КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

- Мы с тобой, — сказал Ник. Его голос был низким, вибрирующим, как натянутая струна. - Мы никуда не уйдем.

- Зайдите ко мне, — попросила Яна. - Просто посидите. Пока я не усну. Пожалуйста.

Они переглянулись. В этом взгляде не было слов, но было целое состояние. Боль, страх, облегчение и то самое, что они так старательно прятали. Они вошли в комнату. Кир первым, Ник следом. Яна забралась под одеяло, свернувшись калачиком, оставив пустое место слева и справа. Кир осторожно, словно боясь сломать, лег с левой стороны, поверх одеяла. Ник лег справа, тоже поверх. Они не касались ее. Они просто были там. Их тела создавали живой щит, барьер между ней и миром, который пытался ее убить.

Темнота в комнате была густой. Только лунный свет пробивался сквозь щели в тяжелых шторах, рисуя на полу бледные полосы. Яна лежала между ними, слушала их дыхание. Кир дышал чуть тяжелее, рванее. Ник дышал ровно, но она чувствовала, как дрожит матрас под его плечом.

- Ян, — начал Кир, и в его голосе не было привычной иронии. Только голая, нефильтрованная правда. - Расскажи нам. Где ты была? Куда ты бежала? Как они тебя взяли?

Яна закрыла глаза. Ей не хотелось вспоминать, но она понимала: если она не расскажет это сейчас, этот яд останется в ней навсегда. Он отравит ее, отравит их, разрушит то хрупкое равновесие, которое они только что обрели.

- Я бежала, — тихо сказала она. Ее голос звучал глухо в темноте. - Я не знала куда. Я просто хотела убежать от вас. От ваших взглядов. От того, что вы сказали мне в холле. Вы сделали меня виноватой в том, что я живу. Вы сказали, что моя улыбка — это мишень. И я поверила вам. Я решила, что если я буду невидимой, если я спрячусь, со мной ничего не случится.

Она помолчала, сглотнув ком в горле.

- Я свернула не туда. Ушла в старые переулки, где нет туристов. Там было тихо. И там появилась она! Старая цыганка! Нано. Она схватила меня так сильно, что я даже закричать не успела! Она знала мое имя! Она знала, что я дочь Тимура. Она знала про дом. Это не было случайностью, ребят. Это была ловушка! Они следили за мной. Они ждали, пока я сделаю ошибку. И я ее сделала. Я вышла без охраны.

Рука Ника на одеяле медленно, почти незаметно, сдвинулась ближе к ее руке. Он не коснулся ее, но она чувствовала тепло его кожи.

- Демна, — продолжила Яна, и ее голос дрогнул. - Цыганский барон. Он... он смотрел на меня так, будто я вещь. Он сказал, что я выгляжу на пятнадцать. Что по их законам я могу быть женой. Он хотел жениться на мне, чтобы вступить в союз с Тимуром или шантажировать его. Не знаю. Он бил меня. Его люди били меня. Они хотели сломать меня, чтобы я подчинилась..

Кир издал звук. Тихий, звериный. Звук, который издают хищники, когда видят кровь врага. Яна почувствовала, как матрас под ним напрягся до предела.

- Когда они одели меня в это дурацкое белое платье, — шептала Яна, и слезы наконец-то покатились по ее щекам, впитываясь в наволочку. - Когда я стояла перед ним... перед алтарем... и он смотрел на меня... я не боялась умереть. Я так боялась его прикосновений! Я боялась, что он заберет у меня то, что принадлежит только мне! И в этот момент... в самую страшную секунду моей жизни... я думала не о Тимуре. Не о Фанси. Не о боге..

Она открыла глаза, повернула голову и посмотрела в темноту, туда, где лежал Кир.

- Я думала о вас, — прошептала она. И в этих словах было больше признания, чем в любых клятвах. - Я смотрела на дверь и молилась, чтобы она сломалась.. Я хотела, чтобы за ней стояли вы двое. Не Раф! Не Сократ! Вы. Кир и Ник. Всегда только вы двое! Я хотела, чтобы это вы ворвались туда! Даже если бы вы были злыми или если бы вы кричали на меня! Даже если бы вы дрались друг с другом! Я хотела, чтобы это были вы! Потому что если бы это были вы... я бы знала, что я уже дома и мне нечего бояться. Что даже если я умру, я умру в ваших руках.

В комнате повисла такая тишина, что казалось, воздух застыл. Яна услышала, как Кир медленно, судорожно выдохнул. Услышала, как Ник сжал зубы так сильно, что послышался тихий скрежет.

- Ты маленькая идиотка, — прошептал Кир. Его голос был мокрым, разбитым. - Ты маленькая, упрямая, невыносимая идиотка, Яна. Но ты наша идиотка.

- Я знаю, — всхлипнула она.

- Ты думаешь, нам было легко? — вдруг заговорил Ник. Его голос прозвучал в темноте как удар хлыста. - Ты думаешь, мы хотели сказать тебе те слова в холле? Ты думаешь, нам не больно видеть, как ты улыбаешься другим? Мы сказали это, потому что этот мир — гнилой! Потому что любая твоя слабость — это дыра в броне, через которую в тебя плюнут ядом! Мы не хотели сделать тебе больно. Мы хотели сделать тебя неуязвимой.

- Но я не неуязвимая, — тихо ответила Яна. - Я просто живая. И мне больно.

Ник медленно повернулся. В лунном свете Яна увидела его профиль. Он смотрел на нее, и в его глазах стояли слезы. Настоящие, живые слезы, которые он никогда не позволил бы себе при свете дня.

- Если бы мы были там сразу, — сказал он, и его голос сорвался на шепот. - Если бы мы были там, Ян... от этого цыгана не осталось бы даже мокрого места. Мы бы разорвали его на куски голыми руками. Мы бы сожгли этот притон дотла вместе с ним. Но мы не были там. И мы никогда не простим себе этого. Никогда. Пока сердце бьется.

Кир протянул руку. Медленно, осторожно. Его пальцы нашли ее руку поверх одеяла. Он не сжал ее. Просто положил свою ладонь на ее запястье, чувствуя пульс.

- Мы здесь, малая, — тихо сказал он. - Мы здесь. И клянусь тебе всем, что у меня есть, клянусь своей кровью... никто больше никогда не посмотрит на тебя так, как смотрел тот урод. Никто! Мы вырежем этот мир наизнанку, но ты будешь в безопасности. Спи. Мы не уснем. Мы будем смотреть.

Яна закрыла глаза. Рука Кира на ее запястье была тяжелой, горячей, живой. Присутствие Ника справа было плотным, как стена. Страх, который грыз ее изнутри последние часы, медленно отступал, растворяясь в тепле их тел. Она уснула. Не сразу. Но уснула. И в этот раз сны не приходили. Была только темнота, дыхание двух мужчин и стук их сердец, которые бились в унисон с ее собственным.

***

Утро пришло резко, без плавных переходов. Яркий, безжалостный кавказский солнечный свет пробился сквозь щели в шторах, ударив по лицу Кира. Он моргнул, сбрасывая с себя оцепенение сна, и его рука инстинктивно метнулась к центру кровати.

Пусто.

Одеяло было аккуратно откинуто. Подушка не смята. Яны не было.

Кир вскочил мгновенно, сбивая с себя простыню. Сердце ударило в ребра с такой силой, что перехватило дыхание. Он посмотрел на другую сторону. Ника тоже не было.

- Мать твою, — выдохнул Кир, бросаясь к двери. Он вылетел в коридор, его босые ноги шлепали по холодному мрамору. Он пробежал мимо ванной, мимо гостевой комнаты. Дверь в комнату друга была открыта. Пусто. Кровать заправлена.

Он развернулся и почти столкнулся с Ником, который бежал по коридору с другой стороны. Лицо Ника было белым, как мел, в его руке был нож, который он, видимо, выхватил из тумбочки, не задумываясь.

- Где она? — рявкнул Кир.

- Не знаю, — Ник уже разворачивался, направляясь к лестнице. — пошли вниз, спросим у Рафа и Сократа.

Они спустились по мраморной лестнице почти кувырком, игнорируя всякую осторожность. Врываться в гостиную они не стали, просто встали в арке, готовые ко всему.

В гостиной, у огромного панорамного окна, выходящего в сад, стояли Тимур, Фанси, Раф и Сократ. Они пили кофе. Они выглядели спокойными, рассудительными, будто ничего не произошло. И посреди них стояла Яна.

Кир остановился так резко, что Ник врезался ему в спину. Они замерли, уставившись на девочку.

Это была не Яна. Та Яна, которая вчера плакала в его руках, которая носила голубое платье с ромашками и распущенные волосы до поясницы, исчезла. Девочка, стоявшая перед ними сейчас, была одета полностью в черное. Черные брюки, черная закрытая водолазка, черные ботинки на плоской подошве. Ее длинные, роскошные волосы были стянуты назад и убраны в тугой, строгий пучок на затылке, не оставляя ни одной свободной пряди. Ее лицо было бледным, черты заострились, а глаза... в ее глазах не было ни страха, ни слез, ни детской наивности. Там был лед. Холодный, расчетливый, безжалостный лед.

Кир и Ник переглянулись. В их взглядах читалось абсолютное, немое потрясение. Они медленно перевели глаза на Тимура.

Тимур медленно поднял чашку с кофе, сделал глоток и посмотрел на них поверх края фарфора. В его серых глазах не было удивления. Только странная, пугающая гордость.

- Доброе утро, джентльмены, — спокойно произнес Тимур. - Вы проспали завтрак, но это не страшно. У Кармы есть план.

Слово повисло в воздухе. Карма. Не Яна. Не девочка. Не дочь. Карма. Тимур никогда не называл ее так в присутствии посторонних, да и при них использовал это имя редко, только в моменты высшей концентрации. Он намеренно использовал этот код сейчас. Чтобы показать им: перед ними стоит не та, кого они вчера укладывали спать. Перед ними стоит та, ради которой они убивали.

Кир медленно шагнул в комнату. Ник шел следом, убирая нож за пояс, но не выпуская рукоять из руки.

- Какой план? — спросил Кир. Его голос был ровным, но мышцы на шее натянулись.

Яна повернулась к ним. Она не улыбнулась. Не сделала шаг навстречу. Она просто смотрела на них, и в этом взгляде было столько веса, что Киру стало физически тяжело дышать.

- План по зачистке, — сказала она. Ее голос звучал иначе. Ниже. Тверже. Без единой дрожи. — Тимур, Сократ, дедушка Фанси. Разрешите мне начать?

Тимур кивнул, жестом приглашая ее говорить.

- Вы прекрасно знаете, что я люблю перечитывать Сунь Цзы, — начала Яна, медленно обходя круг, в котором стояли мужчины. Ее шаги были тихими, но каждый шаг отдавался в тишине комнаты. - Так вот, он говорит, что всякая война основана на обмане. Мы до сих пор играем по их правилам. Мы прячемся в особняках, мы выезжаем на бронированных машинах, мы стреляем в ответ. Это ошибка. Икша и люди Нефрита сильны там, где они видят нас. Они сильны в открытой войне. Но мы не будем воевать. Мы будем их разрушать. Изнутри. По кусочкам. Так, чтобы они даже не поняли, кто наносит удар.

Она остановилась посередине комнаты, посмотрела на Кира и Ника.

- Шаг первый. Разведка. Но не наша. Наша разведка слишком заметна. Рафа узнают на улицах, Кира знают в барах, Ника... Ника боятся даже тени. Нам нужны те, кого они не видят. Те, кто невидим для их системы.

Она кивнула Сократу. Тот медленно достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги и протянул его Киру. Кир развернул его. Это была карта Тбилиси. Но не обычная: на ней были отмечены десятки маленьких красных точек.

- Мы с Рафом вчера спустились в город вчера, — тихо сказала Яна. - После того, как Ник и Кир вытащили меня из притона. Пока вы везли меня домой. Я смотрела в окно. Я видела их. Бездомных. Торговцев на улицах. Чистильщиков обуви. Детей, которые продают газеты. Они везде. Они видят все. Икша и правая рука Нефрита думают, что они короли улиц. Но они не замечают тех, кто лежит у их ног.

Фанси, сидевший в кресле, медленно кивнул, его старые глаза блестели.

- Я нашла старосту бездомных у старых бань, — продолжила Яна. - Его зовут Леван. Он старый, слепой на один глаз, но он знает каждую крысу в этом городе. Я поговорила с ним. Не деньгами. Тимур дал мне деньги, но Левану плевать на деньги. Ему нужно было уважение. Я сказала ему, что Тимур уважает его, как равного. Что мы просим его помощи не как нищего, а как стратега. Он согласился. Эти пятьдесят точек на карте, — она указала на бумагу в руке Кира, — это глаза. Они будут следить за каждым складом, каждой машиной, каждой встречей людей Икши и Нефрита. Они будут знать, кто с кем спит, кто кому должен, кто кого ненавидит.

Кир смотрел на карту, его челюсть отвисла. Ник подошел ближе, вчитываясь в отметки.

- Шаг второй, — сказала Яна, и в ее голосе появилась стальная нотка. - Великий мастер войны писал: «Посей раздор в рядах врага, чтобы он сражался сам с собой». Икша и люди Нефрита сейчас работают вместе, потому что боятся Тимура. Но у них нет причин любить друг друга. Они делят рынок. У них есть трения. Мы не будем их объединять. Мы будем их стравливать.

Она посмотрела на Сократа.

- Сократ, ты знаешь людей Нефрита в порту. Кир, ты знаешь людей Икши на таможне. Мы создадим утечку. Фальшивую. Мы сделаем так, чтобы Икша подумал, что Нефрит сдал его людей полиции в прошлом месяце. А люди Нефрита узнают, что Икша пытался перехватить их груз с оружием. Не драматично. Тихо. Через тех же бездомных. Через сплетни в чайханах. Через записки, «случайно» забытые в карманах курток. Через месяц они не просто перестанут работать вместе. Они начнут охоту друг на друга.

Тимур медленно поставил чашку на блюдце. Звук фарфора был громким.

- Шаг третий, — продолжила Яна, не давая никому возразить. Сунь Цзы сказал: «Атакуй там, где он не готов, появляйся там, где тебя не ждут». Когда они начнут грызть друг друга, их периметр ослабнет. Они бросят людей на внутренние войны. И в этот момент мы нанесем удар. Не по базам и не по складам. По их головам.

Она подошла к окну, посмотрела на сад.

- Я изучила их расписание. Икша каждое утро в шесть тридцать ездит в баню на одном и том же черном джипе. Его охрана меняется каждые два часа, но есть дыра. Пятнадцать минут, когда старая смена уезжает, а новая еще не приехала. Правая рука Нефрита играет в нарды в одном и том же клубе по вторникам и четвергам. В клубе нет заднего выхода. Только парадный.

Она обернулась. Ее черные глаза встретились с глазами Кира.

- Мы не будем штурмовать. Мы будем использовать среду. Кир, ты знаешь человека, который обслуживает вентиляцию в том клубе? Ник, ты можешь достать нервно-паралитический газ, который не оставляет следов при вскрытии? Мы сделаем так, что они просто уснут. Навсегда. Без выстрелов. Без свидетелей. Без войны.

В комнате повисла мертвая тишина. Только где-то в саду пела птица.

- Это... — начал Кир, и его голос был хриплым. Он посмотрел на карту, на Яну, на Тимура. — Яна, это... это геноцид. Это не зачистка. Это стирание. Ты хочешь убить их всех? Всю верхушку? За одну неделю?

- Я хочу, чтобы их не существовало, — спокойно ответила она. - Сунь-цзы говорил: «Высшее искусство войны — сломить сопротивление врага без боя». Но в нашем мире, Кир, без боя не бывает. Бой будет. Просто они не будут знать, что они в нем участвуют, пока не получат нож в ребро.

Ник медленно подошел к ней. Он смотрел на нее сверху вниз, его лицо было непроницаемым, но в глазах бушевал шторм.

- Ты понимаешь, что будет после? — тихо спросил он. - Когда мы это сделаем? Власть не любит пустоту. Придут новые. Более голодные. Более жестокие.

- Пусть приходят, — жестко сказала Яна. - Мы их тоже сломаем. Я не остановлюсь, Ник. Не после того, что они сделали со мной. Не после того, что они сделали с Лукой. Они перешли черту. Они тронули то, что принадлежит мне. И теперь я заберу у них всё.

Она сделала шаг к Нику, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

- Ты сказал вчера в машине, что они хотели показать нам, что могут достать меня где угодно. Я показываю им, что я могу достать их в их собственных постелях. Что я вижу их насквозь. Что я не девочка, которую можно спрятать в башне. Я Карма. И карма всегда возвращается.

Фанси медленно встал из кресла. Он подошел к Яне, положил свою тяжелую, морщинистую руку ей на плечо:

- Ты права, — сказал старик, и его голос прозвучал как приговор. - План безупречен. Он жесток. Он не оставляет шансов. Но он гениален. Мы не можем позволить им дышать.

Сократ кивнул, закрывая свой блокнот.

- Я подготовлю утечки, — сказал он ровно. - Люди Нефрита поверят в предательство Икши к вечеру.

Раф молча достал телефон, набрал номер и вышел из комнаты, чтобы начать координацию с людьми на улицах.

Кир и Ник остались стоять посреди комнаты. Они смотрели на Яну. На эту маленькую девочку в черном, с тугим пучком волос, которая только что расписала им схему уничтожения двух самых опасных кланов в городе. Схему, которую не смог бы разработать ни один генерал.

- Ты пугаешь меня, малая, — тихо сказал Кир. В его голосе не было осуждения. Только благоговение и легкий, животный страх. - Ты пугаешь меня до чертиков.

- Я не делаю ничего, чему вы меня не научили, — ответила Яна. Она подошла к Киру, протянула руку и поправила воротник его рубашки. Ее пальцы были холодными, но прикосновение было нежным. - Вы научили меня, что мир — это война. Вы научили меня, что выживает сильнейший. Я просто применяю ваши уроки.

Ник медленно подошел с другой стороны. Он не коснулся ее. Он просто встал так, чтобы она была между ним и Киром.

- Мы сделаем это, — сказал Ник. Его голос был твердым, как гранит. - Мы сделаем всё, что ты скажешь. Каждый шаг. Каждую деталь. Но ты будешь смотреть. Ты будешь видеть, как это делается. Чтобы ты никогда не забывала цену, которую мы платим за твой покой.

- Я буду смотреть, — кивнула Яна. - Я хочу видеть их глаза. Я хочу видеть, как гаснет их свет.

Тимур, стоявший у окна, медленно улыбнулся. Это была улыбка хищника, который увидел, как его волчонок впервые показал клыки.

- Ну что ж, — сказал он, разворачиваясь к ним. - Вы слышали даму? Кир, Ник — берите карты. Сократ, ко мне в кабинет. У нас много работы.

Он подошел к Яне, положил руку ей на голову, чуть касаясь тугого пучка волос.

- Ты сделала правильный выбор, дочка, — тихо сказал он. - Добро пожаловать в большую игру!

Яна посмотрела на Кира и Ника. В их глазах горел огонь. Не тот огонь, который пугал ее вчера. А другой. Огонь преданности. Огонь войны. Огонь Треугольника, который только что перестал быть просто связью. Он стал оружием.

Они вышли из гостиной, направляясь в разные стороны. Кир и Ник шли плечом к плечу, уже обсуждая детали маршрутов и точек отсечения. Яна шла за ними, ее шаги были тихими и ровными. Она больше не боялась. Она знала, что впереди будет кровь. Будет боль. Будет смерть. Но она знала и другое.

Она знала, что они победят. Потому что карма неумолима. И потому что у нее были Кир и Ник. А у них была она.

И этого было достаточно, чтобы сжечь этот город дотла.

Глава 34

Глава 34. Тень треугольника

Читать под трек «Кодекс чести» Yana Deeva feat. Yana’s Karma Project релиз летом 2026 на всех музыкальных площадках страны

Столовый зал особняка в Тбилиси напоминал бункер, облицованный мореным дубом. Тяжелый стол, способный вместить тридцать человек, сейчас казался островом в океане вязкого, почти осязаемого молчания. Серебряные приборы звякали о фарфор с пугающей отчетливостью, каждый звук резал воздух, как лезвие по натянутой ткани.

Яна сидела посередине, механически разрезая мясо на мелкие, идеальные кусочки. Она не ела. Аппетит отвалился еще днем, когда они возвращались с горной дороги. Она чувствовала на себе взгляды, но не поднимала глаз. Она знала, что сейчас произойдет. Воздух в комнате сгустился до состояния ртути, и любое неосторожное движение могло вызвать взрыв.

Напротив нее, во главе стола, сидел Тимур. Он не спешил. Медленно, с хирургической точностью отправлял вилку в рот, тщательно пережевывал, проглатывал. Его серые глаза, обычно теплые, когда он смотрел на дочь, сейчас были холодными и пустыми, как колодец без дна.

Слева от Яны замер Кир. Пятьдесят семь лет, более сорока из которых он провел на вершине криминального Олимпа. Он не притронулся к еде. Перед ним стоял нетронутый бокал с красным вином. Его правая рука лежала на колене, пальцы слегка подергивались в такт неслышному ритму.

Справа сидел Ник. Он был воплощением абсолютной неподвижности. Только желваки на его скулах выдавали то колоссальное напряжение, которое сжимало его мышцы в стальные жгуты.

- Сегодня в полдень, - голос Тимура прозвучал негромко, но в тишине зала он прокатился, как гром в ущелье, - мы потеряли склад на Вознесенской. Сорок единиц ствола, триста кило чистого золота, два ляма баксов в общаке. Пришлось поджечь дотла, чтобы оперативники не нашли отпечатки и ДНК.

Яна замерла с ножом в руке. Она знала про склад. Она знала, что там произошла утечка. Но она не знала деталей.

Тимур отложил вилку. Вытер губы льняной салфеткой. Сложил ее идеально ровным квадратом.

- Знаете, почему менты приехали туда ровно через четыре минуты после того, как вы вывели оттуда груз? - Тимур поднял глаза. Его взгляд скользнул по Киру, затем по Нику. - Потому что вы оставили хвост. На серой «Тойоте». Вы вели их по городу, через три контрольные точки, прямо к тайнику. Вы нарушили базовый закон конспирации. Вы привели собак к нашей норе.

Кир медленно поднял голову. Его лицо было каменным, но в глубине серо-зеленых глаз вспыхнула искра.

- Хвост был профессиональным, - голос Кира был низким, вибрирующим. - Двое на машине, третий на крыше соседнего здания. Мы их сняли. Но они успели передать координаты.

- Вы их сняли, - Тимур усмехнулся. Усмешка была кривой, ядовитой. - Кир, ты сорок лет в игре. Ты знаешь, что если ты видишь хвост, ты не ведешь его к складу. Ты ведешь его на кладбище. Или ты сливаешь груз и уходишь в тень. Но ты повел их к общаку. Почему?

В зале повисла пауза. Кир не ответил. Он знал почему.

- Потому что, - Тимур продолжил, его голос стал тише, но от этого каждое слово приобретало вес свинцового слитка, - ты был занят не дорогой. Ты был занят тем, чтобы проверить, не замерзла ли наша маленькая птичка. Ты смотрел на нее в зеркало заднего вида, вместо того чтобы смотреть на дорогу. Ты пожертвовал двумя миллионами и безопасностью клана, потому что боялся, что у нее - что? Насморк?!

Ник медленно сжал кулак под столом. Хруст суставов прозвучал как выстрел.

- Тимур, - Кир произнес имя медленно, с расстановкой. - Ты сейчас говоришь со мной как с рядовым стрелком, который проспал смену.

- Я говорю с тобой как босс, - Тимур не моргнул. - Как человек, которому ты сам передал корону. Как человек, который теперь отвечает за жизни сотен пацанов. Ты сложил полномочия, Кир. Ты ушел в тень. Ты сказал: «Тимур, рули ты». Я и рулю. И пока я рулю, в моем доме не будет беспредела. А то, что ты устроил сегодня - это беспредел. Это ставит под удар всех.

Кир медленно выдохнул. Он положил ладони на край стола. Его пальцы были длинными, с коротко стриженными ногтями, покрытыми мелкими шрамами от ножевых порезов, которые он получил еще в девяностых.

- Я сложил полномочия, - Кир поднял глаза, и в этот момент воздух в комнате словно наэлектризовался. - Я передал тебе операционное управление. Я дал тебе корону, потому что устал от ежедневной рутины. Потому что я хотел сосредоточиться на стратегии. Но ты, пацан, похоже, перепутал мою отставку с моей смертью.

Тимур медленно наклонился вперед.

- Я ничего не путаю, Кир. Я уважаю твой стаж. Я уважаю то, что ты сделал для наших стран. Но я не позволю тебе саботировать мои приказы. Ты должен был сдать груз на перевалочной базе в Мцхете. Твой приказ был - Мцхета. А ты повез груз в Тбилиси. Почему?

- Потому что в Мцхете была засада, - Кир ответил спокойно. - Мои люди заметили смену патрулей ДПС. Нестыковка. Я принял решение на месте.

- Твои люди? - Тимур рассмеялся. Звук был сухим, как треск ветки. - Твои люди сейчас - это Ник и два стажера. А мои люди, Кир, сидят в каждом переулке этого города. Если бы ты доложил мне, мы бы обошли Мцхету стороной. Но ты не доложил. Ты решил сам. Ты решил, что ты все еще король.

Кир медленно встал. Движение было плавным, но в нем чувствовалась скрытая, взрывная мощь. Он не кричал. Его голос стал тише, но от него по коже Тимура пробежали мурашки.

- Вообще-то, это не твои люди, а люди Кармы на минуточку, и я изначально и есть король русской мафии, - Кир произнес это с ледяной, убийственной вежливостью. - То, что я переложил на тебя сейчас свои обязанности, босс, - выделил он едко, - не дает тебе права меня тут оскорблять. Я строил этот клан, когда ты еще пешком под стол ходил и в песочнице машинки катал. Я знаю этот город лучше, чем знаю свои морщины. И если я решил везти груз через Тбилиси, значит, так было надо.

Тимур тоже встал. Он был моложе Кира на четырнадцать лет, выше его на полголовы, но в этом кабинете, за этим столом, он был хозяином. И он это знал.

- Твой стаж не дает тебе права на самоуправство, - Тимур шагнул навстречу Киру, сокращая дистанцию. - Здесь не семидесятые, Кир. Здесь не время, когда можно было решать вопросы, положив ствол на стол. Здесь правила изменились. И первое правило моего правления: клан выше личных интересов. А ты сегодня поставил свои интересы выше клана.

- Мои интересы, - Кир усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Тимур на секунду замер, - это безопасность этого дома.

- Безопасность? - Тимур вдруг рассмеялся. Но это был смех ярости, смех отца, которого загнали в угол. Он резко ткнул пальцем в сторону Яны, которая сидела, вжавшись в спинку стула, с побелевшими пальцами. - Давай говорить прямо, Кир! Давай без этих красивых слов про стратегию и грузы!