КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

- Спасибо, Леван, - тихо сказала она, оставляя на столе свернутые купюры. - Ты хорошо поработал. Благодарю тебя, друг Кармы.

Она вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные, кроваво-красные тона. Тбилиси готовился к ночи. К ночи, в которой она снова сможет быть просто Яной.

***

Они вернулись в особняк поздно. Кир пах порохом и дорогим табаком, его куртка была застегнута на все пуговицы, но Яна заметила, как он едва заметно прихрамывает на левую ногу - видимо, неудачно приземлился после прыжка с контейнера. Ник был чистым, без единой капли крови на одежде, но его лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Убийство в упор, даже для него, всегда забирало кусок души.

Когда Яна увидела их в холле, маска Кармы треснула и рухнула. Она не сказала ни слова. Просто подошла, взяла Кира за руку, а Ника за запястье, и повела их наверх. В свою комнату.

Там, в темноте, в тишине, они снова стали собой. Яна сбросила черную водолазку, переоделась в мягкую, теплую пижаму. Кир разделся до майки, Ник просто сел на край кровати, устало проводя рукой по лицу.

Яна забралась под одеяло, свернувшись калачиком, и протянула руки.

Кир тут же лег рядом, обнимая ее со спины, его рука тяжелым, успокаивающим грузом ложилась на ее талию. Ник лег спереди, его ладонь медленно, бережно нашла ее руку, переплетаясь пальцами.

- Мы их убрали, - тихо сказал Кир в темноту, его голос был хриплым от усталости. - Сосо и Иракли. Икша сейчас рвет и мечет, он думает, что это Нефритовские остатки начали войну. Он стягивает людей в горы, оставляет город почти пустым. Твой план, малая... это гениально. Это чертовски гениально.

- Я знаю, - прошептала Яна, утыкаясь носом в плечо Ника. - Но это только начало.

В комнате повисла тишина. Где-то внизу тихо играл джаз, доносился звук открываемой пробки. Раф или Сократ готовили ужин. А здесь, в этой комнате, в этом коконе из трех тел, было только их дыхание.

- Ян, - вдруг тихо спросил Ник. Его голос был таким низким, что она почувствовала его вибрацию в грудной клетке. - А что потом? Когда мы закончим с Икшей. Когда Тбилиси будет чист. Что будет с тобой?

Яна замерла. Она подняла голову, посмотрела в темноту, где угадывался профиль Ника.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты взрослеешь, - продолжил Ник, и в его голосе сквозила та самая, скрытая боль. - Тебе будет двенадцать. Потом пятнадцать. Восемнадцать. Ты не сможешь всю жизнь прятаться в особняке. Ты не сможешь всю жизнь быть тенью. У тебя должна быть своя жизнь. Учеба. Друзья. Будущее. О чем ты мечтаешь, Яна? Чего ты хочешь от этого мира?

Кир на спине медленно погладил ее по волосам.

- Давай, малая, - усмехнулся он, но в усмешке не было насмешки. - удиви нас. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Балериной? Врачом? Или сразу президентом?

Яна тихо рассмеялась. Звук был легким, звонким, разбивающим тяжесть ночи.

- Ни то, ни другое, - сказала она, устраиваясь поудобнее между ними. - Я хочу поступить на криминалиста. В юридический институт, на факультет судебной экспертизы.

В темноте повисла пауза. Кир даже приподнялся на локте.

- Ты... что? - хмыкнул он. - Криминалист? Малая, ты хочешь изучать трупы и отпечатки пальцев? Серьезно?

- Я хочу изучать то, как вы прячете концы, - серьезно ответила Яна, поворачиваясь к нему лицом в темноте. - Вы лучшие в том, что делаете. Но мир меняется, Кир. Камеры, ДНК, баллистика. Рано или поздно кто-то из вас оставит след. И я хочу быть тем человеком, который этот след найдет первым. И уничтожит.

Она обвела взглядом обоих.

- Я хочу быть вашим щитом с той стороны закона. Я хочу сидеть в лаборатории в белом халате, смотреть в микроскоп и говорить следователю: «Нет, товарищ капитан, этот порох не из того оружия, которое вы ищете. Этот человек невиновен». Я хочу прикрывать вас извне. Чтобы вам никогда не пришлось бояться ошибки. Чтобы за вашей спиной всегда стоял человек, который сможет переписать реальность так, как нужно нам.

Ник медленно сжал ее руку. Его пальцы дрожали. В темноте Яна почувствовала, как его дыхание перехватило.

- Ты хочешь стать нашим адвокатом дьявола, - хрипло выдохнул он. - Но с дипломом.

- Именно, - улыбнулась Яна.

Кир медленно опустился на подушку. Он молчал долго. Потом она почувствовала, как его плечи начали дрожать. Он смеялся. Тихо, беззвучно, но всем телом.

- Господи, - выдохнул он, утыкаясь лицом в ее макушку. - Тимур будет в восторге. Фанси, наверное, вообще икону тебе закажет. Ты... ты невероятная, Янка! Ты действительно думаешь на десять шагов вперед. Хорошо. Будешь криминалистом. А я... я буду платить за твой институт. И за микроскопы. И за белые халаты. Все, что хочешь.

- А о чем мечтаешь ты, малышка? - вдруг тихо спросил Ник. - Не о работе. Не о войне. О том, чего ты хочешь для себя. Просто... для души.

Яна замерла. Ее сердце забилось чуть быстрее. Она знала, что они спросят. Она ждала этого вопроса.

- Я... - начала она, и ее голос стал тише, почти детским. - Я мечтаю о свадьбе.

Кир перестал смеяться. Ник замер, его рука на ее руке стала неподвижной.

- О свадьбе? - переспросил Кир, его голос стал серьезным. - С кем, малая? Ты еще ребенок...

- Не с кем-то, - перебила его Яна, и в ее голосе прозвучала та самая, чистая, хрустальная искренность, которая обезоруживала их лучше любого оружия. - С вами. С вами обоими.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном шелестит листва старого каштана.

- Я мечтаю, - продолжала она, глядя в темноту, рисуя в уме эту картину, - что мы уезжаем далеко. В горы. Где-то высоко, где воздух такой чистый, что кружится голова. Там нет особняка Тимура. Нет Кира-патриарха и Ника-киллера. Там есть только лес, горы и маленькая церковь из белого камня. И мы стоим там. Втроем. Нет гостей. Нет Тимура, который будет хмуриться. Нет Фанси, который будет ворчать. Только мы. И небо. И я в простом белом платье, не кружевном, а льняном. И вы... вы стоите рядом. И мы даем клятвы. Не перед законом. А перед собой. Перед горами. Перед кармой.

Она сделала паузу, чувствуя, как по щекам текут теплые слезы.

- Я просто хочу, чтобы мы были семьей. Не тайной. Не тенями. А семьей. Чтобы я просыпалась утром и видела вас. И знала, что никто, никогда не сможет это разрушить. Это просто мечта. Глупая, наверное. Но она у меня есть.

Кир не ответил сразу. Она почувствовала, как его рука медленно, осторожно ложится ей на живот. Поверх ткани пижамы. Его ладонь была горячей, тяжелой, родной.

Ник сделал то же самое. Его холодные, длинные пальцы легли рядом, его ладонь накрыла ее живот с другой стороны.

Яна медленно, очень медленно положила свои руки поверх их рук. Она обхватила их ладони, прижимая их к себе, замыкая круг. Три руки на ее животе. Три сердца, бьющиеся в одном ритме.

- Это не глупая мечта, - прошептал Кир, и его голос дрогнул так сильно, что она едва узнала его. - Это... это единственная мечта, которая имеет смысл. Мы сделаем это, Ян. Клянусь. Когда придет время. Мы построим эту церковь. Даже если нам придется таскать камни наверх своими руками.

- Я буду охранять твой сон в этой церкви, - тихо добавил Ник, и его губы коснулись ее лба. - Я буду стоять у двери. И никто не посмеет нарушить твой покой.

Яна закрыла глаза. Слезы впитывались в подушку. Но ей было не больно. Ей было так хорошо, так тепло, так невероятно спокойно, что она провалилась в сон мгновенно. Без кошмаров. Без теней. Только запах Кира, тепло Ника и ощущение их рук на ее животе, которые держали ее в этом мире, не давали ей упасть в бездну.

***

Утро наступило незаметно. Солнце ворвалось в комнату, заливая все золотым, теплым светом. Яна проснулась от того, что кто-то мягко целует ее в висок.

Она открыла глаза. Кир лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на нее с той самой, озорной, счастливой ухмылкой. Ник сидел у окна, но его взгляд был прикован к ней, и в его обычно каменном лице читалось абсолютное, безмятежное счастье.

Они оба выглядели так, будто только что выиграли в лотерею. Кир, который обычно просыпался ворчливым и дерганым, сегодня казался самим воплощением спокойствия. Ник, который всегда был напряжен, даже во сне, сейчас дышал ровно, и его глаза сияли.

- Доброе утро, невеста, - тихо усмехнулся Кир, проводя пальцем по ее щеке. - Как спалось в объятиях твоих будущих женихов?

Яна улыбнулась, потянулась, чувствуя приятную ломку в мышцах после вчерашнего напряжения.

- Прекрасно, - ответила она. - А вы?

- Мы, - Ник повернулся от окна, и его голос прозвучал так тепло, что у Яны сжалось сердце, - самые счастливые люди на этой планете.

Кир фыркнул, вскочил с кровати и потянулся, его позвоночник хрустнул.

- Ладно, довольно соплей, - хмыкнул он, хотя в его глазах все еще плясали черти. - Пойдемте завтракать. Я голоден как волк, а после вчерашней беготни по порту я готов съесть быка целиком.

Они спустились вниз, держась за руки. Это было запрещено правилами этикета, это было странно, но в этот момент им было плевать. Они были Треугольником. Они были семьей.

В столовой их ждал сюрприз.

За столом, помимо Сократа, Фанси и Тимура, сидели незнакомые мужчины. Их было трое. Высокие, темноволосые, с той самой кавказской, гордой осанкой, которая сразу выдавала в них людей из клана. Они были одеты в дорогие, но сдержанные костюмы. Рядом с ними стояли двое здоровенных охранников.

Тимур поднял голову, когда они вошли. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось облегчение.

- А, вот и наши герои ночи, - сказал он, жестом приглашая их к столу. - Проходите. Яна, Кир, Ник. Позвольте представить вам наших гостей из Армении. Семья Оганнесян.

Один из мужчин, постарше, с проседью в волосах и волевым подбородком, встал.

- Теймураз, - сказал он на ломаном русском, его голос был низким, как горный обвал. - Спасибо за гостеприимство. Мы приехали, чтобы закрыть южные границы. Икша слишком расползся, он пытается уйти в горы через наши перевалы. Мы не позволим ему использовать нашу землю как туалет. Мы здесь, чтобы помочь вам зачистить этот мусор раз и навсегда.

Тимур кивнул.

- Рад это слышать, Аршак. Мы ценим помощь братьев.

Аршак Оганнесян усмехнулся, обвел взглядом Кира и Ника.

- А это и есть ваши тени? - спросил он. - Говорят, они вырезали порт за одну ночь. Впечатляет.

- Это они, - подтвердил Тимур. - Но у нас есть еще кое-кто. Тот, кто придумал эту операцию.

Все взгляды упали на Яну. Она стояла спокойно, ее лицо было бесстрашным. Она знала, кто такие Оганнесяны. Армянский клан. Древний, жестокий, но честный. Они держат слово. Если они в деле, у Икши не будет шанса спрятаться в горах.

Аршак внимательно посмотрел на нее.

- Эта девочка? - усмехнулся он. - Теймураз, ты шутишь?

- Я никогда не шучу в делах, Аршак, - холодно ответил Тимур. - Она - Карма. И она видит то, чего не видите вы.

Аршак пожал плечами, садясь обратно.

- Хорошо. Пусть будет так. Но у меня есть еще один сюрприз для тебя, Теймураз. Я привез не только людей. Я привез своего сына. Он будет учиться у меня. Он будет знать этот мир с изнанки. Он должен быть здесь, когда мы будем брать Икшу.

Аршак кивнул в сторону двери.

- Арман. Входи.

Дверь столовой медленно открылась.

Яна почувствовала, как воздух в комнате изменился. Это было не физическое изменение. Это было изменение самой ткани реальности. Словно кто-то невидимый провел по ее позвоночнику невидимой нитью, натянув ее до предела.

В дверях стоял парень. Ему было лет четырнадцать, может, чуть больше. Он был высоким, худощавым, но в его движениях чувствовалась та самая, природная, хищная грация, которая бывает только у тех, кто с детства знает цену жизни. У него были темные, почти черные волосы, чуть вьющиеся на висках, и глаза...

Яна замерла. Ее сердце пропустило удар, а затем начало биться так громко, что ей показалось, его слышат все в комнате.

Его глаза были карими, глубокими, как сама земля. В них не было детской наивности. В них была древняя, выстраданная мудрость. Боль. И сила. Та самая сила, которая не кричит о себе, а просто есть.

Он вошел в комнату. Его движения были плавными, уверенными. Он не смотрел на Тимура. Не смотрел на Кира и Ника. Он смотрел только на нее.

И когда их взгляды встретились, Яна поняла. Она поняла это не умом. Она поняла это душой. Та самая старая душа, которая жила в ней, мгновенно узнала его. Узнала без слов. Без имен. Без прошлых жизней.

Это был он.

Не просто знакомый. Не просто союзник. Это была та самая нить, которую она чувствовала все эти годы, но не могла назвать. Тот самый восьмой элемент, который должен был замкнуть круг. Тот, кто придет позже, но чье присутствие она чувствовала прямо сейчас, в этом утреннем свете, в этой столовой, в этом вдохе.

Арман подошел к столу. Он не улыбался. Его лицо было серьезным, но в уголках губ дрожала едва заметная, робкая линия. Он остановился в шаге от нее.

Он смотрел на нее так, словно видел не одиннадцатилетнюю девочку в черной водолазке. Он видел ее душу. Видел ее боль, ее силу, ее карму. Видел ту самую невесту в льняном платье в горах, о которой она мечтала прошлой ночью.

Кир медленно встал. Ник напрягся, его рука инстинктивно дернулась к поясу. Они почувствовали это. Они почувствовали, как изменилось пространство. Как Яна вдруг перестала быть только их центром. Как в их Треугольник вошла новая, мощная сила.

- Меня зовут Арман, - сказал он. Его голос был низким, с легким, красивым армянским акцентом, который делал каждое слово похожим на музыку. Он говорил тихо, но в тишине столовой его голос прозвучал как клятва. - Арман Оганнесян.

Яна медленно протянула ему руку. Ее пальцы дрожали, но она заставила себя не отвести взгляд.

- Яна, - прошептала она. - Яна Карманова.

Арман взял ее руку. Его ладонь была горячей, сухой, шершавой от мозолей. Его пальцы медленно, почти благоговейно, обхватили ее кисть. Он не пожал ее. Он просто держал. И в этом прикосновении было больше обещаний, чем в любых словах, которые могли бы произнести Кир и Ник.

- Я знаю, - тихо сказал Арман, и в его карих глазах вспыхнула искра, которая заставила Яну почувствовать, как у нее подгибаются колени. - Я знаю, кто ты. Я чувствовал тебя. Еще до того, как въехал в этот город.

Тимур наблюдал за ними. Его серые глаза сузились. Фанси медленно кивнул, его старые губы дрогнули в едва заметной улыбке. Сократ просто закрыл свой блокнот, понимая, что сегодня уроков не будет. Сегодня в этой комнате происходила химия, которую нельзя было описать формулами.

Кир медленно опустился на стул. Он посмотрел на Армана, потом на Яну, потом на Ника. В его глазах читалось замешательство, ревность, но и что-то еще. Признание. Он видел, как Арман держит ее руку. Видел, как она смотрит на него. И он, Кир Иванов, человек, который не боялся никого в этом мире, впервые за долгие годы почувствовал страх. Не за свою жизнь. А за то, что его мир только что стал больше. Что их Треугольник только что превратился в нечто большее. В квадрат. В звезду. В судьбу.

- Ну что ж, - тихо сказал Тимур, нарушая тишину. - Похоже, наша семья только что выросла. Аршак, рад, что твой сын здесь. Яна, Арман... похоже, вам придется многому научиться друг у друга.

Арман медленно отпустил руку Яны, но его взгляд так и остался прикован к ней. Он сел за стол, напротив нее. Он не смотрел на еду. Он смотрел только на нее.

Яна медленно села рядом с Киром. Кир автоматически положил руку ей на колено, сжимая его чуть сильнее, чем обычно. Ник сидел через стол, его темные глаза не отрывались от Армана.

Завтрак начался. Но это был не просто завтрак. Это было начало новой эпохи. Эпохи, в которой Икша был уже обречен. Эпохи, в которой Тбилиси должен был пасть к их ногам. Эпохи, в которой Яна наконец-то поняла, что ее карма - это не одиночество. Это путь, на котором ее всегда ждут. И иногда - даже опережают.

День только начинался. И впереди была война. Но она знала, что выиграет ее. Потому что за ее спиной теперь стояли не двое. За ее спиной стояла армия. И в центре этой армии была она.

Карма.

Глава 35

Глава 35. Останови этот миг

Читать под трек «Тбилисский вечер» Yana Deeva feat. Yana’s Karma Project релиз летом 2026 на всех музыкальных площадках страны.

День в Тбилиси не наступал постепенно — оно обрушивался на город внезапно, как удар хлыста, заливая узкие улочки Сололаки и Авлабара ослепительным, почти физически осязаемым светом. Солнце пекло, превращая воздух в дрожащее марево, пахнущее раскаленной пылью, выхлопными газами и сладковатым ароматом цветущей глицинии, цепляющейся за старые кирпичные стены.

В столовой особняка царила тишина, но это была не та умиротворенная тишина, что бывает после спокойной ночи. Это было напряжение, застывшее в янтаре. За длинным дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели двое гостей. Аршак Оганесян, глава армянского клана, массивный мужчина с лицом, высеченным из базальта, неторопливо разрезал хачапури по-аджарски, аккуратно отделяя желток от сыра. Рядом с ним, абсолютно неподвижный, сидел его сын. Арман.

Яна сидела напротив. Она механически пила чай, чувствуя на себе взгляд Армана. Он не смотрел на нее открыто, не пялился, как это делали другие. Его взгляд был тяжелым, изучающим, скользящим по ее профилю с точностью лазерного дальномера. Арман был тихим. Слишком тихим для четырнадцатилетнего парня. В нем не было той суетливой энергии, которая обычно присуща молодежи. Он пил свой кофе маленькими, размеренными глотками, его темные глаза были полуприкрыты, но Яна, благодаря неделям тренировок под присмотром Ника и Кира, видела: он не моргает слишком часто. Он сканирует помещение. Он оценивает выходы. Он считает секунды.

Кир сидел слева от Яны. Он не ел. Он просто крутил в пальцах серебряную вилку, и металл тихо поскрипывал, выдавая напряжение в его запястье. Ник находился справа. Он вообще не прикасался к еде. Его руки лежали на коленях, ладонями вниз, пальцы слегка растопырены, готовые в долю секунды превратиться в оружие. Они оба чувствовали присутствие Армана как физическую угрозу. Не потому что парень был вооружен. А потому что он был слишком спокоен. В их мире спокойствие - это признак хищника, который уже выбрал жертву и просто ждет удобного момента.

- Яна, - голос Армана прозвучал неожиданно мягко, с легким, почти неуловимым акцентом, который делал его речь бархатистой. - Я хотел бы показать тебе город. Настоящий Тбилиси. Не тот, что в путеводителях.

Вилка в руке Кира остановилась. Звук металла о фарфор прекратился. Ник медленно поднял голову, его темные глаза встретились с глазами Армана. В воздухе повисла невидимая, но осязаемая стена.

- У Яны плотный график, - сказал Кир, и его голос прозвучал ровно, но в нем звенела сталь. - У нее занятия, тренировки. Мы не можем позволить себе просто так гулять по городу.

Арман не отвел взгляд от Кира. Он не моргнул.

- Я не предлагаю просто гулять, - тихо ответил он. - Я предлагаю показать ей места, где она сможет отдохнуть от... тренировок. Я знаю несколько дворов в Авлабаре, где до сих пор пекут гату по рецептам моей бабушки. И место, где варят лучший кофе на песке. Это займет не больше трех часов.

Яна посмотрела на Кира, потом на Ника. Она видела, как напряглись их челюсти. Видела, как Кир уже готовился выдать очередную колкость, а Ник - просто встать и перегородить ей путь к двери.

- Я пойду, - сказала Яна. Ее голос был спокойным, но в нем прозвучала та самая нотка, которая не допускала возражений. - Мне нужно развеяться. После вчерашнего... - она не закончила фразу, но все в комнате поняли, о чем речь. После пекарни. После белого платья. После крови на муке.

Кир медленно выдохнул. Он положил вилку на тарелку.

- Мы пойдем с тобой, - сказал он. Это не было предложением. Это был приказ.

Арман медленно кивнул.

- Конечно. Чем больше, тем веселее.

***

Улицы Тбилиси в полдень были раскаленными сковородами. Асфальт плавился, воздух дрожал, смешивая запахи жареного мяса, дешевого табака и пряностей. Они шли вчетвером. Яна и Арман в центре, Кир и Ник замыкали строй, образуя живой коридор. Кир шел чуть впереди, его рука постоянно находилась в кармане пиджака, рядом с рукоятью Глока. Ник шел сзади, его шаги были абсолютно бесшумными, он сливался с тенями колонн и арок.

Арман шел рядом с Яной. Он не пытался взять ее за руку, не навязывался. Он просто шел, его плечо иногда почти касалось ее плеча. Он рассказывал ей об архитектуре, о том, как персидские и русские мотивы переплетаются в резьбе по дереву на балконах. Яна слушала, кивала, но ее периферийное зрение было приковано к Киру и Нику. Она чувствовала их ярость. Она чувствовала, как они сходят с ума от того, что какой-то мальчишка идет рядом с ней.

И тут это случилось.

Они сворачивали в узкий переулок, где тени были глубокими и прохладными. Из подворотни, шатаясь, вышел мужчина. Он был огромным, заросшим грязной щетиной, от него разило дешевым вином и потом. Он не просто шел - он шел на Яну. Его мутные глаза остановились на ней, и он протянул вперед грязную, мозолистую руку, что-то бормоча на ломаном грузинском.

Кир среагировал мгновенно. Его рука вылетела из кармана, пальцы сжались вокруг рукояти пистолета. Он сделал шаг вперед, его тело напряглось, готовясь нанести удар, который переломал бы этому пьянице ребра. Ник уже скользил вперед, его нож наполовину вышел из ножен, лезвие блеснуло в полумраке переулка.

Но Арман был быстрее.

Он не сделал резкого движения. Он просто шагнул вперед, оказавшись между Яной и пьяницей. Движение было плавным, почти ленивым. Пьяница замахнулся, пытаясь схватить Яну за руку. Арман не стал блокировать удар силой. Он просто подставил свое запястье под запястье противника, слегка развернул корпус и потянул руку пьяницы вниз и в сторону, одновременно подставляя свою ногу.

Это было чистое айкидо. Или дзюдо. Или что-то еще, но это было безупречно. Пьяница, потеряв равновесие, не упал - Арман просто направил его инерцию так, что мужчина мягко, но неумолимо оказался на коленях прямо перед Яной. Арман не причинил ему боли. Он не сломал ему руку. Он просто нейтрализовал угрозу, используя силу самого противника против него же.

Пьяница моргнул, глядя на свои колени, не понимая, как это произошло. Арман спокойно, без единой эмоции, положил руку ему на плечо и что-то тихо сказал на грузинском. Мужчина медленно встал, пошатываясь, и поплелся обратно в подворотню, даже не оглянувшись.

Кир замер. Его рука все еще сжимала пистолет в кармане. Ник медленно, очень медленно убрал нож в ножны. Они оба смотрели на Армана.

Парень обернулся к Яне. Его лицо было абсолютно спокойным. Ни капли адреналина, ни капли гордости.

- Извини за это, - тихо сказал он. - В этом переулке иногда бывают неприятные встречи. Пойдем, кофе уже стынет.

Яна посмотрела на него. В ее глазах вспыхнуло что-то новое. Уважение.

Арман привел их не в туристический район. Он вел их по лабиринтам старого Авлабара, где время, казалось, застыло в трещинах на штукатурке. Они спустились в глубокий, прохладный двор, окруженный старыми домами с резными деревянными балконами, увитыми диким виноградом. Посреди двора, под огромным, раскидистым гранатовым деревом, ветви которого ломались от тяжести темно-красных плодов, сидела старуха. Она месила тесто в огромном медном тазу.

- Это тетя Зоя, - тихо сказал Арман, подходя к ней. - Она печет гату уже пятьдесят лет.

Он поговорил с ней на армянском, быстро, тихо. Старуха подняла на Яну глаза, улыбнулась беззубым ртом, кивнула и протянула ей горячий, пахнущий топленым маслом и сахаром кусок теста. Яна откусила. Вкус был невероятным - сладкий, пряный, с нотками кардамона и ванили.

- Моя бабушка пекла точно так же, - сказал Арман, глядя, как Яна ест.

Потом они пошли дальше. Арман привел их к крошечной, едва заметной кофейне, втиснутой между двумя старыми зданиями. Внутри пахло жареными зернами и медью. За прилавком стоял мужчина с длинными усами. Арман кивнул ему, и тот молча поставил на стойку два маленькие медные джезвы, наполненные мелким, как пыль, песком. Под песком горели угли.

- Кофе по-армянски, - объяснил Арман, беря одну из джезв. Он ловко, одним движением стряхнул песок, и на поверхности черной, густой жидкости образовалась идеальная, высокая пенка. Он протянул чашечку Яне. - Пей медленно. Здесь не спешат.

Они сидели на старой каменной скамье под цветущим деревом иуды, которое осыпало их розовыми лепестками. Кир и Ник стояли неподалеку, у стены, скрестив руки на груди. Они не пили кофе. Они сканировали улицу.

Яна пила кофе. Он был крепким, горьким, с осадком на дне. Она смотрела на Армана. Он сидел прямо, его руки лежали на коленях. Он не ерзал, не смотрел по сторонам. Он смотрел на нее.