответствии с которым усиливается работа по противодействию армянскому движению сопротивления. В связи с этим руководство фидаинов рекомендовало в ближайшее время не предпринимать никаких самостоятельных невзвешенных действий, чреватых последствиями. Задача сбора и передачи средств по-прежнему оставалась актуальной, а вот все остальные активные мероприятия в обязательном порядке рекомендовалось свернуть до особых распоряжений.

Получив четкие инструкции по дальнейшим действиям, Ованес наконец-то решился провести очередное собрание, на котором были распределены ответственные по направлениям работы. Так, Ованес оставил за собой общее руководство и координацию взаимодействия членов группы. За Давидом, Хачатуром и еще двумя подпольщиками закреплялась работа в сельской местности вилайета. Финансистом был учитель Геворг; он же был назначен ответственным за работу в горном Шапин-Карахисаре.

Впервые за долгое время с момента создания подпольной группы Ованес почувствовал удовлетворение и ясность в дальнейших действиях.

* * * * *

Своим заместителем Ованес назначил Геворга, имевшего, несмотря на молодость, большой авторитет среди армян Сиваса. С детства он мечтал стать учителем школы, и просил родителей помочь исполнить мечту. Когда он немного подрос, отец отправил его в столицу на учебу в Центральную гимназию, готовившую учителей для армянских школ. Геворг с отличием окончил заведение и был принят на работу в армянскую школу Сиваса.

Поначалу дети с недоверием отнеслись к молодому учителю, однако Геворг сумел завоевать доверие, а затем и уважение учащихся. Он старался находить индивидуальный подход к каждому ученику. При этом Геворг особые усилия направлял на воспитание так называемых трудных подростков, за что родители были безмерно благодарны педагогу.

Среди неблагополучных учеников Геворга особенно выделялся девятилетний Левон. Непоседа, вечно дравшийся с погодками, Левик, как его ласково называли родители, вызывал неприятие многих учителей. Однако Геворг уловил в ребенке то, что заставило учителя относиться к Левону с некоторым уважением: при всей шаловливости, он отличался обостренным чувством справедливости.

Вот и теперь, собираясь в дорогу в Шапин-Карахисар, Геворг думал о своем ученике Левоне, с которым после очередной его шалости планировал переговорить и наставить на путь истинный.

* * * * *

Городок Шапин-Карахисар, который армяне раньше, как и протекающую через него реку, именовали Келкит, был очень древним. Армяне жили в нем со времен Тиграна Великого, занимаясь ремеслом, сельским хозяйством, торговлей. Мужчины также промышляли охотой на медведей, кабанов, лис и зайцев. На оленей шапинкарахисарцы принципиально не охотились, так как это считалось греховным делом.

Некоторые мужчины города выезжали на заработки в Россию, где занимались в основном табаководством. Так как по изданному в 1897 году закону отходничество за рубеж было запрещено, армяне выезжали тайно. Некоторые из них предпочитали назад не возвращаться.

Главной достопримечательностью Шапин-Карахисара являлась крепость времен Помпея, названная изначально Колония, а затем переименованная в Никополис.

Примечание: фото крепости Шапин-Карахисара взято из свободного

доступа в интернет

В Средние века город был известен своими переписчиками армянских текстов. Многие рукописи считались произведениями искусства и были переданы на хранение в различные музеи.

* * * * *

Дорога до Шапин-Карахисара проходила по горной местности и считалась достаточно сложной, поэтому Геворг добрался до места лишь к вечеру следующего дня. Остановился он в доме своих родственников Тораманянов, сын которых Торос был известным архитектором.

На следующий день рано утром, позавтракав, Геворг в первую очередь решил встретиться со священником армянской церкви Тер-Вагинаком Торикяном, с которым еще в прошлые приезды в город несколько раз беседовал в основном на образовательные темы, ведь церковь и сама принимала активное участие в развитии школ и культурных центров. На этот раз Геворг планировал попросить Тер-Вагинака порекомендовать ему обеспеченных армян, которые могли бы оказать содействие в сборе средств для фидаинов.

Тер-Вагинак уже несколько лет служил в церкви Шапин-Карахисара и за это время сумел завоевать авторитет у прихожан за любовь к людям и безмерную преданность идеалам христианства.

Войдя во двор церкви, Геворг прошел внутрь помещения. Ему нравились маленькие церквушки: отсутствие излишней помпезности позволяло сполна прочувствовать особую атмосферу христианской искренности. В зале находились две женщины, которые зажгли свечи и, прикрыв глаза, тихо молились. Геворг тоже зажег свечку и полушепотом прочитал «Отче Наш». Затем он вышел из церкви и проследовал в дальний угол двора, где находилось служебное помещение священника.

– Благословите, Святой Отец, – произнес Геворг, войдя в помещение священника.

Тер-Вагинак тепло поприветствовал Геворга, положив руку на его голову.

– Давно тебя не видел. Что занесло тебя в наши холодные края? Присаживайся, сын мой, – произнес Тер-Вагинак, пододвигая стул. – Рассказывай, как ты, как твои ученики?

Геворг присел и обвел взглядом комнату. Здесь ничего не поменялось с прошлого его прихода. Та же обстановка: на стенах изображения Святых Ликов, над столом небольшая картинка с изображением любимого всей паствой Католикоса Всех армян Хримяна Айрика.

По теме образования Геворг мог рассуждать часами, ведь ему нравилась работа учителя. Но сегодня его беспокоили другие проблемы, поэтому, немного остановившись на вопросах воспитания и обучения детей, он переключился на тему, из-за которой прошел длинный путь.

– Тер-Вагинак, люди вновь обеспокоены; еще не прошли страхи по событиям десятилетней давности, как над нами вновь нависают «тучи», – начал Геворг.

Священник и сам понимал, что творится в империи, как сложно стали жить армяне в последние годы. Мимо него не прошли тревоги, о которых рассказывал Геворг, ведь о них священнику приходилось слышать от прихожан практически ежедневно. Тер-Вагинак и сам готов был часами рассказывать Геворгу о проблемах простых армян. Но в своей беседе священник ограничился лишь некоторыми характерными примерами, указывающими на то, что христианское население Шапин-Карахисара планомерно выдавливается со своих земель, а на их места при поддержке властей заселяются мусульмане. А в случае же каких-либо конфликтов власть всегда занимала сторону мусульман.

– Тер-Вагинак, армяне Сасуна и Муша уже поднялись на свою защиту, – эмоционально продолжил Геворг. – Вам известно, что возглавляет движение фидаинов выходец из Шапин-Карахисара Андраник Озанян. Им нужна финансовая помощь, и наш долг оказать содействие. Порекомендуйте, пожалуйста, обеспеченных людей армян, с кем можно было бы поговорить о помощи нашим гайдукам.

Священник давно знал своего молодого собеседника и доверял ему. Если бы Тер-Вагинак хоть чуть-чуть сомневался в Геворге, он бы и слушать его не стал, так как церковь находилась под особым контролем властей. Каждый священник был проинструктирован на предмет возможных провокаций. Понимая всю остроту момента, священник старался быть осторожным, однако, в данном случае ему очень хотелось помочь Геворгу. Поразмыслив немного, Тер-Вагинак пообещал в течение двух дней переговорить с некоторыми людьми, которые могут оказать содействие.

Пообщавшись со священником еще немного на бытовые темы, Геворг отправился к родственникам.

* * * * *

Тер-Вагинак сдержал слово, он нашел обеспеченных армян города, выразивших желание оказывать поддержку фидаинам на условиях конфиденциальности. Встретившись с ними, Геворг договорился, что в целях безопасности шапин-карахисарские благотворители будут передавать средства непосредственно в Сивасе, куда периодически приезжают по делам.

Профилактическая работа тайной полиции

Следуя своей старой привычке, Али пришел на службу раньше положенного, прослушал доклад дежурного о происшествиях за истекшие сутки и принялся изучать дела, находящиеся в его производстве. Оперативная ситуация в вилайете, согласно сообщениям дежурного, была спокойной. Но внутреннее чутье подсказывало заместителю руководителя, что ситуация в любой момент может обостриться и произойдет это на армянском направлении, ведь в соседних вилайетах все чаще властям приходилось усмирять армян, пытающихся изменить отношение к себе, особенно в вопросе выплат налогов местной знати, сплошь состоящей из курдов. Али давно знал, что бандитствующие курды на самом деле никак не могли представлять цвет османского общества; они лишь использовались властью в борьбе против армян. Но это обстоятельство для него ничего не значило, ведь он и сам готов был без устали давить непокорных гяуров.

В начале рабочего дня Али отдал распоряжение: в ближайшее время полицейским провести беседы со всеми агентами и обычными гражданами, в особенности, работающими на режимных объектах, на предмет выявления возможных незаконных действий со стороны армян.

* * * * *

В соответствии со штатным расписанием тайной полиции за Масутом были закреплены городской рынок, некоторые службы администрации вилайета, а также воинская часть, расположенная рядом с администрацией. Именно на этих объектах и предстояло Масуту беседовать с персоналом, выяснить возможное наличие фактов армянского экстремизма, а также провести соответствующие инструктажи агентуры. Проведение подобной работы на первых двух объектах не вызывало трудностей у полицейского. Оперативные источники на рынке отличались своей покладистостью в выполнении заданий оперативного работника, ведь они достаточно часто и сами обращались к полицейскому с различными просьбами. Чопорные же сотрудники администрации, надменно поглядывавшие на простых горожан, со страхом относились к стражам порядка, располагающим информацией о взяточничестве в этой среде, поэтому не смели в чем-то перечить их просьбам и требованиям. Особые вопросы возникали при работе с сотрудниками воинской части, служащие которой напрямую подчинялись военному ведомству страны, а с администрацией и соответствующими гражданскими структурами соприкасались лишь в силу месторасположения. Вместе с тем сотрудники воинской части, являясь полноценными гражданами империи, обязаны были выполнять требования и гражданского законодательства, поэтому предписания территориальных структур отчасти распространялись и на них. Руководствуясь этими положениями, а также соглашениями тайной полиции страны со службой Askeri İnzibat, поддерживающей порядок в рядах вооружённых сил империи, Масут проследовал на заранее оговоренную встречу с командиром воинской части, где хранились запасы армейского оружия и боеприпасов к ним. У входа на территорию части Масута встретил молодой военный, который провел его в большое помещение, где их уже ожидал персонал для проведения беседы.

Встреча с личным составом части получилась непродолжительной и, как поначалу полагал Масут, малопродуктивной. На всякий случай, он оставил свои контактные данные, поблагодарив руководство за оказанное содействие, попрощался с персоналом и вышел из расположения части.

Как оказалось, Масут не зря провел встречу: вечером к нему в кабинет пришел сотрудник войсковой части по имени Айдар. Боснийский мусульманин подробно рассказал о своих контактах с Ованесом, характере общения, передал содержание последней беседы с армянином.

– Как мне показалось, – продолжал Айдар, – Ованесом в завуалированной форме было сделано предложение заняться хищением с военных складов оружия для последующей продажи кому-то из заказчиков.

Масут очень внимательно слушал боснийца, ведь представленная им информация строго укладывалась в рамки работы, на которую нацеливала ориентировка, поступившая из Константинополя. Подробно опросив Айдара по предоставленным сведениям, Масут поблагодарил его за бдительность и попросил держать информацию втайне. Договорившись об очередной встрече, полицейский распрощался с боснийцем.

В приподнятом настроении Масут принялся расхаживать по кабинету, раздумывая как лучше доложить начальнику полученную от Айдара информацию. Данные боснийца явно представляли интерес, требовали проверки и проведения углубленной оперативной работы.

Наказание бандитов

После очередной поездки в мае 1905 года в командировку в Эрзурум караван Ованеса возвращался в Сивас. Глубокой ночью они решили переночевать в армянском селении, чтобы лишний раз не подвергаться угрозам встречи с бандами разбойников, число которых в последние годы значительно возросло. Ованеса пригласил к себе на ночлег престарелый армянский священник Тер Мушег. Благо в доме духовного пастыря было много места, так как жили они вдвоем с супругой. Во время ужина Тер-Мушег расспросил гостя о его работе, о церквях и монастырях Сиваса, в которых священник периодически бывал по долгу службы. Ованес рассказал о буднях городской жизни армян, о священнослужителях и прихожанах армянских церквей. В свою очередь Тер-Мушег поведал о жизни сельчан, о проблемах, которые преследуют прихожан.

– В последнее время турки и курды сильно безобразничают у нас, – рассказывал священник. – Недавно приходили сборщики налогов собирать джизью. Мало того, что им в полном объеме выплатили джизью, так они потребовали выплатить им такую же сумму для своих личных нужд. Не желающих платить дополнительно наказывали ударами палок, а вооруженные жандармы оказывали им всяческое содействие.

От рассказа священника Ованеса все больше охватывало чувство негодования.

– До коих же пор это будет продолжаться? На нашей же земле мы терпим лишения и унижения, – возмущался Ованес.

Лицо обычно спокойного уравновешенного Тер-Мушега помрачнело, глаза от негодования налились кровью, он продолжил:

– Этих мюльтезимов еще можно стерпеть, ведь потеря средств всегда восполнима. Но когда приходят собирать покровительственный налог – это настоящая беда. Османы навязали нам в качестве знати курдов, вот они-то по-настоящему и зверствуют. Совсем недавно к нашему заболевшему сельчанину Самвелу пришли за этим налогом. Когда выяснилось, что он не в состоянии его выплатить, курды стали надругаться над его женой и дочкой. Самвел вступился за них, но его зарубили. Забрав часть имущества, курды ушли. Под утро мы нашли истерзанную семью.

Рассказав это, священник умолк и долго всматривался вдаль, будто где-то там пытался найти ответы на будоражившие сознание вопросы. Его старческие руки сжались, глаза повлажнели.

– Соседи рассказывали, что по голосам признали в курдах - Рашида, Кочара и Фирхада, проживающих в соседнем селе. Они периодически наведываются в наши места, угрожая безоружным армянам расправами.

После этого разговора Ованес долго не мог уснуть, в мыслях уже мстя обидчикам армян. Так и не уснув, наутро он простился с гостеприимным хозяином и продолжил свой путь в направлении Сиваса.

Для себя Ованес однозначно решил, что непременно найдет этих негодяев и отомстит за убитого больного и его поруганную семью.

Вернувшись в Сивас, Ованес встретился с Петросом, Хачатуром и Давидом, с которыми поделился историей сельчанина Самвела.

– Вооруженные курды стали терроризировать армянское село сразу же с того, как власти разрешили им поселиться рядом с нашими соотечественниками, – возмущался Ованес.

– Было бы у армян оружие, курды бы себя так не вели, – поддержал товарища Хачатур.

Армянская молодежь еще долго обсуждала происшедшее, возмущаясь властями, создавшими условия для нещадного угнетения разоруженного армянского народа на его же землях.

Накануне у Ованеса созрел план жесткого наказания убийц за учиненный беспредел, о чем он поделился с товарищами. После детального обсуждения плана Ованеса и корректировки отдельных пунктов, было решено претворить его в жизнь в ближайшее время.

* * * * *

Через несколько дней из Сиваса в направлении Эрзурума выехала повозка, в которой находилось четыре человека - ветеринар-левантиец31 по имени Лука, его ученик, и двое сопровождающих турок.

Одетый по-европейски, Лука выглядел элегантно - черные усики на слегка загорелом добродушном лице, аккуратный европейский нос и благородная осанка подчеркивали его статусность. Профессионализм Луки не вызывал сомнений, ведь он получил образование в лучших учебных заведениях Австро-Венгрии, долгое время стажировался во Франции, изучая совершенно новые методики лечения животных: лошадей, коров и овец. Он не отказывал и владельцам больных собак и кошек, отношение к которым в империи чаще было более гуманным, чем к людям.

Проехав «долгий путь» под палящим солнцем, путники сильно устали. «Случайно», увидев перед собой курдское село, Лука и его сопровождающие решили остановиться на ночлег.

Простиравшееся перед ними село мало чем отличалось от подобных курдских поселений, выделявшихся своей традиционной средневековостью: плосковерхие крыши наспех построенных домов, амбары из дикого камня, стога кизяка.

Путники разыскали сельского мухтара32 по имени Акрам. Одетый по курдским обычаям в широкие брюки сервал, опоясанные на талии пштени и чалме на голове, он выглядел типичным представителем своего народа. Представившись, путники попросились на ночлег, пообещав щедрое вознаграждение.

Когда мухтар узнал, что среди них имеется опытный ветеринар, располагающий передовыми технологиями лечения животных, он несказанно обрадовался этому.

– Уважаемый Лука, – обратился Акрам, – наше селение испытывает большие трудности от отсутствия ветеринара. Падеж овец достиг больших масштабов, мы несем убытки. Не могли бы вы оказать помощь в лечении животных? Наверняка, пару-тройку дней будет достаточно, чтобы разобраться с проблемой? Мы оплатим. На весь этот период мы предоставим вам и вашим спутникам самые лучшие условия проживания, естественно, за наш счет.

Посовещавшись, путники выразили готовность остаться у курдов на несколько дней для диагностирования и лечения животных.

Мухтар поручил разместить их в одном из добротных домов, предоставив две комнаты на втором этаже, полностью устланные коврами: более лучшую - Луке, другую - трем его сопровождающим. Зайдя в дом, молодые люди зажмурились от смрада, резавшего глаза. Люди в доме жили на втором этаже, а на первом этаже в полуподвале находились животные; испарения от их нечистот поднимались вверх, пропитывая запахом постели, ковры и стены.

Осматривая на следующей день животных, опытный ветеринар сразу диагностировал отравление. Перекочевав на новые территории, овцы курдов попали на луга, обильно поросшие ядовитыми растениями, а также новыми видами трав, вызывающими раздражение желудка животных.

В этот же день по рекомендации ветеринара курды приступили к промыванию желудков больных овец водой с растительным маслом и солью. А тем временем Лука изучил пастбища и определил, что причиной болезни овец оказались птичий трилистник, зверобой и ложная чемерица.

Пока ветеринар и его ученик занимались лечением овец и выявлением ядовитых трав, двое его сопровождавших тоже не теряли времени зря. Переодетые в турецкие одежды, Ованес и Петрос, стараясь не вызвать опасений местных жителей, в разговорах с ними пытались выявить среди них курдов по имени Рашид, Кочар и Фирхад, принесших столь тяжелое горе в семью сельского армянина. Лишь на третий день им удалось выяснить, что, действительно, такие люди проживают в селе и слывут удачными разбойниками; они неразлучные приятели и любое свободное время проводят вместе. Так, выяснилось, что они часто собираются и допоздна играют в доме Кочара в «Турецкие шашки», ставшие в последнее время популярной игрой среди курдской молодежи.