Останься моей

– Я его видела и это он меня привез в гостиницу. Факты говорят об обратном и вам я не доверяю.

– Но ты тут осталась. Значит теплится еще надежда, и вообще иногда все не так, как на самом деле, – улыбается, разливая заварку по фарфоровым милым кружечкам.

– Я тут временно. У меня болит нога и мне некуда уехать.

Я сжимаю пальцы. Боль в лодыжке пульсирует, отдает жаром в колено, тянет вниз, к полу. Я не хочу, чтобы она это видела. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я мучаюсь от боли, поэтому я сжимаю челюсть и стараюсь не думать о боли.

– А потом будет куда? Если некуда поехать сейчас, то и потом не найдется такого угла, – говорит утвердительно, сверля меня своим взглядом. Ее слова заставляют задуматься. Да, некуда будет, но я найду выход.

– У меня хотя бы перестанет болеть нога. Кстати, у вас красивый дом.

– Спасибо. Это дом Германа. Он его купил для меня, но я отказалась записывать владения на себя. Мне легче, что это его дом, – ее слова режут без ножа. Я ставлю чашку на стол, почти роняя фарфор из рук. Если бы я знала, что остаюсь в его доме, то никогда бы не осталась. Любовь же, наоборот, сидит как статусная женщина и спокойно говорит мне данную информацию. Ее взгляд изучает меня и мне хочется уйти обратно в свою комнату.

Все это не поддается моей логике, а интуиция просто кричит, что я зря осталась. Вообще, приехать сюда было огромной ошибкой, и если бы не мама, я бы сейчас была в другом городе. Не факт, что там было бы безопаснее, но там бы точно не было Власова.

Дом Германа.

Он купил для нее дом, а теперь и меня в нем поселил.

Кто эти двое друг другу и почему я оказалась в таком дерьме?

Глава 13

Открываю резко глаза и всматриваюсь в идеально чистое небо. Вдыхаю свежий аромат и понимаю, что не чувствовала такой легкости уже давно. Даже плечи выпрямились, хоть доверять в этом доме я никому не начала до сих пор.

Но мне не хватало этой свободы, которую я чувствую в данный момент.

Вчера я даже вызвалась приготовить ужин, увидев, что Люба возится в грядках.

В ушах загрохотал сумасшедший пульс, когда перед собой я снова увидела Любу. Мы почти не виделись и соответственно не разговаривали. Я избегала ее, а сейчас она сидит передо мной, явно собираясь прервать молчание.

– Ты смотришь на меня так, будто ждешь подвоха. Я могу ответить на все твои вопросы. Не терзай себя догадками, – ее голос ровный, а во мне начинает все сжиматься.

– Он привез меня сюда. Спрятал. Вы здесь одна. Это дом Германа. Вы просто друзья. Но он вам доверяет. Я тут пленница. Я не понимаю, почему он меня не отпускает. Зачем мучает. А еще у меня шрам на ноге. Продолжать?

Люба усмехается, но мне не до шуток. Если это все подстроил Власов, то там, за стенами этого дома мне ничего не угрожает, и я могу просто выйти и уйти. Но я до сих пор тут. Чего я боюсь?

– Они были друзьями, – Люба начинает разговор, игнорируя факты, кричащие во мне. – Михаил и Герман. Миша мой муж, мой единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Они были школьными товарищами, потом партнерами в общем бизнесе. Потом Миша открыл собственное дело. Я тогда работала на конкурентов, но любовь оказалась сильнее, и я ушла с очень хорошей должности. Если честно, меня должны были убить сразу же, я ведь могла раскрыть все цифры и потопить, но я никогда не смешивала работу и личную жизнь. Ну это так, чтобы ты понимала немного мои чувства. Миша меня защищал, я действительно чувствовала себя в безопасности. А когда его убили, бизнес, долги, старые связи, сразу же активизировались. Его убийство было заказным, и я должна была быть следующей. Квартиру обстреляли, но я чисто случайно в ту ночь осталась у подруги, потом взорвали машину, я не дошла до нее каких-то пару метров. После попросила помощи у Германа, и он меня спрятал. Тут тихо, спокойно. Для всех я умерла. У меня новые документы, новая жизнь и даже лицо после пластической операции. А, и дом, который записан на его имя. Я оборвала все, что было у меня в прошлой жизни. Все мои подруги и родственники меня похоронили. Как ты поняла, я боюсь каждый день, что меня найдут, только поэтому я была против изначально твоей компании, но Власов помог мне, и я рискнула отдать ему долг укрытием. Тут действительно тихо, и я привыкла за семь лет к такой жизни.

Невольно задумываюсь над ее словами. Я и не думала, что все настолько серьезно, придумывая только похождения Германа к этой женщине скучающими вечерами.

Черт.

Мне стыдно за свое поведение, но скрывая меня от непонятно кого, она ставит под удар и себя. В поисках меня могут найти и Любу.

Ее все похоронили, а она, по сути, живет столько лет чуть ли не под носом.

– Может мне тоже так исчезнуть?

– Это не лучшее решение. Герман обещал решить твою проблему. Думаешь, мне легко быть мертвой для всех?

– Я не уверена, что доверяю Герману. Иногда мне кажется, что он мой главный враг в этом мире.

– Ива, – Любовь тяжело вздыхает на мое заявление, – если бы Герман хотел от тебя избавиться, то давно бы уже это сделал. Он никогда бы не держал тебя в плену, а уж тем более бы не спасал от самого себя. Поверь мне. Я была замужем пятнадцать лет и все эти пятнадцать лет знала Германа. Подумай над другой версией.

Встречаюсь с женщиной взглядами. Ее темные волосы заколоты в незамысловатую прическу, а на лице идеальный макияж, да и наряд ее говорит о том, что она явно куда-то собралась. Вот только куда? По словам самой Любови она никуда почти не выезжает, ведя скромный, тихий, затворнический образ жизни.

– Выглядите превосходно, – слегка улыбаюсь, не осмеливаясь спросить о ее предстоящей встрече. Может она ждет Германа на обед?

– Спасибо. Я не привыкла дома ходить как неряха, даже если никуда не собираюсь.

Снова бросаю на нее свой взгляд, не совсем понимая посыл ее слов. Она всегда ведь так выглядит? Просто ухоженная дорогая женщина?

Меня не покидает чувство, что она каждый день его ждет, внушая мне обратное.

– Я подумаю над вашими словами, – сжимаю пальцы от внезапно нахлынувшей злости.

И почему я не верю, что они просто друзья? Вот не укладывается в голове и все, я всегда жду подвоха, опасности, очередного ножа в спину, который подвергнет меня новым испытаниям и опасности.

– Ива, он холодный и черствый внутри и к такому Герману лучше привыкнуть. Этот мужчина никогда не станет душой компании, если ты понимаешь, о чем я.

– Он всегда такой? Со всеми? – спрашиваю, отводя взгляд в сторону леса за высоким забором.

– Да. Со всем своим окружением он ведет бизнес, с тобой войну. Не знаю, что между вами происходит, но вы в одной команде и это непонятно тебе только одной. Пока ты сопротивляешься его защите, ты уязвима для остальных врагов.

Закрываю глаза и пытаюсь понять свои эмоции, чувства. Нога вся пульсирует, напоминая о боли. Я бы могла сбежать, по сути, никто ведь не держит. Мы просто договорились с Любовью, что я не убегаю, она меня не контролирует.

Я до сих пор могу сбежать в любой день, но куда? Куда я в итоге попаду? Что меня ждет там, на свободе? К тем, кто ищет отчима? Или к матери, которой нет дела до меня в целом, и она в любой момент выдаст меня, если на кону будет жизнь ее Игоря? Кстати, где он вообще прячется, что его никто не может найти?

– Хорошо, я постараюсь, точнее, попытаюсь доверять.

Любовь одобрительно кивает, а у меня на душе нет облегчения от того, что я сдалась. В целом я уже знаю, что меня ждет, если в итоге отчима не найдут. Им нужны деньги, и они выбивают их с родственников.

Да и здесь я не смогу прятаться до конца жизни.

Глава 14

Крепче сжимаю пальцы и стараюсь не дышать, а потом все же встаю с кровати и незаметно прокрадываюсь к двери. Каждый вдох прожигает легкие, а медленный выдох предательски дрожит в горле.

На улице уже глубокая ночь, но я уверена, что по дому кто-то бродит, и это не Люба: иначе бы она просто прошла, а не тихо ступала, крадучись.

Губы начинают дрожать, когда я понимаю, что этот кто-то поднимается по лестнице. Звук приближается, и я быстро зажимаю рот пальцами, чтобы не закричать.

Боюсь повернуть ручку и выйти. Боюсь увидеть лицо человека за дверью. Боюсь увидеть Германа и подтвердить свои догадки.

Но в голове звучит совершенно противоположный голос: «Позови его на помощь. Ты не справишься сама».

В висках застучало от одной только мысли, и я вцепилась в ручку своей двери, готовясь к сопротивлению.

Смс: «В доме кто-то есть».

Отправляю. Жду. Секунды тянутся, как резина. Тишина в ответ. Прислушиваюсь к коридору, надеясь услышать вибрацию, звук уведомления, любой знак жизни, но телефон молчит, и дом молчит. Я теряюсь, не понимаю, куда делся человек по ту сторону двери, и боюсь выдать себя, высунув голову от любопытства. Любопытство играет малую часть моего состояния, большую – заполонил страх.

Люба была права: нужно либо сбежать от Германа, либо довериться. Другого варианта нет, я прячусь за его спиной от него же, по собственному мнению. Набираю номер:

– В доме кто-то ходит, – шепчу, когда слышу его низкое, мгновенно напрягшееся «да». – Приедь, пожалуйста.

– Ива, ты время видела? – голос уже без сна, жесткий, собранный. – Дом весь в камерах, на проходной охранник. Периметр закрыт.

– Я слышу шаги, – снова прислушиваюсь, но сталкиваюсь с мертвой тишиной. Я ведь не схожу с ума посреди ночи?

– Подожди. Не двигайся. – Слышу быстрый стук клавиш, шелест интерфейсов. – Вывожу контур второго этажа. Коридор пуст. Датчики движения спят. Тепловизор не фиксирует аномалий. Тебе показалось. Старые перекрытия играют, ветер в вентиляцию бьет.

– Нет! Я слышала, как кто-то поднимается по лестнице.

– Я вижу все, – его голос становится ледяным, но спокойным. – Система чиста. Если бы кто-то вскрыл контур, сработала бы тревога на пульт. Оставайся в комнате. Запри дверь изнутри. Я уже в машине, буду через одиннадцать минут. Не открывай. Не выглядывай. Жди меня. Поняла?

– Герман, я боюсь

– Я сказал – запри дверь. Я приеду. Ни шагу за порог.

Щелчок. Гудки.

Пытаюсь понять, что делать дальше, но не нахожу никаких решений и отступаю к окну, смотря на клумбу. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, мечтая охладить разгоряченную кожу лица.

Второй этаж – в принципе, невысоко, если упасть на этот куст, но может, мне действительно все это приснилось и нет никакой опасности? Спальня Любы в другом крыле, она не услышит, если я буду кричать, да и кричать во все горло я не умею, к сожалению.

Мысли не вяжутся. Руки будто не мои, не слушаются, пока я пытаюсь открыть окно. Не получается быстро провернуть ручку, а мне очень нужно. Хотя бы ради глотка свежего воздуха.

Хочу уже кричать, когда вижу медленно поворачивающуюся ручку двери, но в горло будто песка насыпали. Зажмуриваюсь и прячусь за занавесками. Страшно. Сердце колотится. Ноги дрожат. Пытаюсь себя успокоить, но не выходит, и в этот момент, когда я уже перестаю дышать, я вижу того самого человека, чье лицо я запомнила навсегда.

Он снова здесь.

Пришел за мной, обманув все камеры и охрану.

Герман не может защитить, и пора принять этот факт.

Я могла бы быть в безопасности только рядом с самим Власовым, но он меня швыряет от одних добрых рук к другим, не думая наперед.

Мы ставим под угрозу и Любу.

А потом я просто прыгаю в открытое окно и бегу, куда глаза глядят.

Не оглядываюсь, не смотрю по сторонам, не кричу и не зову на помощь. Просто бегу, мечтая оказаться как можно дальше и спастись. Я не слышу ничего вокруг, кроме тишины, той самой, которая оглушает меня на протяжении всего времени, что я в России.

Тошнит уже от нее. Лучше бы я слышала все, что происходит вокруг.

Земля уходит из-под ног. Падаю на пригорке. Мир переворачивается.

Качусь кубарем вниз, собирая все ветки, бьющие по телу, вышибающие дух. И только внизу, когда движение наконец останавливается, я лежу неподвижно и плачу – не от страха, а от невыносимой и жгучей боли. Я просто позволяю слезам вырваться наружу, понимая, что это единственное, что сейчас хочу на самом деле.

Глава 15

Герман

Вжимаю педаль в пол. Двигатель ревет, стрелка спидометра ползет к двумстам. Ночная трасса мелькает за стеклом размытыми огнями, но я не вижу дороги. Вижу только ее лицо. Слышу только ее голос в трубке: «Герман, в доме кто-то ходит».

Кто, мать твою, там ходит, что даже камера уловить не может?

Я бы с места не сдвинулся из-за такой паранойи в два ночи, если бы не охранник. Человек, которого я приставил к Иве, не отвечает, и только поэтому я несусь сто девяносто в час, проклиная всех за оплошность.

Ночной воздух хлещет в лицо, когда я еду с открытым окном, пытаясь отрезвиться. Я снова сбрасываю вызов. Гудки. Снова гудки. Проклинаю все и вся, сжимая руль так, что костяшки белеют.

Но когда фары выхватывают из темноты знакомые кованые ворота, кровь стынет в жилах. Иванна не врала, и теперь страх за нее пульсирует в висках с удвоенной силой.

Калитка распахнута настежь, а рядом, в луже собственной крови, лежит мой человек. Охранник смотрит в небо стеклянными глазами, и аккуратная дырка в центре его лба говорит сама за себя.

Как его заставили открыть? Или просто пристрелили через щель?

Паркуюсь за пределами владений, достаю пистолет из бардачка и снимаю с предохранителя. Тихо выхожу и быстрым шагом иду в сторону дома. Сердце не на месте. Врываюсь в дом и прислушиваюсь к неровному дыханию и еле уловимому ушами вою. Нахожу Любу, прижатую к стене и обхватившую себя ногами в туалете первого этажа. Она нервно вытирает слезы и, увидев меня, начинает плакать громче, задыхаясь. Люба хочет что-то сказать, но страх сковывает лицо.

– Успокойся. Все будет хорошо.

– Ее нигде нет. Я уже все вокруг обошла, – ее голос дрожит, а перепуганные глаза не могут сфокусироваться на определенной точке.

– Ты в порядке? – дотрагиваюсь до плеча, но она выгибается как стрела от еле уловимого прикосновения.

– Д-да, просто страшно.

– Но ты не побоялась выйти в темноте на улицу в поисках Ивы.

– Я думала, она где-то раненая, и мой страх в данной ситуации убьет человека, – ее голос срывается в всхлип. – Я не думала, что увижу его там, в крови. Он мертв. Я знаю это. Не говори сейчас, что мне померещилось.

– Не буду. Пойдем, – поднимаю перепуганную женщину на ноги и окидываю взглядом дом.

Поднимаюсь на второй этаж. Прямиком в спальню Иванны. Борьбы не было, все на месте и в идеальном порядке. Все указывает на то, что Ива сама ушла, но тогда как быть с охранником?

– В доме кто-то был? По камерам не видно, – Люба заходит следом, но останавливается в проеме, не рискуя переступить.

– Оба охранника мертвы, второй в комнате с камерами, и лучше бы я туда вообще не заходил. Камеры не работают. Они показывают неправильное время. Я ничего не трогала, решила тебе позвонить, но не успела успокоиться, да и ты сам уже приехал.

– Мне позвонила ранее Ива, – тихо произношу и подхожу к открытому окну. Достаю небольшой лоскуток ткани от ее кардигана, торчащий с внешней стороны на небольшом ржавом гвоздике.

– Она точно не сама сбежала. Хотела бы сбежать, сделала бы это ранее. Тем более охранников застрелили

– Как ты проснулась?

– Услышала шум на улице, то ли крик, то ли визг. Я до сих пор не понимаю, что это было. Вышла воды попить и увидела открытую дверь в ее спальню. Подумала, что Иванне тоже не спится, но на кухне ее не нашла, – Люба обхватывает себя руками, пытаясь хоть немного успокоиться. – Пошла бродить по дому, вышла на улицу и увидела Русика на асфальте и открытые ворота. Это было страшно. Сама осознанность, что в доме кто-то есть — уже страшно. За столько лет никто не пытался даже вломиться ко мне, а теперь я даже не знаю: нас с ней перепутали, за Ивой целенаправленно пришли или это твои враги так мстят, – наши взгляды пересекаются, и я только сейчас задумываюсь над ее словами. Действительно, кому именно сейчас мстят? На самом деле не важно, главное – ее найти. Впервые за пять лет мою охрану обошли как детей. Кто-то знал каждую слепую зону на участке.

Смотрю в открытое окно, ловлю холодный, слегка морозный воздух. Ива выпрыгнула со второго этажа в одной ночнушке и кардигане, судя по тому, как небрежно валяется ее одежда в кресле.

А впереди лес.

Через несколько километров поселок дачного типа, но до него ведь еще дойти надо, а на улице минусовая температура.

Срываюсь с места. Если она спаслась, то значит, я должен ее найти.

– Ты куда?

– В лес. Ты ведь там не искала ее?

– Шутишь? Нет, конечно, думаешь она там? – Люба не отстает и бежит за мной.

– Оставайся дома и позвони Никите. Скажи, чтобы сам приехал и ребят захватил.

Бегу в сторону леса, на ходу давая команду.

Люба не переступает порог вместе со мной, а лишь закрывает дверь на замок. Если в доме кто-то и был, то явно ушел вместе с Ивой. Если бы им нужна была Люба, то она бы тоже уже была мертва.

Им нужна Ива, и я должен найти ее раньше.

Глава 16

Ветки бьют по лицу, оставляя тонкие, саднящие царапины, но я не чувствую боли, только холод и раздирающий душу страх. Я бегу вперед, боясь оглянуться, боясь увидеть его. Я точно знаю, что за мной гнались, но насколько мне удалось вырваться вперед, не понимаю.

Земля под ногами мягкая и скользкая, превратившаяся в грязную кашу. Я снова и снова проваливаюсь в сугроб, но заставляю себя не останавливаться.

Я бегу дальше, или мне кажется, что бегу. На самом деле ноги уже давно не слушаются, превратившись в чужие и ватные. Тонкая хлопковая сорочка промокла насквозь от пота и прилипла к телу, как вторая кожа, заставляя зубы стучать от холода. Кутаюсь сильнее в кардиган, который чудом прихватила с собой, и в какой-то момент падаю на сырую землю.

Не могу больше идти. Я заблудилась. Заставляю себя оглянуться назад – тишина.

Облокачиваюсь на ствол дерева и пытаюсь успокоиться. Что делать, совершенно не понимаю, но если я буду просто сидеть, то замерзну зимой в летней одежде. Слезы сами начинают копиться, и я не могу остановиться. Мне страшно, холодно. Я боюсь остаться тут навечно и замерзнуть, а еще больше боюсь, что буду умирать в муках. Мне ведь будет все холоднее и страшнее с каждой минутой на этом месте, но дальше я не в состоянии ползти. Я выдохлась окончательно. Глаза начинают закрываться от усталости, и я еле держусь, чтобы не уснуть.

Может, уснуть – это самая легкая смерть для меня, но я держусь до последнего, надеясь на чудо.

Где-то вдалеке, за спиной, хрустит ветка.

Вздрагиваю всем телом, вжимаясь в мокрую кору. Они нашли меня. Зажмуриваюсь, ожидая грубой хватки, ожидая, что они меня сейчас просто убьют и оставят. Не шевелюсь, надеясь, что меня попросту не заметят.

– Ива! – слышу вдалеке хриплый голос, полный ярости и страха, и у меня перехватывает дыхание.

Это не они, и в какой-то момент мое сердце начинает екать быстрее от радости. Я хочу крикнуть в ответ, но не могу. Мое тело настолько замерзло, что я просто не могу пошевелить губами.

– Иванна! Отзовись, черт возьми! Я знаю, что ты в лесу.

Пытаюсь крикнуть, но из горла вырывается лишь жалкий, сдавленный хрип. Я поднимаю дрожащую руку и со всей силы ударяю ладонью по мокрому стволу дерева. Это последнее, на что я способна, второй раз я просто не могу ее поднять. Силы иссякли окончательно. Но мне удалось издать глухой звук в тишине леса.

Герман пришел за мной, и я очень надеюсь, что он найдет меня. Не могу больше шевелить конечностями, не могу позвать в свою сторону, но я верю, что он не пойдет дальше, а посмотрит в мою сторону и увидит.

Спустя время фонарь скользит по земле, и свет резко ударяет мне прямо в лицо. Я зажмуриваюсь.

Герман бросает фонарь в снег и резко падает на колени рядом со мной.

– Господи – его руки, такие горячие, обжигают мое ледяное лицо. На контрасте становится даже больно от прикосновений.

Зубы тут же предательски начинают стучать, и на мои плечи ложится теплое пальто.

– Х-холодно – выдавливаю одними губами. Я все еще ледяная, зубы колотятся так, что сводит скулы, но в его объятиях я наконец перестаю дрожать от страха. Это тепло не согревает тело, но оно греет душу.

– Я знаю. Потерпи. Я отогрею.

Запах его кожи, смешанный с морозом, действует успокаивающе.

– Они охранник – бормочу, вцепившись пальцами в его свитер. – Они убили его

– Тихо. Тихо, – он прижал мой лоб к своему плечу, его рука тяжело и успокаивающе легла мне на затылок. – Я видел. Я знал, что ты будешь до конца сражаться за свою жизнь.

– Герман – прошептала я, открывая глаза. В темноте его лицо было лишь силуэтом, но я чувствовала его взгляд.

– Не разговаривай. Береги силы. Мы почти дома.

– Ты пришел – я не знала, зачем говорю это. Просто мне нужно было услышать его голос. Звучит как бред, и я понимаю, что на утро пожалею о своих словах, но сейчас я говорю то, что хочу сказать. – Спасибо, что поверил мне. Я боялась остаться в лесу навсегда.

Он останавливается на секунду. Его рука, державшая меня под коленями, чуть дрогнула на моих словах, и я почувствовала этот еле уловимый жест.

– Я всегда приду, – тихо, почти сквозь зубы произносит он. – Запомни это, Ива. Всегда.

И только после этих слов я окончательно успокаиваюсь и засыпаю на его плече, не думая, что будет дальше. Я решила довериться и не перечить. Я решила не воевать с ним и поверить, что Герман – друг, а не враг.