Триединство Бога: аргументы, история, проблемы, реальность

«Иудаисты и исламисты пытаются истолковать это … понятием «множественности величия» или «царским Мы», то есть, когда к одному лицу применяется форма множественности как знак большого почета. Можно ли с ними согласиться? Такое толкование было бы правдоподобным, если бы не одно место, которое опровергает такую трактовку, а именно:

«И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт.3:22)

На этот раз ивритский текст предельно ясен. Обратим внимание на фразу “один из Нас”, если бы для Бога использовалась форма “множественности величия”, то там должно было бы быть записано “Адам стал как Мы”, но форма “один из Нас” весьма определенно говорит о численной множественности, а не о величественной».

Что ж, давайте отдельно разберем стих Быт.3:22. Вы увидите, что он в принципе не подпадает под общую тему множественного числа применительно к Богу.

Дело в том, что словом, переведенным в синодальном переводе как «из нас», в оригинале является слово «мимЭну». У этого слова есть два равновероятных значения – «из нас» и «от него».

Чтобы понять, какой из двух вариантов будет правильнее использовать, посмотрим на стихи, находящиеся в непосредственной близости к изучаемому стиху, причем перед ним:

«а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:17)

«Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей» (Быт. 3:17)

Если у вас есть возможность посмотреть оригинальный текст на иврите, то вы легко можете убедиться в том, что словом, троекратно переведенным здесь как «от него», является ровно то же самое «мимЭну». Таким образом, если переводить слово «мимЭну» в Быт.3:22 так же, как и в Быт.2:17 и 3:17 (что вполне логично), то следует перевести как «один от него», а не «один из Нас».

Рабби Ицхак Абарбанель, комментируя перевод Онкелосом (известный переводчик Торы на арамейский язык) стиха Быт.3:22, пишет:24

«Слово «мимэну», переведенное «из нас», следует переводить «от него», что с грамматической точки зрения безупречно, поскольку в иврите «из нас» и «от него» – омонимы».

От кого же – «от него»? См. опять же Быт.3:17 – от дерева познания добра и зла.

Далее. Словом, переведенным как «один», в оригинале является «эхад» (один, единственный), а переведенным как «зная» – в оригинале является слово «ладАат» (неопределенная форма глагола «знать»).

Следовательно, обсуждаемый фрагмент стиха Быт.3:22 будет правильнее перевести так: «вот, Адам стал как единственный (вкусивший) от него (дерева) (чтобы) знать добро и зло» (в древнем иврите подразумеваемые слова иногда пропускаются). Таким образом, ни о какой множественности в отношении Бога здесь вообще речи не идет.

К слову, иерусалимский ортодоксальный еврей Леви Шептовицкий, на вебинарах которого я изучал библейский иврит, в личном письме на мое имя подтвердил возможность такого перевода стиха Быт.3:22 с точки зрения грамматики древнего иврита.

Но даже если предположить, что под «мимЭну» имеется в виду все же «из нас», а не «от него» (несмотря на многократные переводы этого слова в близлежащем тексте как «от него»), множественность в Боге этот текст все равно не доказывает, так как «из нас» здесь может иметь совершенно другое значение.

Знаменитый еврейский комментатор РАШИ (раби Шломо Ицхаки) предложил следующее прочтение стиха Быт.3:2225:

««… стал как один из нас…» - Всевышний словно говорит: «он единственный в нижних мирах, так же, как и Я – один в высших», а в чем его «единственность»? В познании добра и зла, которое не дано ни животным, ни зверям»,

и далее составитель книги комментариев поясняет эту мысль Раши: «человек уникален в своей способности различать добро и зло, и этим подобен Всевышнему, который как бы говорит о нем: «он уподобился Мне и стал «одним из нас» – из нас двоих», так же как и Всевышний в высших мирах, среди обитателей нижнего мира человек является уникальным, единственным».

Повторю ключевую мысль РАШИ: «стал как один из нас» означает «из нас двоих». До грехопадения знал добро и зло только один Бог, а после грехопадения, кроме Бога, добро и зло стал знать также еще человек, итого – добро и зло стали знать двое (Бог и человек). Поэтому, когда Бог говорит «стал как один из нас», Он подразумевает «стал как один из нас двоих». Но почему поставлена частица «как» (один из нас)? «Как» - потому что по факту настоящее добро и зло человек так и не узнал, ведь им владеет только Бог, а человек от Бога отказался. Человек стал «как бы знающий», но на самом деле он лишь предъявил претензию на это знание, не более того.

Таким образом, даже перевод «мимЭну» фразой «из нас» не доказывает множественность в Боге.

4. В Танахе (Ветхом Завете) слово «Бог» выражается не только как «Элохим» (множественное число, «Боги»), но и как «Элоах» (единственное число, «Бог»).

Я слышал мнение, что если бы множественное число «Элохим» и др. объяснялось через Pluralis majestatis, то слово «Бог» всегда бы фигурировало во множественном числе («Элохим»), а поскольку есть упоминания в единственном числе («Элоах»), то Pluralis majestatis не может служить объяснением тех случаев, когда слово «Бог» использует форму множественного числа.

В частности, известно следующее:

❏ Слово «Элохим» – это стандартное, наиболее частое обозначение Бога в Ветхом Завете (встречается более 2000 раз);

❏ Слово «Элоах» встречается значительно реже (около 50 раз по данным ИИ DeepSeek), и практически исключительно в поэтической литературе: в Книге Иова (более 40 раз, это ключевое обозначение Бога в этой книге), а также всего несколько раз в Псалмах, в Книге пророка Даниила, в Песни Песней и у пророка Аввакума.

Таким образом, «Элоах» – это, в первую очередь, поэтическая форма, а не богословская. Авторы (особенно в Книге Иова) использовали ее для ритма, размера строки (в древнееврейской поэзии это было критически важно) и для создания высокого, торжественного стиля. Искать среди таких поэтических исключений оправдание «множественному» значению слова «Элохим» – весьма неблагодарное занятие.

Для сравнения приведу очень интересное толкование стиха Рим.1:5:

«через Которого мы получили благодать и апостольство, чтобы во имя Его покорять вере все народы» (Рим.1:5)

О ком именно Павел говорит в словах «мы получили»? Мне самому всегда казалось, что Павел обобщенно говорит о всех апостолах. Однако Томас Шрайнер, профессор толкования Нового Завета в Южной баптистской теологической семинарии в Луисвилле, считает иначе, а именно – что в данном стихе Павел говорит только о себе26:

«Множественное число «мы приняли» иногда понимают, как относящееся и к другим апостолам помимо Павла. Большинство комментаторов справедливо считают множественное число эпистолярным. Четыре факта подтверждают мнение, что Павел имеет в виду только себя. Во-первых, в этом послании Павел указывает только себя как отправителя, хотя Тимофей был с ним. Во-вторых, Павел прекрасно понимал, что имеет уникальное служение как апостол язычников, и 5-й стих подтверждает, что он думал именно об этом служении язычникам. В-третьих, и это более решающий фактор, постоянное повторение первого лица единственного числа в стихах 8-16 говорит о том, что в 5-м стихе Павел имел в виду собственное апостольское служение. Наконец, первое лицо множественного числа в посланиях Павла часто бывает апостольским множественным числом, обозначающим одного Павла».

Обратите внимание: то, что Павел регулярно обозначает себя в первом лице единственного числа, с точки зрения Шрайнера, является решающим фактором в пользу того, что отдельное упоминание Павлом множественного числа следует толковать не как собственно множественное число («все апостолы получили»), а как эпистолярную форму обозначения самого себя (авторское «мы»), то есть также как единственное число.

Но если упоминания Павлом себя в единственном числе являются решающим фактором для понимания множественного числа «мы получили» в качестве особой формы единственного числа (авторское «мы»), то почему упоминания Бога в единственном числе («Элоах») не позволяют принять слово во множественном числе «Элохим» также в качестве особой формы единственного числа (множественное величия)? Наоборот, следуя логике Шрайнера, наличие в Писании слов о Боге в единственном числе (а таковых, если принять во внимание вообще все слова о Боге, в Писании подавляющее большинство) является решающим фактором для принятия слов о Боге во множественном числе в качестве особой формы единственного числа.

Важно отметить, что традиция использования «множественного величия» не является уникальной для библейского иврита. В качестве лингвистического, а не богословского примера можно указать на Коран, где Аллах также регулярно говорит о Себе «Мы»:

«Воистину, Мы ниспослали Напоминание» (Коран, сура 15, аят 9).

«Мы создали небеса и землю» (Коран, сура 50, аят 38).

«Мы создали человека из глины» (Коран, сура 23, аят12).

«Мы предопределили смерть среди вас» (Коран, сура 56, аят 60).

Признавая этот факт, тринитарный богослов, пастор, преподаватель и «современный Златоуст» (талантливый оратор) Александр Гырбу говорит, что в данном случае важным является обозначение Богом Себя в Библии как местоимением «Мы», так и местоимением «Я»27:

«Например: «Сотворим человека по образу Нашему». Это к кому обратился Бог? Или, когда Адам и Ева согрешили, возьмите третью главу книги Бытия: «Вот Адам стал как один из Нас». Бог так о Себе говорит. Ислам, ислам бы вторгся в эту беседу и сказал бы: «Ну, это просто величие Бога, величие». Например, Аллах в исламе всегда говорит о себе местоимением мы. … Мусульмане говорят: «Мы Аллах», ну как бы категория величия Majesty of God.

А теперь внимание, стиль Библии. Даже в книгах, которые мы называем «Корпус Ветхий Завет», иногда Бог говорит о себе: «Я», а иногда «Мы». Наш Бог иногда говорит «Мне», а иногда «Нам». Он уже в Ветхом Завете представляет Себя когда в единственном, а когда во множественном, требуя одновременно, чтоб мы верили, что Он один. Правда, рождается технический вопрос: «Что ты имеешь в виду?» Когда Бог открыл себя триединым Богом, сразу все стало ясно. Когда говорим о Боге, а природа Божья или сущность Божья одна, мы говорим: «один». А когда говорим о лицах, можем сказать «много». Поэтому в Библии есть и «Я», и «Мы», и «Мне», и «Нам»».

Однако в Коране Аллах называет Себя не только местоимением во множественном числе «Мы», но также и местоимением в единственном числе «Я»:

«Я – Прощающий, Милосердный» (Коран, сура 2, аят 160).

«Я ближе к человеку, чем его яремная вена» (Коран, сура 50, аят 16).

Предположим, что употребление слова «Бог» и соответствующих личных местоимений как во множественном, так и в единственном числе опровергает версию Pluralis majestatis и свидетельствует о внутренней множественности в Боге (хотя причинно-следственная связь между приведенным фактом и выводом из него здесь совершенно не очевидна). Но давайте тогда будем последовательны и признаем, что употребление слова «Мы» и слова «Я» применительно к Аллаху также опровергает версию Pluralis majestatis и свидетельствует о внутренней множественности в Аллахе. Более того, давайте также признаем, что «Я» в Коране говорит о сущности Аллаха, а «Мы» – о лицах Аллаха.

Однако все классические исламские богословы (например, Ибн Таймия, Аль-Газали) и современные теологи (Юсуф Аль-Кардави, Тарик Рамадан) единонодушны в том, что «Мы» в Коране – это форма возвеличивания, а не указание на множественность. По их мнению, арабская грамматика допускает такое употребление, и это не уникально для Корана – подобное встречается в доисламской поэзии и прозе. В арабской поэзии и политических речах «Мы» как форма величия используется веками (например, речи халифов).

Впрочем, отдельные христианские авторы и проповедники до сих пор упоминают фактор множественного «Мы» как «доказательство» схожести исламского и христианского понимания Бога, утверждая, что это «намек на множественность лиц в Божестве», однако для мусульман такой аргумент выглядит как непонимание основ исламского монотеизма (таухида). В исламе нет концепции «лиц» или «ипостасей» в Аллахе, а любое уподобление Аллаха творениям (включая человеческие языковые конструкции) считается ересью («ширк»):

«О люди Писания! Не проявляйте чрезмерности в вашей религии и говорите об Аллахе только правду. Мессия Иса (Иисус), сын Марьям (Марии), является посланником Аллаха, Его Словом, которое Он послал Марьям, и духом от Него. Веруйте же в Аллаха и Его посланников и не говорите: “Троица!” Прекратите, ведь так будет лучше для вас. Воистину, Аллах – Единственный Бог. Он пречист и далек от того, чтобы у Него был сын» (Коран, сура 4, аят 171)

Также Коран неоднократно критикует триединство как форму многобожия, противопоставляя ее исламскому таухиду (единобожию), поэтому допускать, что одновременно с этой критикой Коран словом «Мы» указал на внутреннюю множественность в Аллахе – абсурд.

Если же в Коране употребление «Мы» и «Я» применительно к Аллаху однозначно предполагает только Pluralis majestatis для «Мы» и не свидетельствует о внутренней множественности в Аллахе, то почему ровно то же самое употребление «Мы» и «Я» применительно к Богу Израиля должно означать что-то противоположное в другом древнем священном документе (еврейской Торе), написанном также на древнем языке семитской группы (иврите)? Ветхий Завет столь же категорично отстаивает единобожие, разве что критики Троицы в нем нет, так как Коран появился позже.

Таким образом, аргумент о том, что Ветхом Завете слово «Бог» выражается не только как «Элохим» (множественное число, «Боги»), но и как «Элоах» (единственное число, «Бог»), также не доказывает наличие внутренней множественности в Боге.

Ивритское слово «эхад» («один») как составное единство

Попытка придать слову «эхад» значение составного единства

Самая известная иудейская молитва «Шма Йисраэль» («слушай Израиль»), манифест и квинтэссенция иудейского монотеизма, гласит:

«Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор.6:4)

Здесь слово «един» в оригинале выражено ивритским словом «эхад», обозначающим «один, единственный». Доктрина о Триединстве явным образом противоречит этому манифесту монотеизма, поэтому в среде ортодоксальных иудеев и прочих антитринитариев именно это противоречие является одним из самых главных доказательств ложности Триединства Бога.

Сторонники Триединства Бога противопоставляют этому аргументу следующий контраргумент: мол, в иврите есть два слова, обозначающих «один единственный» – «эхад» и «яхид», где «яхид» гораздо более жестко подчеркивает смысл единственности.

С этой точки зрения, слово «эхад» обозначает составное единство (единство многих компонентов в рамках общего целого»), а «яхид» – строгое единство, и если бы Бог не имел внутренней множественности, то Моисей употребил бы во Втор.6:4 слово «яхид», но он употребил другое слово – «эхад», обозначающее составное единство, и потому доктрина о внутренней множественности в Боге не противоречит молитве «Шма», не противоречит иудейскому монотеизму.

Таким образом, «сердцевиной» контраргумента тринитариев является мысль о том, что слово «эхад» обозначает не строгое, а составное единство.

Эту мысль они подтверждают следующими стихами из Ветхого Завета (в каждом фрагменте единичность в оригинале выражена словом «эхад»):

«И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один» (Быт.1:5)

«Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть» (Быт.2:24)

«И пришел Моисей и пересказал народу все слова Господни и все законы. И отвечал весь народ в один голос, и сказали: все, что сказал Господь, сделаем» (Исх 24:3)

«и сделал пятьдесят крючков золотых, и крючками соединил одно покрывало с другим, и стала скиния одно целое» (Исх 36:13)

«Они пошли и высмотрели землю от пустыни Син даже до Рехова, близ Емафа; и пошли в южную страну, и дошли до Хеврона, где жили Ахиман, Сесай и Фалмай, дети Енаковы: Хеврон же построен был семью годами прежде Цоана, [города] Египетского; и пришли к долине Есхол, [и осмотрели ее,] и срезали там виноградную ветвь с одною кистью ягод, и понесли ее на шесте двое; взяли также гранатовых яблок и смокв; место сие назвали долиною Есхол, по причине виноградной кисти, которую срезали там сыны Израилевы» (Чис.13:22-25).

«Посланный, который пошел позвать Михея, говорил ему: вот, речи пророков единогласно предвещают царю доброе; пусть бы и твое слово было согласно с словом каждого из них; изреки и ты доброе» (3Цар 22:13)

«Все эти воины, в строю, от полного сердца пришли в Хеврон воцарить Давида над всем Израилем. Да и все прочие Израильтяне были единодушны, чтобы воцарить Давида» (1Пар. 12:38)

«Все общество вместе состояло из сорока двух тысяч трехсот шестидесяти человек» (Езд. 2:64)

«И сложи их у себя один с другим в один жезл, чтобы они в руке твоей были одно» (Иез.37:17)

На самом деле слово «эхад» не говорит о составном единстве

Аргумент о том, что слово «эхад» означает составное единство, не выдерживает критики по следующим причинам:

1. Слово «эхад» в иврите – это самое обычное числительное «один» в мужском роде (в иврите числительные могут быть мужского и женского рода).

Представьте себе, что Писание изначально было написано на русском языке, и вы – носитель оригинального языка Писания. К вам приходит иностранец и говорит: «На самом деле, ваше русское слово «один» означает не просто единственность, а составную единственность».

Вы будете в недоумении, и он поясняет: «Прочитайте в Библии, там говорится что двое будут одной плотью, одна кисть ягод, два жезла в руке будут одно и др. Видите – ваше русское слово «один» есть составное единство!»

Как бы вы отнеслись к такому «доказательству»? Вероятно, вы ответили бы так: «я сейчас сижу в комнате один, значит, я тоже Троица, составное единство?»

Кстати, с «подачи» тринитариев слово «один» теперь означает составное единство не только в иврите и русском языке. Давайте рассмотрим одно из самых явных «свидетельств о составном единстве», но в английском языке (перевод KJV):

«And they came unto the brook of Eshcol, and cut down from thence a branch with one cluster of grapes, and they bare it between two upon a staff; and they brought of the pomegranates, and of the figs» (Num.13:23)

Видите – «a branch with one cluster of grapes» («ветвь с одной виноградной гроздью»): разве это не является доказательством того, что английское слово «one» тоже означает составное единство?

Конечно, стих о ветви с английским словом «one» – это искусственный и недоказательный пример составного единства, потому что он построен по той же логике, что и аргумент со словом «эхад»: из контекстного описания составного объекта (гроздь ягод) делается вывод о скрытом смысле самого числительного «one»/«эхад».

Такой метод, примененный к любому языку, приводит к очевидному абсурду и потому не может считаться корректным лингвистическим анализом.

2. В тексте Ветхого Завета слово «эхад» также многократно упоминается в отрывках, не допускающих множественности.

«Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото» (Быт.2:11)

«мы все дети одного человека (Иакова); мы люди честные; рабы твои не бывали соглядатаями» (Быт.42:11)

«на горе, на низменных местах, на равнине, на местах, лежащих при горах, и в пустыне и на юге, Хеттеев, Аморреев, Хананеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев: один царь Иерихона, один царь Гая, что близ Вефиля, один царь Иерусалима, один царь Хеврона, один царь Иармуфа, один царь Лахиса, один царь Еглона, один царь Газера, один царь Давира, один царь Гадера, один царь Хормы, один царь Арада, один царь Ливны, один царь Одоллама, один царь Македа, один царь Вефиля, один царь Таппуаха, один царь Хефера. Один царь Афека, один царь Шарона, один царь Мадона, один царь Асора, один царь Шимрон-Мерона, один царь Ахсафа, один царь Фаанаха, один царь Мегиддона, один царь Кедеса, один царь Иокнеама при Кармиле, один царь Дора при Нафаф-Доре, один царь Гоима в Галгале, один царь Фирцы. Всех царей тридцать один» (Нав.12:8-24)

«Да не прольется же кровь моя на землю пред лицем Господа; ибо царь Израилев вышел искать одну блоху, как гоняются за куропаткою по горам» (1Цар.26:20)

«Так говорит Господь Бог: беда единственная, вот, идет беда» (Иез.7:5)

«сын человеческий! живущие на опустелых местах в земле Израилевой говорят: «Авраам был один, и получил во владение землю сию, а нас много; итак нам дана земля сия во владение» (Иез.33:24)

«Посмотрите на Авраама, отца вашего, и на Сарру, родившую вас: ибо Я призвал его одного и благословил его, и размножил его» (Ис.51:2)

Здесь слова «один», «одну», «одного», «единственная» – то же самое «эхад», не предполагающее какой-либо внутренней множественности ни в реке Фисон, ни в Иакове, ни в каждом из царей, ни в блохе, ни в беде, ни в Аврааме.

Есть также еще один очень интересный стих, исключающий какую-либо множественность в слове «эхад»:

«Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Почему же мы вероломно поступаем друг против друга, нарушая тем завет отцов наших?» (Мал.2:10)

Здесь слово «один» – также наше слово «эхад», которое в равной мере применяется как к слову «Отец», так и к слову «Бог».

Очевидно, ни один тринитарий не согласится с внутренней множественностью в Боге-Отце; но тогда каждому тринитарию придется ровно тот же смысл, отрицающий внутреннюю множественность, вложить и в слово «эхад», относящееся к слову «Бог».

Наконец, вот наиболее яркое свидетельство строгой единственности как значения слова «эхад»:

«И обратился я и увидел еще суету под солнцем; человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?» И это – суета и недоброе дело! Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется» (Еккл.4:7-12).

Все упомянутые здесь слова «одинокий», «одному», «один», «одного» (всего 6 слов), нисколько не допускающие какой-либо «составности», в оригинале являются словом «эхад».

Итак, если в столь многих случаях слово «эхад» никак не соотносится с составным единством, то почему следует считать, что это слово само по себе означает составное единство? Нет, слово «эхад» по умолчанию не означает составное единство, иначе оно означало бы его всегда.

3. Все стихи Ветхого Завета, приведенные в обоснование тезиса о «составном единстве» в слове «эхад», содержат это составное единство в самом контексте каждого такого стиха.

Другими словами, внутренняя множественность в таких стихах уже содержится в том объекте, который исчисляется словом «эхад» (является единственным), и потому к самому слову «эхад» внутренняя множественность уже не относится.

Каждый раз, читая в тексте об обществе, о кисти ягод, о единодушии и т.п., мы видим составное единство в самом этом обществе, в самой кисти, в самом единодушии, поэтому слову «эхад» означать составное единство уже не требуется для подтверждения уже имеющегося в контексте смысла.

4. Во всех стихах Ветхого Завета, приведенных в обоснование тезиса о «составном единстве», слово «эхад» относится не к внутреннему компоненту составного единства, а к единому целому.

Например, когда мы говорим об одной кисти ягод, мы имеем в виду не ягоды, которых много, а кисть, которая строго одна, а не две и не три, плоть (муж с женой) – строго одна единственная, а не две, жезл – один, а не два, общество – одно, а не два и т.п.

Таким образом, слово «эхад» – это обычное числительное, которое означает только «один» и ничего более, и потому приписывать ему что-то иное – просто грамматически неверно.