Лесная Шерсть

В какой-то момент деревья поредели, и Свида вышла на поляну с молодыми саженцами, каждый из которых был обложен по кругу камнями. Свида остановилась. От холода она спрятала руки в вязаные кармашки и через какое-то время, будто собравшись с силами, продолжила путь. Она шла вдоль саженцев в самую глубь. Где-то вдалеке показалась колючая стена из шиповника, та, что оберегала королевство эльфов от волков. Свида шла прямо на нее и, оказавшись уже совсем близко, вдруг остановилась перед молодой осиной. Хрупкое голое деревце слегка раскачивалось на ветру и в какой-то момент будто наклонилось к Свиде.

Эльфийка прикоснулась к коре молодого дерева и прошептала:

– Так выросла за это лето Вижу, новые веточки появились, такие красивые.

Свида посмотрела на макушку деревца, и простояв так, будто выжидая ответа, обессиленно села на влажную землю и заплакала.

– Я больше не могу Не могу ждать, надеяться. Отец еще не приехал, он он опаздывает, ни одной новости за последние месяцы. Я не знаю, что думать, мама. Его так долго нет. – всхлипывая пробормотала Свида. – А Дёрен все никак не может отлипнуть от настоек. Когда выпьет, будто меняется, веселится, песни поет, но я знаю, что он не такой. Зачем он притворяется, будто все хорошо?

Она вновь посмотрела на качающуюся макушку. Свида утерла слезы и уставилась на изгородь из шиповника. Ветер поднялся с новой силой, и Свиде пришлось зажмуриться от поднятой пыли с земли. Она встала с колен и, отряхнувшись, шумно выдохнула.

– Ты права. Мне все говорят не горевать, и ты говоришь. – Свида положила венок с цветами и травой возле деревца и прошептала, – С Гульбищем, мама. Спи спокойно.

Свида вновь взглянула на шиповник и вдруг заметила, как верхние ветки хаотично затряслись. Свида неумело потянулась к луку на спине. Натянув стрелу на тетиву, она робко подошла к изгороди и замерла.

– Выходи! – вдруг крикнула она дрожащим голосом и прицелилась. Ей никто не ответил. Ветки куста задрожали сильнее, и Свида увидела, как через заросли к ней вышел эльф в темном плаще.

– Ни с места! А то убью! – вновь крикнула Свида. Лук с натянутой стрелой ходил ходуном в руках, голос не слушался.

Незнакомец поднял голову и слегка улыбнулся.

– Свида, это же я.

Эльфийка вздрогнула и опустила лук.

– Корицик? Что ты здесь делаешь? – чуть ли не шепотом пролепетала Свида.

Цейл уставился на тернии шиповника и вдруг свистнул. В кустах показалась довольная морда Дички. Она выбежала из кустов и, виляя хвостом, осторожно подошла к Свиде, а как только обнюхала ее, весело начала поскуливать. Свида тут же засмеялась и погладила пса по носу.

– Дичка нашла где-то брешь в зарослях и убежала туда, а я ее искал. Испугалась чего-то, наверное. – Корицик развел руками, – как всегда.

– А как там, с той стороны? – Вдруг спросила Свида.

– Жутко. – коротко ответил Цейл.

Свида кивнула и вдруг испуганно посмотрела на брешь. Поглаживая Дичку, она задумчиво сказала:

– Мне брат всегда говорил, что там дышится по-другому. Хоть и наша территория весьма большая, но этот шиповник будто всегда давит на него, отбирая некую свободу. Надо сказать, чтобы ту дыру заделали. А то мало ли, волк сможет пролезть.

– Я сам скажу, не переживай по этому поводу.

Свида вдруг насупилась.

– Сегодня последний день года. Разве кто-то завтра будет в состоянии патрулировать окрестности? И когда ты донесешь? А вдруг волки найдут этот проход? Мне не по себе как-то...

– Не переживай, эта проплешина давно здесь, да и не заделаешь ее. Листья все скрывают, а ветки и так колючие. Но я поговорю с кем нужно. Повторюсь, не бери в голову.

Корицик улыбнулся и Свиде стало легче. Она обняла эльфа и скрепила за его спиной руки в замок. Дичка обнюхивала холодную землю и прислушивалась.

– Ты случайно не слышал какие-нибудь новости? – осторожно спросила эльфийка. – про разведку?

– Нет – коротко ответил Корицик.

Свида, прижавшись сильнее, промычала:

– Я знаю, что всех извела уже своим нытьем, но мне неспокойно. Очень.

– Тетка сказала, что ты опять не ешь. Неужели тебе не нравится, как она готовит? – Усмехнулся Корицик.

– Это не так! Я просто не хочу фигуру портить перед Гульбищем!

Корицик засмеялся.

– Ладно, придется следить, сколько похлебки ты съешь сегодня после танцев.

– Нет настроения танцевать! – Свида в шутку оттолкнула Цейла и вприпрыжку подбежала к Дичке. Взяв за поводья, она оглянулась. – Чур я поведу!

***

Время близилось к полудню. Дичка шла ровным шагом мимо голых кустарников. Шум из поселения нарастал, и вскоре Свида повернула поводья в его сторону.

– Последняя поездка в этом году, – сказала она.

Корицик хмыкнул.

– А ты скучаешь по езде зимой?

– Бывает. Скорее, я переживаю за Дичку. Зимой всех корги запирают в псарне. Там хоть и тепло, но очень тесно, а из-за снега я не могу ее навещать. Она не любит других псов, поэтому иногда я встречаю ее весной очень измотанной. А потом пару дней беготни, и она как новенькая.

– Бедняжка... - пробормотала Свида.

Вдруг в стороне поселения раздался громкий звук, и Дичка резко метнулась в сторону. Свида вскрикнула, дернув за поводья, и корги испуганно понесся в глубь леса. Корицик наклонился к Свиде и, зацепившись пальцами, попытался притянуть повод к себе.

– А ну стой! – крикнул он, но Дичка будто его не слышала. Она помчалась к оврагу и резко обогнула его.

– Я упаду! Упаду! – крикнула Свида, соскальзывая с седла, и Корицик, бросив поводья, попытался удержать эльфийку руками. Но не вышло. После очередного резкого поворота, они слетели с седла и скатились кубарем в овраг, прямо в кучу пожелтевших листьев. Дичка убежала в глубь леса. Откинув листья, Корицик приподнялся.

– Свида?

Послышался смех. Корицик огляделся. Свида лежала совсем рядом и, раскинув руки, смотрела на небо.

– Это было так весело! – вдруг вскрикнула она. – Сначала страшно, но потом, потом

– Опасно. – Заметил Корицик.

Свида вздохнула и уставилась на Корицика.

– Почему ты всегда такой?

– Какой?

– Угрюмый! – выпалила с раздражением эльфийка.

Корицик молча поднялся и отряхнул уже без того грязные массивные штаны бурого цвета. Свида выбралась из кучи листьев следом.

– Нам пора возвращаться, – сказал эльф и свистнул. Дичка, изучающая неподалеку местность, тут же трусцой направилась на зов. Свида подошла к ней и забралась в седло.

– Корицик, – позвала эльфийка, – ну вот почему тебе ничего не нравится? Ты живешь с тетей Паришей, у вас целый погреб настроек и закруток, о голоде даже думать скверно, а ты все недоволен. Я бы все отдала, чтобы жить рядом с близкими и не видеть, как они то и дело уходят через главные ворота в лес, пропадая там на несколько недель. У тебя-то что не так?

– Возможно, я ударился головой, и от того мне угрюмо, – вдруг ответил Цейл.

– Ты опять тему меняешь! Не надоело? – выпалила Свида, но вдруг тихо спросила, – ты тоже скучаешь по своим родителям?

Корицик подошел к Дичке, посмотрел на Свиду и спокойно ответил:

– Я уже не в том возрасте, чтобы вспоминать их. Двигайся, поведу я, так быстрее будет.

Свида нехотя сползла ближе к хвосту Дички. Эльф прыжком забрался на холку пса и, взяв поводья, повернул в сторону поселения. Оставшуюся поездку они провели в тишине.

***

Последнее королевское собрание началось поздно. Пока слуги готовились к пиршеству, в главном зале многовекового дуба собралась вся знать, что проживала в нем. В основном это были пожилые эльфы, которые по мнению короля сделали большой вклад в развитие лесного поселения. У каждого из них был свой кусок территории по добыче ягод, коры, листьев особых сортов, лекарственных цветов. Также туда входили и эльфы с длинными остроконечными ушами, которые обязательно должны были смотреть назад и никак иначе. Это признавалось как знак величественной силы, что давала управлять эльфами ниже классом.

Омиас до последнего верил, что король Астрагал Второй перенял от своего отца благородство, надежность и самое главное - милосердие к своему народу. С этими мыслями он шел вместе с Физалисом в зал, попутно перебирая написанный за весь год временник. Физалис шел быстро, стуча каблуками по деревянному полу. Омиас еле за ним поспевал. Они дошли до высоких дверей и остановились.

– Надейся, что король смилуется над твоей работой за этот год. Многие хронисты хотели попасть сегодня на собрание, но король в последнее время стал слишком зациклен на группе разведчиков

– Те, что еще не вернулись? – Перебил Омиас и тут же затих.

– Да, – хмыкнул Физалис, – Они уже опоздали на три недели, а учитывая, что в этом году обещают суровую зиму, оставаться по ту сторону шиповника скверная идея. Сейчас все говорят только об этом. Говорят, что даже в поселении стали распускать слухи об отряде, а именно о главном разведчике Кизиле.

Омиас прижал к груди стопку пергаментов и прошептал:

– Вы думаете, что они пропали?

Физалис наклонился к Омиасу.

– Даже не смей допускать мысль об этом, иначе все королевство погрузится в такой бардак, что мы до конца времен не сможем его разгрести.

Омиас непонимающе вскинул бровь и хотел было что-то спросить, но тут Физалис резко открыл дверь и вошел в зал. Теперь юному хронисту оставалось только молчать, ибо в зале собраний говорить без спросу он не мог.

Зал уже наполнился эльфами. Они шепотом переговаривались между собой, и Омиас пытался услышать каждое слово, которое расплывалось эхом. Солнечный свет проникал через маленькие оконца и падал на королевский трон, который покрылся к концу лета мхом и напоминал большой высокий холм.

Тут главные двери открылись, и в проеме показалась охрана. Высокие, статные эльфы в зеленых одеяниях сначала осмотрели зал, потом, поправив маски из листьев на лице, прошли вглубь. Они встали спиной к присутствующим, загородив Омиасу весь вид. Все притихли.

Где-то вдалеке были слышны четкие шаги, которые медленно приближались. Омиас пытался найти щелочку между охраной, но Физалис смирил его, положив руку на плечо. Казалось, что время остановилось. Омиас почувствовал наплывшее волнение, которое преследовало его с самого утра. Он стал прокручивать предстоящий разговор с королем, который должен был стать важным событием в его жизни. Он представил, как вручает ему временник и отвечает на вопросы.

“О, как интересно, ты сам это выяснил, Омиас? И правда, корги являются такой важной частью нашего народа, а мы совсем не знаем кто они и откуда явились в наши земли. Так еще и не доверяем им. Это надо исправлять, юный хронист” – перебирал в голове Омиас.

“Назначаю тебя главным по решению этой проблемы! Эльфам стоит прислушаться к тебе, весь лесной мир в твоих руках!”

Тут все обернулись в сторону двери, и Омиас, очнувшись от своих мыслей, понял, что король уже здесь.

Астрагал Второй молча прошел вдоль мохового ковра и, остановившись у трона, хлопнул в ладоши. Охрана синхронно направилась к нему, и Омиас наконец смог разглядеть правителя. Это был белокожий высокий эльф с длинными ушами. На голове красовался венок из молодых изогнутых веток и розовых кудреватых лилий. Мантия из летних цветов укрывала худощавое тело, и видны были только длинные сапоги с высокими каблуками. Король осторожно присел на мягкий трон и положил руки на колени.

- Лесная Эльфийская Знать! Да прибудет с вами тепло и благородство в это нелегкое время, - поприветствовал всех эхом король и все присутствующие поклонились.

– Да прибудет с вами милость и мудрость, ваша лесная душа. – ответила Знать.

Король махнул рукой, и все присели на пол. Омиас растерянно осмотрелся и плюхнулся рядом с Физалисом, который приставил палец к губам.

– Сегодня последний день перед нашим испытанием, посланным самой природой. Речь пойдет не о наших добытчиках и простых эльфов из поселения, а о том, кто до сих пор не вернулся.

Король замолк, будто ожидая вопросов, но вскоре продолжил.

– По нашим последним сведениям, отряд Кизила перешел через сухие купальницы в сторону северного леса, где начинается территория одноименного королевства. Задача отряда оставалась прежней: вступить в контакт с новым правителем и разрешить наш старый конфликт. Но уже прошло несколько недель, а ответа об их переговорах так и не последовало.

Один из Знати, который ведал о лесных цветочных полянах, Вестник Цветов, встал и кивнул присутствующим.

– Благородный Астрагал Второй, как мы знаем, после сухих купальниц отряд пересекает лес черных ветвей, и после прибытия в Северное королевство отряд обязан отправить к нам гонца. Может, они забыли об этом?

– Ваше Благородие! – другой эльф по имени Черничный Галдовник поднялся с места, – Наш собрат Кизил Хало слишком придирчив к приказам. Не думаю, что такое могло произойти. Возможно, гонца выследили волки. Мы хоть и скрытный народ, но наши псы не внушают доверия до сих пор, со дня их приручения.

Омиас встрепенулся и навострил уши. “Неужели даже Знать беспокоится о своей безопасности рядом с корги?” – подумал он.

Король зажмурился и одним движением провёл пальцами вдоль век, стремясь протереть глаза.

– Да какие волки! Они уже ушли дальше севера. – Вдруг возразил кто-то еще из Знати, но Омиас не разглядел, кто именно. – Летов пять мы о них не слышали ни от разведки, ни от охотников. Нет им дела до нас больше!

– Охотник охотнику рознь. Они дальше безопасной лужайки не уходят, не дозволено им. А отряд и скрывать может, чтобы не пугать нас. Мы же не можем лично проверить, что за стенами творится! – Прозвучал чей-то голос с другой стороны, – Может, и сами корги их привели, запах псины и волка не такой уж и разный!

Галдеж, начавшийся в зале, заставил Омиаса улыбнуться. Эльфы из дуба ничем не отличались от простаков в поселении. Все такие же напористые и крикливые, такие же недоверчивые и напуганные, желающие высказать свою правоту.

Охрана поглядывала на короля, который как будто врос в трон в ожидании чего-то.

Резко открытая дверь зала заставила всех притихнуть. Знати тут же уставились на Эльфа, который прошел вдоль мохового ковра, и присели на пол. Эльф кивнул всем собравшимся и, подойдя к королю, поклонился.

– От тебя несет псиной, – подал голос Астрагал Второй, и эльф выпрямился.

– Знаю, отец, мне об этом весь день слуги говорят. – Усмехнулся тот.

– Где ты был, Вёх?

Вёх пощупал влажный мох на королевском троне.

– Да так, решил в последний день прогуляться верхом.

Король удивленно вскинул бровь и осмотрел сына с головы до ног.

– И зачем ты явился сюда? Что-то случилось?

– Ну как же, вы ведь велели мне быть на последнем собрании, и я пришел.

Лицо короля не изменилось.

– Ты никогда не опаздывал. Неужели на твое воспитание так повлияла охота?

Вёх промычал и скрестил руки, спрятав их за такой же цветочной мантией.

Кто-то из Знатей снова встал и, посмотрев на окружающих, произнес:

– А как там на охоте, ваша милость?

Вёх тут же повеселел.

– Вот это хороший вопрос! – Задорно ответил принц и стал рассказывать историю, расхаживая по залу. Он поведал Знатям все события, что были на охоте. От веселых охотничьих баек до погони за зайцем. Омиас завороженно улавливал каждое слово принца и пытался не охать, прикрывая рот рукой.

– Но зайца мы не поймали... – голос Вёха вдруг погрустнел. – Я пытался его догнать с одним охотником, сыном Кизила, но Дёрен оказался ловчее меня. Он убежал далеко в чащу, где мы его и нашли уже на земле. Оказалось, что даже опытный охотник может потерять управление и упасть с пса.

Знать все как один разочарованно покрутила головой.

– Вот вам и доказательства. Нельзя до конца верить псам, они могут легко растоптать и скинуть наездников, когда им вздумается! – Воскликнули снова в зале. – Неудивительно, что весь отряд задерживается. Может, наконец, доверие к псам угасло в походе?

– Его никогда и не было, – вдруг громко сказал Астрагал Второй. – Псы это только средство для наших личных целей. Хоть за последние семнадцать лет они помогли нашему королевству в подготовке к зиме, но при этом нам пришлось пожертвовать любовью к существам мирным, к каким и мы себя относили. Эта охота, мясо, шкурки для ваших одеяний, это все порок псовый, плата за их "помощь". Но, господа Знати, не стоит полагаться на дух псовый. Он изменил нас за такое короткое время Что будет потом, одному лесному духу известно.

Знать, согласившись, кивнула. Омиас замер. “Что это за фраза такая - одному лесному духу известно? Что за лесной дух и как он выглядит?” – подумал Омиас.

– Знаешь, отец, – включился в разговор Вёх. – Чем дольше разведчики опаздывают, тем быстрее растет волнение у простых эльфов. После Гульбища они вспомнят о пропаже разведки. Нужны ли проблемы еще и с народом нашим?

Король скрестил руки на груди.

– И что ты предлагаешь тогда, моя лесная душа?

Все замерли в ожидании.

– Раз мы не можем контролировать разведку, тогда остается только повлиять на народ. Ты же всегда выступаешь перед самим праздником. Может, скажем им, что отряду посчастливилось остаться в королевстве? Что их приняли с добродушием в знак возможного перемирия? А раз они не вернутся, то отправим ранней весной новых разведчиков, чтобы те выяснили, в чем же дело? Сейчас зимой никому не захочется вылезать из под одеял и жить без огня.

Знать уставилась на короля. Тот, сидя на троне, цокнул и, размышляя, прикрыл рот рукой.

Омиас пододвинулся ближе к Физалису и потянул его за рукав котты.

– Он что такое говорит? – шепнул Омиас, и Физалис обратил наконец на него внимание.

– Тише ты, потом вопросы задавать будешь. – ответил Старший хронист.

Но Омиас не унимался.

– Король не хочет признавать, что они погибли? Что некому больше в северные земли наведаться? Он ведь не согласится врать.

– Ему нельзя волноваться, не сейчас. Никто не хочет этого признавать, а эльфам простым без надобности такие подробности.

– Он же король, он должен волноваться. А как же доверие строить?

– Тихо. Наше доверие скреплено договором. Если поселение узнает, что мы его нарушили, всем несдобровать, – злобно шикнул Физалис.

Словно ошпаренный кипятком, Омиас скукожился, вспоминая слова хозяйки тарвинки, тети Париши. “Итог один - раскол. Я это наблюдала там, теперь здесь. Все повторяется.” Омиас учащенно задышал, пытаясь взять себя в руки. Гул в ушах нарастал, но тут же затих, как только Король подал голос.

– Скрывать такое от народа - ужасная идея. Если кто узнает о нашем неведении, репутация и доверие упадет глубже норы мышиной. Не будет нам ни тепла зимой, ни помощи в полях черничных.

Омиас вскользь улыбнулся, наблюдая как Знать кивает на слова короля, соглашаясь с ними. Король встал с трона, медленно подошел к Вёху и, положив руку ему на плечо, произнес:

– Но, похоже, выхода больше нет.

–- Что... – прошептал Омиас и снова напрягся.

Король взглянул на своих подданных. Взгляд его был холодный. Губы превратились в еле заметную розовую ниточку. Будто что-то выискивая в лицах, Астрагал Второй осторожно продолжил:

– Сегодня я поведаю народу и истину, и горе, а там пускай праздник их расслабит, да заставит забыть, что принять не смогут. Никому не выносить лишних фраз и догадок из этого зала, – Тут лицо короля скривилось, – надеюсь, никто не желает расстаться со своим языком?

Знать молча встала с мохового пола и поклонилась. С ними и поклонился Вёх. Через длинные спины знати Омиас настороженно посмотрел на принца, которой, как показалось хронисту, ехидно улыбнулся.

Кто-то из знати выступил вперед и промолвил:

– Может, нам для осторожности разузнать, как отреагирует народ на весть? Для нашей безопасности.

Астрагал Второй кивнул и вернулся на королевский трон.

– Неплохая идея. Наш народ трудолюбив, но очень мстителен, вам ли не знать об этом. Во времена раскола была бойня между родней, соседями. Мой отец не раз видел, как безрассудные мысли об убийствах поражали не только эльфов во гневе, но и слуг, которые не разделяли решение короля о расколе. Поэтому лучшим способом будет кого-то заслать в разгар праздника и понаблюдать, что говорит народ. – Король оглядел толпу слуг и спросил, – Кто из вас готов на это?

Все сделали шаг назад. Омиас, не успев ничего понять, оказался впереди всех. Увидев встревоженного Физалиса, он пытался нырнуть в толпу обратно, но не успел.

– Юноша! – Вдруг воскликнул король.

Омиас мигом обернулся и замер.

– Вы ведь хронист, судя по одеянию?

Омиас посмотрел на Физалиса, но тот не подал никакого знака.

– Довольно прятаться за старшими. Говори, чей будешь? – сдержанно приказал король.

Омиас сглотнул и медленно вышел в центр зала. Он встал почти рядом с Вёхом и понял, насколько тот оказался высоким.

– Вы правы, ваше милосердие, меня зовут Омиас Курку. Я ученик старшего хрониста Физалиса. Присутствую здесь впервые. Да простите мои манеры, если они некорректны.

– Так ты бывал в поселениях? Ходил туда? – перебил король.

Омиас поджал губы, опустил голову и тихо сказал:

– Никак нет, ваша милость.

Король выдохнул, изучающе посмотрел на Омиаса, потом посмотрел в толпу, выискивая Физалиса и, немного погодя, громко сказал:

– Собрание закончено. Насыщенного Гульбища вам, господа Знати, и теплой зимы!

Знать оживилась, поклонилась, тихо невпопад пожелала "теплой зимы" друг другу и потихоньку вышла из зала. Физалис так и остался стоять на своем месте.

Вёх положил руку на плечо Омиаса и, крепко сжав, направился к королевскому трону. Омиас с недоверием посмотрел сначала на принца, а затем на двери зала, которые с грохотом закрылись.

– Так, значит, слухи это все были? – Начал король спокойным голосом.

– Какие слухи? – напрягся Омиас.

– Что ты в поселение ходил. Мне охрана сообщала, что видела похожего эльфа вроде тебя за дубом. Такой же низенький, пухленький, кучерявый. А было это в черничных полях где-то пару дней назад. Знать Черничный Галдовник пожаловал ко мне немедленно и стал возмущаться, что опять пропала часть собранной ягоды. Ты случайно не знаешь об этом?

Омиас покрутил головой.

– Да не может быть такого, ваша милость! Не мог он там ошиваться! – вдруг вступился Физалис и быстрыми шагами подошел ближе. – Как не приду в наше хранилище, он там сидит, света живого не видит изо дня в день. Тем более неразговорчив он, чтобы с простым народом в контакт вступать. Хоть и прекрасный хронист, да вот не владеет он навыками общения. Ему уж точно задали трепку в этих ваших полях. Народ там злой нынче, соваться туда - себе дороже.

Омиас почувствовал, как покраснели его щеки.

– Ну, раз такое дело, я могу быть спокойным. Ты не пугайся, в разгар Гульбища эльфам не до драк и споров, они хотят брюхо набить да побольше своих товаров поменять на вещи нужные. То бишь спокойны как жуки. С тебя лишь одно - это напрячь свои ушки и слушать, что говорят. И не вступать лишний раз с расспросами.

Тут Астрагал Второй посмотрел на охрану и приказал:

– Найдите самую маленькую баночку с вареньем на шишках, и принесите ее в хранилище, где хронисты сидят. А ты, Омиас, обменяй ее на что-нибудь. Так надежнее. Возвращайся не позднее полуночи, а то до весны будешь куковать под дубом. К сожалению, вместо тебя я больше не могу никого отправить. Ты единственный, у кого уши выпирают в стороны. Как раз сойдешь за эльфа из поселения.

Омиас понимающе кивнул, опустив глаза вниз.

– Что это у тебя в руках? – вдруг спросил король.

Омиас запоздало отлепил временник от груди и протянул его королю.

– Я вас не подведу, Ваша милость. Вот, записи за это лето! Примите их.

Вёх молча забрал пергаменты из рук Омиаса и отдал отцу. Король устало вздохнул и стал перебирать листок за листком. Хронист протер потные руки о рубашку и пристально посмотрел на королевское лицо, пытаясь уловить настроение.

– Тут как раз сведения о псах и о доверии народа к ним. Мне показалось, эта тема была актуальна сегодня, – Омиас натянуто улыбнулся как только заметил, что король читает вскользь.

Добравшись до конца, Астрагал Второй резко сложил весь пергамент в кучу и порвал его надвое.

– Вы что?! – сорвался Омиас и протянул руку к упавшим на пол клочкам. Физалис остановил его, взяв за шиворот плаща и приказал замолчать.

Король скучающе посмотрел на юного хрониста и, скрестив пальцы в замок, сказал:

– Ты не сердись на меня, но твой доклад мне не сдался. – Он наступил каблуком за разорванный пергамент. – За время собрания мы уже все решили. Повторюсь, псы это только средство, нам незачем разбираться в их повадках. Пока они не грызут мой народ, я могу им верить. А что до народа, эльфы нынче пугливы, это известно каждому.

– Вам разве не приходят вопросы, откуда они вообще появились? Почему к нам они не питают злобы, как волки? А как же развитие дальше? Почему каждый эльф не может позволить себе пса? – Сдержанно спросил Омиас, сжав руки в кулак. – Моя работа здесь теряет весь смысл, раз все решается словесно на собраниях.