Полная версия
Не обращая внимания на запёкшуюся кровь на респираторе, Анна послушно натянула маску и очки. Смерив спутницу придирчивым взором, Сэм опустил защитное стекло шлема и шагнул к выходу.
— Держись рядом. И беспрекословно выполняй то, что я скажу! — глухо бросил через плечо, с тихим скрипом отворяя дверь.
Улица встретила их режущим ветром, песком и глухим рычанием искалеченных существ, распластанных на асфальте в неестественных, ломаных позах.
Твари с перерубленными ногами тянули к ним костлявые руки и ползли на звук шагов. Охнув, Анна отпрянула, когда Сэм с хрустом проломил череп ближайшему противнику.
Задрав голову, она смотрела на обветшалые небоскрёбы, которые безжизненно пялились тёмными окнами, и стальное небо без единой звезды. Привычный страх перерос в слепую панику, которая огнём пульсировала в груди и рвалась на волю.
Теперь она окончательно поняла, чего так боялся Сэм. Это был не её город, не её страна и, похоже, вовсе не её мир.
Слёзы подступили к глазам, из горла вырвался тихий, надрывистый стон. Погружённая в отчаяние, Анна не сразу почувствовала резкую боль выше локтя — пальцы Сэма намертво сжали предплечье, и он дёрнул так сильно, что она едва не упала на колени.
— Будешь тормозить — брошу! — процедил сквозь зубы, увлекая её вперёд и обходя ползущих мертвецов.
Как в кошмарном сне, Анна следовала за широкой спиной Сэма. Острый песок больно хлестал по лицу и шее. Прикрываясь от ветра, она, словно сквозь туман, наблюдала, как он отбивается от существ, чьи силуэты выплывали из летящей песчаной бури.
Внешне они походили на людей, но рваные раны и пепельный цвет кожи не оставляли сомнений — они давно мертвы.
Анна видела, как дрожат руки Сэма, как нервничает, то и дело оглядываясь. Она не хотела злить его, хотела помочь, но страх ледяным панцирем стиснул внутренности, заставляя лишь беспомощно глядеть на творящийся вокруг ужас.
Рёв мотоциклов стал едва слышен, или же Сэм просто перестал его различать за кровожадным рычанием монстров. Оказавшись посреди тёмной улицы, кишащей хищными тварями, Сэм горько пожалел о поспешном решении. Со всех сторон, из каждой подворотни доносился голодный хрип и щёлканье зубов.
Он мысленно корил себя за то, что не остался в банке до утра. Ночи в этом месте были чёрными, холодными и полными смертельной опасности.
Не разбирая дороги, он бежал по широкой мостовой, таща за собой Анну. Она упиралась и то и дело останавливалась, дико озираясь по сторонам. Ему безумно хотелось встряхнуть её, заставить подчиниться, но драгоценных секунд на заминку не оставалось.
Вскоре смех и крики людей окончательно затихли, а сумерки сменились непроглядной тьмой. Сэм петлял по узким дворам, пытаясь оторваться от преследователей.
Выбежав из очередного переулка, не сразу заметил, что их шаги хлёстким эхом отдаются по пустынной дороге. Страх гнал вперёд, не давая остановиться.
Увидев впереди многоуровневую парковку, черневшую провалами въездов, Сэм потащил Анну туда, надеясь укрыться от опасности.
— Беги, прошу, беги! — глухо выкрикнул он, до боли сжимая ладонь Анны.
Едва не падая, они влетели под навес парковки, пробираясь через песчаные заносы. Сэм боялся сбавить темп, ожидая, что с минуты на минуту толпа разъярённых тварей настигнет их.
Они пробегали мимо брошенных машин, застывших во тьме пугающими тенями, и не слышали ни единого звука, кроме собственных шагов, громом прорезавших тишину. Перескакивая через ступени, Сэм тащил Анну всё выше и выше.
Лишь на последнем уровне, где ветер нещадно трепал одежду и волосы, Сэм остановился, чтобы оглядеться. Тяжело дыша, согнулся пополам, чувствуя, как резкие порывы холодят разгорячённую кожу. Немного восстановив дыхание, он надрывисто спросил:
— Ты как? В порядке?
Анна лишь кивнула, борясь с тошнотой и жжением в горле. Вглядываясь в темноту, Сэм осторожно обогнул укрытие. Сквозь затемнённый визор шлема он пытался разглядеть хоть что-то. Ветер завывал, хлеща острым песком, но он этого не замечал — нужно было убедиться, что они одни.
Удостоверившись, что на крыше никого нет, Сэм жестом велел Анне спускаться. На этаж ниже пронизывающий холод и песок уже не доставали. В наступившей тишине Сэму почудилось, что вокруг безопасно, но он не спешил доверять этому.
— Стой здесь и ни звука, — скомандовал он.
Медленно проходя вдоль припаркованных автомобилей, он заглядывал за каждый, готовясь в любую секунду встретить опасность.
Анна замерла посреди тёмной пустоты, глядя туда, где только что исчез силуэт парня. Переступая с ноги на ногу, она жадно всматривалась в глухую черноту, но та упорно скрывала очертания. Её бросало в дрожь от одной мысли, что она может остаться в этом чудовищном месте совершенно одна.
Едва послышались приближающиеся шаги, как Анна, облегчённо выдохнув, направилась им навстречу.
— Прошу, не оставляй меня больше, я сойду здесь с ума, — прошептала она, идя к тёмному силуэту.
Всё произошло слишком быстро. Звериный рык оглушил её, и в то же мгновение тяжёлое тело врезалось в грудь. Потеряв равновесие, Анна повалилась на спину, с размаху ударившись затылком о бетон.
Хоть падение длилось лишь миг, показалось, будто она зависла в воздухе, прежде чем голова взорвалась резкой болью. Приглушённо пискнув, Анна попыталась привстать, но затылок, словно налитый свинцом, не отрывался от холодной плиты.
Звуки разом смолкли. Хотелось кричать во всё горло, но крик застрял в груди. Она лишь беспомощно хрипела, чувствуя, как нечто тяжёлое сдавливает рёбра, подбираясь всё выше к лицу, а в темноте прямо над ней щёлкнули челюсти.
Анна уже не надеялась на спасение, когда резкий толчок сбросил с неё этот груз. Боль отступила.
Кое-как придя в себя и опершись на локти, она разглядела в темноте Сэма — тот с размаху бил кого-то, кто лежал у ног, каждый удар отзывался глухим, влажным стуком. Глядя на то, как он расправляется с её обидчиком, Анна почувствовала невероятное облегчение. В эту минуту бешено колотящееся сердце наконец начало замедлять ход.
Подняв визор шлема, Сэм подошёл к Анне и осторожно приподнял её. Грудная клетка судорожно вздымалась, а рваное, прерывистое дыхание никак не удавалось выровнять. Тело сотрясала крупная дрожь, но Сэма тревожило лишь одно: Анна могла закричать и привлечь других монстров, затаившихся во мгле.
— Тише, тише, всё хорошо, — прошептал он, обнимая Анну и помогая ей встать. — Всё уже позади. Ты как? В порядке?
Анна хотела поблагодарить и успокоить спасителя, чувствуя, как дрожат его руки, но слова давались с трудом — всё ещё не хватало воздуха.
— Нор... мально...
— Тогда пошли. Кажется, я нашёл безопасное место.
Она покорно кивнула и заставила онемевшие ноги двигаться следом.
— Здесь переждём ночь, а утром отправимся на поиски людей, — устало произнёс он, подводя её к высокому бетонному заграждению с узкими полосками окон.
Анна ничего не ответила, да Сэм и не ждал ответа. Сдвинув очки на лоб, она протёрла покрасневшую переносицу и с жадностью глотнула ночную прохладу.
Каждый вдох всё ещё с болью прорезал грудь, но страх постепенно отступал. Пальцы мелко подрагивали, а в голове лишь крепло подозрение, что монстры замерли где-то совсем близко. Поёжившись, она плотно прижалась к шершавому бетонному блоку.
Лишь теперь, пережив путь от банка до парковки, Анна посмотрела на спутника иначе. Её восхищало, что он умудряется бороться и не теряет рассудка в этом кошмаре.
— Я понимаю, что ты в шоке, но, может, наконец поможешь? — обернулся он, стоя у распахнутой дверцы автомобиля и подсвечивая себе тусклым фонариком старый, потрёпанный журнал.
— А... а что нужно сделать? — слабым голосом спросила она, подходя ближе.
— Присмотри что-нибудь, где мы сможем поспать. У дальней стены, — выпрямившись, сказал Сэм и махнул рукой в сторону темноты, откуда доносился свист ветра. — Только без крови и трупов.
— Но... а вдруг там...
— Кто? — с раздражением спросил он, вновь ныряя в салон.
— Вдруг там эти...
— Нет там никого, я проверил. Буду рядом.
— Там так темно...
— Здесь тоже темно, — отрезал Сэм, с грохотом захлопывая бардачок.
Боясь продолжать этот разговор, Анна отошла и, прислушиваясь к каждому шороху, медленно направилась вглубь парковки. Ведя кончиками пальцев по холодному бетону, она шла вперёд, всматриваясь в силуэты автомобилей.
Огромное пустое помещение, вой ветра и давящее одиночество пугали. За каждым капотом чудился притаившийся монстр, выжидающий момента, чтобы броситься с яростным рыком. Она до сих пор помнила ледяную хватку чудовища и воображала пустые красные глаза и оскаленные зубы с ошмётками плоти.
Вздрагивая от звуков собственных шагов, Анна уходила всё дальше. Дойдя до края этажа, она остановилась перед высоким парапетом, изучая здание напротив.
Здесь, в кромешном мраке, внезапно появилось жуткое чувство, будто она стоит на сцене под светом софитов и за ней наблюдают тысячи внимательных глаз. От иллюзии слежки сердце Анны ухнуло куда-то вниз, и она поспешила отступить назад.
Подойдя к машинам, дёрнула ручку ближайшей, но дверь не поддалась. Прижавшись лицом к пыльному стеклу, Анна пыталась рассмотреть салон, но сумрак надёжно его скрывал.
Выпрямившись, с тревогой оглянулась. Ледяные мурашки пробежали по спине, заставляя судорожно взглотнуть. Обратившись в слух, она старалась отделить шаги Сэма от завывания ветра, но паника мешала сосредоточиться.
Слёзы потекли по грязным щекам, губы предательски задрожали. Бросившись вперёд, Анна вдруг осознала, что не помнит, откуда пришла, и не улавливает присутствия Сэма — пространство вокруг словно лишилось стен.
В ужасе она запустила руку в волосы, ощущая под пальцами мелкий песок. Отойдя к широкому проёму окна, она сползла по стене, обнимая колени, в надежде различить сквозь яростный свист бури знакомые шаги. Тело колотило от холода, а в груди болезненно жгло. Непроглядная тьма обволакивала, окончательно отрезая от безопасного мира.
Спустя несколько минут послышались шаги. Едва этот звук достиг ушей, Анна напряглась. Помня жестокий урок, она не спешила навстречу.
Вскоре из-под колёс припаркованного напротив автомобиля выползла полоска света. Тусклый луч фонаря принёс долгожданное облегчение. Поднявшись, она зашагала навстречу, чувствуя, как нервное напряжение медленно отпускает.
— Ты где? — спросил Сэм, направляя неяркий блик на нестройные ряды машин.
— Я здесь, — тихо отозвалась Анна, торопливо размазывая влагу по лицу.
— Нашла место?
— Нет... слишком темно...
Тяжело вздохнув в ответ, Сэм поставил рядом пакет и направился к ближайшему седану. Убедившись, что двери заперты, он посветил в окно, изучая сквозь тонировку салон.
Секунду поколебавшись, он перехватил тяжёлый фонарь и резко ударил массивным торцом. Стекло поддалось не сразу, но вскоре со звоном осыпалось на бетонные плиты и сиденья мелкой крошкой. На пустой парковке этот треск прозвучал подобно выстрелу, заставив Анну вздрогнуть.
Со скрипом отворив дверь, стряхнул с велюра осколки. Заглянув внутрь, Сэм вернулся к Анне. Достав из пакета несколько старых журналов и охапку сухих веток, устроился у подножия бетонного ограждения и принялся высекать искры из зажигалки.
Чтобы казаться хоть немного полезной, Анна вытащила из рюкзака две жестяные банки и поставила их поближе к слабо разгорающемуся пламени.
Дрожащие языки огня заплясали, выхватывая из темноты силуэты и разбрасывая тени по серому полу. Срезав крышку перочинным ножом, Сэм с подозрением принюхался.
Желудок болезненно сжался: неаппетитное на вид месиво пахло настоящим варёным мясом. Тщательно осмотрев жестянку, он опустил её прямо в пламя.
Всё это время Анна стояла у перил и украдкой наблюдала за Сэмом, боясь лишний раз его разозлить. Она видела его злость, но понимала: после пережитого ужаса любой бы сорвался. Верила: встреться они в обычной жизни, он никогда не повёл бы себя так грубо.
Анна убеждала себя, что Сэм точно знает, что делать, и рано или поздно вернёт её к безопасному прошлому.
— Так и будешь там стоять? — спросил Сэм, прерывая её раздумья.
Послушно сев у огня, Анна взяла тёплую жестяную банку и, едва почувствовав аромат, набросилась на еду. Рис с говядиной казался пищей богов.
В два счёта покончив с порцией, она отставила её в сторону, внезапно смутившись своей жадностью. Чувствуя жжение на лице, она опустила глаза, наблюдая, как голубое пламя обволакивает чёрную ветку, источающую сладковатый дым. Сначала запах был едва уловим, но постепенно становился всё отчётливее.
— Что за запах? — шёпотом спросила она, не глядя на Сэма.
— Должно быть, ветки, — буднично ответил, словно объясняя очевидное ребёнку.
Этот тон ещё больше смутил Анну. Разглядывая свои пальцы, она спросила:
— А если дым ядовитый? Откуда это растение?
— Не знаю, — устало произнёс Сэм, сверля её взглядом. — Эта дрянь обвивает стену парковки до самой крыши. Тебе не всё равно?
Опершись спиной о бетонный парапет, он равнодушно смотрел на спутницу, на чьих щеках расцветал лихорадочный румянец. Он достал из сумки фляжку с алкоголем, принюхался к содержимому, сделал большой глоток и, поморщившись, протянул Анне.
— На, расслабься. А то я больше не могу смотреть, как ты трясёшься.
Анна с недоверием посмотрела на флягу, покачала головой и опустила глаза.
— Как хочешь. — Пожав плечами, закрутил крышку. — Расскажи, откуда ты?
Не ожидая такого вопроса, Анна задумалась, с трудом вспоминая прежнюю жизнь — будто за эти несколько часов успела всё позабыть.
— Из Москвы, — тихо отозвалась, вслушиваясь в потрескивание костра.
— Из Москвы? — изумился Сэм, нахмурившись. — Но... ты молодец. Отлично говоришь по-английски. Был уверен, что ты американка.
— Что? Но... я не говорю по-английски. Да, изучала в школе и в университете, но чтобы так свободно... нет...
Ошарашенно глядя на неё, Сэм отвёл взгляд. Долго всматривался в темноту, слушая пронзительный вой ветра.
Слова Анны эхом звучали в голове, но смысл будто ускользал. Он отчётливо воспринимал её речь, но на родном языке — английском. В России он никогда не бывал и уж тем более не изучал русский. Как же тогда они понимали друг друга?
Всё это казалось бредом, нереальным сном, но невозможность проснуться пугала его гораздо сильнее всей этой чертовщины.
Поднявшись, Сэм подошёл к ограждению и безучастно уставился на здания напротив, утопающие в сумерках. Чужой мир, совершенно чужой город.
Он устал гадать, куда попал, устал бояться неизвестности и бороться за жизнь. Алкоголь немного расслабил тело и выгнал навязчивые мысли. Глядя в пустые окна, Сэм чувствовал полное безразличие ко всему, что происходит в этом мёртвом месте.
Услышав позади тихий шорох, он обернулся и увидел настороженное лицо Анны. Она не была красавицей, но сейчас ему было на это плевать.
Шагнув вперёд, Сэм бесцеремонно запустил пальцы в её волосы и поцеловал напряжённые, сухие губы. Анна не отвечала, но и не сопротивлялась — лишь сжалась, перепуганно глядя на него.
Прижав её к бетонной стене, он продолжал поцелуй, чувствуя, как крупно дрожит девичье тело. Схватив Анну за шею, впился взглядом в широко распахнутые мокрые глаза.
Сэм выругался. Сдирая кожу, он ударил кулаком по шершавому бетону и грубо оттолкнул её.
— Пошла вон, — хрипло бросил он, отворачиваясь.
Торопливо вытирая щёки и поправляя блузку, Анна забралась в машину. Уткнувшись в сиденье, она тихо заплакала, боясь, что Сэм услышит всхлипы. Этот поцелуй напугал, но в то же время пробудил внутри нечто такое, от чего сердце болезненно сжималось.
Достав сигарету, Сэм глубоко затянулся. Горький дым привычно обжёг лёгкие. Он не понимал, зачем сделал это.
Его пугало внезапное стремление выместить злость на забитой Анне — словно это место за два дня успело заразить его жестокостью. Сидя на холодном полу и слушая вой ветра, Сэм курил, тщетно пытаясь заглушить тяжёлые думы.
***
Склонившись над лежащей на полу женщиной, мальчик лет пяти робко дотронулся до её плеча.
В незнакомой комнате царил пугающий полумрак, а из-за порога доносился страшный скрежет. Звуки быстро нарастали, смешиваясь с хищным рычанием.
Затравленно оглянувшись на чернеющий угол, ребёнок изо всех сил потянул за рукав.
— Миссис... проснитесь... миссис...
— М-м-м...
Отмахнувшись от ребёнка, она прикрыла лицо руками. Браслеты отозвались тихим звоном. К горлу подступала тошнота. Рая не слышала ни тревожного шёпота, ни пугающего скрежета снаружи. Нащупав на левом виске засохшую кровь, прошептала:
— Этот ублюдок убил меня...
— Миссис... миссис... тут кто-то есть...
— Вызывай спасателей. Я ранена, — прохрипела Рая Амири, осторожно ощупывая голову. — Скажи им... пусть ищут этого... как его там? Зейн... Это маньяк меня убил.
— Миссис, прошу вас! — обессиленно пискнул малыш, со слезами глядя в темноту.
— Да что ты ко мне привязался? — возмутилась Рая, сурово взглянув на него. — Не видишь? Я умираю!
Тихо всхлипывая, мальчик отполз под стол, заваленный каким-то тряпьём.
— Тьфу ты! Никакого толку от тебя! — проворчала старая гадалка, с кряхтением поднимаясь на ноги.
Перед глазами всё плыло. Опершись о край стола, она жалобно простонала:
— Я потеряла слишком много крови! Мне нужна помощь!
Превозмогая слабость, Рая судорожно хватала воздух. Переводила замутнённый взгляд с одного предмета на другой, и до неё с ужасом доходило: это не её магический салон.
— А где это я? — срывающимся голосом спросила, оглядывая пыльную мебель и мусор. — Этот... этот...
Не в силах договорить, Рая зажала рот ладонями и замерла, устремив испуганный взор на хлипкую деревянную дверь, в которую всё яростнее кто-то ломился.
— Этот негодяй меня похитил! — на одном дыхании выпалила гадалка, обессиленно оседая на грязные доски. — Как же... как же мне теперь выбраться?
— Миссис... — тихо произнёс мальчик, выползая из укрытия. — Вы ведь не дадите меня в обиду?
Словно впервые заметив ребёнка, Рая опешила, совершенно не понимая, откуда он здесь взялся.
— Там мой папочка, — дрожащим голосом признался он, указывая на дверь. — Он разозлился на мамочку... ударил её... а когда я заплакал, ударил и меня.
— О боже, избавь меня от этих слёз! — с брезгливой гримасой выкрикнула Рая. — Я скажу тебе больше: твой папочка — псих! Он напал на меня и едва не убил! Лучше скажи, как отсюда выбраться? Нужно срочно заявить в полицию. Надеюсь, его застрелят, как бешеную собаку!
Бросив быстрый взгляд на тусклое окно, Рая с несвойственной ловкостью ринулась вперёд, сбивая по пути стулья. Снаружи брезжило раннее утро, солнце ещё не успело рассеять сумрак уходящей ночи.
Сквозь пыльное стекло она пыталась понять, на каком этаже находится. Прижавшись лицом к раме, всматривалась в пустынную улицу и не узнавала район.
— Как после бомбёжки... — задумчиво произнесла, забираясь на подоконник.
— Миссис! — взвизгнул мальчик, когда дверь с громким хрустом раскололась.
С ужасом оглянувшись, Рая застыла на коленях. Воздух застрял в груди. Казалось, всё вокруг замерло, кроме уродливой, злобной морды, смотрящей из темноты пролома.
Существо рычало и скалилось, просовывая длинные пальцы в трещину и пытаясь проникнуть внутрь. Сглотнув колючий ком, она свистящим шёпотом выдавила:
— Это ещё что за...
Напуганный ребёнок вновь забился под стол. Зажимая уши, он кричал, стараясь заглушить рёв, но гадалка не слышала — она не замечала даже собственного крика.
В это мгновение мир для неё перестал существовать. Осталось лишь безумное создание, разрывающее преграду в клочья.
Сотканная из песка
Маленький, ненавистный мирок жил и развивался, приспосабливаясь к существованию на гиблой почве.
Дева не могла без содрогания смотреть на отравленную землю: стоило ей склониться ниже, как лицо обдавало жаром и болью. Изучив каждый сантиметр неприступной стены и укреплённых ворот, тщетно пыталась разгадать, как проникнуть за высокий забор. Как впустить туда песок и ветер, чтобы засыпать этот ядовитый пожар и прекратить страдания земли?
Единственное, что порой отвлекало от преграды, — яркие вспышки света над огороженной территорией. Пришельцы проникали внутрь, но не убивали и не заражали живущих там существ. Несмотря на эти всполохи, население ядовитого оазиса продолжало множиться.
Пытаясь понять этих созданий и найти ответы, дева стала всё чаще спускаться на землю. Но стремление выйти на контакт редко заканчивалось успехом. Племя, обитавшее глубоко под землёй, подобно червям, копошилось в зловонных лужах.
Ценой собственных жизней они добывали отраву для тех, кто жил за стеной, а те, в свою очередь, щедро поливали ею почву. Близость токсичного источника разрушала не только плоть, но и разум. Встречи доказали: эти жалкие создания способны лишь множить тлен.
Отчаявшись, дева обратила взор на небольшое поселение, скрытое в дюнах. Местные обитатели были наивнее и чище остальных. Они не пожирали себе подобных и не пытались вспороть земную плоть, чтобы вынуть то, что им не принадлежало.
Они не были безгрешны, но всякий раз она чувствовала их раскаяние. Эти люди с почтением относились к буре, называя её Гола, что на их наречии означало «Матерь всего». Они молились Голе, называли себя её детьми и просили совета, но буря молчала.
Задумчиво глядя на них с высоты, дева заметила брошенное у сарая тряпьё. Прикрыв глаза, она рассыпалась на миллиарды мелких песчинок, став ветром.
Спустившись, наполнила собой один из защитных костюмов. Медленно подняв пустую оболочку при помощи вихря, сделала шаг вперёд, глядя на мир сквозь маску.
Заметив ожившую фигуру, люди в страхе разбежались, пока кто-то не двинулся навстречу. Увидев песок, кружащийся за стеклянными глазницами, он с благоговением прошептал:
— Это... Гола...
Сказав это, человек пал на колени и зарыдал. Склонившись, дева смотрела, как дрожат его плечи, а руки тянутся в мольбе. Остальные, присмотревшись со смесью страха и трепета, тоже опускались на землю, благодаря за то, что Матерь почтила их присутствием.
Она заговорила голосом, похожим на шорох песка:
— Я услышала ваши мольбы. Но я не в силах исцелить этот мир, пока он умирает. Прошу, не сходите с пути. Помните: вы лишь гости на этой истерзанной земле. Сберегите те крупицы жизни, что у вас остались.
Они слушали, боясь пошевелиться. Даже буря на миг утихла. В испуганных глазах читалось непонимание, но иначе сказать она не могла. Ещё раз осмотрев собравшихся, дева покинула оболочку и, рассыпавшись прахом, растворилась в ветре.
День за днём повторяя её наставления, жители пустыни стали чтить Бурю ещё сильнее. Для Голы построили отдельный дом, где на почётном месте покоился костюм, говоривший с ними от лица Матери. Они приносили туда дары и говорили с пустой маской, надеясь, что она вновь оживёт.
Изредка дева спускалась к ним, утешая детей Бури в минуты горя. Общение с ними доказало: в этом мире ещё остались те, кто не развращён алчностью. Она прониклась состраданием, пропуская через себя боль каждого, но это не приближало к цели — к тем, кто заперся за высокой преградой и продолжал методично уничтожать хрупкий мир.
С высоты она наблюдала за ненавистным краем, не зная, как к нему подступиться, пока не заметила небольшую группу вдали от стен. Подобно коршуну, дева следила за ними, не упуская из виду ни единого движения. Озираясь, группа вошла в бетонную коробку, кишащую погасшими. Один из людей отделился от остальных и скрылся в самой глубине пропитанного смертью здания.
Дева тут же спустилась. Мягко ступая по острым осколкам, она шла за ним след в след. Тяжело дыша через устрашающее приспособление, он продвигался по узкому коридору, заглядывая за каждый угол. Не замечая присутствия за спиной и глядя только вперёд, вздрагивая от каждого шороха, он уходил всё дальше от товарищей.
Приблизившись почти вплотную, она ощутила его запах, жар адреналина в венах и неведомое чувство, что гнало вперёд, не позволяя повернуть назад вопреки инстинктам. Человек неустанно думал о «долге» и «приказе» — эти мысли удерживали его в опасном месте. Насторожившись, он замер и резко развернулся.
Увидев расширенные от ужаса зрачки, дева выбросила руку вперёд, коснулась пальцами его лба и тихо произнесла:
— Молчи.
Человек повиновался. Не издавая ни звука, он со страхом смотрел на деву, не моргая. Его сердце трепетало в груди, точно бьющаяся в неволе птица. Затолкнув его в ближайшую комнату, где притаились два погасших, дева не отрывала от него пронзительного взгляда.
С рёвом монстры двинулись к живой добыче, но дева жестом их остановила. Замерев перед невидимой преградой, они лишь смиренно взирали на недосягаемую цель, безмолвно вытягивая посиневшие руки. Изучая лицо чужака, она рывком сорвала с него маску.