Лесная Шерсть

– Вы не понимаете, я же хочу как лучше!

– Ты хочешь, но не знаешь последствий. Да и что там в голове у Астрагала второго, одному червю понятно. Его отец был куда умнее и добрее. Обустроил поселение, посадил шиповник, нашел и приручил корги, а после его смерти все перекосилось. Так что лучше не связывайся с этой темой, целее останешься. Тем более, для начала тебе надо разобраться, в какую историю веришь ты сам.

– Я вас понял. – неуверенно произнес Омиас и тут же вздрогнул.

В дверь тарвинки кто-то постучал, потом дернул за ручку:

– Это королевская охрана, откройте! – послышался крик снаружи.

Все тело пронзил страх, ноги стали ватными. Омиас испуганно покосился на Паришу.

– Это за мной, – голос дрожал. – Они узнали, что я сбежал.

Хозяйка хотела было что-то сказать, но вместо этого направилась к двери и зыркнула на Корицика. Тот кивнул и, дотронувшись до плеча хрониста, махнул рукой.

– За мной.

Они быстро, но бесшумно пробежали часть зала и, спустившись куда-то вниз, оказались у старой пыльной двери. Корицик слегка приоткрыл ее и выглянул. Снаружи уже стемнело. Небрежно пропихнув в проем хрониста, он прошептал:

– Иди прямо, не сворачивая, выйдешь к кузнецу. А там и к себе. Не медли. А то скоро проснутся совы.

Омиас огляделся и часто закивал.

– А как же наш разговор?

– Париша все сказала, не делай глупостей, – помедлив, Корицик добавил,

– И не приходи сюда больше.

Он закрыл дверь, проигнорировав возмущение королевского прислужника.

Омиас шумно выдохнул и, посмотрев налево, замер. За ним, не моргая, наблюдала Дичка. Она сливалась с упавшей листвой и как будто чего-то ждала. Боясь повернуться спиной, Омиас осторожно стал идти вдоль стены дома. Тут послышались чьи-то шаги. Не сбавляя темп, они приближались к зверю, и тот поднял голову в сторону источника звука.

– Корицик Цейл, на вас снова жаловались сегодня, – сказал кто-то насмешливым голосом. – На северном поле драка, а вы?

Омиас прижался к стене дома и медленно, перебирая ногами, стал приближаться к соседнему кусту. Тут пес перевел взгляд на него. Хронист сглотнул и, задержав дыхание, прыгнул в темные заросли. Он решил затаиться и переждать.

– Не понимаю цель вашего визита. Драку я разнял, никто не пострадал

– Никто? А урожай?

Оказалось, охрана искала вовсе не Омиаса. Силуэты выросли из ниоткуда. Корицик и двое эльфов в королевских накидках почти как у хрониста расхаживали вокруг пса, возмущаясь работой смотрителя. Они указали на Дичку.

– Вы знаете, где должны ночевать корги. Опять нарушаете! – сказал самый высокий из них. – Хотите, чтобы и здесь было небезопасно?

Корицик ничего не ответил. А корги слегка приподнял верхнюю губу, обнажая зубы.

– Вот вернется Кизил Хало, я все ему доложу. Пускай знает, как здесь без него дела делаются, – процедил грозно охранник и вновь скрылся за стеной тарвинки. Корицик кратко огляделся и последовал за ним. Все стихло.

Омиас вылез из кустов с другой стороны и трусцой поспешил в королевство. Всю дорогу его тревожили мысли о новых подробностях, связанных с расколом эльфийского народа. Волки решили судьбу эльфов за них? Но почему? И кто тогда прав? Ночь обещала быть долгой и безответной.

Глава 2 Охота Дёрена

«Когда сольется шерсть с листвой - готовься к спячке.»

– А волков тут нет?

Подул ветерок, и лес затрещал голыми ветками. Мальчик осмотрелся, болтая ногами, которые утопали в черной шерсти пса.

– Уже боишься? – Кизил усмехнулся, не выпуская поводья из рук. – Весна вот-вот задышит. Трава прорастет с новой силой и скоро будет касаться твоих босых ног.

– Мне совсем не холодно! Да и не хотел я по земле ступать!

– Твоя мать говорила так же.

– Она тоже была охотником?

– Приходилось какое-то время.

Они шли медленно, вдыхая весенний воздух. Он стал другим, будто ожил от долгого холодного сна. И все наполняло его; трава, распустившиеся почки, лесные родники, щебет птиц.

Корги шел бодро, обнюхивал влажную землю и изредка облизывался. Кизил и Дёрен синхронно раскачивались на спине пса.

– Охотники – это кормильцы поселения, – вдруг продолжил Кизил. – Благодаря им растет вся сила нашего рода эльфийского. Если добычу не принесешь – семья голодает, а если пса не покормишь – жди беды.

– Псы что, могут и нас съесть, если их не задабривать добычей? – выкрикнул мальчик.

– Я слышал историю, как однажды один дозорный не кормил своего пса неделю, а потом во время обхода корги понес его в лес. Больше их никто не видел. Ни пса, ни хозяина. Контроль никогда не был плох, особенно с корги. Есть что-то волчье в их глазах, что-то неподвластное нам. – Кизил открыл фляжку и выпил.

– А мне? – сын протянул руки.

– Рано еще! Окрепни сначала! – отец рассмеялся. – Но прежде до стремян дотянись.

Мальчик посмотрел под ноги.

– Наловлю мышей и зайцев! – он обернулся к отцу, – и пить эту жижу буду!

– Как заговорил! Сразу направлю тебя к егерю, когда сам управлять псом сможешь, – повторил отец, теряя терпение.

– Обещаешь?

Они все шли и шли, а лес не заканчивался. Елки сменялись кустарниками, увядшая трава еще спала. Наконец, после долгой паузы, Кизил произнес:

– Я присмотрю за тобой.

Он потрепал сына по голове и тот заулыбался.

***

Где-то за колючим шиповником, в запутанных осенних зарослях, что склонились к земле, раздавались чьи-то голоса. Они то затихали, то становились громче лесного шума, да настолько, что даже птицы умолкали и слушали.

Группа охотников сидела у тлеющего костра и каждый из них, облокотившись на корги, что-то громко обсуждал с соседом. Уставшие псы послушно ждали, когда всадники наконец отдохнут, закинут на широкие спины пойманную добычу и отправятся в родное поселение пока не стемнело. Но никто не спешил и не боялся остаться подольше в лесу, хотя стрелы были истрачены, силы иссякли, а походные опустевшие фляги валялись на земле, утопая в мягком мху. Кто-то смело стал рассказывать историю о том, как поймал двух белок, карабкаясь за ними в дупло, а кто-то хвастался погоней за полевками ради зимних сапог для своей возлюбленной.

На месте не сиделось лишь одному охотнику. Он быстро осушил прошлогоднюю настойку земляники и упрямо просил добавки, подходя к каждому, кто был слишком разговорчив, а затем задумчиво расхаживал вдоль тлеющего костра, укрывшись накидкой с заячьим летним мехом. Изредка он посмеивался над услышанными историями и подкидывал сухие ветки в уже тлеющие угли.

– Ты что-то совсем приуныл. Неужто ни у кого не осталось для тебя питья? – усмехнулся Вёх, выйдя из общей толпы.

– Как видишь, у меня уже пусто, – Дёрен слабо улыбнулся, поежившись от ветерка и, махнув рукой, отбросил от себя падающие листья.

– Раз твое настроение зависит от этого, тогда вот, – охотник щедро перелил из своей фляги половину настойки, и Дёрен тотчас повеселел. Он наигранно поклонился, выставив одно колено вперед, и из-под накидки показались темно-коричневые шоссы.

– Мой дорогой друг! Ты точно станешь мудрым королем!

– Только если весь народ поддержит закон “наливать всем и каждому от рассвета до заката”! – Вёх отмахнулся и поднял флягу.

– Они только этого и ждут – Дёрен с жадностью выпил. Они молча посмотрели на слабый огонек пламени, который, вскарабкавшись по еловым веточкам, перепрыгнул на березовую кору, ярко вспыхнул и окончательно погас.

– И все же спор я выиграл! – неожиданно вскрикнул Вёх, указывая на своего корги вдалеке, – ты говорил, что я и пяти мышей не поймаю! Но приглядись-ка, один, два целых шесть!

– Тяжело признавать поражение, – Дёрен наигранно вздохнул. – Небось снова жульничал!

– Неужто всегда тебе побеждать в спорах? – рассмеялся Вёх.

Дёрен широко улыбнулся, и его длинный нос с горбинкой покрылся тонкими морщинками. Вёх сел на корточки у костра и стал ворошить его обгоревшей палочкой.

– Откуда ты знаешь эти места? Территория же не объезжена, да и шли мы почти вслепую. – спросил Вёх.

– В детстве с отцом здесь ездили. Не было еще нор мышиных, только трава. Особенно весной, как ни странно, было очень красиво. А если поехать к западу, там открывается вид на большую поляну и ручей. Кажется, он идет от самых гор. Вода ледяная и такая прозрачная, что видно как водоросли на дне колышутся. – Дёрен присел рядом. – А ты зачем с нами увязался? Наследнику нечем во дворце заняться?

– Охота меня привлекает лишь ощущением свободы. Я бы выезжал так, для забавы. Рассекать по лесу, охотиться за мышами. А потом, распотрошив их, вспоминать где расставил ловушки и отмечать их на карте. Думаю, в будущем это правда станет забавой для меня, а, может, и для целой знати королевской. – усмехнулся Вёх.

– Господа! Снова сорочитесь? – устало спросил егерь Каул, подходя ближе.

Вёх приобнял друга и расплылся в улыбке:

– Да мы добычу обсуждаем, чего тут такого?

Егерь хмыкнул, и на его сморщенном лбу можно было разглядеть еле заметный пот, перемешанный с грязью.

– Собираться пора, пока не стемнело. А тебе, – Каул перевел взгляд на Дёрена, – смотри у меня, не хватало еще, чтобы ты с седла свалился по приезде, вот позор-то будет. Наклюкался как всегда, а отвечать мне!

Дёрен небрежно махнул рукой:

– До такого состояния мне еще далеко, егерь!

– Как и дорога домой, – Каул протянул руку, и Дёрен неохотно отдал спрятанную наспех флягу.

– Зря вы так! Дёрен столько всего сделал, а вы опять ворчите. Да посмотрите на этих стариков! – Вёх показал на остальных охотников, – Думаете, они не меньше настойки пригубили? А я?

– Вы, мой дорогой принц, вернетесь в королевство и будете сидеть там всю зиму, в окошко поглядывать, ожидая свое восхождение на трон. А ему еще пахать и пахать, чтобы в итоге решить, кем стать в нашей деревне: охотником или посмешищем, который чернику все лето собирает! Пугать мышей, гонять птиц, показывая прекрасную выездку пса - это делает из него сороку несчастную, но никак не охотника.

Каул наклонился к Вёху и очень тихо произнес:

– Не выставляйте хотя бы себя сорокой, вам это не к лицу.

Егерь обернулся, пронзительно свистнул, и застывший неподалеку отряд резко оживился.

– Довольно болтать! Или вы хотите здесь остаться до весны? Теплой зимы, господа, пора домой! – крикнул он охрипшим голосом.

Немного помедлив, охотники как один подняли настойки над головами и прокричали: «Теплой!». Каждый приобнял соратника и поздравил с окончанием сезона охоты. Корги залаяли, затем завыли, не поднимаясь с прогретых мест. Веселье продолжилось, кажется, с новой силой.

Вёх и Дёрен поднялись и затушили тлеющие веточки землей.

– Надоело расставлять ловушки и слушать эти приказные тоны. Поскорей бы новый сезон. – Покачнувшись, Дёрен отряхнулся от пыли.

– Ты думаешь, там что-то изменится? – осторожно спросил Вёх, призадумавшись.

– Скоро начнется новый набор, а с ним и новый егерь понадобится. И я займу это место! – Дёрен направил на себя большой палец.

– Но ведь в егери берут стариков, кто в лесах уже не первый год. Если только твой отец замолвит словечко. Или, может, я поговорю с королем, и он найдет тебе нормальное занятие? В королевстве?

Дёрен рассмеялся.

– Не нуждаюсь. Я что, похож на знатную особу? Ходить во всем чистом, с ароматом ели и шиповника? Боюсь, я помру от скуки. Не воспринимай ты Каула всерьез, ему надо просто отчитаться перед моим отцом, что я здоров, полезен и не упал с седла у всех на виду. – Дёрен, усмехнувшись, достал из кармана еще одну флягу, – И пока этот старый егерь уверен, что может контролировать меня, я могу немного расслабиться.

Вёх тут же повеселел и облегченно выдохнул:

– Тебя ничто не изменит! – Он одобрительно похлопал Дёрена по плечу. – Ты будешь самым веселым егерем!

Вёх направился к своему псу, а Дёрен, вдоволь напившись, запел:

Утром топит нас роса,

Не слышны нам голоса

«Пойманных зверей!», – прокричали охотники хором.

– Во Дёрен дает! – крикнул кто-то.

Лес укроет всю печаль.

Ни тебе, ни мне не жаль

Присмотрись в лесную даль

Догони, убей!

Все стали собираться домой, повторяя куплет за куплетом. Голоса расползлись по чаще, да так звонко, что охотники не услышали, как к ним кто-то стремительно приближался. На поляну выскочили два всадника, напугав всех.

– Егерь, вам надо это увидеть! – прокричал один из них.

Каул обернулся:

– Говори.

– Там в ловушку заяц провалился, – всадник пытался перевести дыхание. – В восточной стороне, у дубового пня, огромный! Больше, чем наши псы будет! А голова с ушами Мне рук не хватит показать всю длину!

Второй всадник часто закивал и добавил:

– Если вытащим, нас на руках в поселение занесут

– Да и пес с ним! – неуверенно махнул рукой Каул, и некоторые корги покосились на него. – Вылезет пока мы доедем туда, да и стрел уже нет.

Он попятился на собравшихся охотников и те, замолчав, разбрелись по округе.

– Так ведь, – начал другой всадник, – помер он в яме той. Мы сколько ни наблюдали, не двигается. Жалко зверя такого оставлять, вдруг плоть не пропала еще. Да и нам на шубки сгодится, холодать стало рано.

– Когда сольется шерсть с листвой – готовься к спячке, – задумчиво протянул один из охотников. – И правда, времени мало осталось. Такая добыча пропадает, пока мы за мышами по земле остывшей ползаем.

– И как вы предлагаете его ловить? Руками?

Дёрен подошел ближе:

– У нас есть веревки и ловушки. Загоним его в другую, если из этой выберется.

– Зайцы долго не лежат. Точно помер, – крикнул еще кто-то.

Все уставились на Каула. Старый охотник тяжело вздохнул и, прогнувшись в спине, осмотрелся.

– Вы хотите всю ночь бродить и тащить зайца? Вам не хватило трех недель скитания по лесу?

– Разве не вы всю дорогу гадали, какой бы трофей привезти домой, похвастаться детям своим, жене? Или вам мышей хватит?

– Не подстрекай меня! – Каул на секунду задумался, – ладно, на месте решим.

***

Яма оказалась действительно глубокой. Сухие листья темным слоем закрывали дно и корни деревьев, выползающие из ее стен, еще больше мешали обзору. Охотники, окружив яму, слезли с псов. Каул мельком заглянул вглубь, стараясь не наступать на сухие ветки. Тут он отпрянул и недовольно буркнул

– Нет там никого.

Двое эльфов из разведки поспешно подошли к яме, но, ничего не увидев, тут же притихли.

– Может, сбежал...

– Очевидно же! Вы, олухи, совсем слепые? Мы из-за вас лишний круг сделали!

Слегка пошатываясь, Дёрен прошел мимо кричащего егеря и сел на край ямы. Он долго смотрел сквозь листья, пытаясь увидеть хоть что-то похожее на летнюю бурую шкуру.

Косматый ярко-рыжий корги подошел к Дёрену и лег рядом, раскрыв огромную пасть. Пес начал шумно дышать прямо в лицо охотника и тот, глухо покашляв, пытался оттолкнуть его, тыча грязными руками в волосатую щеку.

– Жарок, тебя еще не хватало, отойди.

Но пес будто не слышал. Он смотрел сквозь заросли, о чем-то задумавшись. Разозлившись, эльф хотел было уже подняться, как вдруг зверь затих. Губы сомкнулись, а мокрый нос задвигался из стороны в сторону. Послышался устрашающий гул. Дёрен на миг замер и украдкой взглянул на пса.

– Ну ничего, зато раньше вернемся да живее будем, – подытожил кто-то из толпы, и все согласились.

– Погодите... – сказал Дёрен себе под нос. Подул холодный ветерок, и на землю новой волной стали сыпаться осенние листья. Они накрыли лесную землю почти полностью. Оранжевые, желтые, увядшие, все как один - мертвые. Охотник осторожно привстал и обернулся в сторону Каула.

– Он здесь.

Сначала его не услышали из-за шума и смеха, но потом, когда Жарок вновь подал рык, все затихли. Егерь напряженно поднял руку вверх. Охотники приблизились к яме и взглянули на ворох гнилых листьев. Внизу лежала туша. Словно завернутая в одеяло, она была готова ко сну. Вечному сну.

– Вот это улов! Как бы до ночи успеть его до ворот дотащить, – прошептал кто-то.

– За шею цеплять надо, – сказал Каул и поплелся к своему псу за веревкой. Вёх безразлично плюнул в яму и громко шаркнул ногой по сухой земле. Заяц не шевельнулся. Охотники окружили яму и по очереди стали забрасывать веревки на голову зайца, но никто так и не попал. Подождав еще немного, Каул взял лассо и бросил. Веревка зацепилась за морду и оказалась на шее.

– Егерь! Ну вы даете! – восторженно прошептал кто-то.

Все стали хлопать и ликовать, как только веревка закрепилась на шее окоченевшего зайца. Каул одобрительно кивнул и резко затянул петлю.

Дёрен облегченно рассмеялся, но, взглянув на звериную морду, резко помрачнел. Ноги вмиг вросли в холодную землю и застыли. Возгласы охотников превратились в гул. Из темной ямы, куда почти не падает свет, распахнутое глазище смотрело прямо на него. Не моргая, оно двигалось то в одну сторону, то в другую, а за ним и тело. Массивные лапы в один миг появились из черной земли, раскидывая ее. Когти словно мечи вонзились в стенки ямы и позволили зверю стряхнуть с себя весь накопленный ворох листьев. Спина прогнулась, голова устремилась к кронам. Послышался визжащий звук, закладывающий уши.

– Он живой! Живой!

Дёрен обомлел и, отойдя назад, упал на спину. Все разбежались. Каул еле слышно ругнулся и злобно схватил крепче веревку. Приподнявшись на задние лапы, заяц огляделся и, перепрыгнув через охотников, скрылся в кустах. Веревка устремилась за ним, оставив егеря на земле. Некоторые непривязанные корги побежали вслед, завывая.

– Дёрен! – крикнул Вёх, уже оказавшись на своем псе.

Дёрен кивнул и, забравшись на Жарка, ринулся за добычей.

– Стойте! Я не давал приказа! – крикнул Каул.

– Он хромает! Догоним! – запоздало бросил Вёх, и вместе с Дерёном скрылся в осенней чаще. Охота началась.

Пробираясь сквозь заросли, охотники еле успевали за мелькающим впереди заячьим хвостом. Корги то ныряли, то прыгали через ветки. Дёрен хлипко держался в седле, все еще приходя в себя, и совсем не верил в случившееся. Он представлял, как вносит в одиночку голову зайца, как все ликуют и носят его на руках, как Каул признает его настоящем охотником и нарекает егерем.

– Хочу посмотреть на лицо отца, когда он узнает, что я завалил его.

– Что ты говоришь? – крикнул Вёх.

Дёрен мотнул головой.

– Нам надо загнать его, иначе он загоняет нас. Хоть он и хромает и бежит на своих трех, все равно быстрый!

– Нужна ловушка поблизости.

– Мы забежали слишком далеко, все ловушки позади. Разворачивать надо!

Недолго думая, Вёх ответил:

– Развернем, если замкнем его с двух сторон.

Дёрен одобрительно кивнул и, привстав над шеей пса, стал посылать его ногами:

– Пошел, пошел!

Жарок запыхтел и, вытянувшись, ускорился. Оторвавшись вперед, Дёрен повеселел. То ли от сладкой настойки, то ли от азарта охоты. Будто вырвавшись из волны бесконечных разговоров, шуток и бессмысленных плясок, он почуял себя спокойнее. Листва исчезала из виду, превращая заросли в сливающуюся зеленую дорогу. Заяц приближался, и земля, вылетающая из-под его костлявых худых лап, попадала прямо в лицо и на одежду. Дёрен пригнулся, пытаясь спрятаться в холке пса. Длинный язык Жарка болтался, и слюни попадали прямо на шоссы и высокие сапоги.

На миг Дёрен поверил в чудо, будто вот-вот он догонит добычу и сможет ухватиться за край веревки а, привязав к седлу, остановить ее. Такой был его мимолетный план. Вдруг зверь пропал, резко нырнув в ближайшие кусты. Дёрен, натянув поводья, прыгнул за ним и кое-как выбрался с другой стороны. Перед ним появилась поляна. Шумно дыша на пару с корги, Дёрен вертел головой в разные стороны. К нему подоспел Вёх.

– Упустили? – запыхавшись спросил он.

Дёрен прислушался. Все стихло, будто никакой охоты и не было.

– Не может быть все так просто.

Дёрен разозлился, дернув за повод развернулся на месте и стал бродить по поляне, выискивая хоть что-то похожее на след зайца. Пройдя пару кустов, он наткнулся на кусочек меха, который болтался на ветке.

– Помет вороны, – Вёх шумно выдохнул, убирая пот со лба. – Все же упустили.

– Не говори так! – рявкнул вдруг Дёрен, – Ты не понимаешь? Это был шанс! Всего одна охота отделяла меня от прислужника до егеря!

– До егеря тебе далеко, Дёрен. – сказал кто-то сбоку. Охотники обернулись и увидели Каула.

Верхом на псе, он ступил на поляну и небрежно что-то кинул Дёрену. Это была охотничья маска.

– Прежде чем носиться по лесу как укушенный ежом, не забывай о будущем дне. Разобьешь голову и точно никем не станешь.

Пересилив недовольство, Дёрен надел маску, скрывая черные локоны.

– Вы так добры, – саркастично просипел он в ней. Взяв шерсть в комок, Дёрен наклонился к морде пса и прошептал:

– Ищи.

Пес пару раз чихнул и, принюхавшись, опустил голову. Все молча наблюдали. Жарок вновь издал рык и уставился в ближайшие густые кусты.

Каул напряженно шепнул:

– Окружаем.

– Он опять убежит, – влез Вёх, – нам надо загнать его в ловушку.

– Развернуть и погнать к нашим, а там по южной полосе к орешнику на развилке, – продолжил Дёрен.

– Буду ждать вас там, – цокнул Каул, нахмурившись, – Только недолго. Как только солнце пропадет, домой двинемся. Ждать никого не будем.

Дёрен с Вёхом разом кивнули и, как только Егерь скрылся в листве, направились к жертве. Обойдя с двух сторон, без лишнего шума, эльфы остановились. Они посмотрели друг на друга и через пару мгновений закричали. Псы залаяли, запыхтели, еле стоя на месте. Шерсть поднялась дыбом, глаза округлились. Птицы замолкли, разглядывая их с деревьев. Дёрен оторвал ветку и стал тыкать в кусты, вытравливать. Заяц фыркнул, топнул ногами и выпрыгнул, повизгивая. Жарок тут же кинулся с места за ним, и Дёрен, удержавшись в седле, крикнул:

– За мной!

Вёх устремился за Дёреном. Они вновь начали преследование.

Корги заметно устали. Короткие лапы путались в зарослях, вязли в рыхлой сухой земле и цеплялись за торчащие корни. Охотников трясло из стороны в сторону и бросало то назад, то вперед. Дёрен окончательно пришел в себя и, невзирая на усталость зверя, требовал большего, с силой пиная в бока.

Увидев знакомые деревья, кусты и тропинку, охотники напряглись. Заяц, несясь на трех лапах, не сдавался, пыхтел, озираясь по сторонам, но почему-то не сворачивал.

Где-то вдалеке появился силуэт ждущих охотников. Они встали в длинную шеренгу, дабы закрыть дорогу, туда, где ничего нет, кроме полей, кустов и голой земли. Дёрен усмехнулся. Осталось дело за малым. Куда бы ни ринулся заяц, ловушки не избежать. Понемногу расслабившись, он замедлил Жарка, и зверь, повеселев, урчаще засопел. Вёх устремился вперед, обогнав соратника. С каждым скачком они приближались.

Охотники еле сдерживали корги под собой. Те выли, топтались на месте и, вскинув головы, радостно выли. Но заяц не сбавлял ходу, а только ускорялся. Егерь прищурился и пытался разглядеть в стеклянных выпученных глазах жертвы что-то предсказуемое, пытался понять, куда же он побежит: налево или направо. Но зверь все решил. Подбежав вплотную к живой колонне, он, припав на секунду к земле, устремился ввысь и перепрыгнул охотников. Ошеломленные, все сбились в одну кучу, барахтаясь и поднимая клубы песка с протоптанной тропинки. Вёх кое-как пытался остановиться, но врезался в кого-то, бранясь. Дёрен, не успев выдохнуть, проскочил в образовавшуюся в куче щель. Он вновь ускорился и, встав над холкой корги, злобно посмотрел на болтающийся вдалеке пушистый хвост.

– Придется ловить, - прошептал он, оставшись один.

Азарт превратился в ненависть к неуловимому созданию. Дёрену хотелось превратиться в сову, бесшумно подлететь к жертве и грубо взять ее за шкирку. А потом взлететь высоко-высоко, швырнуть на холодную землю и любоваться, как она корчится от боли и визжит, сломав кости. Жарок потихоньку сдавал и, задыхаясь, спотыкался о коряги. Он начал поскуливать, но вместо ласковых слов лишь получал по бокам. Заяц стал приближаться. Его шатало из стороны в сторону. Казалось, вот-вот и он рухнет на землю. Дёрен грубо сорвал веревку с крепежей седла и одной рукой стал размахивать ею.

Охотник и жертва поравнялись. Дёрен, прицелившись, кинул лассо. Осечка. Петля скатилась по длинным ушам и исчезла в траве.

– Вороний помет!

Он достал еще одну и тут же кинул. Заяц дернулся, и уши поймали петлю. Дёрен, стиснув зубы, стянул ее на шее. Осталось как-то повалить жертву и заколоть. Эльф посмотрел в огромный глаз зверя. Он не моргал, не выражал никаких эмоций, будто был без души.

Жарок, хрипя, стал наваливаться сбоку и, скалясь, пытался укусить костлявые ноги добычи. Дёрен старался усмирить его, что-то неразборчиво крича. Но корги не слушал. Они неслись куда-то в глубину чащи, туда, где заканчивается территория эльфов.