НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ

— Куда? — сдавленно спросила Елена, вжимаясь в стену.

— Куда глаза глядят! Вон из этого проклятого лагеря! Пока мы не стали очередными трупами в лесу или... или не начали вставать после того, как нас съедят! — Артём зашагал по тесной комнате. — Собираем вещи. Стащим еды побольше в столовой, что-нибудь из запасов, и в путь. По дороге хоть до города дойдём.

— И далеко мы пешком уйдём? — тихо, но чётко спросил Андрей. Он сидел, обхватив голову руками. — До райцентра сорок километров по лесной дороге. Если по шоссе — ещё дальше. И что мы скажем, когда нас остановят? Что бежим от зомби-эпидемии из лагеря? Нас тут же в изолятор, а лагерь на карантин. И все, кто внутри...

— А внутри кто? — с вызовом парировал Артём. — Половины людей уже нет! Те, кто остались, либо уже заражены, либо станут завтраком! Мы не можем их спасти! Мы можем спасти только себя!

— Он прав, — неожиданно сказала Ирен. Все повернулись к ней. — Я не хочу стать как те. Я хочу жить. И если для этого нужно бежать и ни на кого не смотреть — я бегу с ним.

— Но если есть антидот... — начала Эля.

— А если это ложь? — перебил её Андрей. Он поднял голову, и в его глазах бушевала буря. — Что, если никакого антидота нет? Что, если он просто хочет получить камень обратно, чтобы контролировать очаг? А нас... нас он либо убьёт, либо использует как подопытных. Виктор, я так понял, не тот, кто выполняет обещания. Он тот, кто их даёт, чтобы добиться своего.

Они спорили весь день. Споры шли на пониженных тонах, вполголоса, потому что за стеной слышались шаги — то ли других испуганных детей, то ли вожатых, то ли уже чего-то другого. Периодически с улицы доносились крики, сирена подъезжающей машины, а один раз — короткая, отрывистая автоматная очередь, от которой у всех похолодела кровь.

Артём, не выдержав, осторожно выглянул в окно на лестничной площадке, выходящее на штабной домик.

— Там... кордон. Полиция в масках и в этих... защитных костюмах. Как в фильмах про вирусы. Никого не выпускают.

— Значит, карантин уже есть, — мрачно заключил Андрей. — Нас не выпустят. Даже если попробуем.

К вечеру по громкой связи, прерывающейся от помех, выступила взволнованная Светлана Петровна. Голос её дрожал:

— Дети... прошу всех оставаться в корпусах. Объявлен карантин. Повторяю — карантин. Выходить запрещено. Продукты будут доставлять... будут доставлять под дверь. Проявляйте сознательность. Это для вашей же безопасности...

Пока они сидели в своей ловушке, по радио, которое Андрей нашёл в подсобке на первом этаже и притащил в комнату, ловили обрывки новостей. Диктор говорил о «вспышке неизвестного заболевания в районе озера Шатёр», о «мерах по сдерживанию», о «комендантском часе в близлежащих населённых пунктах». А потом, сквозь шипение, прорвалась фраза, от которой замёрзло дыхание:

«...по неподтверждённым данным, аналогичные случаи с симптомами острой агрессии и... каннибализма... зафиксированы уже в трёх ближайших деревнях. Есть пропавшие. Есть... жертвы. Силы МЧС разворачивают изоляционную зону...»

— Значит, не только здесь, — прошептала Елена. — Оно уже вырвалось. В деревни и города.

— Или его туда специально занесли, — сказал Андрей, глядя на камень в своей руке. — Чтобы создать новые очаги. Чтобы сдержать было невозможно.

Ночь опустилась, самая страшная в их жизни. Они не спали. Дежурили у двери и окна по двое. Артём с Андреем, несмотря на взаимную ненависть, стояли на первом посту, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Эля и Ирен пытались успокоить Елену, у которой начиналась истерика от замкнутого пространства и страха.

За окном лагерь погрузился в непривычную, зловещую тишину. Ни смеха, ни музыки, ни даже плача. Только изредка — быстрые шаги по асфальту, приглушённые голоса по рации да далёкий, леденящий душу крик, который мог быть как человеческим, так и уже нет.

Перед самым рассветом, когда даже Артём начал клевать носом, прислонившись к стене, внизу, у входа в корпус, раздался шум. Не просто шаги. Приглушённые удары, скрежет, словно что-то тяжёлое тащили по ступеням. Потом — тишина.

Артём осторожно выглянул в окно, затем в другое окно на лестнице.

— Что там? — прошептал Андрей.

— Ящики. Консервы, вода. Бросили под дверь и свалили. И... — Артём замолчал.

— И что?

— И никто нас не охраняет. Ни души. Как будто... бросили еду в клетку к зверям и ушли. Ждать, чем всё закончится.

Они смотрели друг на друга в полумраке, понимая одно: они официально предоставлены сами себе. В зоне заражения. Без помощи. С запертыми воротами и лесом, полным заражённых, с одной стороны, и вооружённым кордоном, который не выпустит ни живых, ни мёртвых, — с другой.

Андрей сжал в кулаке камень. Теперь это был не ключ и не пробирка. Это был единственный козырь в игре, где ставкой была их жизнь. И им предстояло решить, как им разыграть его до того, как эпидемия заглянет к ним в дверь. Или пока Виктор не пришёл забрать своё силой.

На дворе стояла густая, глухая ночь. Всей теперь уже шестерке (пятеро своих плюс Лейла, тихая двоюродная сестра Елены, которую та привела под вечер, умоляя не оставлять одну) пришлось ютиться в комнате Эли и Елены. Места не хватало, но страх был сильнее дискомфорта.

Ближе к полуночи звук разбудил их. Не снаружи. Изнутри. Снизу. Глухой удар. Потом скрип. Крадущиеся шаги в холле первого этажа.

Ледяная волна пробежала по спинам. Все замерли.

— Не наши, — прошептал Артём. — Наши не стали бы так красться.

— Заражённые? — сдавленно выдохнула Елена.

— Или мародёры, — мрачно предположил Андрей.

Артём бесшумно поднялся.

— Остаёмся тут — нас заблокируют. Берём что есть и идём вниз. Наперехват.

Оружия не было. Эля схватила фен, Елена — плойку. Ирен взяла огнетушитель из коридора. Артём — табуретку. Андрей — тяжёлый канцелярский степлер. Лейла молча вытянула из под матраса длинную, острую вязальную спицу.

Бесшумно они выскользнули в коридор и начали спускаться. Снизу доносился человеческий шёпот, полный страха:

— …тише, идиоты…

— …а если они услышат?..

— …надо найти что поесть…

Артём первым оказался внизу. В полумраке холла, у ящиков с провизией, копошилисьфигуры.

Не раздумывая, Артём с рыком выскочил из-за угла, замахиваясь табуреткой. Женский голос вскрикнул.

— Стоять! Не двигаться! — заорал он.

Почти одновременно в руках Эли поднялся фен, а Ирен направила на троих раструб огнетушителя. Елена щёлкнула выключателем.

Трое незнакомцев замерли, ослеплённые светом и этой нелепой атакой.

— Не бейте! Мы свои! — взвизгнула девушка.

— Кто вы? — жёстко спросил Андрей.

— Из корпуса «Г»… — пролепетал один из парней. — Мы сбежали. Там… там уже нет никого. Одних забрали, другие… превратились…

— Почему сюда? — не опуская «оружия», спросил Артём.

— Потому что здесь… тихо, — сказала девушка. У неё были короткие тёмные волосы и умные, испуганные глаза. — Во всех корпусах паника, крики… а здесь — нет. Никто не пропал. Мы подумали… самое безопасное место. Просто спрятаться.

Они выглядели искренне. Напряжение спало. Эля опустила фен, а Ирен огнетушитель.

— Ладно, — выдохнул Артём. — Поднимайтесь наверх. Быстро. И тихо.

В комнате на втором этаже стало тесно — теперь их было девять. Парни представились как Влад и Сергей. Девушку звали Алиса.

Пока они наспех делились кошмарными историями из своих корпусов, Ирен вдруг пригляделась к Алисе.

— Стой… я тебя знаю. Ты из химического кружка? Та, что всех поразила самодельной дымовой шашкой?

Алиса слабо улыбнулась.

— Да, это я.

— Она делает отличные «взрывашки», — пояснила Ирен остальным.

— Пиротехнику? — с интересом переспросил Артём.

Алиса пожала плечами, её глаза блеснули.

— Пиротехника, химия… Всё, что для быстрого выделения энергии. Дым, свет, звук. Если есть компоненты — соберу что угодно. От петарды до… ну, чего-то посерьёзнее.

В комнате повисла пауза. В этой фразе был заряд. Возможность.

— «Чего-то посерьёзнее», — медленно повторил Андрей, обмениваясь взглядом с Артёмом. Впервые за долгое время в их взглядах не было вражды. Была одна и та же, чёткая мысль.

Их маленькое убежище только что перестало быть просто клеткой. В нём появился специалист. В мире, где правила отменила эпидемия, умение делать «взрывашки» вдруг стало стратегическим ресурсом. И ночь, которая ещё не кончилась, обрела новый, опасный смысл.

После того как напряжение спало и беженцы из корпуса «Г» немного пришли в себя, в тесной комнате повисло тяжёлое молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием. Артём, всё ещё стоявший у двери, скрестив руки, окинул взглядом троих новичков.

— Ладно, — хрипло начал он. — Вы приперлись к нам, хорошо. Про одну мы узнали. Теперь вопрос к вам. А вы что умеете? Кроме того, что рыскать по чужим корпусам ночью. — Его взгляд упал на Влада и Сергея.

Парни переглянулись. Высокий и тощий Влад неуверенно пожал плечами.

— Я… в футбол играл. Бегать быстро могу…

— Бегать — полезно, — кивнул Артём без тени иронии. — Ты? — Он посмотрел на Сергея, коренастого, с сильными руками.

— На турниках занимался. Сила. И… я из деревни, с дедом в гараже всякое мастерил. Починить что простое, собрать… могу.

— Механик, значит, — заключил Артём. — Тоже пригодится.

Его взгляд переместился на Андрея, Элю, остальных.

— Мы уже друг друга знаем. Я — драться, убегать и ругаться. Андрей — думать и видеть то, чего не видят другие. Эля… — он запнулся, — …решительная. Ирен — язвить и знает всех. Елена — паниковать, но она наша. Лейла… — он посмотрел на молчаливую девушку, которая до сих пор не выпускала из рук вязальную спицу, — …сестра Елены. Значит, тоже наша.

Алиса слушала, кивая, а потом чётко, словно отдавая рапорт, сказала:

— Мы с Владом и Сергеем обсуждали. Здесь сидеть — самоубийство. Еды вашей хватит на пару дней. А потом? Потом или голод заставит выйти, или те… они сами найдут. Мы хотим уходить.

— Куда? — тут же спросил Андрей.

— Прочь из лагеря. Через лес. До ближайшей деревни, где, может, ещё не всё охвачено. Или до трассы. Но для этого нужны припасы и какой-то план.

— У вас есть план? — спросила Эля.

— Есть набросок, — Алиса вытащила из кармана смятый листок, на котором были набросаны схематические линии. — Завтра днём, пока все в панике или в своих щелях сидят, мы проберёмся в столовую. Там должны быть запасы крупы, консервы. Наберём сколько сможем унести в рюкзаках. И в эту же ночь — сваливаем. Пока кордон на въезде, возможно, ещё не сомкнулся со всех сторон. Пока есть шанс просочиться. — Она посмотрела на всех по очереди. — Вы с нами?

Вопрос повис в воздухе. Бежать. Оставить это относительное, но уже ставшее домом убежище. Выйти в лес, полный заражённых, с риском наткнуться на кордон, который будет стрелять на поражение по беглецам, чтобы не допустить распространения.

— Это безумие, — первой выдохнула Елена. — Нас же там съедят! Или растреляют!

— Здесь тоже съедят, — парировал Сергей. — Только медленнее. И без шанса. И без кетчупа...

— Андрей? — обратилась Эля к нему. Он сидел, сжав в руке тот самый камень, и думал.

— Если Виктор прав и у него есть антидот или протокол… — начал он.

— Еслион прав, — перебил Артём. — И если он захочет нам его дать. А он не захочет. Он хочет камень. И всё. А нас… он в лучшем случае оставит тут умирать.

— Он сказал — до вечера, — тихо напомнил Андрей. — У нас нет времени до завтрашнего вечера, чтобы решить.

— Решить что? Отдать ему камень и молиться? — фыркнул Артём. — Или взять шанс в свои руки, запастись едой, собрать то, что может Алиса, и попытаться вырваться. Сидя тут, мы просто ждём, кто придёт первым — голод, заражённые или этот Виктор.

Взгляды всех присутствующих метались между Андреем и Артёмом. Старая вражда братьев трансформировалась в спор о стратегии выживания: логичный, но рискованный расчёт против отчаянной, активной воли к бегству.

— Я иду, — твёрдо сказала Ирен. Все посмотрели на неё. — Сидеть и ждать, когда за тобой придут… нет. Лучше уж двигаться.

— Я тоже, — тихо, но чётко добавила Лейла. Её голос прозвучал впервые за вечер.

Эля посмотрела на дрожащую Елену, потом на решительное лицо Алисы, на мрачного Артёма и задумчивого Андрея.

— Я… не знаю. Но если все пойдут… я не останусь тут одна, это точно.

Решение ещё не было окончательным, но чаши весов качнулись. Алиса, Влад и Сергей принесли с собой не только лишние рты, но и идею. План. И, что важнее всего, волю к действию. Теперь их шестерка превратилась в девятку, и внутри этой девятки созревал рискованный заговор: не ждать спасения или гибели, а украсть его у самой смерти, пробравшись в эпицентр лагеря за припасами и затем раствориться в ночном лесу. Завтрашний день должен был стать днём подготовки. А ночь — либо началом побега, либо их последней ночью в этом проклятом месте.

Глава 21

Утро следующего дня было серым и холодным. Глубокая осень намекала, что ночью будет морозно. Компания из девяти человек собралась у выхода, одетая в несколько слоёв одежды, с набитыми запасными кофтами и шапками, рюкзаками.

Эля, проверяя затяжки на своём рюкзаке, заметила, как Андрей нервно ощупывает карман, где лежал камень. Она отцепила от своего рюкзака небольшой холщовый мешочек на длинной прочной верёвке.

— Эй, — тихо позвала она. — Держи.

Андрей обернулся. Она протянула ему мешочек.

— Положи камень сюда. А то вдруг выпадет из кармана, когда побежим.

Он взял его, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он слегка подвинулся к ней ближе, прикусив нижнюю губу.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Будь хорошим мальчиком, не ругайся с Артёмом, — улыбнулась она ему, пытаясь разрядить обстановку.

— Хорошо, — кивнул он, но в его глазах не было уверенности.

По лестнице последним спускался Артём. Увидев их стоящих так близко, он зыркнул на Андрея.

— Вы что тут затаились, от меня что ли?

Андрей лишь усмехнулся, ничего не ответив, и направился к остальным, уже ждавшим у двери.

— Держись рядом со мной, — бросил он Эле на ходу, проходя мимо.

— Ой, ой, ой, — иронично пропел Артём ему вслед, но в его тоне сквозила скорее привычная колкость, чем настоящая злоба.

Добравшись до столовой, они обнаружили её пустой. Двери были не заперты. Внутри царил беспорядок — будто отсюда уже спешно забирали провизию. Но запасов на полу, в открытых кладовках, оставалось ещё много: банки с тушёнкой, горошком, кукурузой, пакеты с гречкой и рисом, вяленое мясо в вакуумных упаковках.

Они быстро и молча начали набивать свои рюкзаки самым калорийным и лёгким. И тут из глубины помещения, оттуда, где находилась кладовая, донёсся приглушённый шорох и скрежет.

Все замерли. Артём жестом велел оставаться на месте и бесшумно двинулся на разведку, за ним — Андрей. Заглянув в приоткрытую дверь кладовой, они увидели знакомую картину: Кирилл и Макс, сидя на коробках, с жадностью набивали огромные, явно стащенные откуда-то армейские рюкзаки. У их ног уже стояли два полных.

Артём не выдержал и выдохнул, входя:

— Блин, это вы? Где вы были всё это время?

Парни вздрогнули так, что Макс чуть не выронил банку тушёнки.

— Тёма! — выдохнул Кирилл, и на его лице отразилось смешение страха и облегчения. — Чёрт, напугал… Нас заперли в медпункте через корпус, когда тот патруль после находки в лесу всех по углам раскидал. Хотели потом к вам пробиться, да не знали как…

Они поднялись, и Кирилл кулаком поздоровался с Артёмом, но его взгляд тут же скользнул на вошедшего следом Андрея. Лицо его скривилось.

— О, а этого ещё не убили? Жаль…

— Да, Артём, этот что с тобой делает?— подхватил Макс, глядя на брата Артёма с вызовом.

Артём закрыл глаза, явно устав от тупости своих некогда дружков.

— Заткнитесь оба, — прошипел он. — Если хотите с нами — помогайте и не гоните волну. Здесь не до ваших дурацких приколов.

— А вы куда? — спросил Кирилл, окидывая взглядом полные рюкзаки остальных.

— Валим отсюда. Сегодня ночью, — коротко объяснил Артём. — Набирайте что надо и тихо за нами.

Внезапно со стороны главного входа послышались тяжёлые шаги и мужской голос:

— …а я точно слышал, Иваныч, тут кто-то шуршит…

— Проверим, но чур, если опять крысы, я тебе…

Все в кладовой застыли. Полицейские. Два, судя по голосу.

Алиса мгновенно сориентировалась. Она ткнула пальцем в противоположный выход — через кухню, ведущий в подсобное помещение и дальше к заднему двору столовой. Все, включая Кирилла и Макса, схватив свои рюкзаки, поползли в ту сторону, стараясь не стучать банками.

Полицейский вошёл в столовую. Они, прижавшись за углом у выхода из кладовой, слышали, как его сапоги шаркают по кафелю.

— Никого… — пробурчал он. — И правда, наверное, крысы. Или нервное уже…

Он постоял ещё минуту, посветил фонариком в их сторону, но луч скользнул по пустым полкам и не задел их укрытие. С тяжёлым вздохом он развернулся и ушёл.

Не дожидаясь, пока они уйдут далеко, Артём махнул рукой: «Вперёд!». Они выскользнули через кухню, пересекли засыпанный ящиками двор столовой и рванули в сторону своего корпуса, петляя между другими зданиями. Бежали, не оглядываясь, прижимая к груди драгоценные, оттягивающие плечи рюкзаки. Закатное солнце, пробивавшееся сквозь осенние тучи, бросало им под ноги длинные, искажённые тени. Они были похожи на стаю испуганных зверей, несущих свою добычу в логово, которое, как они надеялись, станет их последним пристанищем перед прыжком в неизвестность. Теперь их было одиннадцать. Кирилл и Макс, пусть и туповатые и враждебные к Андрею, были сильными парнями и знали лагерь не хуже их. В предстоящей ночи каждый человек и каждые две крепкие руки могли оказаться на вес золота. Ценой же была необходимость держать в узле две враждебные силы — братьев и их старых дружков. Но это уже была проблема на после побега. Если он вообще состоится.

Андрей стоял у окна на первом этаже, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Со стороны леса, по дороге, ведущей к центральной площади, двигалась группа. Десять-двадцать фигур. Они шли нестройно, пошатываясь, их движения были угловатыми и неестественными. Одежда — смесь лагерной формы и обычной гражданской — была грязной и рваной. Они не спешили, не оглядывались, просто плыли вперёд, как одно целое, ведомое невидимым импульсом. Прямо мимо их корпуса. Они прошли, не повернув голов, не проявив ни малейшего интереса к зданию. Они шли в сторону штабного домика и корпусов, где, возможно, ещё оставались люди.

— Их стало больше, — тихо сказал Андрей, не отрываясь от окна. — И они идут внутрь лагеря и это не совсем те «Смотрящие», кто был при мне. Эти живые, как те, что жрали в лесу.

Алиса, проверявшая содержимое своего рюкзака, подошла к нему. Увидев процессию, она сглотнула.

— Они… не ищут. Они знают куда идти. Как муравьи.

— Да, — согласился Андрей. — Значит, кто-то или что-то направляет их. Возможно сам Виктор. Или то, что он разбудил.

— Как думаешь, — спросила Алиса, глядя на его профиль, — мы выживем?

Андрей медленно отвернулся от окна. Его взгляд упал на кочергу, которую он стащил с кухни столовой и теперь прислонил к стене. Тупой, тяжёлый кусок железа. Жалкое оружие против того, что происходит снаружи.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но сидеть и ждать — точно не стоит.

Он взял кочергу. Холодный металл слегка успокоил дрожь в руках.

Алиса кивнула, словно этого ответа ей и было достаточно. Она поднялась выше на лестничной площадке, второй этаж, чтобы её было слышно всем, кто копошился в комнатах, собирая последние вещи.

— Всем внимание! — её голос, обычно тихий, прозвучал чётко и властно. — Одеваемся потеплее. Всё, что есть. Шапки, шарфы, перчатки. Ночь будет холодной. Очень. Берём только еду, воду и тёплую одежду. Всё лишнее — оставляем. Через пятнадцать минут выходим.

Началась последняя суета. Натягивали вторые носки, накручивали шарфы, запихивали в карманы шоколадки и орешки. Рюкзаки, уже тяжёлые от консервов, стали ещё неподъёмнее от свитеров и курток. Но альтернатива — замерзнуть в ночном лесу — была хуже.

Они вышли в полную темноту. Не через главный вход, а через заднюю дверь, выходившую прямо к лесу. Холодный осенний воздух обжёг лёгкие. Они выстроились в цепочку: Артём и Сергей впереди с фонариком, прикрытым тканью, чтобы давать только слабый луч в землю; за ними — девушки; в середине — Андрей с Алисой; замыкали цепь Влад, Кирилл и Макс.

Лес встретил их глухой, враждебной тишиной. Они шли, не разговаривая, ориентируясь по слабому свету фонаря и по внутреннему чутью Андрея, который, казалось, улавливал «тихие» зоны — места, где шевеления и шипения были слабее. Они обходили тропы, продираясь через бурелом и кусты. Холод пробирал до костей, несмотря на одежду. Дыхание клубилось белыми облачками.

Ночь растянулась в бесконечный, изматывающий марафон страха и холода. Они слышали вдалеке крики, один раз — короткую автоматную очередь, от которой все присели в кустах, замирая от ужаса. Они видели в просветах между деревьями одинокие, бредущие тени, но те, к счастью, проходили мимо.

Глава 22

К рассвету силы были на исходе. Ноги отказывались слушаться, веки слипались. Они шли уже почти автоматически, когда лес внезапно разредел. Впереди показался просвет, а за ним — поля, и на краю поляны, в первых лучах холодного утреннего солнца, стояли дома.

Небольшое, незнакомое им село. Деревянные избы, несколько двухэтажных брусчатых домов, покосившийся магазинчик с вывеской «Продукты». Ни одного огонька в окнах. Ни одного движения. Тишина была абсолютной, даже птицы не пели. Дым из труб не поднимался. Село выглядело вымершим.

Они остановились на опушке, не решаясь выйти на открытое пространство.

— Где это мы? — прошептала Елена.

— Не знаю, — так же тихо ответил Артём, изучая местность. — По карте вроде ближайшее — Черёмушки, но оно должно быть левее.

— Не важно, — сказала Алиса, её лицо было серым от усталости. — Нужно укрытие. И нужно понять, что здесь. Живые? Заражённые? Или никого?

Они простояли ещё минут десять, наблюдая. Ничто не шелохнулось.

— Идём, — наконец решил Артём. — Поодиночке, от дома к дому. Осторожно. Андрей, оставайся сзади, смотри, если что…

Они, сгорбившись под тяжестью рюкзаков и усталости, начали свой первый в жизни штурм безжизненной деревни, надеясь найти хоть какое-то убежище от ночного кошмара и лютого холода, и в то же время опасаясь, что тишина в этом селе — самая страшная из всего, что они видели.

Дом, который они выбрали, был не старым бревенчатым, а шикарным и современным. Двухэтажный, из оцилиндрованного бревна с большими панорамными окнами, очевидно, чья-то дача или дом зажиточного селянина. Гараж, аккуратный забор. Дверь в прихожую висела на одной петле, словно её вырвали с силой. Внутри пахло дорогим деревянным полом, смешанным с лёгким запахом гари и чего-то кислого, испортившегося.

Артём и Сергей вошли первыми, кочерга и гаечный ключ наготове. Интерьер подтверждал первое впечатление: просторная гостиная с камином, лестница на второй этаж. Беспорядок был следствием чьего-то бегства или обыска: шкафы распахнуты, диван сдвинут, на полу — рассыпанные пачки чая и опрокинутая ваза. Но ни крови, ни явных следов борьбы.

— Богато живут, — пробормотал Кирилл, тыча пальцем в огромный плазменный телевизор.

— Теперь это наша крепость, — парировал Артём. — Проверяем второй этаж и подвал. Быстро.

Второй этаж — спальни и ванная — были пусты. Подвал, пахнувший землёй и соленьями, тоже. Решение приняли быстро: разместиться всем в большой гостиной на первом. Здесь было одно панорамное окно, выходящее во двор, и одна дверь в прихожую — легче контролировать. Мебели хватало, чтобы подпереть вход.

Усталость брала своё. Дежурство выпало Артёму и Кириллу. Остальные, не раздеваясь, свалились кто на диван, кто на сдвинутые пуфы и просто на ковёр. Эля, съёжившись в углу дивана, почти сразу отключилась, погрузившись в тяжёлый, беспокойный сон, где давили не только страх, но и холод сквозь тонкую куртку.

Дежурство тянулось мучительно. Кирилл быстро сдался, уставившись в одну точку и бормоча что-то под нос. Артём, с кочергой в руках, нервно прохаживался от панорамного окна (закрытого плотными шторами) к двери в прихожую, прислушиваясь. Тишина за окном была пугающей.