Вторая мировая война

Глава 4. Ложь и пропаганда: как готовили народы к войне

§1. Пропаганда как оружие: почему слово убивает не хуже пули

Война начинается не тогда, когда первый солдат переступает границу. Война начинается в головах людей — за месяцы и годы до первого выстрела. Пропаганда — это оружие массового поражения, которое не оставляет физических ран, но калечит души и делает возможным то, что в нормальном состоянии психики невозможно: убийство незнакомых людей, бомбежки городов, сожжение деревень.

В XX веке пропаганда стала индустрией. В Первую мировую все воюющие стороны активно использовали агитационные плакаты, кинохронику, газеты. Но именно в 1930-е годы пропаганда достигла технологического совершенства. Радио — новое средство массовой информации — позволяло обращаться к миллионам одновременно. Гитлер говорил: «Тот, кто владеет радио, владеет Германией». В СССР Сталин сделал то же самое с газетами и радио. В Англии и США пропаганда была более тонкой, но не менее эффективной.

Задача пропаганды — не убедить, а внушить. Не дать человеку информацию, а сформировать у него эмоцию. Гнев, страх, гордость, ненависть — эти чувства отключают критическое мышление. Человек, охваченный пропагандой, не задает вопросов. Он действует как робот, запрограммированный на ненависть к «врагу» и любовь к «вождю».

В этой главе мы разберем, как пропаганда работала в четырех главных странах-участницах Второй мировой: нацистской Германии, Советском Союзе, Великобритании и США. Мы увидим механизмы внушения, манипуляции фактами, создание образов «врага» и «героя». И поймем, почему миллионы людей шли на смерть, считая это своим долгом.

§2. Йозеф Геббельс: гений лжи

Министр народного просвещения и пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс был, пожалуй, самым талантливым пропагандистом в истории. Доктор философии (он защитил диссертацию по романтической драме), Геббельс понимал человеческую психологию лучше, чем любой профессор. Его принципы пропаганды актуальны до сих пор — их изучают в школах политтехнологий.

Первый принцип Геббельса: «Пропаганда должна быть простой и повторяющейся». Сложные идеи не работают. Нужно выбрать один лозунг и вбивать его в головы снова и снова, пока он не станет рефлексом. Главный враг — евреи. Главный герой — фюрер. Главная цель — победа. Всё остальное — детали. Немецкие газеты каждый день печатали статьи о «жидобольшевистском заговоре», о «еврейском капитале», о «расовом смешении». Даже если человек не верил в это в 1933 году, к 1939 году он начинал верить — потому что слышал это каждый день.

Второй принцип: «Пропаганда не должна быть объективной. Она должна служить интересам государства». Факты можно отбирать, редактировать, искажать — главное, чтобы они работали на нужный результат. Когда немецкая подводная лодка топила британский пассажирский лайнер «Атения» (сентябрь 1939 года), Геббельс сначала отрицал, что это сделала Германия. Потом, когда улики стали неопровержимы, он объявил, что «Атения» везла оружие, а значит, это был законный военный корабль (на самом деле на лайнере было 1400 пассажиров, включая 300 американцев).

Третий принцип: «Война — это продолжение пропаганды другими средствами». Геббельс считал, что военные операции нужно освещать так, чтобы поддерживать моральный дух населения. Победы — громко, шумно, с парадами и фанфарами. Поражения — замалчивать или объяснять «героическим отступлением по стратегическим соображениям». К 1943 году, когда вермахт терпел поражение за поражением на Восточном фронте, немецкие газеты продолжали писать о «гибкой обороне» и «перегруппировке сил». Слово «отступление» было запрещено.

Четвертый принцип: «Великая ложь, повторенная достаточно часто, становится правдой». Геббельс верил, что люди скорее поверят большой лжи, чем маленькой, потому что большая ложь слишком чудовищна, чтобы кто-то мог её выдумать. Классический пример: обвинение евреев в том, что они «развязали мировую войну». Это была ложь, но Геббельс повторял её так часто и так громко, что миллионы немцев приняли её за правду.

В 1944 году, когда советские войска уже стояли у границ Германии, Геббельс произнес свою знаменитую речь в Спортпаласте: «Хотите ли вы тотальной войны?». Зал ревел: «Да!». Люди верили, что «чудо-оружие» (ракеты Фау-1, Фау-2, реактивные истребители) переломит ход войны. Геббельс знал, что это чудо не спасет Германию. Но ему нужно было, чтобы немцы продолжали сражаться до конца — не ради победы, а ради того, чтобы не допустить «еврейско-большевистского порабощения». Он предпочел бы видеть Германию в руинах, чем свободной, но не нацистской.

§3. Инструменты Геббельса: радио, кино, «народные приемники»

Как Геббельс доносил свою пропаганду до каждого немца? У него была целая армия инструментов. Самый мощный — радио. К 1939 году в Германии насчитывалось 10 миллионов радиоприемников. Геббельс приказал производить дешевые «народные приемники» (Volksempfänger) по цене 35 марок — так, чтобы их мог купить любой рабочий. Приемник был настроен только на государственные волны. Немецкие семьи собирались вечером у радиоприемника, чтобы послушать речи Гитлера (которые передавались в прямом эфире) и сводки Вермахтберихт (армейские бюллетени).

Второй инструмент — кино. Нацисты контролировали всю киноиндустрию. Еврейские режиссеры, актеры, сценаристы были уволены. Вместо них пришли послушные партийцы. Каждый киносеанс начинался с 15-минутного пропагандистского журнала «Дойче Вохеншау» (Немецкое еженедельное обозрение) — цветные кадры побед вермахта, марширующих колонн, фюрера, принимающего парады. Самым известным пропагандистским фильмом стала «Еврей Зюсс» (1940) — отвратительный расистский памфлет, который изображал евреев как хищников, развращающих немецких девушек. Фильм посмотрели 20 миллионов немцев. После просмотра в некоторых городах происходили еврейские погромы.

Третий инструмент — печать. Геббельс каждый день проводил утренние совещания с редакторами главных газет. Он давал команды: «Сегодня пишем о британских зверствах в колониях», «Завтра — о советских концентрационных лагерях», «Через неделю — о том, что американцы бомбят немецкие больницы». Единый информационный поток. Никаких альтернативных мнений. Газеты, которые отклонялись от линии (их были единицы, например, «Франкфуртер Цайтунг» до определенного момента), быстро закрывались.

Четвертый инструмент — массовые мероприятия. Нюрнбергские партийные съезды, факельные шествия в день рождения Гитлера, спортивные праздники с нацистской символикой. Люди собирались вместе, кричали «Зиг хайль!», чувствовали себя частью огромной, единой, непобедимой нации. Эта эмоция — «чувство локтя», сопричастность — была, пожалуй, самым мощным наркотиком. Человек, который марширует с тысячами других под знаменами со свастикой, не задает вопросов. Он просто чувствует себя сильным и правым.

Показательный эпизод: в 1936 году в Берлине прошла Олимпиада. Геббельс превратил её в грандиозную пропагандистскую акцию. Стадион был украшен нацистской символикой (хотя символика была запрещена олимпийской хартией). Немецкие спортсмены показали блестящие результаты (в основном благодаря допингу, который тогда не был запрещен). Иностранные журналисты писали о «возрожденной Германии», о «дисциплине и порядке». Никто не увидел концлагеря, которые уже работали полную силу. Геббельс улыбался: «Олимпийские игры показали миру другую Германию. Но это не обман. Это — наша лучшая Германия. Та, которую мы строим».

§4. Советская пропаганда: от «мира» к «священной войне»

В Советском Союзе пропаганда была не менее мощной, но идеологически другой. До 22 июня 1941 года советская пропаганда твердила: «Мир победит войну». Сталин был уверен, что ему удастся оттянуть столкновение с Гитлером до 1942–1943 годов. Поэтому в газетах, по радио, в кино внушали: «Красная армия непобедима», «Если враг нападет, мы разобьем его на его же территории», «Война не будет иметь для нас серьезных последствий».

Советская пропаганда нападала на «поджигателей войны» — империалистов Англии и Франции. Пакт Молотова–Риббентропа (август 1939 года) был представлен как «гениальный сталинский ход, который обеспечил СССР мир на два года». Немцы изображались не как враги, а как «дружественная держава, с которой у СССР подписан договор». Вплоть до утра 22 июня 1941 года советские газеты печатали сообщения ТАСС о том, что «слухи о возможной войне с Германией — злобная выдумка англо-американских империалистов».

А потом грянул удар. 22 июня в 12:15 по московскому радио выступил Вячеслав Молотов (Сталин был в шоке и не мог говорить). Молотов, запинаясь, прочитал речь: «Сегодня, в 4 часа утра, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!». Нацистская Германия мгновенно превратилась из «друга» в «лютого врага». И советская пропаганда перестроилась за 24 часа.

Новый лозунг: «Всё для фронта, всё для победы!». Газеты начали печатать списки зверств вермахта: сожженные деревни, расстрелянные дети, угнанные в рабство люди. Часть этих сообщений была правдой (нацисты действительно творили чудовищные вещи), часть — преувеличением или прямой ложью (например, сталинская пропаганда утверждала, что немцы плавят трупы советских солдат на мыло — хотя таких фактов не зафиксировано). Но цель была одна: вызвать ненависть, такую сильную, чтобы солдаты не сдавались, а рабочие работали по 14 часов без выходных.

Главным пропагандистским инструментом стало стихотворение Константина Симонова «Убей его!» (1942): «...Если дорог тебе твой дом, / Где ты русским выкормлен был, / Убей немца! / Если он убил твоего отца / Или брата, или мать / Убей немца! / ...Сколько раз увидишь его, / Столько раз и убей!». Образ врага дегуманизировался. Немец — не человек, а «фашистская гадина», «двуногая тварь», «фриц». Убивать его — не преступление, а священный долг.

Второй мощный инструмент — имя Сталина. С 1941 года Сталин стал «отцом народов», «великим вождем», «гениальным полководцем». Любая победа (даже самая скромная) приписывалась «сталинскому гению». Любое поражение объяснялось «вероломством врага» и «героическим сопротивлением». Сталин контролировал все тексты. Он лично правил сводки Совинформбюро, исправлял слова, требовал более бодрого тона. Речь Сталина 7 ноября 1941 года на Красной площади (когда немцы стояли в 40 километрах от Москвы) стала символом несгибаемой воли: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!». Сталин впервые апеллировал не к коммунизму, а к русскому патриотизму. Это сработало. Люди воевали не за партию, а за «землю русскую».

§5. Инструменты советской пропаганды: плакаты, «Окна ТАСС» и Левитан

Советская пропаганда времен войны запомнилась прежде всего плакатами. Самый знаменитый — «Родина-мать зовет!» художника Ираклия Тоидзе (1941). Женщина в красном, с поднятой правой рукой, держащая текст военной присяги. Её лицо — суровое, гневное, но не ненавидящее. Это не пропаганда ненависти, это пропаганда защиты. «Родина-мать» — образ, понятный каждому русскому, украинцу, белорусу. Плакат висел на каждом вокзале, в каждом военкомате, на каждой фабрике.

Другой знаменитый плакат — «Воин Красной Армии, спаси!» (художники Кукрыниксы). На нём изображен советский солдат, который поднимает штык на немецкого офицера, стоящего над плачущей женщиной с ребенком. Черно-белый, резкий, без полутонов. «Убей гада!» — гласил текст. Этот плакат тиражировался миллионами экземпляров, его наклеивали на стены домов в освобожденных городах.

«Окна ТАСС» — это ручные сатирические плакаты, которые рисовали художники в Москве и развозили по всей стране. Каждое «окно» высмеивало Гитлера, Геринга, Геббельса, изображая их в карикатурном виде: Гитлер — с крысиными зубами и метлой вместо фюрера, Геринг — жирный боров в мундире. Сатира поднимала настроение, вселяла уверенность — «даже их вожди смешны, значит, они не страшны».

Голос советской пропаганды — Юрий Левитан. Диктор Всесоюзного радио, Левитан имел тембр голоса, который внушал доверие и спокойствие. Каждый день в 21:00 миллионы советских людей замирали у репродукторов («тарелок») на улицах или у домашних радиоприемников. «От Советского информбюро...» — начинал Левитан. И люди слушали, затаив дыхание. Если Левитан читал сводку бодрым голосом — значит, дела идут хорошо. Если голос был мрачным — значит, тяжелые бои. Левитан стал символом надежды. Когда Сталин приказал эвакуировать его из Москвы (осенью 1941 года) в Свердловск, Левитан продолжал вещать оттуда. Враги объявили за его голову награду — 250 тысяч марок. Но никто не выдал.

Радио было важно не только внутри СССР, но и за рубежом. Советское радио вещало на немецком, английском, французском языках. Передачи «Говорит Москва» рассказывали западным слушателям о подвигах советских солдат, о зверствах нацистов. Это была битва за умы. В Германии слушать советское радио было запрещено — за это грозила смертная казнь. Но многие немцы все равно слушали, чтобы узнать правду, которую скрывал Геббельс.

§6. Британская пропаганда: спокойствие, только спокойствие

Англичане подошли к пропаганде по-своему — сухо, иронично, без пафоса. Главный принцип британской пропаганды: не создавать панику, не впадать в истерию, сохранять «верхнюю губу жесткой» (keep calm and carry on — этот знаменитый плакат, разработанный в 1939 году на случай вторжения, почти не использовался в военное время и стал известен только в 2000-е).

Главным пропагандистским инструментом Британии было радио BBC. Голос диктора (например, Алистера Кука или Джона Снэджа) звучал спокойно, буднично, как будто ничего особенного не происходит. «Сегодня немецкие бомбардировщики атаковали Лондон. Разрушен вокзал Виктория, погибло 62 человека. Завтра ожидается дождь. Температура плюс 12...». Это спокойствие действовало успокаивающе. Люди думали: «Раз по радио говорят таким голосом, значит, всё не так страшно. Мы выдержим».

Британское Министерство информации выпускало плакаты, которые стали классикой. «Ложь — это оружие. Не бери его в руки» — против слухов. «Зачем тратить воду на мытье машины, когда этой водой можно потушить пожар?» — против расточительства. «Случайное слово может потопить корабль» — против болтовни на секретные темы. Никакого «священного долга», никакой «ненависти к врагу». Только практические советы. Британец времен войны был гражданином, а не воином; его задача — работать, экономить, не паниковать.

Особого внимания заслуживает политическая карикатура. Художник Дэвид Лоу в газете «Ивнинг Стандард» рисовал Гитлера и Муссолини как клоунов — смешных, жалких, бессильных. Карикатура снижала образ врага. Невозможно бояться человека, над которым смеешься. Одна из самых знаменитых карикатур Лоу (1940 год) изображает Гитлера, который стоит на берегу Ла-Манша и тянется к Англии, но не может дотянуться. Подпись: «Очень плохо, когда руки коротки».

Британская пропаганда также активно использовала кинохронику. Каждую неделю в кинотеатрах показывали выпуски «Пате газетт» и «Бритиш моветон ньюс». Кадры: британские летчики садятся в «Спитфайры», женщины работают на заводах, дети собирают металлолом для переплавки. Всё — буднично, без пафоса, но с чувством гордости. «Мы делаем то, что должны. Мы выиграем, потому что мы — британцы».

Пропаганда за рубежом: BBC вещала на немецком языке. Программа «Херр Вицлебен» (вымышленный персонаж) насмехалась над нацистским режимом, зачитывала списки потерь вермахта (которые Геббельс скрывал), называла имена убитых офицеров. Многие немцы тайно слушали Би-би-си, несмотря на запрет. Геббельс был в ярости: «Этот еврейский шепот из Лондона разлагает наш народ!». Он приказал глушить сигнал BBC, но глушение было неэффективным.

§7. Американская пропаганда: война как шоу-бизнес

США вступили в войну только в декабре 1941 года, после Перл-Харбора. Американская пропаганда должна была в кратчайшие сроки превратить нацию изоляционистов («нас Европа не касается») в нацию воинов. И у неё это получилось блестяще.

Президент Франклин Рузвельт стал главным пропагандистом. Его «беседы у камина» (радиообращения к нации) слушали 60 миллионов американцев. Рузвельт говорил простым, теплым, отеческим голосом: «Друзья мои, прошлой ночью японцы атаковали Перл-Харбор. Мы не искали этой войны, но мы примем вызов. Мы победим, потому что мы верим в Бога и в нашу правоту». Никакой ненависти к японцам (поначалу), только решимость.

Но очень быстро американская пропаганда приобрела расовую окраску, особенно против Японии. Японцев изображали обезьяноподобными существами с клыками, толстыми очками, крысиными лицами. Плакаты призывали: «Убей обезьяну!», «Единственный хороший японец — мертвый японец». Это была самая грязная пропаганда из всех воюющих сторон (кроме нацистской). В 1942 году Рузвельт подписал указ об интернировании 120 000 американцев японского происхождения (включая граждан США) в концлагеря «для безопасности». Ни одного немецкого или итальянского интернирования в таких масштабах не было. Расовая ненависть взяла верх над правом.

Против Германии американская пропаганда была более сдержанной, но не менее эффективной. Плакаты изображали Гитлера как маньяка с пеной у рта, который пытается уничтожить «свободный мир». Дядя Сэм указывает пальцем: «Я хочу тебя для армии США» (этот знаменитый плакат художника Флэгга 1917 года был переиздан в 1941 году). Голливуд включился в пропаганду. Фильмы «Касабланка» (1943), «Миссия в Москву» (1943), «За которым гонится дьявол» (1942) показывали американцев как героев, спасающих мир от коричневой чумы. В «Касабланке» есть знаменитая сцена, где герой Хамфри Богарта (Рик Блейн) поет «Марсельезу» в баре, заглушая пение немецких офицеров. Зрители в кинотеатрах плакали и аплодировали.

Особая роль — финансовая пропаганда. США продавали «военные облигации» (war bonds). Плакаты с морпехами, водружающими флаг над Иводзимой, призывали: «Купи облигацию! Каждый доллар — это пуля в сердце Гитлера!». Звезды Голливуда (Бетт Дейвис, Кэри Грант, Боб Хоуп) ездили по стране с концертами и лекциями, призывая к покупке облигаций. К концу войны американцы вложили в облигации 185 миллиардов долларов — гигантская сумма, которая профинансировала военные усилия.

§8. Враг внутри: как пропаганда создавала образ предателя

Образ врага — это только половина пропаганды. Вторая половина — образ «предателя внутри», «пятой колонны», «врага народа». В каждой воюющей стране были свои «враги внутри».

В нацистской Германии это были евреи, коммунисты, цыгане, пацифисты, религиозные сектанты. Геббельс создал образ «диверсанта, который прячется за углом». На плакатах: еврей с кинжалом в руке стоит за спиной немецкого солдата. «Осторожно, враг слушает!» — подпись. Это оправдывало массовые аресты, концентрационные лагеря, погромы. Когда немцы проигрывали, легче всего было свалить вину на «предателей-евреев», которые «ударили ножом в спину» (легенда 1918 года вернулась в 1943-м).

В Советском Союзе — это «шпионы», «диверсанты», «космополиты», «буржуазные националисты». Сталинская пропаганда требовала от граждан доносить на соседей, друзей, коллег. «Если вы видите подозрительного человека, немедленно сообщите в НКВД!» — плакаты с этим текстом висели в каждом подъезде. Это создавало атмосферу всеобщего страха, но также и всеобщей бдительности. Параноидальный режим боролся с «врагами народа» даже тогда, когда нацисты стояли у стен Москвы.

В Великобритании и США врагом внутри были «политические экстремисты», «нацистские симпатизанты», «уклонисты». В Англии интернировали несколько тысяч немецких и итальянских эмигрантов (включая многих еврейских беженцев от нацизма — по иронии судьбы). В США, помимо японцев, преследовали также левых активистов, пацифистов, даже некоторых членов Конгресса, которые голосовали против военных ассигнований. Свобода слова в военное время была ограничена везде. Разница была в степени: в Германии и СССР — смерть за пораженчество, в Англии и США — тюрьма или штраф.

Интересный феномен — «лорд Хо-Хо» (Уильям Джойс). Американец ирландского происхождения, который стал гражданином Германии и вел на английском языке пропагандистские передачи на BBC. «Германия зовет!» — начинал он слащавым голосом. Он предсказывал поражение Англии, насмехался над Черчиллем, называл евреев виновниками войны. Многие британцы слушали его ради развлечения — он был настолько карикатурным, что вызывал смех, а не страх. После войны Джойс был пойман в Германии, судим за государственную измену (хотя формально он был американцем, но британское гражданство у него было по отцу) и казнен в 1946 году.

§9. Пропаганда в 1945-м: что случается, когда ложь догоняет реальность

К 1945 году пропагандистские машины всех воюющих сторон столкнулись с одной проблемой: реальность перестала соответствовать их рассказам. Немецкие газеты писали о «непобедимом вермахте», а на самом деле вермахт отступал по всему фронту. Советское радио сообщало о «плановом отступлении», а на самом деле Красная армия несла чудовищные потери. Американские плакаты обещали «быструю победу», а на Тихом океане шли кровавые бои за каждый остров.

В Германии Геббельс применил «тактику отчаяния». Он объявил, что если Германия проиграет, то она заслужила свою судьбу. «Мы не хотим идти в будущее, где нас ждет позор. Мы хотим умереть, но умереть героями». В марте 1945 года, когда советские танки были уже в 100 километрах от Берлина, Геббельс произнес последнюю радиоречь: «Народ выбрал свою судьбу. Почему вы не хотите бороться за свое существование?». Геббельс был одним из немногих нацистских лидеров, кто остался в бункере с Гитлером до конца. Он отравил своих шестерых детей цианидом (засунув им в рот ампулы, пока они спали), а затем покончил с собой вместе с женой. Пропаганда привела его к абсолютному цинизму: если не мы, то никто.

В Советском Союзе пропаганда в конце войны, напротив, стала ликовать. «Победа будет за нами!» превратилось в «Мы победили!». 9 мая 1945 года Юрий Левитан объявил о капитуляции Германии. Миллионы людей вышли на улицы — плакали, смеялись, целовались. Сталин выступил по радио: «Товарищи! Соотечественники! Великий день победы наступил...». Пропаганда наконец совпала с реальностью. Но уже через несколько лет, в начале Холодной войны, она снова разошлась — появились «враги народа» внутри (евреи-космополиты, троцкисты, врачи-вредители). Пропаганда никогда не заканчивается с войной. Она просто меняет врага.

В США и Англии пропаганда плавно перетекла в мирную жизнь. «Мы выиграли войну, теперь выиграем мир». Плакаты призывали к экономии (послевоенный дефицит), к возвращению солдат домой, к созданию ООН. Но остался горький осадок: японские интернированные не получили компенсации до 1988 года; ядерная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки была представлена как «необходимая мера для спасения жизней американских солдат» — эта ложь оспаривается историками до сих пор.

§10. Резюме: что мы знаем о пропаганде сегодня

Через 80 лет после окончания Второй мировой мы можем подвести итог роли пропаганды. Она не была «шумом на фоне». Она была одним из главных оружий войны — не менее важным, чем танки или самолеты.

Во-первых, пропаганда позволила диктаторам (Гитлеру, Сталину, Муссолини) подготовить народы к войне, которая принесла невиданные страдания. Без пропаганды нацисты не смогли бы организовать Холокост — обычные немцы не поверили бы, что евреев нужно уничтожать. Без пропаганды Сталин не смог бы заставить миллионы людей умирать в окружении и концлагерях. Пропаганда — это предпосылка геноцида.

Во-вторых, пропаганда работает через эмоции, а не через разум. Ненависть, страх, гордость, надежда — вот рычаги, которые двигают толпами. Рациональные аргументы («война — это плохо», «убивать людей неэти

Глава 5. Вторжение в Польшу. Сентябрь 1939 года: первый блицкриг

§1. Предыстория: Данциг, коридор и немецкий гнев