КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

Она посмотрела на Кира. На Ника. На Тимура. На Фанси.

На свою семью.

- Мы победим, - сказала она тихо.

Тимур улыбнулся.

- Я знаю, - сказал он. - Потому что у нас есть ты.

Яна улыбнулась в ответ.

***

Вечером Яна снова сидела на крыше. Глядя на звёзды. Думая о будущем.

Кир нашёл её там снова.

- Опять думаешь? - спросил он, садясь рядом.

- Да, - кивнула Яна.

- О чём?

- О том, что будет, - сказала она. - О войне.

Кир помолчал.

- Не бойся, - сказал он наконец. - Мы защитим тебя.

Яна обернулась, посмотрела на него.

- Я не боюсь за себя, - сказала она. - Я боюсь за вас.

Кир улыбнулся.

- Не бойся и за нас, - сказал он. - Мы выживем. Мы всегда выживаем.

- Почему? - спросила Яна.

- Потому что у нас есть ты, - просто ответил Кир, вторя Тимуру.

И Яна улыбнулась.

Глава 37

Глава 37. Икша

Читать под трек «ВЫБОР» Yana Deeva feat. Yana’s Karma Project релиз летом 2026 на всех музыкальных площадках страны

Утро в тбилисском особняке Тимура началось не с солнца, а с тяжелой, свинцовой тишины. За окнами медленно серело небо, предвещая долгий, нудный дождь, который должен был превратить пыльные улицы города в грязные реки. В просторной столовой с высокими потолками и массивным дубовым столом, за которым обычно собиралась вся семья, царила атмосфера, которую можно было резать ножом.

Яна сидела на своем обычном месте, механически отламывая кусочки от свежего, еще теплого шоти и макая их в тарелку с мацони. Ей было одиннадцать, но в этот момент она чувствовала себя старым радаром, улавливающим невидимые волны напряжения. Воздух в комнате был густым, пропитанным запахом крепкого кофе, табачного дыма из трубки Тимура и чем-то еще — металлическим привкусом надвигающейся бури.

За столом присутствовали все, кроме Сократа и Рафа. Они позавтракали час назад и ушли во двор, на импровизированную тренировочную площадку, где под навесом висели тяжелые мешки и лежали мишени. Остальные ели молча. Тимур курил свою неизменную трубку, выпуская в воздух тяжелые кольца дыма, и его серые глаза были устремлены в одну точку на стене. Фанси сидел во главе стола, но сегодня в нем не было той привычной, умиротворяющей мудрости. Он хмурился, глядя в свою чашку с чаем, и его старые пальцы нервно перебирали четки. Кир, обычно не способный просидеть и пяти минут без едкой шутки или подкола, сегодня был мрачным, как туча. Он пил черный кофе, не глядя ни на кого, и его челюсть была сжата так сильно, что под кожей на скулах играли желваки. Ник сидел рядом с Яной. Он вообще не ел. Он просто смотрел на входную дверь в столовую, и его темные глаза были абсолютно пустыми, что означало высшую степень концентрации.

Яна чувствовала, как у нее внутри натягивается невидимая струна. Она не знала, что именно должно произойти, но ее старая душа, ее интуиция, отточенная месяцами жизни в этом мире, кричала об опасности. Волоски на руках встали дыбом. Звук ножа о тарелку показался ей оглушительным. Она отложила хлеб, вытерла руки салфеткой и медленно обвела взглядом мужчин. Они все чувствовали это. Они все знали, что день не задался с самого утра, но никто не произносил это вслух. В их мире предчувствие было таким же инструментом, как пистолет или нож.

И тут утро закончилось.

Звук разорвал тишину не как гром, а как разрыв ткани. Это были выстрелы. Глухие, хлесткие, автоматные очереди, которые не оставляли сомнений в калибре и намерениях стреляющих. И они прозвучали не где-то вдалеке, на улицах Тбилиси. Они прозвучали здесь. Во дворе их собственного дома.

Реакция мужчин была мгновенной, отточенной годами выживания. Тимур одним плавным движением опрокинул тяжелый дубовый стол, создавая баррикаду, его трубка отлетела в сторону, а рука уже тянулась к кобуре под пиджаком. Фанси, несмотря на возраст, с невероятной скоростью скользнул за массивный каменный камин, его рука исчезла в складках одежды. Кир и Ник действовали как единый организм. Кир выхватил свой глок, встав в низкую стойку у окна, а Ник уже был в движении, его длинный матовый клинок появился в руке из ниоткуда, и он закрыл собой Яну, оттесняя ее в угол.

Но Яна не стала ждать, пока ее оттеснят. Ее тело двигалось быстрее мысли. Она не побежала к выходу, не закричала. Она рухнула на пол, скользнула под тяжелый дубовый стол, который Тимур только что опрокинул, и ее рука метнулась к кое чему упавшему на пол. Пальцы сомкнулись на холодной, тяжелой рукояти ножа для нарезки колбасы, который лежал около сервировочной доски. Лезвие было длиннее её ладони, немного широким и острым, как бритва. Она прижалась спиной к деревянной ножке стола, сжимая нож обеими руками, и ее дыхание стало ровным и бесшумным. Страх, который должен был парализовать одиннадцатилетнюю девочку, просто испарился, уступив место холодной, кристальной ясности.

Двери столовой распахнулись с грохотом, ударившись о стены.

В проеме стоял Икша.

Он выглядел так, словно только что вышел из ада. Его дорогой костюм был запылен, на щеке запеклась кровь, но в его маленьких, свиных глазах горело торжество. За его спиной стояли четверо его людей, автоматы наготове. Но самое страшное было в центре. Двое бандитов грубо тащили человека, который еле стоял на ногах.

Это был Сократ.

Его лицо было белым, как мел, губы синели. Его левая нога была неестественно вывернута, а из бедра, разрывая дорогую ткань брюк, густой, темной струей сочилась кровь, оставляя на паркете жирные, черные капли. Его голова бессильно свисала на грудь, но он был жив. Пока жив.

Тимур медленно поднялся из-за перевернутого стола, его пистолет был направлен прямо в грудь Икши. Кир и Ник вышли из тени, их оружие и ножи были нацелены на людей Икши. Но Икша только усмехнулся, его взгляд скользнул по Тимуру, потом по Киру и Нику, и остановился на Сократе.

- Ну что, Тимур, - хрипло произнес Икша, его голос был полон яда. - Кажется, мы поменялись местами. Твой философ немного истек кровью. А мои люди сейчас прострелят тебе колени, и мы поговорим о границах.

Яна сидела под столом. Она видела только ноги. Грубые ботинки Икши. Запыленные берцы его людей. И босую, окровавленную ногу Сократа, которая оставляла на паркете следы.

В ее голове что-то щелкнуло. Это был не страх за свою жизнь. Это был звук разрываемой связи. Сократ. Ее учитель. Ее наставник. Человек, который привел её в этот мир. Подарил семью. Человек, который учил ее видеть нити, который дарил ей книги, который смотрел на нее с такой тихой, отцовской гордостью. Его кровь капала на паркет. Кап. Кап. Кап.

Время замедлилось. Яна услышала голос Кира в своей голове. Он говорил это ей месяц назад, когда они тренировались на крыше: «Нож это продолжение руки. Не думай о цели. Думай о линии. Линия идет от твоего плеча, через запястье, прямо в цель. Рассчитай расстояние. Учти вес. И просто отпусти».

Яна не думала. Она не взвешивала последствия. Она не боялась, что промахнется. Она просто встала на колени из-под стола.

Икша как раз открывал рот, чтобы произнести очередную угрозу.

Яна метнула нож.

Движение было настолько быстрым, настолько естественным, что казалось, будто нож сам полетел в цель. Тяжелое лезвие рассекло воздух с тихим свистом.

Икша даже не успел моргнуть.

Нож вошел точно в правый глаз. С глухим, тошнотворным хрустом, который прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Лезвие ушло по самую рукоять, пробив глазницу и застряв в кости черепа.

Икша издал нечеловеческий, утробный звук - смесь хрипа и визга. Его руки метнулись к лицу, автомат выпал из ослабевших пальцев и с грохотом упал на пол. Он рухнул на колени, его тело начало биться в конвульсиях, заливая паркет темной кровью.

Этого мгновения хватило.

В зале взорвался хаос, но это был контролируемый, профессиональный хаос. Кир и Ник двигались как вода. Кир выстрелил дважды - два глухих хлопка, и двое людей Икши рухнули с простреленным горлам, прежде чем успели поднять свои автоматы. Ник был уже в гуще бойни, в своей стихии. Его нож мелькал в воздухе, как серебристая молния. Один удар под ребра, второй - по сухожилиям на ногах. Третий бандит упал, захлебываясь собственной кровью. Четвертый попытался бежать, но Раф, который вбежал в комнату через заднюю дверь с автоматом наперевес, просто выстрелил ему в колено, и тот рухнул, крича от боли.

Все закончилось за четыре секунды.

В столовой пахло порохом, медью и мочой. Икша лежал на полу, дергаясь и хрипя, с торчащей из глаза рукоятью ножа. Его люди были мертвы или обездвижены.

Но Яна уже не смотрела на них. Она подбежала к Сократу. Его глаза были полузакрыты, дыхание поверхностное. Кир и Ник уже подхватили его, бережно, но быстро перенесся на огромный бархатный диван в углу комнаты.

Тимур стоял над ним, его телефон был прижат к уху.

- Доктор должен быть здесь через двадцать минут, - сказал он, убирая телефон, и в его голосе впервые за много лет прозвучала паника. - Двадцать минут. У него артерия задета. Он истечет кровью за пять.

Яна стояла рядом, ее руки были в крови Сократа. Она смотрела на рану. Пуля вошла в верхнюю часть бедра, раздробив кость и задев бедренную артерию. Кровь пульсировала, вырываясь наружу с каждым ударом его слабого сердца.

Тимур обернулся и посмотрел на нее. В его серых глазах не было жалости. Там была только холодная, трезвая оценка. Он увидел нож для ветчины, который все нще торчал из глазницы Икши, увидел спокойное, сосредоточенное лицо Яны. И понял.

- Яна, - сказал он тихо. - Иди сюда. Помогай.

Он вытащил ее из-под дивана, поставил рядом с Сократом.

- Зажми артерию, - скомандовал Тимур, доставая из своей аптечки, которую уже принес Раф, стерильные бинты и зажимы. - Дави сюда. Сильнее. Не отпускай.

Яна положила руки на рану. Кровь была горячей, скользкой, она просачивалась между ее пальцами. Она надавила. Сократ слабо застонал, его голова дернулась.

- Тише, учитель, - прошептала она, ее голос был ровным, как у хирурга в операционной. - Я здесь. Держись.

Тимур работал быстро, его руки, обычно такие тяжелые, были невероятно ловкими. Он ввел местную анестезию, расширил рану.

- Пуля застряла в кости, - сказал он, его лоб покрылся потом. - Мне нужно вытащить ее, но если я дерну, артерия лопнет окончательно. Мне нужен кто-то, кто зажмет сосуд изнутри, пока я буду работать.

Яна посмотрела на его руки. Потом на свои. И вдруг ее сознание раздвоилось. Она смотрела на себя со стороны. Маленькая девочка в черном платье, стоящая по колено в крови. Но ее руки... ее руки знали, что делать. Это было не знание из книг. Это было знание из крови. Из прошлых жизней. Из тех времен, когда она была полевым врачом, когда она штопала солдат в окопах Первой мировой, когда она вытаскивала осколки из тел своих братьев в других войнах, в других эпохах.

- Дай мне зажим, - сказала она. Ее голос изменился. В нем не было детских ноток. Он стал низким, твердым, командным.

Тимур посмотрел на нее, на секунду замер, но потом молча вложил в ее ладонь металлический зажим.

Яна ввела пальцы в рану. Она нащупала пульсирующий сосуд. Ее пальцы, скользкие от крови, нашли артерию и пережали ее выше раны. Кровотечение мгновенно ослабло.

- Вот так, - скомандовала она Тимуру.

Они работали в идеальной синхронизации. Тимур расширял рану, его скальпель скользил по тканям. Яна держала сосуд, ее пальцы совсем не дрожали. Она чувствовала каждый миллиметр внутри тела Сократа, она видела его анатомию так ясно, словно смотрела на рентгеновский снимок.

- Есть, - выдохнул Тимур. - Пуля.

Он ввел пинцет, зацепил свинцовый комок и медленно, аккуратно потянул. Пуля вышла с тихим, влажным чпоком и упала в металлическую чашку, которую держал Раф. Звук металла о металл прозвучал как колокол.

- Шей, - сказала Яна, не разжимая пальцев. - Быстро. Артерия начинает некротизироваться.

Тимур взял иглодержатель. Его руки двигались с невероятной скоростью. Яна ассистировала ему, подавая нити, обрезая концы, протирая рану. Они были не боссом и девочкой. Они были двумя хирургами, которые работали вместе десятилетиями. Каждый их жест был предсказуем для другого. Каждый взгляд был понят без слов.

Последний узел. Тимур обрезал нить.

- Готово, - выдохнул он, откидываясь на спинку дивана. Его рубашка была насквозь мокрой от крови.

Яна медленно разжала пальцы. Сосуд держал. Кровотечение остановилось. Сократ дышал. Ровно, глубоко. Его лицо начало приобретать нормальный цвет.

И в этот момент адреналин, который держал Яну на плаву все эти минуты, внезапно отступил. Ее колени подогнулись. Мир поплыл перед глазами. Руки начали дрожать так сильно, что она не могла их остановить. Холодный пот покрыл лоб.

Она не упала.

Ник появился рядом мгновенно. Он не сказал ни слова. Его сильные руки просто подхватили ее под колени и спину, поднимая с пола. Он сел в глубокое кожаное кресло в углу комнаты, усаживая ее к себе на колени. Он обнял ее, прижимая ее голову к своей груди, и начал медленно, ритмично укачивать.

Яна уткнулась лицом в его шею. Она чувствовала запах его кожи, смешанный с запахом пороха и крови. Она дрожала, как в лихорадке.

- Все хорошо, - шептала она как будто самой себе, ее голос был детским, испуганным, совершенно не похожим на тот, что командовал только что. - Все хорошо, Ники. Я спасла его. Он будет жить. Все хорошо.

Ник просто крепче сжимал ее, его большая ладонь медленно гладила ее по волосам, убирая упавшие пряди. Он молчал. Ему не нужны были слова. Он просто был ее якорем, не давая ей утонуть в этом аду.

Прошло полчаса, прежде чем Яна смогла встать на ноги. К этому времени Раф и люди Тимура уже убрали трупы, а Икшу, с торчащим из глаза ножом, связали и заперли в подвале, где за ним уже присматривали двое вооруженных охранников. Сократ спал под действием сильных обезболивающих, его нога была надежно забинтована.

Тимур вернулся в гостиную, где теперь собрались все. Он налил себе виски, выпил залпом и посмотрел на Яну, которая сидела на диване, укутавшись в плед. Кир сидел рядом, Ник стоял за ее спиной, как молчаливая тень. Фанси сидел в кресле, его глаза были полны сложной, глубокой эмоции.

- Ты знаешь, что ты сделала, девочка? - тихо спросил Тимур.

Яна подняла на него глаза.

- Я вытащила пулю, пап, - ответила она просто.

Тимур медленно покачал головой.

- Ты не просто вытащила пулю. Ты спасла Сократа. И еще... еще ты выбила глаз Икше. Ты знаешь, что это значит? Ты только что объявила ему войну. Личную.

Кир усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

- Напомни мне никогда не играть с тобой в карты, малая, - сказал он, протягивая ей стакан с теплым чаем. - Ты слишком хорошо считаешь углы. И слишком жестоко бросаешь козыри.

Ник, стоявший за спиной Яны, тихо произнес, его голос был как шелест стали:

- Она не бросала козыри. Она просто забрала то, что принадлежало ей. Его жизнь была в ее руках. Она оставила ему глаз. Это щедрость.

Яна слабо улыбнулась, но ее взгляд оставался серьезным. Она посмотрела на Сократа, который только что открыл глаза и слабо кивнул ей, выражая благодарность.

Сократ медленно приподнялся на локте, его лицо было бледным, но в глазах горел тот самый, глубокий, философский огонь.

- Не зря, - тихо произнес он, его голос был хриплым, но четким. - Не зря Фанси верит во всю эту эзотерику. Не зря ему привиделся белый бык на Новый год.

В комнате повисла тишина. Все посмотрели на старого философа.

- Яна — Телец, - продолжил Сократ, глядя на нее с благоговением. - Она родилась в год Быка. Бык — это не просто животное. Это символ неукротимой силы, которая защищает свое стадо. Это символ земли, которая держит на себе небо. Фанси увидел белого быка, потому что он увидел ее. Нашу защитницу. Ту, кто стоит между нами и смертью, с которой они, видимо, на ты. Как сестры.

Фанси медленно кивнул, его старые глаза блестели.

- Я видел, - подтвердил он тихо. - Я видел, как она идет сквозь огонь. И огонь не трогает ее.

Тимур посмотрел на Яну, его взгляд был изучающим, почти пугающим.

- Как ты решилась? - спросил он. - В тот момент, когда он вошел. Когда ты увидела Сократа. Ты могла спрятаться. Ты могла убежать. Как ты решилась бросить нож?

Яна посмотрела на него. Потом на Кира. Потом на Ника. И когда она заговорила, ее голос изменился. В нем появилась та самая, холодная, металлическая интонация, которая была фирменным знаком Ника.

- Я не думала об этом, - сказала она ровно, без единой дрожи в голосе. - Когда я увидела, что в моего брата стреляют, пелена мести застелила глаза. Я не видела Икшу. Я видела только мишень. И я просто аккуратно выполнила то, что должна была. Математика. Физика. Результат.

Она замолчала, опустив взгляд на свои руки, которые все еще пахли йодом и кровью. Потом она подняла глаза на Тимура, и в ее взгляде появилось что-то, от чего даже у Кира по спине пробежал холодок.

- Я извиняюсь, что не кинула нож в шею, - сказала она тихо, и в этой тишине ее слова прозвучали как приговор. - А только в глаз. Я просто не смогла лично убить его. Пока.

Слово повисло в воздухе.

Пока.

Кир замер со стаканом в руке. Ник за ее спиной перестал дышать. Тимур медленно поставил стакан на стол, и звук стекла о дерево прозвучал как выстрел. Фанси закрыл глаза. Сократ отвернулся к стене.

Они все поняли. Девочка, которая сидела перед ними, только что перешагнула через черту. Она не просто выжила. Она не просто защитила. Она приняла правила их мира. И она только что пообещала, что в следующий раз, когда Икша встанет на ее пути, она не промахнется. И не пожалеет.

В гостиной воцарилась тяжелая, звенящая тишина. За окнами наконец-то начался дождь, барабаня по стеклам, смывая кровь с брусчатки двора. Но внутри дома ничего не изменилось. Треугольник остался цел. Но теперь в его центре стояла не просто девочка.

Теперь там стояла настоящая Карма.

И она только что объявила о себе во весь голос.

Глава 38

Глава 38. Вопросы.

Читать под тишину.

Дом Тимура в ночные часы превращался в живой организм, который медленно засыпал, но никогда не переставал быть начеку. Скрип половиц, отдаленный гул тбилисских улиц, доносившийся сквозь толстые каменные стены, и мерное тиканье старинных часов в холле создавали ритм, под который дышали все, кто находился внутри. Яна лежала в своей кровати, глядя в темный потолок, и слушала этот ритм. Ее тело было неподвижным, но разум работал с лихорадочной скоростью, перебирая события прошедшего дня. Образ Сократа с простреленным бедром, запах пороха и меди, тяжесть ножа в ее руке и тот тошнотворный хруст, когда лезвие вошло в глазницу Икши. Она закрыла глаза, но вместо темноты перед ней вспыхивали красные вспышки. Она знала, что сон не придет. Адреналин, который помог ей действовать хладнокровно и расчетливо, теперь отравлял ее кровь, заставляя каждое чувство быть обостренным до предела.

Она тихо сбросила с себя одеяло, ее босые ноги коснулись холодного паркета. Движения были отточенными, бесшумными. Она знала, что Кир спит в соседней комнате, а Ник дежурит в коридоре, но ей нужно было сделать это одной. Ей нужно было посмотреть в глаза человеку, который пытался убить ее семью, и понять, кто стоит за его спиной. Яна скользнула в коридор, мимо силуэта Ника, который едва заметно кивнул ей, не пытаясь остановить. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, когда ее решения становятся окончательными.

Спуск в подвал был долгим и темным. Воздух здесь менялся, становясь сырым, тяжелым, пропитанным запахом старой плесени, сырой земли и резким металлическим ароматом крови. Яна спустилась по каменным ступеням, ее рука скользила по холодной, влажной стене. В конце коридора находилась массивная дубовая дверь, за которой был оборудован импровизированный допросный пункт. Двое людей Тимура стояли по бокам, но при виде девочки молча расступились, открывая проход. Они знали, кто она. Они знали, что спорить с ней бесполезно.

Яна толкнула дверь и вошла внутрь. Комната была небольшой, освещенной единственной лампой, свисающей с потолка на длинном проводе. Свет падал резким, желтым конусом прямо в центр, где к тяжелому металлическому стулу был прикован Икша. Его лицо было перекошено от боли, правый глаз был закрыт запекшейся кровью и бинтом, который кто-то из людей Тимура наложил, чтобы он не истек кровью раньше времени. Второй глаз, здоровый, смотрел на Яну с пугающим, почти гипнотическим спокойствием.

Он не выглядел побежденным. Это было первое, что отметила Яна, закрывая за собой дверь. Его дыхание было ровным, плечи расслаблены, насколько это позволяли цепи. Он ждал ее.

Я подошла ближе, сказала Яна, ее голос прозвучал в тишине комнаты твердо и ровно, без единой дрожи.

- Ты хотел поговорить со мной, когда вошел в столовую. Теперь у тебя есть эта возможность.

Икша медленно поднял голову. Его губы растянулись в кривой, болезненной улыбке. Он не ответил сразу. Он просто смотрел на нее, и Яна почувствовала, как в комнате меняется давление. Это было не физическое изменение. Это было психологическое воздействие. Икша использовал технику, которую в узких кругах называли подстройкой. Он синхронизировал свое дыхание с ее дыханием, его глаза скользили по ее лицу, считывая микровыражения, ища трещины в ее броне.

- Ты чувствуешь холод, не так ли, маленькая Карма, - произнес Икша, и его голос был мягким, бархатистым, совершенно не похожим на тот хриплый тон, который он использовал днем. - Ты чувствуешь, как этот холод поднимается от твоих ступней, поднимается по ногам, забирается в живот. Это не страх. Ты слишком умна для страха. Это понимание. Ты понимаешь, что нож в моем глазу был не победой. Это был твой проигрыш.

Яна не шелохнулась. Она знала, как работают подобные манипуляции. Он пытался навязать ей состояние, пытался заставить ее тело реагировать на его слова. Она сделала вдох, намеренно замедляя его, разрывая его ритм.

- Ты говоришь много, - сказала она, делая еще один шаг вперед, останавливаясь прямо на границе света и тени. - Но ты не сказал главного. Кто послал тебя? Кто стоит за твоим желанием проверить меня?

Икша рассмеялся. Звук был сухим, похожим на треск ломающихся веток. Он подался вперед, насколько позволяли цепи, и свет лампы упал прямо на его лицо, сделав его похожим на маску из воска.

- Ты думаешь, что ты защищаешь их, - прошептал он, и в его голосе появились гипнотические, тягучие нотки. - Ты думаешь, что твоя ярость, твой нож, твоя готовность убивать ради Тимура, ради твоих солдат делает тебя сильнее? Но ты просто открыла ему карту. Ты показала ему свои слабости. Ты показала ему, кто тебе дорог.

- Кому? - спросила Яна, сохраняя абсолютный контроль над мимикой.

- Тому, кто держит этот мир за горло, - ответил Икша, его здоровый глаз сузился. - Тому, чье имя нельзя произносить вслух, потому что оно притягивает смерть. Но я скажу его тебе. Я скажу его тебе, потому что ты должна знать, с кем играешь. Его зовут Аид.

Яна замерла. Имя повисло в воздухе, тяжелое, как свинцовая плита. Аид. То, о чем говорил Ник. По легендам владыка мертвых. В криминальном мире ходили легенды о человеке, который не просто контролировал потоки, а контролировал саму смерть. О человеке, который не имел лица, не имел биографии, но чьи приказы исполнялись безоговорочно.

- Аид не хочет твоей смерти, - продолжал Икша, его голос становился тише, заставляя Яну невольно прислушиваться, подаваясь вперед. - Он хочет тебя. Ты должна принадлежать только ему. Но Аид не терпит, когда его собственность привязана к другим. Он терпелив. Он будет медленно, очень медленно убирать тех, кто стоит на его пути. Тимура. Фанси. Твоих мальчиков. Он будет делать это так, чтобы ты видела. Чтобы ты чувствовала. Чтобы каждый день ты понимала, что твоя любовь к ним подписывает им смертный приговор.

Яна почувствовала, как внутри нее поднимается волна холодной, яростной решимости. Он пытался сломать ее, пытался заставить ее почувствовать вину за свою семью. Но он совершил ошибку. Он дал ей имя.

- Кто он? - спросила Яна, ее голос стал стальным. - Где он находится?

Икша улыбнулся, его лицо исказилось от боли и торжества. Он открыл рот, чтобы произнести следующее слово, слово, которое должно было перевернуть ее мир.

И в этот момент раздался звук.

Это не был громкий хлопок. В замкнутом пространстве подвала звук выстрела с глушителем прозвучал как резкий, сухой щелчок хлыста.

Лоб Икши взорвался.

Красный туман брызнул на каменную стену за его спиной. Его тело дернулось, цепи звякнули, и он повалился вперед, его голова безжизненно упала на грудь. Кровь начала быстро растекаться по полу, смешиваясь с пылью.

Яна отшатнулась, ее инстинкты сработали быстрее мысли. Она бросилась к стене, прижавшись спиной к холодному камню, ее глаза мгновенно сканировали комнату. Она искала дульное пламя, искала тень, искала движение.