Да будет тень. Чародеи. Курс четвёртый

- Хоть бы на лошадках, – чуть слышно шепнула на ухо Яшма.

Магия услыхала её пожелание, и вскоре мы уже грузились в яркий фиолетовый дилижанс, полностью оплаченный господином Райзом. Очевидно, посторонних попутчиков он не любил.

Наша поклажа, а именно, дорожный чемодан, что мы взяли в школе, и в который легко уместились вещи двух девушек, и портфель господина Райза, быстро нашли свои места в недрах двух мягких диванчиков, обитых безумно приятной на ощупь и прохладной тканью. Сами мы разместились напротив друг друга, достаточно свободно, чтобы без всяких стеснений можно было вытянуть ноги, никому не мешая.

- Долго предстоит добираться? – поинтересовался я, ловя себя на мысли, что возможно, спать придётся сидя.

- Не беспокойтесь, девушки. Я уже староват для долгих путешествий, - догадался Райз. – Возраст обязывает перемещаться с комфортом, чтобы был повод для зависти. Завтра к вечеру будем на месте.

- Как же мы будем здесь спать? – оживилась Яшма.

- Вообще, диваны раскладываются, – улыбнулся Райз. – Будь я моложе, всё бы таки сделал, чтобы оказаться в одном ложе с двумя юными очарованиями. Но, посмотрите, сколько мне осталось? Кости требуют перины, а сердце покоя. Так что, опочивать будем в доходном доме, со всеми удобствами и прелестями цивилизованного общества.

Райз потянулся к небольшому цилиндрику в потолке, повернул его, и дилижанс стал наполняться прохладой, очень актуальной при здешней жаре.

- Кондиционер, – в голос подумали я и Сирена.

Мягкие рессоры еле слышно поскрипывали, а деревянные колёса, обитые несколькими слоями чего-то похожего на резину, проглатывали мелкие неровности дороги. Приятная внутренняя обивка салона в пастельных тонах коричневого не раздражала глаз. Деревянные лакированные вставки выделяли функциональные элементы. От яркого света защищали шторы на окнах.

Вообще, салон дилижанса, по крайней мере, в том исполнении, что выбрал для нас господин Райз, подразумевает поездку шести пассажиров. Но для комфортного путешествия лучше ехать вчетвером. Тогда из спинок дивана можно извлечь подлокотники, и получить персональное удобное кресло, а снизу можно выдвинуть подставку для ног, и занять полулежащее положение.

Через два часа мы въехали в Каристал, столичный город королевства Бедлиджат, и только по доносящемуся цокоту копыт, обратили внимание, что движемся по мостовой.

Широкие улицы с ровными рядами деревьев, отделяющих проезжую часть от тротуаров, витые плафоны уличных фонарей, кованные перильные ограждения каменных мостков, перекинувшихся через несколько ручьёв, протекающих через город. Что не общественное здание, то храм Артемиды - настолько величественная здесь архитектура. Белоснежное здание королевского театра на центральной площади. Массивные колонны с каннелюрами и сложной капителью, украшенной растительным орнаментом. Объёмные барельефы, вещающие сквозь время историю важнейших событий королевства.

И не хочу сказать, что такие изыски только на центральной улице и дворцовой площади. На улицах второстепенных, и откровенных подворотнях, общий ампир сохраняется. Здания всё в том же греческом стиле, правда колонны пожиже, но они есть. Белый мрамор сменяется другими светлыми породами камня. Барельефы уже не высечены из него, а скорее гипсовые. И даже в отдалённых тупиковых дворах жилые дома имеют высокое крыльцо парадного входа, фальшь-колонны, и хотя бы пару скульптур у входа.

Каристал город купцов, банкиров и ремесленников: в основном, ювелиров.

Гостиная, для путешествующих дилижансом, находилась почти на окраине города, причём противоположной той, через которую мы прибыли, так что монументальные красоты из окна своего экипажа мы увидели, но было бы очень интересно изучить его поближе.

- Есть два варианта, – заметил наше оживление Райз. – Первый, проследовать дальше и остановиться на ночлег в небольшом посёлке, это ещё два-три часа пути. Второй, остановиться в столице, как раз подъезжаем к гостевому дому. У вас будет время устроить себе экскурсию. Но, дорогие мои, завтра придётся встать пораньше, и весь день провести в дороге. Выбирайте, но учтите, завтра я ваши очаровательные капризки принимать не стану.

- Что вы, что вы, – поспешил успокоить я, глядя, как ёрзает Яшма. – Мы-таки боевые маги, и ещё буквально месяц назад стойко терпели и превозмогали тяготы и лишения.

Райз сощурился.

- Мы проходили практику на Сойян, – пояснила Яшма. – Жили в тайге без одежд, спали среди волков.

- Питались шишками, – добавил я.

- Кошмар! – деланно возмутился Райз. – Куда катятся эти миры?! Женщина боевой маг, это же страшный сон любого мужчины. Как после такого брать вас в жёны? Как, я вас спрашиваю?

Мы недоумённо переглянулись.

- Женщина, а тем более девушка, должна думать, что только её избранник способен на невозможное,.. – он крякнул. – Без одежд. С волками. Шишками. М-да, – причмокнул Райз.

Глаза Райза сверкнули искорками, когда я предложил снять для меня и яшмы двухместный номер, а не два отдельных, как он планировал.

- В гинекее у нас кроватки стоят рядом, так что, мы уже привыкли друг к другу. – пояснил я.

- Милейшая, не стоит обижать старика, заглядывая в его карман. Не нужно считать мои маки, их есть у меня. Думаете, я трачу? Я инвестирую! – для порядка сопротивлялся Райз.

Впрочем, первое впечатление о Райзе, как о скупердяе - прошло, и на поверку остался человек, хорошо умеющий считать свои маки.

Номер достался очень чистый и уютный, и несмотря на то, что доходный дом прежде всего обслуживал путников дилижансных рейсов, и в моём понимании должен был походить на недорогой придорожный мотель, убранство номеров и обслуживание были очень даже на высоте.

В городе ювелиров ювелирная лавка была даже при гостинице, и от искр, разбрызгиваемых хрусталём, рябило в глазах.

- Я обязательно должна купить какую-нибудь безделицу для тебя, – настойчиво сообщила Яшма.

- Поверь, у меня тоже есть такая мыслишка, и мы обязательно обменяемся подарками, но точно не здесь, – возразил, оттягивая подругу от витрины.

- Но почему? Смотри, какая красота.

- Мы идём гулять в город. Ты ещё не заметила, здесь ювелирные лавки на каждом углу. Уверена, в городе и ассортимент побогаче, и цены демократичнее. Всё, не ной, пошли. Я тебя выгуливаю. Сегодня, ты моя девушка.

- Ха! А вчера я кем была?

- Вчера много чего было, но девушки не было.

- Ты намекаешь, что сегодня у нас будет вечер с продолжением?

- У нас вся жизнь будет с продолжением, но точно не в гостинице, – улыбнулся я.

Мы гуляли больше двух часов. Посидели в паре открытых таверн, где столики располагались на цветущей террасе, а меню предполагало только лёгкие вина и закуски в виде канопе. Посидели у фонтана. Погуляли по парку, где в пруду огромные жёлтоспинные рыбы боролись с утками за брошенный в воду хлеб. В парке я угощал Яшму сахарной ватой и делал ей комплименты, чем, почему-то, здорово её смешил.

На одну из центральных улиц мы вышли, когда уже зажглись фонари.

Каристал город мульти-расовый. Пока мы гуляли, нам встретились абсолютно все представители Семимирья. Особенно удивили кайман и ануннак, в строгих костюмах и с цилиндрами на голове. Такие, чопорные англичане, не дать не взять. А гном порадовал брюками. Правда, они были в клетку, но всё же не традиционный для их расы килт.

- Почему у мужчин нашей расы не принято ухаживать за женщинами? – задала риторический вопрос Яшма, присаживаясь на край скамьи. – Вот я столько раз наблюдала за Виком, за Радором, и за остальными парнями, кто всерьёз дружит с девушками. Да даже наш Асаф, и то, по галантности даст фору любому ануннаку, хотя, не сказать, что он за нами ухаживает.

- Потому что мужчину мужчиной делает не член, а воспитание. Сама же говорила, что у вас женщины почти бесправные, – я принялся забивать трубку. – Отношение к женщинам передаётся от отца к сыну. Ну, какой будет пример у мальчика, если он видит, как его отец относится к матери? Ровно такое же.

Я раскурил трубку и развалился на скамейке, вытянув вперёд ноги и закинув локти на спинку городского диванчика. Бледно-зелёный сарафан до средины бедра, моя разнузданная поза и трубка в зубах, вообще никак не собирались в единый образ светской девушки - будущей аристократки.

- Мне иногда кажется, - лукаво подмигнула Яшма, – что ты мужчина, который по иронии судьбы, родился девушкой.

Несмотря на всю свою драконоподобную внешность, Яшма сейчас, да и в большинстве остальных случаев, была большей девушкой, нежели я, при всём моём старании.

- А ты бы хотела, чтобы я была мужчиной?

- Да, – вполне серьёзно ответила подруга. – А ты?

- Подержи, – вместо ответа я передал Яшме трубку.

- Ты куда?

- Я скоро, не скучай.

Всё время, что мы сидели на скамье, рассматривая прохожих и давая им возможность рассмотреть нас, я поглядывал на витрину ювелирной лавки. Никакой конкретики рассмотреть было нельзя, уж слишком много искрящихся камней там находилось, и они почти сливались в единый хрустальный массив, но вдруг я отчётливо заметил тонкий жгутик канала, дымной струйкой мелькнувший за стеклом.

Оставив Яшму под ажурными фонарями, вошёл в лавку и сразу попросил посмотреть интересующий меня предмет: колье, с пятью кристаллами хрусталя, расположенными полукругом, от небольших, буквально сантиметр длиной по краям, и крупного, сантиметра четыре в центре, вставленными в химиритовую оправу. Один из самых дорогих и популярных металлов в ювелирном деле соединили с хрусталём? Всё же, это не брильянты, чтобы тратить на него столь ценный материал. К тому же, в местных традициях ювелирного дела, сопровождать прозрачные камни серебром, и очень редко золотом, а тут - химирит.

Мастер даже не особо заморачивался с формами, лишь огранил созданное самой природой, выделив и заострив грани. Пять семигранных призм с пирамидальной вершиной лучами расходились от центра колье, касаясь своими основаниями глифа, что был сплетён из химиритовой проволоки. Такого исполнения я ещё не встречал, да и в школе нам о подобном не рассказывали.

- Как работает артефакт? – поинтересовался у продавца-каймана.

- Хрусталь имеет свойство тускнеть, – чуть скрипучим голосом поведал продавец.

Думаю, на этом он ограничил свои объяснения, считая, что вид кристаллов говорит сам за себя.

Свет магического освещения проходил сквозь призму и раскладывался на каждую грань отдельным спектром, отчего камни становились божественно прекрасны, а в пирамидальных вершинах можно было увидеть, как выстреливают цветные кинжальчики коротких лучиков.

- Можно? – поинтересовался я.

Продавец абсолютно верно истолковал мой вопрос, сам извлёк колье из органайзера, и поставил на прилавок зеркало на ножках.

Примеряя колье, я осторожно прикоснулся к глифу, и тот почти сразу поведал мне свой секрет. Оказалось, продавец сам толком не знал, что продаёт. Он действительно был уверен, что глиф отвечает за чистоту кристаллов, и это так и было на самом деле, вот только это не всё. Благодаря магии хрусталь может менять цвет, но не банальная его перемена по желанию владельца, или подстройка под цветовую гамму гардероба, а очень тонкая реакция на чувства и эмоции. Глиф показал, что густо насыщенный фиолетовый с искрящейся сердцевиной кристаллов соответствуют задумчивости, погружению в собственные мысли и рассуждения, принятия серьёзного решения. Вязкий синий - цвет грусти, а голубой - спокойствия и безмятежной отречённости. Зелёный, плотно изумрудный - цвет удивляет и восхищает. Жёлтый, как кожура спелого лимона - радует. Оранжевый, словно прозрачная на морозе облепиха – цвет оптимизма, душевного подъёма, веры в собственные силы. Рубиново-красный, с багрянцем гранатовых зёрен – цвет самых сильных чувств: возбуждения, страсти, любви, тревоги, ненависти.

Сторговав целую сотню и чёрный футляр в подарок, вернулся к ожидающей меня ящерице.

Вид у неё был взволнованный, ведь она прекрасно видела, куда я ходил. Даже трубка не погасла, а следовательно, Яшма должна была сделать пару нервных затяжек. Не велик сюрприз, конечно, но все равно, ей было интересно, с чем же я вернулся.

Возможно, следовало встать на одно колено, но как думается, так делают предложение руки и сердца, и я пренебрёг всеми этими понтами, и просто плюхнулся на скамейку рядом. Медленно распахнул коробочку, демонстрируя украшение.

- Так простенько, – выдохнула Яшма, – но оттого безудержно красиво.

- Самой прекрасной ящерице семи миров.

Помог застегнуть колье на шее, и кристаллы тут же сменили цвет. Позеленели, превратившись в изумруды, расцвели изнутри жёлтым цитрином, окрасились в красный, пыхнув гранатовыми каплями, и снова пожелтели, до густоты янтаря.

Яшма смотрела в глаза Сирены, ловя в них отражение цветового спектакля кристаллов, а потом лизнула меня в лицо и обняла, шепча на ухо, что я самое лучшее, что у неё случилось в жизни. И что она никогда и не догадывалась, что человек способен будет раскрыть в ней такую бурю новых, волнующих эмоций.

После, настала моя очередь томительного ожидания, во время которого я чуть не повторил свой визит в лавку.

Торговец, конечно же, узнал колье, которое продал несколько минут назад, однако (и это было видно даже на расстоянии), был весьма недоволен собственной сделкой. Возможно, он даже считал себя обманутым, но было уже поздно. Яшма и продавец о чём-то оживлённо спорили минут десять, но в итоге успокоившись, принялись что-то выбирать.

Из лавки Яшма вышла очень довольная. Её колье меняло цвет от жёлтого к оранжевому и обратно, а её возбуждение читалось по лицу.

- Я читала, - начала Яшма издалека, – что многие ювелирные украшения, помимо их материальной стоимости и нематериальной красоты, несут в себе некий символизм. Всё, что так или иначе имеет замкнутую форму: кольца, перстни, браслеты, цепочки, ожерелья и колье, даже простенькие бусы, символизируют некую замкнутость. Обручальные кольца, символ претензии и прав, заявленных друг на друга. Колье и ожерелье – ошейник, браслет – кандалы. Всё это символика привязанности одного существа к другому. При должном подходе, это замечательные символы, а иначе, можно было бы обойтись простыми серьгами и брошами. Мне очень нравится быть у тебя на поводке, - голос у Яшмы стал совсем взволнованный, – поэтому я взяла на себя смелость, и приобрела украшение в традициях моей расы.

Коробочка открылась, и на мягкой бархатной подушечке меня встретил симпатичный браслетик, собранный из чёрных и серых гексагональных чешуек, похожих на змеиную кожу. Не очень широкий - буквально в палец, но каждая чешуйка в центре была украшена искрящимся кристалликом хрусталя, делая его невероятно объёмным..

Яшма извлекла браслет и застегнула его на моей ноге.

- Традиционные женские одежды ануннаков устроены так, что щиколотки всегда остаются открытыми. Поэтому, большинство украшений носятся именно на ногах, – она потупила взгляд. – Надеюсь, мой символ тебе тоже понравится.

- Очень, – ответил я, чувствуя, как слова Яшмы тронули внутреннюю Сирену.

Глава 65. Лабораторный журнал

День провели в пути за разглядыванием пейзажей и разговорами о лаборатории мага. История была пересказана раза четыре, каждый пересказ приносил в неё не озвученные ранее подробности, и мне уже начинало казаться, что я сам являюсь участником давно свершившихся событий. Однако я определился, что прежде чем приступить к поискам, непременно нужно побеседовать с тем подмастерье, что работал у мага. Уж больно фантастическими выглядели рассказы о внезапной материализации некоего ларя. Тем более, что упомянутый подмастерье проживал в этом же городке, где и была старая лаборатория.

Дважды мы совершали вынужденные кратковременные остановки, заезжая в посёлки. Во-первых, дилижанс доставлял почтовые отправления; во-вторых, иногда же нужно было кушать и посещать туалет. Уже при свете магических фонарей достигли окраин городка Биштар - конечного пункта нашего пути.

Дилижанс остановился у двухэтажного домика с подсвеченным крошечными фонариками фасадом.

- Здесь вы будете жить, – сообщил Райз, любезно подавая руку. – Я мог бы разместить вас и у себя, но предвижу, что вам не понравится в доме сварливого старика. Знаете, уже привык быть один, и посторонние люди в доме меня раздражают. Очень не хотелось бы, испортить о себе впечатление.

Размещая нас в этом доме Райз, скорее всего, неплохо экономил. Было видно, что радушная хозяйка ведёт себя с Райзом, как подчинённый с работодателем, хоть и возможно, что за проявление радушия получила какую копеечку. Впрочем, мы нисколько не расстроились.

Радушная пухловатая Фортиция - так зовут хозяйку дома, - сразу принялась хлопотать, провела нас в наши комнаты, велев располагаться, и тут же предупредила, что через десять минут ждёт нас к столу.

- Нам бы в душ с дороги, – робко попросила Яшма.

- Ох, дочки, – оторопела Фортиция. – Глупая тётка об этом даже и не подумала. Я сейчас, истоплю.

- Да не нужно, – поспешил успокоить я. – Мы же почти маги.

И нам показали небольшую комнатку в торце коридора первого этажа.

Местная мыльня чем-то походила на школьную душевую, но в то же время, и отличалась от неё. В помещении метр на полтора, выложенного камнем, вдоль длинной стенки стояла деревянная лавка, с парой ушат на ней. Над ушатами торчали два медных крана. Один выходил прямо из стены, второй из высокой круглой металлической печи, вода в которой могла греться как магически, так и традиционным способом: например, дровами, о чём свидетельствовало наличие дымохода.

Нагреватель печи был разряжен. И хотя мы ловко нагрели содержимое печного бака, где воды вмещалось больше, чем нам необходимо, сочли нужным сделать подарок хозяйке, и зарядили нагреватель под самую завязку.

К столу мы попали сразу после водных процедур. Фортиция подала халаты и проводила нас. Дочери её уже взрослые и давно покинули родительский дом, так что хозяйке было даже приятно, что мы не испытали стеснения, принимая чужую одежду. Дом снова наполнился жизнью, и небольшой суетой.

Халаты удобные, мягкие, но из-за разницы в росте, выглядели мы в них забавно. Мне полы закрывали колени, а рукава прятали даже кончики пальцев, а Яшма чуть не дотягивала до звания подстрелыша. И рукав короток, и подол едва прикрывает попу. К тому же, это самый человеческий халат, никак не рассчитанный на физиологию хвостатых.

- Ночью у нас жарковато, – сообщила Фортиция, убирая полотенец с миски сладких пирогов. – Эти, - указала на продолговатые, – с вишней, треугольные - с яблоком. Ешьте, не стесняйтесь. Я приготовила вам по второй простыне, на всякий случай, но девчонки мои всегда спали голышом, даже не укрывались. И окно можете на ночь не закрывать, а то совсем тяжко будет.

- У нас пижамы есть, – Яшма принципиально выбирала пироги с вишней. – А чем Вы занимаетесь? Кем работаете?

- Зельевар на одной из фабрик господина Райза. Варим крема и мази и прочую косметику, а ещё готовим пищевые красители.

- Наверное, хорошая работа, судя по столь ухоженному дому? – подметил я. – Одной управляться явно тяжело.

- Хорошая, – согласилась Фортиция. – Господин Райз отличный работодатель и на жалование не скупится. А в хороший месяц и премии выплачивает. Тогда больше ста грамм получается.

- А где можно в городе погулять? – спросила Яшма.

- В Биштаре-то? Да толком и негде. Девчонки мои, когда помоложе были, на рыночной площади собирались. Там и фонари зажигают, и иногда кто музыку играет. А когда дружить начали, всё больше к озеру стали ходить. Это за городом, на противоположной стороне, недалеко от мастерских. Там удивительные светящиеся кувшинки, и светлячки роятся. Ночью очень красиво.

Ночной Биштар встретил нас кисельным тягучим уютом. Город прямо дышал неторопливостью и размеренностью своего существования. Даже кошка черепахового окраса, что встретилась нам по дороге, пересекала улицу лениво, словно перетекала. А потом, столь же неспешно запрыгнула на забор, раздумывая, на какую из девяти жизней можно отложить это не совсем уж и необходимое действие.

Парень с девушкой, что случайно оказались выхваченные из густой темноты нашими походными фонариками, даже толком и не обернулись на нарушителей их уединения, и продолжили целоваться. Красивая пара. Он эльф, высокий и белокурый, она тёмная эльфа, статная с каштановыми волосами. Они специально остановились посреди улицы, чтобы свет из окон домов не раскрыл их маленькую тайну. А может, им просто – всё равно.

Рыночную площадь мы миновали, не останавливаясь, - слишком молода была здешняя молодёжь. Только лишь уточнили дорогу к озеру и не стали более докучать подросткам своим присутствием.

Дорога к озеру была одна, по крайней мере, от площади, так что промахнуться было никак нельзя. Миновали крайние дома, по деревянному мостку перешли ручей, что как раз и вытекал из озера, прошли мимо длинных зданий мастерских, сложенных из крупных каменных блоков и красных кирпичей.

Тропический воздух со вкусом мокрых листьев тут же обступил со всех сторон, наполнился звуками возни беспокойных ночных насекомых, перекличкой далёких птиц, шуршанием травы.

Местное озеро заменяло жителям Биштара парк. Я ожидал обнаружить вокруг него места для поцелуев, но вместо этого увидел вполне окультуренное пространство. Деревянный тротуар вился меж кустистыми и лопухастыми тропическими деревьями, опоясывая озеро. По нему звонко отдавался стук женских каблучков, кое-где встречались деревянные лавки, или стволы поваленных деревьев, с восседавшими на них парочками. Кувшинки светились робкими фонариками, разливались жёлто-зелёными искрами по мелкой водной ряби. Ближе к берегу плавилась рыба, шлёпая по воде хвостами, вынуждая к перелёту встревоженных светлячков.

Огненная саламандра преградила дорогу, привлечённая искрами хрусталя на моей ноге. Деловито и повелительно выставила лапу, задирая любопытствующую морду. Опёрлась на оголённую ступню своей трёхпалой холодной лапкой, потыкалась носом в кристаллики.

Элегантная парочка, проходящая мимо, чуть замедлила и без того неспешный ход, привлечённая дорожным происшествием.

- Смотри, как красиво смотрится украшение на ноге, – чуть слышно шепнула девушка парню. Заметила, что мы услышали, смутилась, остановилась совсем, присев в неглубокий книксен.

Саламандра удовлетворила своё любопытство и поспешила покинуть тротуар, освобождая дорогу двуногим.

Так мы гуляли около часа, строя некоторые предположения, по поводу предстоящих поисков.

Уже перед самым домом начал накрапывать дождь, но щит, возведённый Яшмой, позволил дойти, не намочив платьев.

Дождь зарядил до утра. Не гроза, совсем без ветра, и не стремящийся смыть всё на своём пути. Мерно шуршал листвой, принося в открытое окно приятную прохладу.

Дверь распахнулась, медленно, с несмелым хрустом и пощёлкиванием в петлях, но не скрипнула, не желая выдавать ночного визитёра. В моей постели оказалась Яшма, обняла меня и прижалась всем телом.

Утром господин Райз, сам того не ведая, преподнёс нам самый величайший дар для студентов, явившись в дом Фортиции только к одиннадцати часам. Так что мы отлично выспались, и к его приходу были бодры, веселы, сыты, бесконечно молоды и безудержно прекрасны. Лица светились счастьем, руки чесались приступить к поискам.

Одноколка доставила нас к мастерским, минуя центральные городские дороги.

Окраина города походила на добротную деревню. Если ближе к центру строения тянулись вверх, и старались поплотнее прижаться друг к другу, то здесь они были одноэтажными, распластанными, городясь друг от друга внутренними двориками и хозпостройками. Народ тут проживал больше аграрный, нежели мастеровой, а оттого во дворах и загонах встречалась скотина и птица. Куры дрались вокруг корыта, расписной, вельможного вида петух громоздился на забор, пегий конь фыркал у поилки и хлестал себя по бокам хвостом, отгоняя назойливых насекомых. Гуси важной процессией ковыляют в сторону озера.

Мастерская, к которой мы прибыли, торцом выходила к дороге. Очень даже возможно, что вчера мы мимо неё проходили. Пространство перед воротами поросло высокой травой, а куст, подпирающий одну из створок, сиротливо кособочился обломанными ветками, что прежде препятствовали доступу к калитке.

- Ворота так и не смогли открыть, – сообщил Райз. – Даже с петель снять не удалось. Пришлось делать вход с боку.

Тем не менее, я задержался у дверного замка́, пытаясь установить с ним контакт.

Замо́к истосковался по ключу и той энергии, что передавалась через него от мага. Жаждал провернуть свои механизмы, гулко щёлкнуть сувальдами, скрипнуть, скривившейся от времени, правой верхней петлёй ворот.

- Всё верно, – согласился я с предупреждением Райза. – Никто бы и не смог открыть ворота безопасно. Здесь несколько защитных глифов. Первый сверяет подлинность ключа. Второй активирует защиту, способен нанести нешуточные увечья взломщику, а третий вовсе предназначен для уничтожения всего, что находится в здании. Правда, последний был активен только при жизни создателя. Так что, в истории вашего мага одним белым пятном меньше. Он точно мёртв, а иначе, никому бы не удалось проникнуть в мастерскую.