Да будет тень. Чародеи. Курс четвёртый

Старикан вышел на тропу, сделал пару шагов и тут же резко отступил, словно наткнулся на невидимую стену. Всмотрелся в препятствие, поднял на вытянутой руке посох, и сделал три круговых движения перед собой. Недовольно крякнул и смело пошёл вперёд.

Мы пережили культурный шок и нервно переглянулись. Ни о чём подобном в школе ни разу и не заикались. И когда старец проходил мимо нас, даже не сообразили поздороваться. Впрочем, и сам маг не обратил на нас никакого внимания. Ни на двух девиц в легкомысленных сарафанах, не на увесистую убиенную змею, что Яшма держала перед собой.

- Он же не маг, – проронила Яшма, когда старец вновь скрылся в лесу.

- Айда, посмотрим, что он там колдовал, – предложил я, хотя и полностью был согласен с выводом подруги.

Смех до слёз и разозлённый паук, горюющий над обрывками своей паутины, ожидал нас на том месте, где старец творил свои чары.

Днём мы купались. Место было безлюдным, отчего-то местные на это озеро не захаживали. Возможно, потому что оно было видно только сверху, с одного из поворотов извилистой дороги, а снизу, совсем никак не выдавало своего присутствия. А возможно, и оттого, что добираться сюда нужно в подъём, а в окрестностях Биштара и без него немало водоёмов в минутной доступности. Естественно, для купания никаких одежд нам не требовалось, и бывало, что водные процедуры перетекали в ласковые обнимашки. Ужас, если разобраться. Обеим (или обоим), необходим полноценный секс, но вынуждены спасаться какими-то полумерами.

Готовили пищу на огне, болтали о том, да о сём. Я совсем испортился, и с неподдельным энтузиазмом обсуждал школьных парней. Часто наши мнения не совпадали, я всячески осуждал дешёвые подкаты и говорил, что будь я парнем, поступил бы иначе. Яшма не злилась на мои контраргументы, но пыталась доказать, что даже примитивные и предсказуемые мальчишечьи подкаты приятны, как факт внимания. Внутренняя Сирена придерживалась собственных взглядов, и то занимала мою позицию, что говорило о том, что обсуждаемый нами ей не нравился, то склонялась к лагерю Яшмы, и тогда становилось совсем хреново. Сирена совсем не ограничивала себя в фантазиях, и её как бы, и с кем бы она зажгла, резало по ушам, отчего я буквально корчился. Сирену это ужасно забавляло, а Яшма, видя мою кислую мину, дивилась, откуда у меня такая неприязнь к парням.

А ещё, мы узнали, что будь мы просто подруги, без взаимного влечения друг к другу, всё равно были бы лучшими, и делить одного мужчину нам бы не пришлось. Уж очень сильно разнились наши вкусы.

- А Асаф тебе нравится, ну как мужчина? – спросил я.

- Знаешь, я бы предпочла видеть в нём надёжного друга. Мне нравятся его знаки внимания, подарки и отношение, но я ведь прекрасно понимаю, что ухаживает он за тобой. Он, безусловно, симпатичен, несмотря на возраст, я уж не говорю, что он просто отличная партия, но я бы предпочла обойти его постель стороной.

- Не нравятся кри?

- Не сказала бы, – задумалась Яшма. – Трудно объяснить, такое двоякое чувство, словно заранее известно, что этот мужчина не для меня. А размениваться на разовый секс, так и вовсе не хочется. Так что, если ты чего с некромантом замутишь - я буду только рада.

- Между прочим, - напомнил я, – Асаф был первым мужчиной, сказавшим мне, что я отличная партия.

- Да брось, – не согласилась подруга. – Видно же, что он в тебя влюблён. Просто он из другого теста, и может себе позволить так себя вести.

- Как это - так? – попробовал уточнить я.

- Как паук в паутине. Он знает, что ты попалась, и результат теперь абсолютно понятен. Он медленно затягивает тебя в центр своей паутины. Наслаждается процессом, предвкушает, облизывается, нагуливая аппетит.

- Каждая муха имеет шанс вырваться, – возразил я.

- Не советую.

- Это почему же?

- Попадёшь в его лапищи уже уставшей. И только расстроишь хорошего мужчину.

После этого Яшма залилась звонким смехом.

- А ведь она права, –согласились внутри. – Таких, как Асаф, ещё поискать надо.

Вечером мы уходили в лес. Недалеко, всего метров на семьдесят, может сто. Там мы обнаружили одинокий голец, торчащий вверх зубастой башней. По нему можно было подняться на вершину, доходившую до уровня крон деревьев. Оттуда мы наблюдали за закатом. Следили, как собираются у горизонта краснобрюхие облака, чтобы ночью пролиться дарующим прохладу дождём.

Мы не намеривались прибывать в Тисра Сияра долго. Точнее говоря, собирались пробыть здесь до времени, пока не надоест. Место у озера нам нравилось, и пока покидать его не планировали. Но, впечатлённые и вдохновлённые двумя удачными поисками, точно решили, что по возвращению в школу, непременно выберем себе из книги очередной артефакт.

Примерно в обед, (по крайней мере, пожеваться мы уже успели), во время купания нас застали врасплох несколько вооружённых мужчин, вида, безусловно, воинствующего, но в то же время пристойного. На разбойников не похожи, впрочем, на откровенно военных тоже. Скорее всего, солдаты чьей-то стражи.

Похожи бойцы на римских легионеров, ну разве что не имели смешных щёток на шлемах. Доспехи лёгкие, в основном кожаные, но артефактные, снабжённые совсем небольшим числом, начищенных до блеска металлических элементов. На бёдрах не то юбка, не то шорты. Сандалии с высокой шнуровкой на голени, за спиной синий плащ с геральдикой какого-то государства. На ремне палаши. У парочки ещё и арбалет за плечами.

Воинствующая банда молча стояла на берегу, непонятно на что рассчитывающая.

- Чего стоим, чего ждём, господа военные? – не выдержала молчания Яшма.

- Госпожи Сирена Тарасова и Яшма Шанка́р? – вопросом на вопрос отозвался старший.

- А с какой целью интересуетесь? – присоединился к вечеру вопросов и я.

Арестовывать нас, вроде, было не за что. Вряд ли Райз дал заднюю, и счёл, что величина наших потуг не адекватна сумме оплаты. Но, может, мы где в ином месте накосячили? Приключения же любят находить нас сами. Может мы какую «краснокнижную» змейку пожрали?

Я глянул на Яшму, и почувствовал, как та обращается к якорю.

- Я десятник императорской охраны Его Величества Государя Императора Хадрата Справедливого, имею указание пригласить Сирену Тарасову и Яшму Шанка́р на приём к Императору.

- Какой-какой император? – переспросила Яшма и глянула на меня.

- Государь Император Хадрат Справедливый, – пояснили для тех кто в озере как в танке.

- Не знаем такого, – как можно вежливее подчеркнул я.

- Госпожа Сирена, госпожа Яшма, - кашлянув в кулак, десятник сменил официальный тон. – Император приглашает вас в гости. Я более не располагаю никакой информацией, у меня конкретный приказ. Был бы очень признателен, если бы вы не препятствовали его исполнению.

- А что, у нас есть шанс отказаться от приглашения? – спросил я.

- Да. Но Император не приемлет отказов.

Яшма ткнула меня в бок, пшикнула, заговорщически прошептала в ухо:

- Сирена, это же целый император. Может, ему что найти нужно?

- Боюсь, как бы не пришлось искать бесплатно, да ещё должными не остаться, – столь же заговорщически ответил подруге.

Десятник продолжал стоять на берегу. Вряд ли синяя вода позволяла ему что-то разглядеть, но позиция его была более выгодная, чем наша. Две голые девушки, так или иначе, сдадут свои позиции просто по причине того, что им понадобится выйти на берег, чтобы одеться.

- Далеко живёт Ваш император? – спросил я.

- Два дня пути, – сухо ответил десятник.

- Мы студентки, – заявила Яшма. – Нам ни в коем случае нельзя будет опаздывать на учёбу.

Десятник молчал.

- Вы не могли бы покинуть берег, – деланно возмутился я. – Нам необходимо выйти.

Десятник подал знак, и солдаты растворились за кустами. Сам же он не сдвинулся с места.

- Да и хрен с ним, – шепнула Яшма и вышла из воды.

Я на такой подвиг почему-то не решился. Создал водную элементаль, простенькую и слабую, что принялась кружить вокруг меня, скрывая от мужского взгляда.

Только после того, как десятник убедился, что мы спокойно обтираемся и облачаемся в платья, чуть отвернулся, но всё равно периферийным зрением продолжал следить за нами.

- Я сообщу о вашей бестактности императору, – возмутилась Яшма. – Будьте столь любезны, велите вашим солдатам взять нашу поклажу. Всё-таки, перед вами студентки Най-таалим и девушки, прежде всего.

Десятник не сопротивлялся. Подал знак, и один из мужчин подхватил наш чемодан, неподдельно удивившись его весу. Возможно, он не был знаком с артефактами коррекции веса.

В качестве эксперимента, мы все свои вещи сунули в ларец. Оказалось, там ещё осталось полно свободного места, и такого объёма поклажи вошло бы ещё раза четыре. Но самое интересное, что вес ларца не изменился. Теперь в чемодане лежала небольшая коробка, замаскировавшаяся под внутреннюю обивку, и весил он ровно столько, сколько весит пустой чемодан.

- Магия, – ответил я на вопрошающий взгляд солдата.

В сопровождении крепких мужиков мы проследовали до той самой опушки, которую пару дней пользовали, как охотничье угодье, и были несколько удивлены. Там нас ждал императорский дирижабль, внешнее убранство которого буквально кричало о своей принадлежность монаршему воздушному флоту.

В отличие от пассажирского транспорта, первый этаж гондолы отводился прислуге, охране и нежити, а на втором - располагались воистину царские апартаменты. По широкой лестнице в носу гондолы, балюстрады которой были увенчаны позолоченными львиными головами, нас проводили наверх, указав на двери наших комнат.

- Ябудтобынесплю! – только и смогла выговорить Яшма, нахватавшаяся от меня всяких словечек.

Если привести человека в гондолу с завязанными глазами, то он не сразу и сообразит, что оказался на борту воздушного судна. По-моему, ни один президентский самолёт не в состоянии сравниться с роскошью императорского дирижабля, а про президентские морские лайнеры я не слышал.

Огромная гостиная с овальным обеденным столом на двенадцать персон, накрытым белоснежной скатертью. Мягкие диваны красного бархата с вышитыми золотом вензелями, кресла с золочёными облучками, картины в дорогих окладах и даже настоящий камин. Белоснежные вазоны с пышной растительностью, подпирающей потолок, украшенный фреской.

За гостиной был длинный коридор, ведущий к корме, где находились императорские покои. Туда нас, естественно, никто не повёл, а вот помещения слева и справа предназначались как раз для нас. Мне досталось то, что слева.

Комнаты для меня и Яшмы оказались очень похожи. Так, отличались мелочами, но крайне незначительными. Большая удобная кровать, застеленная шёлком, журнальный столик, пара мягких кресел, платиной шкаф, цветы в вазе - белые лилии, ванная комната с настоящей ванной на золочёных львиных лапах. Стены покрыты приятными плотными тканями, мягкий свет, драпировки, картины, и выход на персональный балкон, тянущийся вдоль борта.

- У кого из госпожей оставить чемодан? – поинтересовался мужчина в ливрее.

- Оставьте здесь, – отозвался я.

- Через час будет подано на стол. Ванные принадлежности во встроенном пенале рядом с зеркалом. Этаж полностью ваш, можете вести себя как дома, – вышколенный слуга как бы пояснял, но в то же время и будто распоряжался.

Я кивнул и принялся осваиваться в выделенном мне помещении.

Несмотря на всё убранство и богатство, ничего особо вычурного не было, всё было как бы к месту. А то, что я чуть с восторгом не принял за паутину, оказалось множеством канальчиков мелких глифов, аккуратно вписанных в интерьер и элементы мебели. Жаль, что в большинстве случаев по глифу трудно определить его истинное назначение, особенно если тот написан с отклонением от требований общей стандартизации.

Тем не менее, это не остановило меня, чтобы прикоснуться к кранам в ванной комнате.

Знаете, сколько интересного, а главное полезного, может рассказать водопроводный кран? И сразу скажу, мне не было стыдно, и ощущения того, что подглядываю, я не испытал.

Этой ванной пользовалось немалое количество девиц. К сожалению, как они выглядят, сколько им лет и как их зовут, артефак не знает, но почти все, кто к нему прикасался, пребывали в состоянии глубокого эмоционального возбуждения. Кто-то действительно испытал удовольствие, кто-то пользовался ванной с чувством выполненного долга, какая-то девица откровенно восторгалась, что спала с императором, и сожалела, что нельзя об этом никому рассказать. А вот чьи-то переживания: стыд, или нет, скорее страх, что о случившемся в соседних апартаментах узнают. Однако император не прочь и согрешить с чужой супругой. А может, и нет. Тут могут быть и варианты. А вот кто-то сомневался, подержался за краны, даже слил немного воды, но мыться не стал, в надежде сохранить императорское семя.

Радовало одно – мужчин в этой ванной не было.

После я обследовал пенал. Тут были полотенца, большие и малые, несколько свёрнутых махровых халатов, домашние мягкие тапочки. Две верхних полки заставлены флакончиками с маслами и шампунями.

Понюхав несколько, а запахи здесь были на любой вкус, внутренняя Сирена замурлыкала, услышав абрикос.

- Нравится запах? –обратился к ней вслух.

- Обожаю абрикос. И запах и вкус, – безмолвно ответила девчонка.

- Будешь себя хорошо вести, я тебя с ним искупаю, - пообещал я.

Внутренняя Сирена хихикнула, и мы направились смотреть, как там дела у Яшмы.

У той всё было хорошо. Она уже освоилась, и я застал её на балконе.

Полукруглый, довольно-таки просторный, с двумя плетёными креслами и небольшим столиком.

- Нехило так живут императоры, – улыбнулась Яшма, покачиваясь в кресле.

- А это не совсем императорский дирижабль, – возразил, присаживаясь напротив.

Мы уже давно летели. Взлёт случился почти сразу, как мы поднялись на борт, и надо отдать должное капитану судна, отрыв от земли произошёл столь плавно, что я практически его не ощутил. Теперь по левому борту от нас в сотне метров двигались два дирижабля поменьше. Уверен, с правого балкона откроется подобная картина.

Мы двигались на северо-запад, где у самого горизонта просматривалась узкая лента горного хребта со снежными вершинами. Высокие горы, значительно выше тех, к которым мы сейчас приближались. Эти больше походили на набор параллельных кряжей, и с высоты птичьего полёта уподоблялись гигантским океанским волнам, так густо их покрывала тропическая растительность. Впрочем, иногда просматривались небольшие открытые долины, опушки, и цветные стены отвесных гольцов. Где-то на юге окончательно кутался и прятался в зелёную гущу Биштар, а справа, нахохленной наседкой гнездился на краю плато Перезье.

- Почему не императорский? – удивилась Яшма.

Я указал на сопровождающие нас дирижабли.

- Император - это правитель. Был бы дирижабль правительственный, нас бы мотоциклисты сопровождали.

- Чего? – неподдельно удивилась ящерка. – Да ну тебя, – обречённо отмахнулась она.

Мы сидели за столом напротив друг друга. Сирена опять задрала ногу на стул. Это была исключительно привычка её натуры, усаживаться на стулья и в кресла с ногами. За мной никогда такого греха не водилось. Волосы ещё мокрые, на теле объёмный махровый халат. Впрочем, Яшма тоже не наряжалась к столу. Принюхивалась, ловя носом тонкий сладкий запах абрикоса.

Поднялся дворецкий. Увидел картину маслом, откашлялся в кулак, предупреждая о своём появлении. Не знаю, чего ждал? Может, рассчитывал, что мы кинемся по комнатам переодеваться к столу.

- Я пришёл уточнить, когда подавать ужин? – деловито оповестил он.

- Подавайте сейчас, – мило улыбнулась Яшма. – Я сейчас целого кабана бы съела.

- Простите, кабана нет в меню, – с достоинством ответил дворецкий. – Но если госпожа Яшма желает, могу распорядиться приготовить для неё на завтрак омлет с ломтиками свинины.

- Желает, – нисколько не постеснялась Яшма.

- А что желает госпожа Сирена.

- Творожная запеканка с дольками дыни и малиновым вареньем.

Дворецкий помолчал буквально пару секунд, ответил утвердительным кивком, спустился вниз. Через минуту поднялись две молоденькие девчонки, расставили напротив нас блюда, отступили за наши спины. Мужчина, что поднялся с ними, открыл вино, разлил по бокалам, отступил в угол возле лестницы.

Ощущение того, что кто-то стоит у тебя за спиной и наблюдает, как ты ешь - ужасное. Словно ты барствуешь, а рядом глаза голодного ребёнка. Я поёжился. Ощущение не пропало. Обернулся.

- Да? Слушаю вас, – учтиво засуетилась девчонка.

- Можно тебя попросить не стоять за спиной?

- Тогда я не смогу вовремя вам помочь, – тонким голоском пропела она.

- Смотри, я уже большая девочка, сама умею держать вилку и ложку, мне даже вино разрешают пить.

Девчонка стоически выдерживала мой вежливый натиск и с места не двигалась.

- Я вас чем-то расстроила? Простите, госпожа маг, нас здесь мало, меня некем заменить. Мы можем поменяться, если вы не против той девушки, – она кивнула в сторону второй служанки.

- Девчонки, - вмешалась Яшма, – нам просто неудобно, что вы стоите за нашими спинами. К тому же, это очень опасно. Мы боевые маги, и мало ли, что нам померещится.

Обе служанки отступили ещё на шаг назад, но позиций своих не сдали.

- Нам запрещено вас покидать, – пояснила та, что моя.

- Велено во всём вам угождать, – добавила вторая.

- Тогда будьте добры, угодите, и постойте рядом с мужчиной, раз уж тут у вас всё так строго, – мне это показалось неплохим компромиссом.

На ужин подали салат, явно с какой-то морской травой (йодистый привкус ни с чем не спутаешь), дольками солёной рыбы, и кисло-сладкими ягодками. Мало, но вкусно.

Основным блюдом стали мидии с тремя разными соусами, и небольшие похрустывающие хлебцы с мясом криля. Опять всё очень вкусно, но ужасно мало.

Говорят, из-за стола положено уходить с лёгким чувством голода. Возможно, так и нужно, но мне больше нравилось после еды погладить Сирену по животику. По очаровательному, кстати, животику.

Только поданный десерт – груша, запечённая в мёде, и зефир, - спасли ситуацию.

Через два дня полёта, ближе к обеду, наш дирижабль опустился на цветущий луг, недалеко от целого десятка внушительного размера шатров. Всюду сновали какие-то занятые личности, иногда проходили ровными строями группы солдат, прибывали и убывали конные экипажи.

По прибытии нас сразу же проводили в один из шатров, но на наше удивление, никто нас там не встречал, и даже не ждал. Хотя нет, последняя формулировка неверна, ибо к приёму двух гостий всё было подготовлено.

Пол заслан чистыми коврами с крупным, но неброским орнаментом. Окна из прозрачной органзы распахнуты, ткань, закрывающая оконный проём снаружи поднята на держателях, формируя козырёк, дарующий тень. Витые стойки вешалок для гардероба за спинками двух кроватей, застеленных постельным сатином, гладким и блестящим. Круглый стол на четыре персоны уже сервирован приборами. За тканевой ширмой с принтом чёрно-белых крупных ирисов - большая круглая кадка из белого дерева для водных процедур. В витиеватых стойках глиняные горшки с розовощёкими, пурпурнобокими, синеглазыми орхидеями.

- М-да, – протянула Яшма. – После такого приёма император просто обязан на нас жениться.

- Не раскатывай губу. Дальше вербовки дело не пойдёт, – не согласился я.

Два дня нас кормили вкусностями, позволяли гулять, правда, исключительно под охраной шести солдат, и исполняли все наши прихоти. Нам даже не препятствовали походу на озеро, что было недалеко от шатров, но при этом не допускали к другим шатрам, равно как и к нашему, кроме прислуги, никто не допускался. Поэтому приходилось просто наблюдать, что же происходит вокруг.

Каждое утро рослый крепкий дядька серьёзных лет и вида завтракал под тентованным навесом в окружении пары человек и нескольких слуг. Потом к нему потихоньку по одному, а иногда и группами, приходили люди. С кем-то были долгие беседы, а кто-то даже толком и не успевал приблизиться к столу. Кто-то уходил с довольным выражением лица, кто-то с озадаченным, а кто-то покидал навес столь спешно, что становилось понятно - безопасное расстояние для этого человека во много дальше чем границы зрительной памяти. Спасение бегством - так покидают своего руководителя косячники.

Иногда этот властвующий господин бросал на нас взгляд, задерживал, после чего совершал незначительный поклон головой, очевидно, приветствуя. Мы в ответ опускались в книксен. Ненавижу быть бабой в подобные моменты.

Вечером в нашем шатре объявился деловитого вида пожилой мужчина с двумя портпледами. Велел примерить платья. Полчаса ползал вокруг нас, что-то поправлял, скреплял булавками, помечал в блокнотике. Платья были любопытные, с забавным кроем, вечерние, белые, кружевные. Сверху плотные, почти как корсет, но шнуровка только на пояснице, вся остальная спина открыта, и на животе вырез, почти от самой груди до пояса. Наверное, чтобы рассмотреть пупок. Только чего там рассматривать? У Яшмы его нет, она из яйца родилась. Снизу пышный подол, почти до самого пола. Плетёные босоножки дядьку вполне устроили.

- Не похоже на свадебное, – усмехнулась Яшма.

- Так и есть, – абсолютно серьёзно отозвался мужчина. – При вашей красоте и молодости, можно хоть в хламиду наряжаться - не испортит, а вот конкретно для обеда, ваши легкомысленные сарафаны не годятся.

- Обед? – переспросил я.

- Да. Вы приглашены на обед к Государю Императору. Большая честь.

- Зачем? – торопливо вопрошала Яшма.

- Не могу знать.

- Жаль, что он вам не докладывает, – не полезла за словом в карман подруга. – А узнать никак?

Мужчина лишь неловко улыбнулся.

После завтрака этот добрейшего вида мужичок явился с подкреплением и готовыми платьями. Три тётки почти бесцеремонно раздели нас за ширмой, усадили в горячую воду, и целый час намывали, подливая пахучие отравы.

- По-моему, нас потихоньку отваривают, – пошутил я. – Чуть позже посыплют специями, посолят по вкусу, и будут подавать, например, в яблоках.

Женщины неловко и негромко засмеялись, но от комментариев воздержались.

Специй не последовало. После купания были две кушетки, появившиеся в нашем шатре, масла и благовония, женские мягкие руки, и горячие полотенца. Благо, что мужчин в это время в шатре не было.

Когда они вновь объявились, худощавый дядька сделал мне причёску, и нас облачили в платья.

Вишенкой на торте стали пушные зверьки, которых нам зачем-то вручили в руки. Не знаю, что за живность такая, но когда увидел себя в зеркале, вспомнил картину «Девушка с горностаем». Правда там, как мне помнится, была тощая мертвенно бледная особа, да и горностай какой-то лысый. Сейчас же я видел очень аппетитную особу, с загорелой кожей золотого отлива, в платье, сквозь кружево которого едва-едва просматриваются девичьи прелести, и с белоснежным пушистиком в руках.

- А это обязательно? – спросил, демонстрируя зверька.

- Это же сейчас очень модно, – искренне удивился наш кутюрье. – Это химеры. Очень добродушные, покладистые, совершенно не боящиеся человека. Их можно гладить, чесать, они это очень любят, и даже кормить с рук. Все девушки ходят с чем-то подобным, а белые сейчас особо популярны.

Ну, ходят, так ходят. Ни я, ни Яшма не стали возражать.

Ожидать императора пришлось целых два часа.

Задница уже отваливалась от бесцельного сидения на стуле, а совершить небольшой променад не дозволялось, якобы государь может появиться в любой момент, и крайне нежелательно, чтобы мы отсутствовали. В общем, нам однозначно дали понять - кто главнюк.

Хорошо, что курить не запрещали.

Император появился, конечно, эффектно. Уж не знаю, где он до этого был, но прибыл, как истинный рыцарь, на белом жеребце, в сопровождении четырёх вооружённых всадников.

Спешился ещё на ходу, благодарственно хлопнул жеребца по крупу, быстрым шагом направился к столу.

Эффектный мужчина, что сказать. Высокие лакированные сапоги, чёрные узкие брюки с лампасом, белоснежная свободная рубашка, раздуваемая лёгким ветерком, отчего его торс казался просто огромным. Впрочем, несмотря на возраст императора, слажен он был отлично. Не атлет, но видно широкую кость, крепкие руки и дружбу с физическими нагрузками. Тонкие черты взрослого мужского лица, но никакой суровости, скуластости, вычурной брутальности, от которой пищат все девки. Умные, проницательные, даже сверлящие или прожигающие карие глаза, и благородная щетина с чёткими обозначенными контурами.

Император спешил в нашу сторону, нисколько этого не скрывая. Прямо на ходу ему подали верхнюю одежду, явно соответствующую монаршему положению, и он уже намеревался облачиться, как царским движением откинул камзол в сторону, и слуги еле успели его подхватить уже у самой травы.

- Его Величество Государь Император Хадрат! – громогласно представили нам мужчину. (Можно подумать, мы бы и так не догадались).