Да будет тень. Чародеи. Курс четвёртый

Нас пригласили на ужин во дворец Тьюри. Не столь роскошный, как императорский, но тоже - есть на что посмотреть. Яшма была очарована движущимися ступенями, а на меня эскалатор впечатления не произвёл. Самандари было залипла на нём. Ну, знаете, как малые дети иной раз движутся навстречу ступеням, умиляясь тому, что продолжают оставаться на одном и том же месте. Вот только залипать долго не получилось. Эскалатор реагировал на желание существ разумных, переместиться вверх или вниз, а нежить, с точки зрения магии - субъект неразумный, а оттого ступени замирали.

За ужином нам пришлось терпеливо сносить искусственно гостеприимную моську Надин, и её наглухо зашифрованные переглядывания с Мимикой, что напрягало и забавляло одновременно.

Отужинав, мы перебрались в курительную комнату, где герцог поведал историю одного артефакта, некогда принадлежащего семье, не то чтобы друзей, и скорее не добрых, а нужных приятелей. Так вот, в упомянутой семье, как-то очень давно, случилось не то, чтобы несчастье, скорее, сбой, а может, и просто так звёзды сложились, но В общем - была проблема с наследниками. Точнее, с их отсутствием. Дочерей было целое девичество, которых княгиня выдавала аки по разнарядке, с периодичностью раз в год. Двенадцать упорных лет князь корпел над княгиней, не покладая ни чего не покладая. Но та всякий раз радовала правителя дочерью. Не помогали шаманства и колдунства, зачарованные свечи были бессильны, хоть их и зажигали даже в непредназначенных для этого местах. Уговоры, мольбы и убеждения были пусты, и даже обычная лупа, сквозь которую пытались хоть что-то разглядеть у новорождённых, не давала желаемых результатов. А княгиня старалась и старалась изо всех сил, меняя позы и принимая зелья вёдрами. Всё в молоко. Точнее, в перспективных носительниц оного.

И вот, в руках князя оказался немудрёный артефакт. Последняя надежда - оружие последнего шанса, так сказать. И княгиня понесла. Понесла в нужную сторону в этот раз, чему, естественно, все были несказанно рады. Рады настолько, что спустя год после появления наследника, княгиня принесла сразу мальчуковую двойню. После этого княжескую несушку «закодировали», ибо – горшочек не вари.

Несколько поколений всё было тип-топ, и наследники являлись миру с завидным постоянством, но - никогда такого не было и вот опять. Девичество пустило свои загребущие корни, а наследника всё нет. Князь утверждает, что с ним всё в порядке, и проблемы у принимающей стороны. И в пору бы достать артефакт, смахнуть с него пыль времён, но никак нельзя, в силу отсутствия оного.

Как оказалось, получив вместо одного наследника двух, князь прибрал постельный причиндал до «лучших» не лучших времён, если таковые повторятся. А когда они случились, боржоми пить было поздно. Артефакт украли, и как показало расследование, уже пару поколений назад, и следы его теряются где-то на просторах владений морских королей, а попросту говоря - пиратов.

- И чё? – изрёк самое умное, что было в моём арсенале.

- Ну как же, госпожа Сирена? – неподдельно удивился герцог. – У вас опыт, о чём гласит книга, и вы

- Дочь пирата, – закончила за него Яшма. – Сирена, надо брать. Речь о наследнике, а это дорогого стоит.

Герцог расплылся в улыбке. Всё - с этого момента Яшма стала его любимицей.

- Я никогда не выяснял, сколько готов заплатить князь за артефакт, но госпожа Яшма права. Если предмет будет в наших руках, я помогу вам выжать из князя достойнейшую плату.

Герцог склонился над столом, призывая нас сделать тоже самое, но глянув на супругу, решил от затеи отказаться. Пошептаться не удалось.

- Я уже даже говорил на эту тему с Императором, – дополнил свой рассказ герцог Тьюри. – Он готов оплатить все расходы этой экспедиции.

- Нам нужно понимать, в какой стороне начинать поиски, – ещё не подписался я, хотя к разумности суждений герцога уже обратился.

- Я распоряжусь, чтобы вам в библиотеку доставили материалы расследования. Или, лучше во дворец?

- А давайте во дворец.

Провожая нас лично, у ворот собственного дворца, Тьюри всё же нашёл момент, чтобы поведать то, о чём не упомянул за столом.

- Князь поделился этим только со мной, – шёпотом произнёс герцог. – Но проблемы действительно у него. Даже попытки обзавестись бастардом не удались. Уже дважды. Я это к тому, что князь будет очень щедрым, просто получив артефакт в свои руки. Сработает он или нет, тут вопрос другой.

- А как мы докажем, что это именно тот артефакт? – поспешила уточнить Яшма.

- А не придётся ничего доказывать. Поверьте, князь его узнает. По крайней мере, он так утверждает.

- Почему не подать официальную заявку на поиск и назначить цену? – удивился я всему этому антуражу секретности.

- Очевидно, есть на то причины, – ответил герцог, пожимая плечами.

Ранним, девяти часовым утром, когда мы, шаркая тапками проследовали в столовую, вслед за нами туда же забежала и Мимика, оживая после несколько часового ожидания. В отличие от нас, она была при дворцовом параде, что дозволялся при отсутствии императора. На нас были халаты, у Яшмы он вообще был повязан рукавами на поясе, на канарейке красовался пёстрый сарафан на голое тело. Соблазнительная шельма. Но Яшма лучше.

- Как хорошо, что вы проснулись, госпожи, – затараторила Мимика. – Вашего пробуждения уже давно ожидают портные, и ещё, от герцога приходил посыльный, доставил книги.

- Кушать будешь? – поинтересовалась Яшма.

- Не-нет, спасибо, – Мимика попятилась.

- Зря, – ящерка состроила опечаленный вид. – Но, мясо на рёбрышках я тоже люблю.

Мимику сдуло.

- И? – вновь блеснул уникальностью и ёмкостью поставленного вопроса.

- И Самандари, – пробормотала нежить, пользуясь тем, что в столовой не было посторонних.

- Кто нам теперь объяснит, нахрена нам портные? – конкретизировал я.

- Я тебе иногда поражаюсь, – деловито заявила Яшма. – Платья нам будут шить. Новые. – Последнее прилагательное прозвучало, как сакральная мантра. – Император вечером возвращается. Закар вчера предупреждал, ты чем слушала? Но, смотри, есть ещё вот такой фокус.

Яшма подняла со стола медный колокольчик, издавший мелодичную трель.

Дверь столовой приоткрылась и из-за неё образовалась головка с испуганными голубыми глазками.

- Да? – вопросила голова.

- Зачем портные? – спросил я.

- Вечером прибывают Государь Император с наследником. Всем велено быть в вечерних платьях, – пояснила головка.

- Поди сюда, – велела Яшма.

Она обошла напуганную девчонку, встала сзади, нависая над пигалицей, что всего на пару пальцев выше меня, приобняла, принюхиваясь к волосам.

- А может, это пошалим втроём? – предложила ящерка.

- Пожалуйста, нет. Только не это, – пропищала Мимика, втягивая шею в плечи.

- Точно, а потом съедим, – согласился я.

Магия! Была Мимика, и нет её.

- А ну ка! Руки покажи! – это я уже потребовал от Самандари.

Та оперативно запихала зефирку в рот, и деловито продемонстрировала руки, причём с обеих сторон. Дескать, тю-тю - киса съела.

А потом, в нашей спальне разверзся филиал ада.

Портных было аж четверо, это не считая того, что вместе с ними было ещё с десяток подмастерье. До доставленных нам материалов дела о похищении артефакта, руки добрались только к вечеру, ибо весь день нам толком не давали присесть. Речь шла сразу о трёх платьях. Первое, изящно простое, можно даже сказать, домашнее, должно быть готово к приезду Императора, второе к утру, и только третье к вечеру завтрашнего дня.

Подмастерья обложили весь пол отрезами тканей, портняжными метрами, лекалами. Нас мерили и перемеряли. Прикладывали к нам тряпочки, скрепляли прямо на нас, потом пропадали на какое-то время, и возвращались с прошитыми, или полу-готовыми элементами нарядов. Даже Самандари попала под раздачу. Впрочем, ей повезло больше всех. Ей доставили готовое платье, что-то уже немодное из прошлого сезона: наряд, от которого отказалась одна из девиц дворцового террариума.

Вечером, набрав в огромное блюдо всяких вкусняшек, прихватив под мышкой книги, мы подались во дворцовый парк, посетить тамошний пруд.

Роши, лениво клонящееся к закату, песочек, и поднятый мною небольшой прохладный ветерок, способствовали неизбежному расслаблению всего и вся, после столь ужасного для меня дня. Не хватало только кружки тёмного холодного пива. Но вместо него была прохлада пруда, в которую наотрез отказывалась погружаться Мимика.

- Во-первых, - возражала канарейка, – я не взяла купальных принадлежностей. Во-вторых, это неприлично, оголяться в общественном месте. В-третьих, лезть в грязную воду, в которой живут рыбы и лягушки, это просто варварство какое-то.

Контраргументация последовала незамедлительно, причём от меня и возмущённой Яшмы.

- Во-первых, - Яшма оскалила зубы в попытке улыбнуться, – посмотри вокруг, ну какое общественное место? Это же императорский парк.

- На самом деле, - отбивалась Мимика, – он только выглядит пустынно. Здесь постоянное наблюдение дворцовой стражи.

- Плевать! – теперь Яшма точно улыбнулась. – Подумаешь, пара мужиков передёрнут разок. Во- вторых, - продолжила контр аргументировать она, – следуя твоей логике, то и в море купаться не следует. Там-то живности куда больше.

- То море, – протяжно возразила канарейка.

- Сколько тебе платят жалования? – вмешался я, вроде как не совсем в струю разговора.

- Нам не платят. Мы на пансионе, а причитающееся нам жалование отходит нашим семьям.

- Во-от, – я протянул это аки университетский профессор. – Оплаты ты не получаешь, при этом, в твои обязанности входит развлекать, и возможно, ублажать дворцовых мужей

- Я не ублажаю! – надувая губы, промямлила девчонка.

- Это сейчас, а вот подрастёшь, и чпокать тебя начнут просто так, мимоходом и от нечего делать. Выдадут тебе пульт с двумя лампочками: кофе и минет, - и заживёшь ты полноценной жизнью высокопоставленное аристократической невольницы. Вот где варварство, как мне думается. А мы, хоть и студентки без титула и регалий, зато вольны в своём выборе, и правом на защиту своей чести и достоинства обладаем. Так-то.

- Да кто на вас позарится?! – возмутилась обиженная Мимика. – Вы же джохад-гири́.

- Самандари! – властно позвал нежить. – А помоги ка барышне искупаться.

Бедная Мимика сначала пыталась спастись бегством, но влипла в щит, спроецированный Яшмой, после чего была торжественно утянута нежитью в воду - прямо в платье.

- Да я плавать не умею! – пищала девчонка.

- Ну, всё! – воскликнула Яшма. – Помыли, теперь можно и съесть.

- Мне ножку оставь, правую! – крикнул вдогонку погружающейся в воду ящерице.

И Мимика поплыла. Поплыла так, как не плавала никогда, поднимая фонтаны брызг. Лупя ногами и ладошками по воде, распугала рыбу, лягушек, возможно, пиявок и даже двух оленей, что пришли на берег, полюбопытствовать происходящим.

Вскоре, медленно, но верно потопляемая Мимика, ощутила под собой опору в виде спины ящерицы, ухватилась и действительно поплыла, боясь отпустить то, что должно было её съесть.

Полчаса переплетение из мокрого платья, его содержимого, и окружающая всё это Яшма, не вылезали из воды. Они курсировали по пруду, погружались в воду, что-то из них безудержно визжало, оказываясь на поверхности, пока все три объекта не разделились.

В итоге, на берег вышла измученная, совершенно голая, но при этом счастливая Мимика, поддерживаемая Яшмой. За плавающим по водной глади платьем, пришлось отправить Самандари.

- Ну, как тебе варварство? – поинтересовался, принимаясь за вторую книгу.

Над нами величаво проплыл дирижабль, заходя на посадку. А это значило, что пора возвращаться во дворец.

- Жуть, но весело. Скажите честно, вы не собираетесь меня есть? – прикрывая грудь ладошками, насмелилась на прямой вопрос Мимика.

- Всё зависит от тебя, моя сладенькая, – заговорщически прошептала той на ухо Яшма. – Всегда есть выбор. Или джохад-гири́ - пучина порока и разврата, или - под соус. Я больше кисло-сладкий люблю, а ты?

Слёзки обречённости выкатились на дрожащие щёчки из синих глазок.

- Лучше пучина, – промямлила канарейка.

Зря наряжались. Прибывшему императору было не до нас. Да ему вообще было не до кого, и судя по всему, половину ночи он занимался раздачей доброго и вечного, учитывая сколько экипажей прибывало ко дворцу среди ночи. Да же девкам досталось, возможно, даже по самые помидорки, если принять во внимание, что около одиннадцати в дверь робко постучали, и в нашей спальне образовалась растрёпанная Мимика, закутанная в простыню.

Яшма, обозвав явление кормилицей, получила от меня тычка в бок, ибо для мсти и угнетения девчонки время было уже внеурочное.

- Ты чего припёрлась в такую рань? – не понял спросонья, и только после этого перевёл взгляд на часы. Поправился. – Среди ночи. Случилось что? Горим?

- Нет, госпожа Сирена. Можно я в вашей спальне переночую?

Выяснять, из какого бедлама сбежала девчонка, не стали, но удержаться от очередной провокации всё же не смогли.

- Можешь на кушетку прилечь, с нежитью, – предложил я.

- Или с нами, – зазывно прошептала Яшма, облизываясь и указывая на место между нами.

Хочешь свести человека с ума - предоставь ему право выбора. Первый робкий шаг был сделан в сторону софы, но потом, канарейка всё же проследовала в логово предстоящего грехопадения, не переставая коситься на нежить. Отнятая у Мимики простыня, обнажила её подростковое тельце, от чего та сжалась, вытягиваясь стрункой между нами. Прижала кулачки к подбородку, прикрывая руками грудь, с силой сжала веки, можно даже сказать, до щелчка.

Утром, канарейка была обнаружена в той же позе вытянутого оловянного солдатика. Никто её ночью не трогал, собственно и не собирался, но страху она натерпелась вдоволь. Под глазами припухлость, что свидетельствовало о ночных плаксах, хотя посторонние звуки, нас вроде как не беспокоили, а кулачки были сжаты столь сильно, что побелели костяшки пальцев. Мимика уже не спала, но подавать признаков жизни не намеревалась.

- Ты хоть спала ночью? – поинтересовался я, протягивая к девчонке руку.

Та скукожилась, втягивая шею в плечи, но ответила, что возможно, засыпала несколько раз. А теперь всем нужно подниматься, особенно ей, ибо она уже целый час терпит.

- Ты дура что ли? – не выдержал я. – Да у меня даже нежить самостоятельно ходит, если есть такая возможность, и она знает, где туалет.

- Мне вчера было строго велено вообще от вас не отлучаться, и ничего не делать без вашего ве