Да будет тень. Чародеи. Курс четвёртый

- Верно-верно. Здесь долгое время держали коз. Вы можете снять эти чары? – поинтересовался Райз .

- Не-а, – не раздумывая ответил. – Во-первых, это не так уж и просто; во-вторых, не моего уровня магия. Я же совсем недавно окончила только третий курс.

Мы обошли мастерскую по натоптанной тропинке сбоку, туда, где один из оконных проёмов был увеличен, и переоборудован в дверной. Простенькая дверь из грубых досок даже не имела притвора. С одной стороны петли прибиты на столб расклиненный в проёме, с другой - ржавая щеколда входила в зазор между кирпичами. Вполне себе надёжная конструкция, чтобы противостоять козьему интеллекту.

Запор, заметно скрипнув, звонко лязгнул об упор, и дверь, пощёлкивая ржавым металлом петель, поддалась нажиму суховатого старичка.

Внутренняя картина помещения не столько удручала, сколько кричала во всеуслышание о запустении. Внутри ещё был виден каменный пол, изрядно замусоренный всяким хламом. Ближе к стенам он совсем не проглядывался. Там уже вовсю хозяйничали ветви кустов, проникшие внутрь сквозь разбитые окна, трава, пробившаяся меж стыков каменных плит, палые листья, и многое из того, что с собой принёс человек.

Запустелое здание давно и всерьёз облюбовано молодёжью. Вот здесь, из скромных остатков того, что когда-то служила загородками для коз, кто-то оборудовал подобие стола и лавок. Целая и битая керамическая посуда свидетельствует, что тут распивают вино, таясь от родителей и просто старших, кто мог бы оттаскать за уши. Чуть дальше, за кирпичным простенком, огромный ворох высохшей травы, оставшийся здесь, возможно, ещё со времён содержания коз. Два старых дыроватых пледа, небрежно разброшенных на траве, наводят на единственную мысль, связанную с чьей-то крепкой плотской дружбой. С другой стороны, обнаружен угол, что вечно мокнет, тоже по вполне очевидным причинам.

Каменная плита большого стола разбита, валяется на полу весенними, громоздящимися друг на друга льдинами. Унылая тигельная печь, зияет чёрной от копоти пустотой, бережно храня пару морщинистых огарков. Тяжёлое колесо-маховик, что, возможно, когда-то приводило в действие меха, застыло на стене памятником минувших оживлённых времён, когда в этом помещении один безумный маг вершил понятную только ему одному науку. Пара разбитых полок, каким-то чудом до сих пор не сорванны со стены. Козий навоз, паутина, и запах обречённости.

Над входом старая ржавая подкова на гвозде, вбитым в шов между камнями.

В старой мастерской довольно светло, чтобы не прибегать к дополнительному освещению. Однако я выпустил три походных светильника. Жгутики каналов неплохо видны в ярком свете Роши, или в мерцании магических фонарей. Трижды обошёл здание изнутри, даже вновь побеседовал с замко́м, но тот мог рассказать только о себе. Например, кто и когда открывал эту дверь, или к ней приближался. Дальше ворот и калитки Вселенная замка́ переставала существовать.

Райз терпеливо ждал, абсолютно меня не торопя, и даже всячески старался не стоять над душой, намеренно сторонился, хоть и давалось ему это нелегко. Понимал, наверное, что поиск такого артефакта дело не минутное и, как мне кажется, очень надеялся, что наши имена в книге «Об утраченных артефактах» совсем не случайно.

- Вы говорили, что подмастерье до сих пор проживает в этом городе, – напомнил я. – А как бы нам с ним увидится?

- Хотите сказать, что журналов здесь нет? – взволновался Райз.

- Скорее наоборот. Но мне кажется, что непосредственный участник событий может знать чуточку больше, чем известно Вам.

- Я сам с ним разговаривал, – не согласился Райз. – И смею уверить, передал вам всё, что услышал от него.

- И всё же, я бы хотела побеседовать. Хуже ведь от этого не станет?

Обозначенный выше подмастерье дома отсутствовал. Ныне у него совсем иной род занятий, он пасёт скот, а оттого, его супруга уверила, что до вечера муж точно не объявится.

Отпустив Райза по его насущным делам, мы пешочком прогулялись по городу, и ещё раз посетили бывшую мастерскую. Очередной осмотр результата не дал, но я буквально кожей ощущал, что разгадка тайника здесь - в этом здании. А может, мне просто очень хотелось в это верить. Хотелось не ударить в грязь лицом, хотя стопроцентного результата мы не обещали.

- Поиски – это алгоритм, Витёк, –напоминал я сам себе, ломая голову, где можно организовать тайник.

Ставил себя на место мага, пытался придумать схрон, трижды облазив стены небольшого помещения выгороженного кирпичом, что по заверениям Райза, когда-то являлось кабинетом мага.

Подкова вновь удостоилась моего взгляда, но тут же отказалась водить с ним дружбу.

Подкова и подкова. Подумаешь. В тысячах домов подобное висит над входом «на удачу». Людям свойственно верить в приметы и всякие там магические вмешательства. Пучки трав, кроличьи лапки, подковы, и многие иные предметы, что люди, так или иначе, связывают с удачей или наоборот.

Заняться до вечера решительно было нечем, и на наше счастье мы натолкнулись на Фортицию, управляющую телегой, гружёной разнотравием. Что-то увязано пучками, что-то навалено в телегу словно сено, но всё такое пахучее, словно я оказался посреди душистого луга.

Фортиция направлялась в мастерскую Райза и любезно пригласила нас на экскурсию. Не то, чтобы мы не имели представления о зельеварении, но отказаться было бы невежливо, да и скоротать время до вечера было необходимо.

Мастерская впечатлила. Промышленные масштабы всегда впечатляют.

На длинных столах траву перебирали, отсеивая из неё откровенный сор, сортировали, делили на кучки. Что-то раскладывалось на чистую материю и отправлялось под огороженные сеткой навесы. Что-то перетиралось жерновами в ужасную чёрно-зелёную кашицу, что-то попадало сразу в огромные чаны, стоящие внутри помещения двумя рядами. Голем крутил рукоять сепаратора, из которого через несколько трубочек в колбы и реторты капали разделённые соки. Что-то смешивалось, кипятилось, остужалось, смешивалось вновь, разливалось по флаконам и раскладывалось по баночкам.

Люд работал умело и слажено, взвешивая и отмеряя, проверяя температуру, пробуя на густоту, цвет и запах. Даже невооружённым глазом было видно, что работают тут с удовольствием. Ещё бы, если верить словам Фортиции об уровне жалования в мастерских Райза.

Две девчушки-подростка аккуратно клеили этикеточки на маленькие флакончики, прибирали их в яркие упаковочные коробочки.

- А в другом городе, - поведала Фортиция, – у господина Райза мастерская по производству пудры и теней.

Нельзя сказать, что вечерний визит к подмастерье, а ныне это уже мужчина почтенных годов, увенчанный пробивающейся сединой, не дал никаких результатов. О самой истории журналов ничего нового не узнали, ибо работая у мага, ещё будучи подростком, мужчина вообще всё воспринимал как чудо, и ничего внятного не поведал. А вот факт того, что у мага был ещё один подмастерье, стало откровением и для самого Райза.

- А кто, кто это человек? – спрашивал я.

- Не знаю, я его никогда не видел. Мне кажется, господин маг был несколько обижен на него. Иногда, когда меня ругали за криворукость, господин маг вспоминал предыдущего подмастерья, говорил, что с тем было бы куда проще. А после сетовал, что учил-учил, а тот его предал. Как понимаю, мой предшественник имел дар, а я, как видите, - мужчина виновато опустил взгляд, – никакого дара не имею.

- А где сейчас ученик мага? Может, вы знаете? – поинтересовалась Яшма.

- От чего же не знаю. В Перезье́. Кажется его звали Николас, и сейчас он трудится на пару с кузнецом. Думаю, найти его труда не составит.

Мы глянули на Райза.

- Это четыре часа трястись по каменистой дороге в горы. Пожалейте мои кости, – ответил Райз на наш немой вопрос.

- Господин Райз, если вы будете столь любезны, и одолжите нам свой экипаж, мы посетим Перезье́ самостоятельно, – предложил я.

Старик смутился, пережёвывая предложение, и в глазах его читалось явное недоверие. Что ж, понять его можно - он пытается защитить собственные инвестиции.

- Не так уж я стар, как вы за меня думаете, милые девушки. Завтра мы съездим в Перезье́. А сегодня, может, ещё раз осмотрим мастерскую?

- А смысл? Мы были в ней уже дважды, и с обеда там вряд ли что-то изменилось.

Путешествие на одноколке - это вам не комфортабельный дилижанс. Уж не знаю, как там кости Райза, а мои точно высказали глубочайшее недовольство по поводу поездки. Дорожные камни больно били в колёса, передавая всю свою недвижимую ненависть путникам, Роши пекло нещадно, а назойливые мухи, привлечённые лошадиным потом, не давали и шанса сидеть спокойно.

Перезье́ не совсем уж и в горах, скорее, в надёжном предгорье, но дорога к нему долга в силу её нещадной извилистости, и затяжных, хоть и не крутых подъёмов, после которых лошадка совсем сбавляет ход, и хочется спешиться, чтобы хоть как-то облегчить животному его нелёгкую судьбу. Домишки в городе дружные, словно семейка опят на пне. Узкие, высокие, собравшиеся кварталами на относительно ровных местах. Возможно, это оттого, что половина населения гномы, уж больно много гномьего можно разглядеть в этой архитектуре.

Товарища Николаса обнаружили быстро. Даже не пришлось уточнять дорогу, ибо почти на въезде в город услыхали звуки характерной дружбы молота и наковальни. Несмотря на возраст, мужчина был очень крепок - физический труд обязывал, глаза искрились жизнью, а густая борода, с застрявшими в ней окалинами, придавала дикого шарма, хоть и попахивала палёным волосом.

- Я ведь артефактор, – поведывал нам свою историю Николас. – Господин маг подобрал меня ещё юнцом, обнаружив во мне дар, но уровень слишком низок. Вы видели замок на дверях мастерской? Это мой максимум, да и то не всё в нём моими руками. А в остальном я вообще полный профан: даже синяк у себя излечить не могу.

- Нам сказали, что маг не совсем лестно о вас отзывался. Считал предателем. Вам не доводилось с ним ссориться? – допытывала зачем-то Яшма.

- Что вы. Я всегда был благодарен магу, он многому меня научил. Поделился секретами, что мне были по плечу. Я ведь, как понимаете, даже не мастер. Так, самоучка, кое-что умеющий. Господин маг платил хорошее жалование, но в то время я встретил свою будущую супругу. Влюбился по уши, голову потерял. Моя Майка, к огромному сожалению никак не могла покинуть Перезье́, как я её не уговаривал. Вот и пришлось мне перебраться из Биштара. Конечно, согласен, выглядит всё это, как предательство, ведь я ушёл со знаниями, которыми полностью обязан своему учителю. Возможно, стоило поступить как-то иначе, но я был молод и горяч, в душе кипел юношеский максимализм.

- А лабораторные журналы, вы их видели? – спросил я.

- Конечно, и неоднократно.

- Какие они? Ну, как выглядят, какого размера там, и всё такое?

- Ну, - Николас пожал плечищами, – как обычные книги. В кожаном переплёте.

- А где их хранил маг?

- Не знаю. Он доставал их из небольшого ларя. Знаете, совсем маленького. Я часто думал о том, что книги попросту не могут внутри уместиться. А ещё ведь там хранилось самописное перо, и, наверное, чернильница.

- А это как, самописное перо? – перебила Яшма.

- Артефакт. Его магия слишком сложна моему пониманию, но учитель часто во время своих экспериментов просто диктовал, описывал процесс, а перо само записывало всё в журнал. Нужно было только вовремя переворачивать страницы. Собственно, это была одна из моих задач во время экспериментов.

- А ларец он хранил в кабинете? – это уже я вновь возвращал собеседника к нужной нам теме.

- Ни разу его там не видел. Вообще, если честно, никогда не видел, откуда маг его доставал, и куда потом прибирал. Он всегда оказывался с ним в руках у дверей, но уже в лаборатории, а не в кабинете.

- Ларь материализовывался из воздуха? – уточнила Яшма.

- Никогда не видел материализации. Да и сам учитель всегда говорил, что ничто из ничего образоваться не может. Знаете, он утверждал, что идеи ему дарует сам магический сосуд, и всю свою жизнь искал способ заглянуть в него. Думаю, ему это удалось, вот только магия его поглотила.

- Эх, Николас, если бы ты только знал, насколько ты прав, –пробубнила внутренняя Сирена.

Весь обратный путь прошёл в тишине, хотя Яшма и Райз пытались пару раз заговорить со мной. Я смолил почти без остановки, снова и снова прокручивая в голове разговор с Николасом, всё пытался обнаружить зацепку, которая непременно должна была быть на поверхности. Но она ускользала от меня всякий раз, как в голове генерировалась свежая идея. Я сам находил сотню контраргументов, хороня одну идею за другой.

За ужином толком не поел. Как-то ничего не лезло.

В мыльне сидел болванчиком, позволив Яшме себя помыть, благо, что хоть это доставило ей удовольствие. В конце концов, она даже немножко обиделась, видя мою абсолютно безучастную кислую мину.

- Лучше ещё раз выкрасть артефакт у гидры, чем вот так вот смотреть на твою потерянность и отрешённость, – заявила она.

Была уже глубокая ночь. Я всё ворочался, крутился, сон никак не шёл.

Накинул халат и вышел на крыльцо покурить.

Забивая трубку, обнаружил, что я не один. Прозрачный уже какое-то время прибывал рядом на крыльце, но моя сосредоточенность не позволила мне его почувствовать. А может, он сам того не желал, до поры до времени.

- Как дела, Витя? – безучастно поинтересовался Валлариан.

- Как в Париже. Только дома пониже и асфальт пожиже.

Он как будто нахмурился, и впервые проявил человеческое чувство. Окрашенное, эмоциональное.

- Что, Данила-Мастер, не выходит каменный цветок? – и улыбнулся.

Сегодня Древний явно куда-то спешил. Обычно, он хотя бы дослушивает вопросы. Не факт, что удостоит меня ответом, но всё же. В этот раз оборвал на полуслове, ткнул в голову своим щупальцем, влил несколько колючих искр, одна из которых даже оказалась болезненной, и уже начал испаряться, как вдруг замер, буквально на мгновенье.

- И опыт, сын ошибок трудных

- И гений, парадоксов друг, – завершил я, и Валлариан растаял.

Несколько раз я повторил эти две строчки, пытаясь понять, какое слово здесь может быть ключевым.

- Яшма, просыпайся, – шепнул, тормоша подругу. – Я знаю, где журналы.

Ящерица тут же, поднялась, соблазняя меня своей наготой, спешно оделась, не забыв указать, что и мне следует сделать подобное. Вряд ли девушка в домашнем халате последний писк моды в Биштаре.

Вроде мы и не воришки, но вели себя именно как они. Не зажигая походных фонарей, прошли по окраине города до мастерской. Озираясь по сторонам, влезли в запустелое здание.

Яшму прорвало. Всю дорогу она молчала, а теперь вдруг решила, что тут безопасное место для вопросов. Говорила много, быстро, шепча в полголоса. Пропустил всё мимо ушей, и когда она закончила вопрошающую атаку, на всё ответил собственным вопросом:

- Где нужно прятать, чтобы не смогли найти?

- На самом видном месте, – не задумываясь, ответила подруга.

- Ну, - я покрутил пальцем, – продолжай развивать. А где самое видное место в заставленной мастерской?

- Ну, наверное, вариантов немного. Возможно, на видной полке. Можно прямо на столе. Хотя он тоже может быть заставлен.

- Давай-давай, моё сокровище. Вспоминай, – ободрял я. – Ключ-артефакт Фога, ключ-лампа нашего Джина.

- Всё хранится сразу при входе.

- Умница! – я кинулся, и поцеловал ящерицу. – А теперь скажи, как выглядит подкова над дверью?

- Ну, - неуверенно протянула Яшма, – она железная.

- Точно?

- Ну, скорее всего да.

- А вот я не уверена. Я почти совсем не помню, как она выглядит. Ровно она висит или криво, насколько она ржавая, как сильно вбит в стену гвоздь и гвоздь ли это. Можешь сказать, она прибита гвоздём или висит сверху?

- Нет, не могу, – уверенно заявила Яшма.

Я подошёл к двери и старался в упор пялиться на подкову, но взгляд всячески пытался преисполниться равнодушием и соскочить куда-нибудь в сторону. Наконец, с огромным трудом я сфокусировался, но обнаружил, что просто не дотянусь до подковы. Хорошо, что в арсенале имеется любимая двухметровая ящерица.

- Я не могу снять, – заявила Яшма. – Здесь нет ни гвоздя, ни подковы - это морок.

- Это точно не морок. Попробуй ощупать стену.

Минутой позже странный и непонятный предмет был извлечён из стены. В руках, он абсолютно утратил хоть сколько-нибудь внятный вид, и скорее походил на изрядно измятую картонную коробку кирпично-охристого цвета, и словно пытался приспособиться к новой окружающей среде.

- Маскировочное поле, –многозначительно раздалось в голове.

Судорожно ощупав поверхность невнятного нечто, пальцы различили едва заметную фаску в верхней части, зацепились за неё, и потянули вверх. Крышка медленно приоткрылась, и чем больше она раскрывала тайну внутреннего пространства, тем всё более явственным становился предмет в ладонях Яшмы. В итоге, мы смотрели на скромного исполнения прямоугольную коробочку, сделанную, не то из тонких дощечек, не то из каменных шлифованных плит. Ни каких украшений, надписей, запорных механизмов.

Только теперь я смог рассмотреть три десятка глифов, лучащихся беспокойными каналами. Но почему я их не видел? Ответ на этот вопрос обнаружился несколькими секундами спустя.

Когда мы заглянули внутрь, то к своему удивлению обнаружили, что внутреннее пространство шкатулки или ларя, не идёт ни в какое сравнение с наружным объёмом. Внутри, шкатулка могла бы легко поспорить с объёмами бабушкиного сундука с приданым. И все глифы были нанесены изнутри.

- Тессеракт, –голос внутри торжествующе хихикнул, и я с ним согласился.

- Как такое возможно? – еле выдавила из себя Яшма.

Сердце её колотилось (я это слышал), и будь на ней сейчас мой подарок, пылали бы кристаллы всеми цветами красного.

- Это тессеракт, – ответил я.

- Что?

- Многомерный куб. Маг, что его создал, действительно был великим учёным.

Яшма несмело опустила руку в ларь, погрузив её по самый локоть, и извлекла со дна книгу в кожаном переплёте. Она только-только смогла пройти через отверстие под крышкой.

- Знаешь, что я думаю, – задумалась подруга. – Мы обещали Райзу журналы. Я даже согласна отдать ему и самописное перо, но вот эта шкатулка должна принадлежать нам.

Тон её был столь заговорщический, что у меня не осталось ни единого шанса для возражений. Тем более, что неожиданно для меня самого, и для моей совести, внутренняя Сирена встала на сторону Яшмы.

- Давай сначала покажем ларь Муссабаду, – предложил робкую альтернативу, оправдывая нашу кражу. – Вдруг это технология, которой пока ещё не место в Семимирье?

- Нет уж! – Яшма прищурила глаз. – Мы зададим Муссабаду несколько вопросов, и если в его ответе не будет явного намёка на то, что с артефактом нужно расстаться, покажем. Но не раньше.

- Годится, – согласился я.

Ночью снова был дождь. И хотя мы укрылись под щитами, наша ночная вылазка из гостеприимного дома не осталась незамеченной. Грязные следы, что мы не удосужились подтереть за собой в прихожей, поутру были обнаружены Фортицией. Однако она восприняла это по-своему.

- Эх! Молодость-молодость, – одобрительно, и одновременно с сожалением, мечтательно протянула она.

А потом, состоялся не вполне приятный разговор с Райзом.

Снова, около одиннадцати, после своих утренних дел, он прибыл к дому Фортиции, когда та уже давно была в мастерской. Райз буквально требовал результатов.

- Мне хотелось бы понимать, дорогие девушки, каковы наши шансы? Вы простите, но такими темпами, я скоро начну забывать, за что проникся к вам уважением.

- Хотелось бы? Так ни в чём себе не отказывайте, господин Райз.

- Возможно, я немного резок, - пошёл на попятную Райз, – но мы договорились, что я плачу за результат, а он как был в далёкой перспективе, так там и разбредётся по соседям.

Очевидно, это был намёк на то, что брошенную мастерскую потихоньку разворовывают. Хотя, на мой взгляд, кроме двух пледов подросткового траходрома, брать оттуда уже нечего.

- А ещё, - вмешалась возбуждённая Яшма. – Вы, господин Райз, обещали оплатить наш проезд и содержание.

Она вышла из столовой и через минуту вернулась со стопкой книг, демонстративно бухнув ими о стол.

- Вот! Такой сюрприз испортили. А так хотелось порадовать заботливого старичка, – уколола она.

Райз замер на мгновение. Схватил одну из шести книг, бегло просмотрел страницы, а потом принялся рассыпаться в хвальбах и извинениях.

Кажется, извинялся вполне искренне, и как мне показалось, нашёл в себе силы, чтобы не спросить, все ли труды мага мы предоставили. Впрочем, возможно, до этого не дошло по причине того, что Райз всё-таки имел смутное представление о содержании журналов, а может, оттого, что великодушная Яшма отдала ему и самопишущее перо.

Со скрипучей неохотой Райз рассчитался с нами честь по чести, как и было оговорено, и даже предложил погостить до утра, но мы вежливо отказались, сообщив, что у нас уже появились новые планы.

Только на самом пороге, когда мы уже прощались, он вспомнил о ларе.

- А вот ларя не было, – сообщила Яшма, пожимая плечиками. – Журналы были спрятаны в стене. Нишу Вы найдёте над входом.

- Всего Вам доброго, господин Райз. – добавил я. – Понадобится ещё что найти - приглашайте. С вами приятно иметь дело.

И мы отправились в сторону гор, где по дороге в Презье́, заприметили ручей и небольшой пруд, укрывшиеся от взглядов за разлапистыми деревьями.

Глава 66. Давайте знакомиться

Имея в кармане тучу средств и только что начавшиеся каникулы, было бы совершенно непростительно этим не воспользоваться. Облюбованные окрестности Биштара вполне для этого подходили, тем более, что озеро, так нам приглянувшееся, превзошло ожидания. Вода в нём была абсолютно синяя, словно в неё вылили какой-то насыщенный краситель. Хотя, при всём руководстве здравой логикой, поверхность воды должна бы быть зелёной, ну, как минимум, оттого, что в нём отражаются кроны деревьев. В озеро впадал единственный ручей, хотя, даже ручеёк в русло которого едва помещались две ладони. Так что, чтобы напиться, непременно приходилось выкапывать на дне небольшую канавку. Вода в нём жуть холодная, и как будто минеральная, или едва подсоленная. Прозрачная и никакого отношения к синему цвету не имеет. Само же озеро было тёплым, и не очень глубоким. В некоторых его местах Яшма вставала на самое дно, а над поверхностью торчало её темечко.

Пытливый школьный ум скоро обнаружил причину цвета воды. Правда, это всего лишь была наша догадка, но мы гордились своими умозаключениями. Дно у озера каменистое, эдакая каменная чаша в горной породе, в которой мы обнаружили крошки камушков голубого и ярко-синего цвета. Услужливая память показала мне картинки из школьных справочников, и сопоставленное нами описание натолкнуло на мысль, что цвет воды связан с её контактом с лазуритовой жилой. Вода же - универсальный растворитель, а лазурит - минерал из группы силикатов. Так что, вполне возможно образование солей-красителей. Впрочем, из лазурита ведь и в самом деле делают краски - от светло-голубого до насыщенного индиго и фиолетового. Маленькая разгадка порадовала, но от утраченной тайны озеро не стало менее красивым.

Яшма, конечно же, намекала, что неплохо было бы оказаться в землях Сирены, но я отмёл эти предложения, заявив, что нам не хватит каникул, чтобы вернуться в школу к началу учебного года. К тому же я убедил Яшму, что место это нам подарено самой магией и для убедительности привёл в пример тот случай, что случился с нами в первый же вечер нашего пребывания у озера.

Между четырёх деревьев мы натянули тент, служащий нам защитой от дождя. Устроили под ним лежанку, устланную папоротником. Рядом жгли настоящий костёр и, естественно, представляя себя настоящими Робинзонами необитаемого острова, не удержались от того, чтобы добыть пищу самостоятельно, хотя запас провизии имели.

Местом охоты выбрали небольшую узкую проплешину на склоне, свободную от тропических зарослей. Знания, полученные на Сойян, позволили призывать мелкую живность, правда, на наш призыв чаще всего отзывались местные белки, ну или что-то очень на них похожее. Умирали бы с голода - плевали бы на их красоту, ну а так, рука убить не поднималась. А вот хомякам переросткам повезло чуть меньше, и только потому, что совсем не повезло здоровенной змее, которую приманила Яшма. Хомяки попали в приоритетный список, а змея на огонь.

Открытое место пересекала узкая тропинка. Заметная, прохожая, но никак не вытоптанная до голой земли. И вот на этой тропинке мы встретили настоящего чародея. Классического, каким положено представлять старого и непременно доброго волшебника. Он спускался откуда-то сверху, выйдя из густой поросли. Длинная, до самой земли, заношенная до заплат хламида неопределённого цвета. Коричневая торба через плечо, длинная тонкая седая борода до середины груди, и столь же седые волосы, торчащие из-под морщинистого колпака с широкими полями. В правой руке у него была не то клюка, не то посох, явно из простой пригодной для опоры палки.