КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

- Ты хочешь пойти в военную академию, - сказала Яна. Это не был вопрос. Она знала это из досье, которое Кир собрал на семью Оганесян. Но ей хотелось услышать это от него. Арман не удивился вопросу - собирать досье друг на друга, в их мире, было вполне обычным делом.

Арман медленно кивнул.

- Да. В этом году подаю документы.

- Почему? - Яна отставила чашечку. - У тебя есть клан. У тебя есть бизнес. Тебе не нужно идти в армию, чтобы доказать что-то отцу.

Арман усмехнулся. Усмешка была едва заметной, только уголок губ дрогнул.

- Мне не нужно ничего доказывать отцу. Мне нужно понять, как работает система. Армия - это идеальная машина. Это логистика, стратегия, психология масс. Я хочу стать офицером. В идеале - генералом. Не для того, чтобы командовать. А для того, чтобы знать, как думать на три шага вперед. Как видеть поле боя целиком.

Яна наклонилась вперед. Ее глаза блестели.

- У меня так с криминалистикой, - тихо сказала она. - Я хочу заниматься поведенческим анализом. Понимать, почему люди убивают. Не как они убивают, а почему. Какая трещина в их психике приводит к тому, что они берут нож или пистолет. Это тоже поле боя. Только оно находится внутри головы.

Арман посмотрел на нее. В его темных глазах вспыхнул огонек. Не похоти. Не интереса самца к самке. А интереса равного к равному. Интеллектуального голода.

- Поведенческий анализ, - медленно повторил он. - Профилирование. Ты хочешь видеть структуру там, где другие видят хаос.

- Именно, - Яна улыбнулась. - Ты хочешь управлять армиями. Я хочу понимать убийц. Мы оба хотим видеть невидимое.

Они говорили еще долго. О тактике Сунь-цзы, о психологии толпы, о том, как страх меняет геометрию пространства. Яна забыла, что Кир и Ник стоят в десяти метрах от нее. Она забыла, что она в Тбилиси. Она чувствовала, что сидит в комнате с человеком, который говорит на ее языке. Арман был тихим, он не перебивал, не хвастался. Он слушал так внимательно, что Яна чувствовала каждое свое слово как физическое прикосновение. И когда он отвечал, его слова были взвешенными, точными, лишенными всякой воды. Внутри этого спокойного парня горел огонь. Тихий, контролируемый, но способный расплавить сталь.

Яна краем глаза заметила, как Арман на секунду скосил взгляд в сторону. Он посмотрел на стену, где в тени арки стоял Ник. Арман не подал виду. Он не обернулся, не кивнул. Он просто чуть заметно расслабил плечи, показывая, что он видит тень, принимает ее присутствие, но не считает ее угрозой для их разговора. Это было высшее проявление уважения. И Яна оценила это.

- Яна, - вдруг тихо спросил Арман, когда они замолчали, слушая шелест листьев иуды. - Почему они так смотрят на меня?

Яна подняла бровь.

- Кто?

- Твои... друзья, - Арман мягко кивнул в сторону Кира и Ника. - Тот, что в пиджаке, и тот, что в тени. Они смотрят на меня так, будто я уже труп. Почему они так ревнуют?

Яна посмотрела на Кира. Он курил, его взгляд был прикован к Арману, тяжелый, собственнический. Потом на Ника. Тот стоял неподвижно, как изваяние, но Яна знала: он слышит каждое их слово.

- Они не ревнуют, - медленно сказала Яна, выбирая слова. - Ревность - это страх потерять. А они не боятся потерять. Они боятся, что я изменюсь.

Арман наклонил голову, слушая.

- Видишь ли, Арман, - Яна посмотрела ему прямо в глаза. - Они для меня не просто друзья. И не просто охрана. Мы... мы связаны. Глубже, чем кровь. Глубже, чем дружба. Мы - одна душа. Одна душа на троих. Кир - это мое пламя. Ник - моя тень. А я - ось, которая держит их вместе. Когда ты смотришь на меня, ты видишь только меня. А они видят меня как часть себя. И когда ты подходишь ко мне, они чувствуют, что кто-то пытается отделить часть их собственной души.

Арман молчал. Он смотрел на нее, и Яна видела, как в его глазах медленно гаснет тот самый огонек интереса. Он понял. Он понял, что перед ним не просто стена. Перед ним была крепость, в которой у него не было ключей.

Арман медленно выдохнул. Это был тихий, почти неслышный вздох. Но Яна услышала в нем не злость. Не обиду. А глубокую, щемящую грусть. Грусть человека, который увидел прекрасную картину, но понял, что она написана не для него.

- Одна душа на троих, - тихо повторил Арман. Он посмотрел на свою чашку, где на дне осталась черная гуща. - Это... сильно. И страшно.

- Да, - Яна кивнула. - Страшно. Но это наша цена за безопасность.

Арман поднял голову. Его лицо снова стало спокойным, непроницаемым.

- А ты... - он помедлил, выбирая слова. - Ты никогда не хотела бы... просто быть с кем-то своим? С ровесником. С тем, кто не связан с твоим прошлым. С тем, с кем можно просто гулять, без теней и пламени.

Яна улыбнулась. Улыбка была мягкой, но в ней не было сомнений.

- Нет, Арман. Никогда. Потому что ровесник не выдержит веса моей души, моей кармы. А они - не просто выдержали, они - держат.

Арман кивнул. Он больше не задавал вопросов на эту тему. Он понял, что дверь закрыта. Но он не ушел. Он просто принял это как факт.

***

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в Тбилиси в безумные оттенки фиолетового и оранжевого. Конечно прогулка заняла не три часа, а весь день. Они сидели на скамье, и разговор сам собой перешел на другое. На то, откуда они родом.

- Ты из Москвы, - сказал Арман. - Я читал в досье. Но досье не пахнет. Расскажи мне, какая она. Москва.

Яна посмотрела на свои руки.

- Москва девяносто седьмого года, - тихо начала она. - Это запах мокрой шерсти, выхлопных газов и дешевого табака. Это серое небо, которое давит на плечи. Это бетонные коробки, в которых люди живут, как в муравейнике. Я помню, как мы шли с матерью по улице, и все спешили. Никто не смотрел друг на друга. Все смотрели под ноги. Это город, который учит тебя быть невидимым. Чтобы выжить, ты должен стать частью серого фона. Я научилась этому рано. Я научилась сливаться со стенами.

Арман слушал, не перебивая.

- А ты? - спросила Яна. - Где ты родился? В Ереване?

Арман покачал головой.

- Нет. Ереван - это шум, это пробки, это политика. Я родился в Мегри. Это маленький городок на самом юге Армении. Там, где река Аракс прорезает глубокое ущелье.

Его голос изменился. Стал теплее, мягче.

- Мегри пахнет диким тимьяном и влажной землей после дождя. Там нет бетона. Там только камень и вода. У нас большой дом, с огромным двором. Там живет моя мама. Она... - Арман улыбнулся, и эта улыбка полностью изменила его лицо, сделав его почти мальчишеским. - Она самая добрая женщина в мире. У нее руки всегда в муке или в земле. У меня три брата и две сестры. Мы дрались каждый день, но если кто-то из чужих обижал одного, за него вставали все пятеро.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, за стены Тбилиси.

- Во дворе у нас живут алабаи. Огромные, белые, как облака. Старший пес, Зор, он весит под восемьдесят килограмм. Он спит у моей двери. А еще у нас куры, гуси... По утрам я просыпаюсь не от будильника, а от того, что Зор лает на рассвет, а гуси гогочут, требуя еду. Это шумно. Это грязно. Но это... настоящее. Когда я приезжаю в Тбилиси или в Москву, мне не хватает этого запаха. Запаха дома.

Яна смотрела на него. Она видела этого парня не как сына главы клана, не как потенциального генерала. Она видела мальчика, который просыпается под лай огромной собаки и запах тимьяна. И ей стало тепло. По-настоящему тепло.

- Мегри, - тихо повторила она. - Звучит красиво.

- Приезжай, - вдруг сказал Арман. Он посмотрел на нее, и в его глазах снова вспыхнул тот самый тихий огонь. - Когда-нибудь. Я покажу тебе ущелье. Ты увидишь, как река пенится между скалами. Ты увидишь Зора. Он тебя полюбит. Алабаи чувствуют хороших людей.

Яна улыбнулась.

- Может быть, - сказала она. - Однажды.

***

Они вернулись к особняку, когда солнце уже скрылось за хребтом, и небо стало темно-синим, усыпанным яркими, холодными звездами. Ворота особняка были открыты, внутри горел мягкий свет фонарей.

Яна остановилась на пороге. Она обернулась к Арману.

- Спасибо за сегодня, - сказала она. - Это было... невероятно. Ты показал мне город, который я не видела.

Арман смотрел на нее. Он не улыбался. Его лицо было серьезным, сосредоточенным.

- Спасибо тебе, Яна, - тихо сказал он. - За разговор. За то, что ты слушала.

Яна кивнула. Она шагнула внутрь, в прохладный полумрак холла. Дверь за ее спиной медленно начала закрываться.

Арман не ушел. Он остался стоять на улице, в тени старого платана. Он смотрел на закрывающуюся дверь. И тут он сделал шаг в сторону, прямо к стене, где в густой тени стоял Ник.

Ник не шелохнулся. Он был частью темноты. Но Арман знал, что он там.

- Я знаю, что ты слышишь меня, - тихо сказал Арман. Его голос был ровным, но в нем звенела сталь. - И я знаю, что он тоже слышит. Тот, в пиджаке.

Ник медленно выступил из тени. Его лицо было непроницаемым, но глаза горели холодным огнем. Он смотрел на Армана сверху вниз, как палач смотрит на осужденного.

- Я не отступлюсь, - сказал Арман. Он не повышал голос. Он говорил тихо, но каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. - Я не боюсь вас. Я не боюсь вашего прошлого, вашего опыта, вашей жестокости. Вы думаете, что вы ее защитники. Вы думаете, что вы ее судьба. Но вы - ее тюрьма.

Ник медленно наклонил голову. Его рука медленно, почти незаметно, скользнула к поясу, где под рубашкой скрывался нож.

- Я буду бороться за нее, - продолжал Арман, глядя прямо в глаза Нику. - Я буду ждать. Я буду рядом. Я буду показывать ей мир, который вы прячете от нее. И она выберет меня. Не сегодня. Может быть, не завтра. Но она вырастет. И она поймет, что одна душа на троих - это не любовь. Это паразитизм. Она будет моей. Я даю тебе это слово.

И в этот момент произошло то, что Ник не мог объяснить разумом.

Воздух вокруг Армана внезапно изменился. Ник почувствовал это кожей, зубами, внутренностями. Это было как падение давления перед грозой. Ник поднял глаза.

Вокруг Армана, в темноте ночи, начала проступать нить. Тонкая, золотая, пульсирующая светом. Она не была материальной. Она не отбрасывала тени. Но Ник видел ее. Он видел ее так же ясно, как видел лицо Армана. Нить обвилась вокруг запястья Армана, поднялась выше, обвила его грудь, его шею, и устремилась вперед, в сторону особняка, туда, где только что скрылась Яна.

Это была нить судьбы. Золотая нить кармы.

Ник знал о ней. Он чувствовал такую же нить, связывающую его и Кира с Яной. Это была та самая связь, которая делала их Треугольником. Но он никогда не видел, чтобы эта нить появлялась у кого-то третьего. Никогда. Это было невозможно. Это было против законов их мира.

Но нить была здесь. Она пульсировала, живая, теплая, неумолимая. Арман дал клятву. И вселенная, карма, судьба - услышала его. Он связал себя с Яной. Не словами. А самой сутью своего намерения. И теперь эта связь была реальна.

Ник почувствовал, как у него перехватило дыхание. Мир вокруг него пошатнулся. Его руки, обычно твердые как сталь, дрогнули. Он смотрел на золотую нить, и ужас, холодный, липкий ужас, заползал в его вены. Арман не просто сказал слова. Арман стал частью их Треугольника. Он стал четвертым углом, который разрушит их фигуру.

- Ты... - выдохнул Ник. Его голос сорвался на хрип. - Ты не знаешь, что ты сделал.

Арман не видел нити. Он не чувствовал ее. Он просто смотрел на Ника, его глаза были спокойными.

- Я знаю, что я сказал, - тихо ответил он. - Прощай.

Ник не мог больше смотреть на него. Вид этой золотой нити, пульсирующей в такт сердцу Армана, вызывал у него физическую тошноту. Это было вторжение. Это было осквернение их святыни.

Ник сделал резкое движение. Его рука, тяжелая и неумолимая, толкнула Армана в грудь. Не сильно. Но достаточно, чтобы тот отступил на шаг, потеряв равновесие.

- Уходи, - прошипел Ник. В его голосе было столько первобытной ярости, столько звериного ужаса, что Арман на секунду замер, его глаза расширились. - Уходи, пока я не перерезал эту нить вместе с твоим горлом.

Арман медленно выровнялся. Он посмотрел на Ника, потом на особняк. Он не стал спорить. Он просто кивнул, развернулся и пошел прочь, его фигура медленно растворялась в ночном тумане улицы.

Ник стоял, глядя ему вслед. Золотая нить тянулась за Арманом, уходя в темноту, но ее конец, тот, что обвивал грудь парня, все еще пульсировал, напоминая Нику о том, что произошло. Ник медленно провел рукой по лицу. Его ладонь была мокрой от холодного пота. Он развернулся и почти побежал в сторону террасы, где курил Кир.

***

Кир стоял у каменного парапета террасы. В руке он держал сигарету, но забыл ее курить. Пепел длинной серой змейкой свисал с кончика, готовый упасть. Он смотрел в сад, но не видел деревьев. Он думал об Армане. О том, как тот двигался. О том спокойствии, которое было хуже любой агрессии.

Шаги Ника прозвучали слишком громко. Кир обернулся.

Лицо Ника в полумраке показалось Киру мертвенно-бледным. Ник шел не своей обычной скользящей походкой. Он шел тяжело, как человек, несущий на плечах бетонную плиту.

- Что случилось? - спросил Кир, бросая сигарету на землю и придавливая ее ботинком. - Он что-то сделал? Он тронул ее?

Ник остановился. Он смотрел на Кира, и в его темных глазах Кир увидел то, чего не видел никогда за все годы их совместной жизни. Страх. Абсолютный, иррациональный страх.

- Он дал клятву, - тихо сказал Ник. Его голос дрожал. - Я видел нить, Кир. Золотую нить. Она обвилась вокруг него. Он связал себя с ней. Карма услышала его.

Кир замер. Он знал про нити. Он чувствовал их. Он знал, что они с Ником связаны с Яной этими невидимыми путами. Но он знал, что это эксклюзивно. Это было их проклятие и их благословение.

- Ты уверен? - хрипло спросил Кир. Он подошел к Нику, схватил его за плечи. - Ты уверен, что это не игра твоего разума? После всего, что было вчера...

- Я видел ее, - Ник закрыл глаза, его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. - Она пульсировала. Она была теплой. Кир, он не просто сказал слова. Он поверил в них. А когда он поверил, вселенная скрепила это. Он теперь часть уравнения.

Кир медленно отпустил плечи Ника. Он отступил на шаг. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал их в кулаки, заставляя себя успокоиться. Он был король. Он не имел права дрожать.

- Он думает, что может завоевать ее, - тихо сказал Кир. Его голос стал низким, вибрирующим, как натянутая струна перед разрывом. - Он думает, что может показать ей Мегри, своих собак, свое солнце, и она забудет про нас. Забудет про кровь, про пекарню, про белое платье.

- Он ошибается, - Ник открыл глаза. В них снова горел тот самый холодный огонь. Страх отступил, уступая место ярости. - Она не забудет. Она Карма. Она не может забыть свою тень и свое пламя.

- Но нить... - Кир провел рукой по лицу. - Если нить есть, у него есть шанс. Карма не обманешь. Если судьба дала ему нить, значит, он может перетянуть ее на свою сторону.

Кир подошел к парапету. Он оперся на него руками, глядя в темноту сада.

- Мы допустили ошибку, - тихо сказал он. - Мы думали, что она наша, потому что мы ее спасли. Потому что мы ее вырастили. Но она растет. Она становится женщиной. И мир начинает смотреть на нее не как на ребенка, а как на добычу. Арман - не просто мальчишка. Он хищник. Тихий, но хищник.

Ник подошел и встал рядом. Они смотрели в одну темноту.

- Что мы будем делать? - спросил Ник.

Кир медленно повернул голову. В полумраке его глаза блестели, как у волка, загнанного в угол, но готового рвать глотку.

- Мы не дадим ему шанса, - тихо сказал Кир. - Ни одного. Мы объединим усилия. Мы перестанем играть в ревнивых опекунов. Мы станем стеной. Мы станем воздухом, которым она дышит. Мы будем настолько везде, что он просто задохнется, пытаясь подойти к ней.

- Мы будем использовать ее против него, - Ник медленно кивнул, понимая план. - Мы будем показывать ей, что только мы понимаем ее тьму. Что только мы можем выдержать ее вес. Мы сделаем так, чтобы Арман казался ей просто мальчиком. Просто туристом.

- Да, - Кир усмехнулся. Усмешка была злой, хищной. - Мы напомним ей, что одна душа на троих - это не паразитизм. Это единственная форма жизни, в которой она может выжить. Мы запрем ее в нашем Треугольнике так плотно, что ни одна золотая нить не сможет просочиться внутрь.

Ник медленно кивнул. Он посмотрел на Кира.

- Мы не отдадим ее, - тихо сказал он. - Даже если придется порвать эту нить зубами.

- Даже если придется сжечь этот город дотла, — добавил Кир.

Они стояли на террасе, два хищника, две тени, связанные одной целью. Внизу, в особняке, спала их девочка. Их ось. Их Карма. И они знали, что война только начинается. Война не за территорию. Не за бизнес. Война за ее душу. И они не собирались проигрывать.

Глава 36

Глава 36. С днем рождения!

Читать под трек «С днем рождения, дедушка!» Yana Deeva feat. Yana’s Karma Project релиз летом 2026 на всех музыкальных площадках страны.

Утро нового дня выдалось на редкость тёплым для конца зимы. Солнце в Тбилиси светило так, будто уже наступила весна, и снег, который ещё утром лежал на вершинах гор, к полудню превратился в ручьи, стекающие по узким улочкам старого города. Воздух пах талой водой, цветущей мимозой и чем-то праздничным — сегодня был день рождения Фанси, человека, которого уважали и боялись от Батуми до Тбилиси, от Еревана до Баку, от Сухума до Владивостока.

Особняк Тимура гудел, как улей. Со всех уголков Грузии съехались воры в законе, авторитеты, смотрящие — все, кто хотел поздравить человека, державшего в своих руках невидимые нити криминального мира страны. Чёрные автомобили с тонированными стёклами выстроились вдоль улицы, как солдаты на параде. Из них выходили мужчины в дорогих костюмах, с тяжёлыми золотыми цепями на шее и внимательными глазами, сканирующими каждый метр пространства.

Яна наблюдала за этим балаганом из окна своей комнаты. Ей было одиннадцать, и она понимала, что происходящее внизу — это не просто день рождения. Это была демонстрация силы. Показать, кто есть кто. Кто кому должен. Кто кого боится.

- Яна! - раздался голос Кира за дверью. - Ты где, малая? Выходи, сейчас тосты начнутся!

Она обернулась. Кир стоял в дверях, одетый в чёрный костюм, который сидел на нём так, будто был сшит специально для него. На шее блестела золотая цепь, в руке - бокал с чем-то янтарным.

- Иду, - ответила Яна, поправляя своё простое тёмно-синее платье. Она не любила такие сборища. Слишком много людей, слишком много фальши, слишком много глаз, которые смотрят на тебя не как на человека, а как на объект.

- А, вот и наша именинница дня, - усмехнулся Кир, когда она спустилась в зал. - Ну что, готова к первому тосту?

Яна поморщилась.

- Не называй меня так. Я не именинница.

- А должна бы быть, - подмигнул Кир. - Сегодня день рождения дедушки, а ты у нас - его любимая внучка. Так что считай, что и твой праздник тоже.

Он подвёл её к столу, где уже стояли бутылки с коньяком, вином, чачей. Рядом с ними - несколько бутылок с тёмной жидкостью, похожей на пиво.

- О, - сказал Кир, его глаза блеснули. - Смотри-ка, пиво привезли. Настоящее, грузинское.

Яна посмотрела на бутылки с любопытством. Она никогда не пробовала пиво. Ей было одиннадцать, и Тимур строго-настрого запретил ей даже прикасаться к алкоголю. Но пиво... пиво ведь не совсем алкоголь, верно?

- А можно мне попробовать? - спросила она тихо, больше себя, чем Кира.

Но Кир услышал. И в его глазах вспыхнули те самые огоньки, которые Яна уже научилась распознавать. Это были огоньки шалости. Огоньки, которые предвещали что-то не очень хорошее, но очень смешное.

- Конечно, можно, - сказал Кир, наливая тёмную жидкость из одной из бутылок в небольшой стакан. - Только никому не говори. Это наш с тобой секрет.

Он протянул ей стакан. Яна взяла его, понюхала. Пахло... странно. Не так, как она представляла себе пиво. Скорее как хлеб. Как тот квас, который иногда покупала бабушка летом.

- Пей, малая, - подбодрил её Кир, его плечи дрожали от сдерживаемого смеха. - Не бойся. Это же не водка.

Яна сделала маленький глоток. Жидкость была тёплой, сладковатой, с привкусом хлеба и дрожжей. Она поморщилась.

- Фу, - сказала она. - Это невкусно.

- Что невкусно? - раздался голос Тимура за её спиной.

Яна обернулась. Тимур стоял рядом с Фанси, который сегодня выглядел особенно торжественно - в своём лучшем чёрном костюме, с «орденами» на груди. Рядом с ними стоял Ник, как всегда молчаливый и непроницаемый.

- Пиво, - ответила Яна, показывая на стакан. - Кир сказал, что это пиво. Но оно невкусное.

Тимур взял стакан, понюхал, сделал маленький глоток. Его брови поползли вверх.

- Кир, - сказал он медленно, - это что, квас?

Кир не выдержал. Он расхохотался так громко, что все гости обернулись.

- Квас! - выдохнул он, вытирая слёзы смеха. - Это квас, Янка! Настоящий грузинский квас! Я подумал, будет смешно, если ты попробуешь...

Он не договорил. Потому что выражение лица Яны было бесценным. Она смотрела на него, и в её глазах смешивались обида, недоумение и... понимание.

- Ты... - начала она медленно. - Ты надо мной пошутил?

- Ну... - Кир попытался сохранить серьёзное лицо, но у него не получалось. - Немного. Но ты же не думала, что я реально налью тебе алкоголь!

Яна посмотрела на стакан, потом на Кира, потом на Тимура и Ника, которые пытались скрыть улыбки. И вдруг она тоже рассмеялась.

- Ладно, - сказала она, вытирая слёзы. - Признаю, было смешно. Но ты мне должен.

- Что должен? - насторожился Кир.

- Узнаешь, - загадочно улыбнулась Яна. - Позже.

Фанси, наблюдавший за этой сценой, покачал головой.

- Эх, молодёжь, - пробормотал он. - В моё время шутки были другие. Серьёзнее.

- Какие, дедушка? - спросила Яна, подходя к нему, приобнимая и целуя в щёку.

- Такие, что после них не смеялись, - серьёзно ответил Фанси. - А боялись.

Все рассмеялись. Даже Ник позволил себе лёгкую улыбку.

***

Праздник шёл полным ходом. Гости пили, ели, произносили тосты. Кто-то вспоминал старые времена, кто-то рассказывал анекдоты, кто-то просто молча кивал, делая вид, что понимает, о чём речь.

Яна сидела в углу зала, наблюдая за происходящим. Ей было скучно. Взорванные тосты, фальшивые улыбки, лесть - всё это было так неинтересно. Она предпочла бы сейчас быть на крыше с книгой, чем здесь, среди этих людей.

И вдруг она заметила что-то странное.

Один из гостей - мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом и золотой цепью на шее - слишком часто смотрел на Фанси. Не как на именинника. А как... как хищник смотрит на добычу.

Яна прищурилась. Она знала этого человека. Его звали Гела. Он был одним из тех, кто недавно вернулся из России, где провёл несколько лет в тюрьме. Говорили, что он там научился чему-то новому. Чему-то опасному.

И сейчас он слишком много пил. И слишком внимательно смотрел на Фанси.

Яна встала и тихо подошла к Тимуру.

- Отец, - шепнула она ему на ухо. - Смотри на Гелу.

Тимур обернулся, проследил за её взглядом. Его лицо стало серьёзным.

- Что с ним?

- Он слишком много пьёт. И слишком внимательно смотрит на деда. Мне это не нравится.

Тимур кивнул.

- Иди к Нику. Скажи ему, чтобы присматривал за Гелой. А я поговорю с Фанси.

Яна кивнула и пошла искать Ника. Она нашла его у бара, где он молча пил коньяк.

- Ник, - сказала она тихо. - Присмотри за Гелой. Мне кажется, он замышляет что-то плохое.

Ник обернулся, проследил за её взглядом. Его лицо не изменилось, но Яна увидела, как напряглись его плечи.

- Понял, - коротко сказал он, доверяя полностью её интуиции.

И исчез в толпе.

***

Яна вернулась на своё место. Но беспокойство не покидало её. Что-то было не так. Что-то витало в воздухе, как гроза перед дождём.

Она оглядела зал. Гости смеялись, пили, обнимались. Фанси сидел во главе стола, сияя от счастья. Тимур стоял рядом, внимательно следя за каждым движением гостей.

И вдруг Яна увидела.

Гела встал. Он был немного пьян, но не настолько, чтобы не контролировать себя. Он обошёл стол, направляясь к Фанси. В руке у него было что-то маленькое, блестящее.

Яна замерла.

- Дедушка, - сказал Гела, его голос был громким, хриплым. - Позволь поздравить тебя с днём рождения. От всего сердца.

Фанси улыбнулся.

- Спасибо, Гела. Садись, выпей с нами.

Но Гела не сел. Он достал из кармана маленький свёрток.

- Это тебе, - сказал он, протягивая свёрток Фанси. - Подарок.

Фанси взял свёрток, начал разворачивать. И вдруг Яна поняла.

Это была не просто бумага. Это была граната. Старая, советская, но ещё рабочая.

- Ложись! - закричала Яна что было сил.