Вторая мировая война

Чтобы понять, почему 1 сентября 1939 года миллион немецких солдат пересекли польскую границу, нужно вернуться на 20 лет назад — в Версаль, 1919 год. Именно там поляки получили то, чего их лишили разделы XVIII века: независимое государство, восстановленное из обломков трех империй — Российской, Германской и Австро-Венгерской.

Но Версальский договор создал не только польское государство, но и хроническую рану на теле Германии. «Польский коридор» — полоса земли шириной от 40 до 100 километров, которая отделяла Восточную Пруссию (немецкую территорию) от остальной Германии. Через этот коридор протекала река Висла, и на её берегу стоял город Данциг (ныне Гданьск) — порт с 95-процентным немецким населением, объявленный «вольным городом» под управлением Лиги Наций. Польша получила право на собственный порт в Гдыне, но не на Данциг.

Для немцев «коридор» был национальным унижением. Немецкий школьник из Берлина не мог поехать в Кёнигсберг (ныне Калининград) поездом, не пересекая польскую границу и не показывая паспорт на таможне. Немецкие плакаты 1920–1930-х годов изображали карту Германии с отрубленной рукой — и подписью: «Данциг немецкий, коридор немецкий, Польша должна быть уничтожена». Эта риторика не была изобретением нацистов. Её пестовали все немецкие партии — от коммунистов до консерваторов.

Гитлер пришел к власти в 1933 году, пообещав уничтожить Версаль. Первые пять лет он действовал осторожно: ремилитаризация Рейнской области (1936), аншлюс Австрии (1938), Мюнхенский сговор и аннексия Судет (1938). В марте 1939 года он проглотил остатки Чехословакии — Богемию и Моравию как «протекторат», Словакию как марионеточное государство. Теперь настала очередь Польши.

15 марта 1939 года Гитлер вызвал польского посла Липского и потребовал: Данциг — в состав Германии, экстерриториальная автострада и железная дорога через «польский коридор», присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту (союзу против СССР). В обмен Гитлер обещал гарантировать польские границы на 25 лет и предоставить Польше часть украинских земель СССР после «будущей войны на Востоке». Это была западня: приняв условия Гитлера, Польша стала бы немецким сателлитом. Отказавшись — подверглась бы вторжению.

Польское правительство, вдохновленное британскими и французскими гарантиями (31 марта 1939 года Англия и Франция объявили, что защитят Польшу в случае нападения), отказалось. Посол Липский ответил вежливо, но твердо: «Данциг — наша экономическая и культурная связь с морем. Мы не уступим его». Гитлер взбесился. 3 апреля 1939 года он подписал директиву о подготовке операции «Вайс» (Fall Weiss) — вторжения в Польшу. Срок — 1 сентября 1939 года.

§2. Польша перед войной: отвага без надежды

Польша в сентябре 1939 года была страной контрастов. С одной стороны — бум национализма: «Польша сильная, единая, непобедимая!». С другой стороны — военная реальность: устаревшая техника, растянутый фронт, отсутствие союзников на месте. Армия насчитывала 1 миллион солдат (в 30 пехотных дивизиях, 11 кавалерийских бригадах, нескольких танковых батальонах). На вооружении — 900 танков (в основном устаревшие «ТК-3» и «7ТР», французские «Рено» FT-17 образца 1918 года), 400 самолетов (уступавших немецким «Мессершмиттам»). Противовоздушной обороны почти не было. Противотанковых орудий — на одну дивизию меньше, чем полагалось по штату.

Самая большая проблема — география. Польша была окружена с трех сторон: с запада — Германия (Померания, Силезия, Бранденбург), с севера — Восточная Пруссия (тоже немецкая), с юга — Словакия (марионетка Гитлера). Единственный друг — Румыния на юго-востоке, но она была нейтральной и не собиралась воевать. Польский фронт растянулся на 2800 километров — слишком длинная линия для 1 миллиона солдат.

Польский план обороны (план «Захуд») предусматривал: прикрыть границу везде, где только возможно; не отступать за Вислу; дождаться, пока Франция и Англия начнут наступление на западе (через 2–3 недели); затем перейти в контрнаступление. План был наивен. Он исходил из того, что Красная армия не нападет (Сталин соблюдет нейтралитет) и что вермахт будет наступать так же медленно, как германская армия в 1914 году.

Польские генералы не понимали блицкрига. Они думали, что танки — это поддержка пехоты, а не самостоятельная ударная сила. Они не верили, что немцы смогут продвигаться на 50–60 километров в день — для поляков 20 километров в день казались пределом. Они не учитывали авиацию — польские ВВС были в основном истребителями устаревшей конструкции, почти не имели бомбардировщиков. И самое главное: они не знали о пакте Молотова–Риббентропа (23 августа 1939 года) с секретным протоколом о разделе Польши. Западные союзники знали — советская разведка перехватила документ и показала англичанам и французам. Но они предпочли не говорить полякам, чтобы не деморализовать.

Польский народ был полон решимости. «За нашу и вашу свободу!» — этот девиз, унаследованный от наполеоновских легионов, звучал на митингах. Молодые люди записывались в армию добровольцами. Женщины шили теплую одежду для солдат. Газеты печатали карикатуры на Гитлера: горбатый карлик с усами щеткой, которого польский кавалерист протыкает пикой. Оптимизм граничил с самоубийственной бравадой. Но полякам не в чем себя упрекнуть: у них не было выбора. Либо сражаться, либо исчезнуть с карты Европы — как это уже случалось трижды в XVIII веке.

§3. Операция «Гиммлер»: как нацисты сфабриковали повод

Гитлеру нужен был casus belli — формальный повод для войны. Он поручил это шефу СС Генриху Гиммлеру и начальнику гестапо Рейнхарду Гейдриху. Те разработали операцию «Гиммлер» (позже переименованную в «Консервы» — потому что трупы были «консервами» для прессы).

План был циничным: инсценировать польское нападение на немецкую территорию, чтобы объявить оборону и вторгнуться в Польшу «в ответ на агрессию». В ночь с 31 августа на 1 сентября 1939 года эсэсовцы под видом польских солдат атаковали немецкую радиостанцию в Глейвице (ныне Гливице, Польша), расположенную в 5 километрах от границы. Они ворвались в здание, выкрикнули несколько фраз на польском языке по радио («Внимание, здесь Глейвиц! Германия находится в опасности!»), а затем ушли, оставив несколько трупов переодетых заключенных из концентрационных лагерей, которые были умерщвлены инъекциями и затем расстреляны для правдоподобности.

Одновременно были инсценированы еще два нападения: на таможенный пост в Хохлинде и на лесную сторожку в Питшене. Гейдрих лично руководил операцией. Он приказал: «Трупы должны быть в польской военной форме. Оружие — польское. Документы — поддельные». Всё было сделано с немецкой педантичностью.

На следующее утро, 1 сентября, Гитлер выступил в рейхстаге с речью. Он говорил срывающимся голосом, в военной форме, с железным крестом на груди: «Прошлой ночью Польша впервые совершила нападение на нашу территорию. Польские регулярные войска обстреляли нашу границу. Мы отвечаем огнем. С сегодняшнего дня мы будем называть это возмездием. С сегодняшнего дня это будет война!». Зал взревел. Депутаты вскинули руки в нацистском приветствии. Никто не задал вопроса: «А где доказательства?». Никто не потребовал международного расследования. 80 миллионов немцев поверили фюреру.

Сегодня историки точно знают: операция «Гиммлер» была фальшивкой. Эсэсовцы, участвовавшие в ней, дали показания на Нюрнбергском процессе. Но в сентябре 1939 года ложь сработала идеально. Геббельс разослал по всему миру фотографии «польских зверств» — окровавленных трупов в польской форме. Иностранные журналисты, аккредитованные в Берлине, не могли проверить информацию, потому что их не пускали в Глейвиц. Многие поверили — потому что «официальное сообщение» звучало убедительно.

Показательный эпизод: когда британский посол сэр Невил Гендерсон вручил немецкому правительству ультиматум (3 сентября), потребовав вывести войска из Польши, Гитлер ответил: «Мы всего лишь отвечаем на польскую агрессию. Англия не имеет права вмешиваться». Гендерсон, человек честный, сказал: «Ваше превосходительство, я не верю ни одному вашему слову. Но это уже не имеет значения. Война началась». И вышел из комнаты. За дверью он услышал, как Гитлер прошептал: «Что теперь будет?».

§4. Блицкриг: как немцы сломали польскую оборону за 72 часа

1 сентября 1939 года в 4:45 утра немецкий линкор «Шлезвиг-Гольштейн» (учебный корабль времен Первой мировой, стоявший в Данцигской гавани с «дружественным визитом») открыл огонь по польскому полуострову Вестерплатте, где находился польский военный склад и гарнизон из 182 человек. Это был первый выстрел Второй мировой войны. Через несколько минут люфтваффе начали бомбить польские аэродромы, мосты, железные дороги, склады.

Немцы ввели в действие 1,5 миллиона солдат, 2800 танков (в основном Pz.I, Pz.II, Pz.III, Pz.IV), 2000 самолетов (Ju-87 «Штука», He-111, Do-17). Группа армий «Север» (фельдмаршал Федор фон Бок) должна была ударить из Померании и Восточной Пруссии на юг, к Варшаве. Группа армий «Юг» (генерал Герд фон Рундштедт) — из Силезии и Словакии на север, также к Варшаве. Цель: окружить и уничтожить польскую армию западнее Вислы, не дав ей отступить на восток.

Первые 72 часа шока. Польская авиация была уничтожена на аэродромах — 300 самолетов сгорели еще на земле, 200 были подбиты в воздухе. Оставшиеся польские летчики сражались героически (сбив около 150 немецких самолетов), но их было слишком мало. Польское командование потеряло связь с войсками — немецкая авиация разрушила линии телеграфа и радио. Генеральный штаб в Варшаве получал противоречивые сообщения: «Мы отступаем... Нет, мы держимся... Танки прорвались... Где резервы?».

Немецкие танковые дивизии (Гудериан, Гот, Клейст) наматывали по 50–60 километров в день. Они не ввязывались в бои за города, обходили польские укрепления с флангов и тыла, оставляя их окруженными для пехоты. Польская кавалерия — гордость армии, уланы с пиками и саблями — атаковала немецкие танки. Это не было безумием: уланы надеялись спешиться и использовать противотанковые ружья, но немцы открывали огонь с дистанции 800 метров, где польские ружья были бесполезны. «Атака кавалерии на танки» стала символом польского героизма и немецкого технологического превосходства. На самом деле кавалерийские атаки случались редко и были продиктованы отчаянием: конь — единственное транспортное средство, которое работает на бездорожье, когда все грузовики уничтожены авиацией.

К 5 сентября польский фронт рухнул. Немецкие танки вышли к Висле в районе Влоцлавека, разрезав Польшу на две части. 7 сентября танки Гудериана достигли предместий Варшавы с севера (из Восточной Пруссии). 8 сентября части Рундштедта подошли к Варшаве с юга. Столица оказалась в полукольце. Польское правительство и верховное командование в ночь на 7 сентября покинули Варшаву и двинулись на юго-восток, к румынской границе. Президент Мосцицкий, главнокомандующий Рыдз-Смиглы — все бежали, оставив Варшаву гарнизону из 120 000 солдат и гражданскому населению (1,3 миллиона человек). Варшава объявила себя «осажденной крепостью» и готовилась к обороне.

§5. Вестерплатте, Бзура и Оксюве: три истории героизма

Польская кампания не была сплошным отступлением. В нескольких местах поляки сражались так, что немцы запомнили это на десятилетия.

Вестерплатте. Полуостров в Данцигской гавани, где польский гарнизон майора Хенрика Сухарски (182 солдата, 4 офицера) держал оборону против 3500 немецких моряков и солдат, поддерживаемых линкором «Шлезвиг-Гольштейн», артиллерией и авиацией. Немцы планировали захватить Вестерплатте за 2 часа. Вместо этого бой шел 7 дней. Поляки сидели в бетонных бункерах, отстреливаясь из пулеметов и минометов. Немцы применили огнеметы, тяжелую артиллерию (203-мм мортиры), бомбы. 7 сентября майор Сухарски, видя, что боеприпасы на исходе, а раненые умирают без медицинской помощи, принял решение о капитуляции. Немецкий командир генерал Эберхардт разрешил Сухарски оставить шпагу в знак уважения к храбрости. Это был единственный случай в польской кампании, когда немцы признали героизм врага.

Бзура (9–18 сентября). Самое крупное сражение польской кампании. Польские армии «Познань» и «Поможе» (всего 170 000 солдат) оказались в тылу немецких танков, прорвавшихся к Варшаве. Вместо того чтобы сдаться, поляки нанесли контрудар на юг, во фланг немецкой 8-й армии. В течение нескольких дней поляки продвигались, освободили города Лович и Ленчицу. Немцы в панике подтянули резервы — 10-ю танковую дивизию, авиацию, артиллерию. Поляки, у которых не было ни танков, ни самолетов, ни достаточного количества снарядов, дрались врукопашную, штыками и прикладами. К 18 сентября сражение закончилось: 100 000 поляков попали в плен, остальные пробились к Варшаве или к Модлину. Немцы потеряли 8000 убитыми — больше, чем в любой другой операции польской кампании.

Оксюв и Кепа-Оксювска (10–19 сентября). Лесистый холм на северо-западе от Гдыни, где 9000 польских солдат под командованием полковника Дабеке держали оборону против 30 000 немцев. У поляков не было тяжелого вооружения, только винтовки, пулеметы, гранаты. Немцы атаковали при поддержке артиллерии и авиации, сбрасывая зажигательные бомбы на лес. Поляки отбивали атаку за атакой, переходя в штыковые контратаки. К 19 сентября боеприпасы кончились. Полковник Дабеке отдал приказ: «Каждый, у кого остался патрон, стреляет. Остальные — в штыки». Он был убит в последней контратаке. Из 9000 защитников выжили 400 — все раненные. Немцы, входя в окопы, снимали каски и отдавали честь. Оксюв стал польским аналогом Брестской крепости.

Эти три битвы не изменили исход кампании. Но они показали немцам, что поляки будут сражаться, даже когда всё потеряно. И они вдохновили другие народы Европы, которые потом тоже поднимутся против нацистов — но позже, через 2–3–4 года.

§6. Варшава: осада и капитуляция

8 сентября немецкие танки впервые появились у юго-восточных окраин Варшавы, в районе Праги. Но у немцев не было сил для немедленного штурма — танки ушли вперед, а пехота отстала. Варшава получила передышку на несколько дней. Гарнизон под руководством генерала Валентина Кумеля (120 000 солдат, включая ополченцев) строил баррикады, рыл противотанковые рвы, устанавливал орудия на крышах домов.

17 сентября Варшава была полностью окружена. Немцы предъявили ультиматум: «Сдайтесь, и мы сохраним город. Сопротивление приведет к уничтожению». Генерал Кумель ответил: «Жители Варшавы предпочитают смерть позору». 25 сентября люфтваффе устроили «ковровую бомбардировку» — 1150 самолетов сбросили на город 560 тонн бомб, включая зажигательные. Горели кварталы, в которых не было военных объектов. Горел еврейский квартал, горела главная библиотека (70 000 томов погибло), горел собор Святого Иоанна. Погибло около 10 000 гражданских.

26 сентября немцы начали штурм. Они ворвались в предместья, но были отброшены огнем польских 75-мм пушек, установленных на трамвайных платформах. Польские солдаты в гражданской одежде вели уличные бои за каждый дом, каждый подъезд. Нацистские офицеры требовали расстреливать всех пленных — Гитлер приказал «стереть Варшаву с лица земли». Но генерал Бласковиц, командующий осадой, не выполнил приказ — он сказал: «Солдаты не убивают безоружных».

27 сентября в Варшаве кончились боеприпасы, продовольствие, вода. Водопровод был разрушен, городские колодцы отравлены немецкими диверсантами. Генерал Кумель понял: еще день — и начнется голод, эпидемии, людоедство. Он послал к немцам парламентеров. 28 сентября Варшава капитулировала на почетных условиях: офицеры оставляют оружие, но сохраняют шпаги; солдаты уходят в плен; гражданским гарантируется безопасность. Немцы согласились — им нужно было освободить войска для наступления на восток, где уже действовала Красная армия.

140 000 польских солдат и офицеров построились в колонны и вышли из Варшавы. Жители стояли на тротуарах, плакали, бросали солдатам цветы. Немецкие солдаты, многие из которых только что штурмовали город, тоже плакали — они не ожидали увидеть такое мужество. Позже Гитлер, приехав в Варшаву, приказал взорвать Королевский замок (символ польской государственности) и вывезти в Германию всё ценное — статуи, картины, книги, даже дверные ручки из бронзы. Варшава должна была стать провинциальным немецким городом. Она не стала.

§7. 17 сентября: Красная армия вступает в игру

В то время как вермахт крушил польскую армию на западе, на востоке, за рекой Буг, стояла Красная армия — 800 000 солдат, 4000 танков, 3000 самолетов. По советско-польскому договору о ненападении (1932) эти силы не должны были пересекать границу. Но 23 августа 1939 года Молотов и Риббентроп подписали секретный протокол к пакту о ненападении, который делил Польшу на две сферы влияния: западная (до рек Нарев, Висла, Сан) — Германии, восточная (к востоку от этих рек) — СССР. Сталин ждал.

Он ждал, пока польское правительство покинет страну (7 сентября), пока Варшава окажется на грани падения, пока французы и англичане не придут на помощь полякам (они не пришли). 17 сентября, когда польская армия уже была разгромлена, но еще сражалась в нескольких очагах, Красная армия пересекла восточную границу Польши. Официальный предлог: «польское государство фактически прекратило свое существование, и СССР берет под защиту украинское и белорусское население, которому угрожает немецкая оккупация».

На самом деле Сталин выполнял условия пакта. Он хотел отодвинуть границу на запад, вернув территории, утерянные Советской Россией в 1921 году по Рижскому мирному договору (Западная Украина и Западная Белоруссия). Он также хотел создать буфер между Германией и СССР — территорию, на которой советские войска могли бы встретить вермахт в случае войны.

Красная армия вступила в Польшу без объявления войны. Польские пограничники, не имевшие приказа, часто не стреляли — они думали, что русские идут как союзники. Ошибка стоила им свободы: солдаты и офицеры были разоружены и отправлены в лагеря. Те, кто сопротивлялся (например, пограничные батальоны в Сарнах и Владимире-Волынском), были уничтожены танками и авиацией.

Польское командование, узнав о вторжении СССР, издало приказ: «С Красной армией не воевать, отходить к румынской границе». Это был конец надежд. Поляки, которые еще две недели назад верили в помощь Франции и Англии, поняли: они одни. И даже не одни — зажаты между двумя гигантами.

К 6 октября последние польские части сложили оружие. Боевые действия прекратились. Польша как независимое государство перестала существовать. Её территория была разделена: западная часть (включая Данциг, Познань, Померанию, Силезию) вошла в состав Германии; центральная часть (включая Варшаву, Краков, Люблин) стала «генерал-губернаторством» под нацистским управлением; восточная часть (Вильно, Гродно, Львов, Брест) — вошла в состав СССР.

§8. Странная война на Западе: почему союзники бездействовали

3 сентября 1939 года, через два дня после вторжения, Англия и Франция объявили войну Германии. Они были обязаны это сделать по договору с Польшей. Но объявление войны не означало начала боевых действий. На западной границе Германии, у линии Зигфрида (немецкие укрепления), стояли 110 французских дивизий. Напротив них — 23 немецкие дивизии, и те были не полностью укомплектованы (Гитлер бросил все силы на Польшу). Французские генералы имели 5-кратное превосходство в силах. Если бы они наступали в сентябре 1939 года, они могли бы прорвать линию Зигфрида, выйти к Рейну и поставить Гитлера перед катастрофой.

Французы не наступали. Почему? Несколько причин. Первая: психологический шок Первой мировой. Французские генералы помнили, как их отцы шли в атаку в 1914 году и гибли тысячами. Они предпочли «позиционную войну» — сидеть за линией Мажино и ждать, пока немцы устанут. Вторая: отсутствие плана. Французский главнокомандующий генерал Гамелен отдал приказ: «Вести разведку боем, но не переходить границу». Французские солдаты выходили на нейтральную полосу, стреляли из винтовок в сторону немецких окопов, но не продвигались. Третья: страх перед немецкими минами и заграждениями. Французы не хотели нести потери «без необходимости». Четвертая: надежда, что Гитлер сам остановится, взяв Польшу, и согласится на мир.

Англичане, в свою очередь, послали во Францию экспедиционный корпус — 4 дивизии (около 80 000 человек). Они встали на границе с Бельгией, но тоже не двигались. Британское правительство было больше озабочено войной на море (против немецких подводных лодок) и защитой колоний.

Этот период (сентябрь 1939 — апрель 1940) вошел в историю как «Странная война» (фр. Drôle de guerre, нем. Sitzkrieg — «сидячая война»). Немецкие солдаты на линии Зигфрида называли её «сладкой войной» (Süsskrieg) — потому что было тихо, спокойно, можно было читать книги, играть в карты, даже ездить в отпуск. Французские солдаты скучали в дотах линии Мажино, смотрели кино, получали посылки из дома, но не воевали.

Польша ждала. Польское правительство в изгнании (сначала в Румынии, потом во Франции, потом в Англии) слало радиограммы: «Где союзники? Почему вы не наступаете?». Англия и Франция отвечали: «Мы готовимся. Мы начнем весной». Польские солдаты, сражавшиеся в Варшаве и на Бзуре, умирали с мыслью, что их предали. Историки спорят: могло ли наступление на западе в сентябре 1939 года спасти Польшу? Вероятно, могло — или, по крайней мере, заставить Гитлера перебросить часть войск с востока на запад, что дало бы полякам передышку. Но Гамелен и Чемберлен не рискнули. Их трусость или осторожность (называйте как хотите) стоила Польше независимости и миллиону жизней.

§9. Итоги кампании: потери, уроки, последствия

Польская кампания закончилась через 35 дней — с 1 сентября по 6 октября 1939 года. Результаты были ужасающими.

Потери Польши: 70 000 убитых военных, 130 000 раненых, 700 000 пленных (включая 200 000, взятых Красной армией). Гражданские потери — 30 000–50 000 убитых (в основном от бомбежек и расстрелов). Пропавшие без вести — сотни тысяч. Польский флот (несколько эсминцев и подводных лодок) ушел в Англию и продолжил воевать.

Потери Германии: 16 000 убитых, 32 000 раненых, 5000 пропавших без вести (в основном в сражении на Бзуре). 300 танков уничтожено или повреждено (но большинство были восстановлены), 250 самолетов сбито. Для вермахта это были небольшие потери — меньше, чем в одной крупной битве на Восточном фронте в 1943 году.

Потери СССР: 4500 убитых (по советским данным; польские историки насчитывают до 7000), 10 000 раненых. 200 танков потеряно (в основном из-за технических неисправностей, а не боевых действий).