КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

- Куда идти, птичка? - спросила она. - В этот мир полный волков? Здесь темно. Здесь опасно. Я знаю дорогу. Я знаю, где безопасно.

- Я сама найду дорогу, - упрямо сказала Яна, пытаясь вырваться.

Старуха не отпустила. Наоборот, ее пальцы впились в кожу еще глубже. Она внимательно, пристально посмотрела на лицо Яны, потом перевела взгляд на ее руки, на платье.

- Ты не отсюда, - тихо сказала она. - Ты пахнешь чужой землей. Но ты живешь в большом доме на холме. Дом с железными воротами. Дом, где живут волки.

Яна замерла. Сердце пропустило удар.

- Ты... ты кто? - прошептала она.

Старуха медленно, очень медленно улыбнулась. В этой улыбке было столько холодной, расчетливой жестокости, что Яна вдруг осознала: она не просто старая цыганка. Это не нищенка. Это охотник.

- Меня зовут Нано, - сказала она тихо. - А тебя... тебя зовут Яна. И ты дочь Теймураза.

Это был не вопрос. Это была констатация.

Яна открыла рот, чтобы закричать, чтобы позвать на помощь, но рука старухи мгновенно, с пугающей скоростью метнулась к ее лицу. Ладонь, пахнущая табаком и грязью, плотно закрыла ей рот, вдавливая губы в зубы. Другая рука обхватила ее талию, притягивая к себе с силой, не соответствующей возрасту.

- Тссс, - прошипела Нано ей в ухо, и ее дыхание было горячим и зловонным. - Не кричи, птичка. Волки Теймураза далеко. А мы уже почти дома.

Яна извивалась, пытаясь вырваться, но старуха была сильной. Она толкала ее вглубь переулка, к темной, зияющей двери в каменной стене, которую Яна раньше не заметила. Дверь была приоткрыта, и из нее веяло холодом и запахом сырости.

Яна била ее ногами, царапала руки, но Нано только крепче держала ее. В черных глазах старухи горел триумф.

- Твой отец думает, что его стены защитят его, - шептала она, вталкивая Яну в темноту. - Но он забыл, что тени проникают везде. А ты, птичка, ты слишком яркая. Ты светишься. И мы заберем этот свет.

Дверь захлопнулась за ними с глухим, тяжелым звуком, отрезая последний луч солнца. И в этой темноте Яна наконец-то поняла. Поняла, что ошибка Кира и Ника была не в том, что они напугали Луку. Ошибка была в том, что они заставили ее убежать. Убежать из единственного места, где она была в безопасности.

Она была одна. В темноте. С чудовищем. И никто ее не слышал.

Глава 32

Глава 32. Алая свадьба

Читать под трек «Ты больше не моя» Dino MC47

Тимур вышел из кабинета не сразу. Сначала в коридоре долго висела тишина, тяжелая и вязкая, как смола. Когда дверь наконец открылась, он не произнес ни слова. Он просто стоял в проеме, медленно раскуривая свою трубку, и смотрел на Кира и Ника. Они все еще стояли в холле, окруженные разобранными стволами и патронами, но воздух вокруг них был мертвым. Они чувствовали его взгляд спиной, чувствовали, как меняется давление в доме, как стены словно сжимаются.

Тимур сделал затяжку, выдохнул дым в потолок и тихо спросил:

- Где Яна?

Кир замер с затвором в руке. Ник медленно поднял голову от ножа. В их взглядах мелькнуло недоумение, быстро сменившееся холодным ужасом.

- Она... она убежала, — выдавил Кир, его голос вдруг показался ему чужим, сиплым.

Тимур не моргнул. Он медленно обошел стол, поставил трубку на край и посмотрел на них. В его серых глазах не было гнева. Было что-то гораздо большее. Было абсолютное, ледяное понимание краха.

- Где. Моя. Дочь? - рявкнул Тимур.

Кир медленно встал. Его лицо было бледным, как мел.

- Босс, мы... мы думали, она вернулась. Мы слышали шум в холле...

- Вы думали, - перебил Тимур. Его голос не повысился, но от него по спине Кира пробежал мороз. - Вы думали. Два профессионала. Два лучших бойца, которых я когда-либо видел. Вы думали. А я вам скажу, что есть на самом деле. На самом деле, в трех кварталах от этого дома уже засветились люди Икши. На самом деле, его разведка уже сняла квартиру в доме напротив, и они смотрят в бинокль на наши ворота. На самом деле, этот город кишит крысами, которые только и ждут, чтобы укусить. А вы, двое конченых придурков, стоите здесь и смотрите на меня пустыми глазами, потому что вы просрали ребенка!!

Он ударил кулаком по столу. Звук был таким громким, что звякнули стекла в серванте.

- Ребенка, мать вашу! - рявкнул Тимур, и его лицо исказилось от ярости. - Одиннадцатилетнюю девочку, которая на днях плакала в моем холле, потому что вы, идиоты, напугали ее до полусмерти! Вы думаете, это игра? Вы думаете, это ваши разборки? Переходный возраст никто не отменял, она сбежала, потому что вы ее довели! А теперь ее нет!

Кир вздрогнул, его лицо горело.

- Мы найдем ее, Тимур. Клянусь, мы...

- Вы ничего не найдете! - Тимур подошел к нему вплотную, и Кир увидел в его глазах ту самую бездну, из которой не возвращались. - Потому что вы не знаете этот город так, как знаю его я. Вы не знаете, куда она могла пойти. Вы знаете только, как убивать. А сейчас вам нужно ее найти. Живой. Целой. И если с ней хоть волос упадет... если хоть один палец... я не вспарю вам животы. Я заставлю вас смотреть, как она умирает. А потом я убью вас. Медленно.

Он развернулся и крикнул в коридор:

- Придурки, что вас… Раф! Сократ! Подъем! Все люди! Обыскать каждый подвал, каждый чердак, каждый переулок в радиусе пяти километров! Найти ее!

Дом взорвался. Забегали люди, зазвонили телефоны, захлопали двери. Кир и Ник стояли посреди зала, и мир вокруг них рушился. Ник медленно сжал кулаки, и его ногти впились в ладони так глубоко, что по коже потекла кровь. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только одно: он потерял ее. Он потерял свою ось. И если он не найдет ее в ближайшие десять минут, он сожжет этот город дотла.

***

Яна не понимала, куда ее ведут. Рука старухи, Нано, сжимала ее локоть с пугающей, нечеловеческой силой. Они шли не по улицам, а через какие-то дворы-колодцы, через арки, через узкие, темные проходы, пахнущие сыростью и мусором. Солнце исчезло, словно его и не было. Воздух стал холодным, тяжелым.

- Куда ты меня ведешь? - хрипло спросила Яна, пытаясь вырваться. - Отпусти меня!

Старуха только усмехнулась, ее желтые зубы блеснули в полумраке.

- Тссс, птичка. Твой отец далеко. А мы уже пришли.

Они остановились перед массивной деревянной дверью, вбитой в каменную стену. Нано постучала - три удара, пауза, два удара. Дверь скрипнула, и Яну втолкнули внутрь.

Она оказалась в большом, полутемном помещении, заставленном старыми коврами, сундуками и низким столиком. Посредине, на груде подушек, сидел мужчина. Ему было лет сорок, может, пятьдесят. Его лицо было смуглым, жестким, с тяжелым, волевым подбородком и пронзительными черными глазами. На нем была шелковая рубашка, расстегнутая на груди, и множество золотых цепей. Рядом с ним стояли двое здоровых мужчин с мрачными лицами.

- Нано, - сказал мужчина, его голос был низким, бархатным, но в нем чувствовалась сталь. - Кого ты привела?

- Демна, - старуха склонилась в поклоне. - Я привела тебе подарок. Дочь Теймураза.

Демна медленно поднял глаза и посмотрел на Яну. Его взгляд скользнул по ее лицу, по распущенным волосам, по голубому платью. Яна почувствовала себя так, будто ее раздели догола. Его взгляд был тяжелым, липким, оценивающим.

- Теймураза? - Демна усмехнулся. - Серьезно? Нано, ты знаешь, что будет, если Теймураз узнает, что мы держим его дочь?

- Он не узнает, - старуха хихикнула. - Пока. Мы можем потребовать выкуп. Хороший выкуп.

Демна встал. Он был высоким, широкоплечим. Он медленно обошел Яну, словно осматривая лошадь на рынке. Яна застыла, ее сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала опасность. Не ту опасность, которая была в особняке Тимура, где она знала, что ее защитят. Это была дикая, первобытная опасность.

- Выкуп, - задумчиво произнес Демна. Он остановился перед ней, взял ее подбородок своей тяжелой рукой и заставил поднять голову. - А сколько ей лет, Нано?

- Лет четырнадцать, - пожала плечами старуха. - Посмотри на нее. Она уже почти женщина.

Яна хотела закричать, что ей одиннадцать, что она ребенок, но рука Демны сжалась на ее подбородке так сильно, что она захлебнулась воздухом.

- Четырнадцать, - повторил Демна. Он медленно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. - По нашим законам, четырнадцать - это возраст, когда девушка готова к замужеству. А Теймураз... Теймураз старый волк. Он не отдаст выкуп. Он начнет войну. А война - это плохо для бизнеса. Но если она станет моей женой... если она станет частью моей семьи... Теймураз не посмеет тронуть нас. Это будет союз.

Яна широко раскрыла глаза. Ужас, холодный и липкий, залил ее изнутри.

- Нет, - прошептала она. - Нет, мне одиннадцать. Я ребенок. Отпустите меня.

Демна рассмеялся. Звук был грубым, неприятным.

- Одиннадцать? Девочка, ты выглядишь на пятнадцать. Твое тело готово. А разум... разум мы воспитаем. Нано, отведи ее в заднюю комнату. Переоденьте ее. Сегодня вечером будет свадьба.

- Нет! - закричала Яна. Она рванулась, но Демна даже не пошатнулся. Он просто толкнул ее, и она отлетела к стене, ударившись плечом о грубый камень. Боль вспыхнула в левой руке, в гипсе. - Я не буду! Я не буду!

Двое мужчин схватили ее за руки и потащили в темный коридор. Яна билась, кричала, но ее голос тонул в толстых коврах, которыми были увешаны стены.

Ее заперли в маленькой, сырой комнате без окон. Пахло плесенью и чем-то сладковато-приторным. На кровати лежало платье. Белое. Кружевное. Страшное в своей невинности посреди этого грязного, темного места. Рядом стояла старая цыганка с иглой и нитками.

- Снимай платье, - сказала цыганка на ломаном русском. - Будем подгонять.

Яна прижалась к стене, обхватив колени руками.

- Я не надену это. Я не выйду за него. Он убьет меня.

Цыганка подошла ближе. В ее руке блеснуло что-то острое. Нож.

- Наденешь, - тихо сказала она. - Или я отрежу тебе эти красивые волосы. А потом отрежу пальцы. По одному. Ты поняла, птичка?

Яна посмотрела на нож. Потом на цыганку. Она поняла. В этом мире не было правил. Не было Тимура. Не было Кира и Ника. Была только грубая, жестокая сила. И она была маленькой, сломанной, с гипсом на руке.

Она медленно, дрожащими руками, начала расстегивать пуговицы своего голубого платья с ромашками.

Часы тянулись как вечность. Ее переодели. Белое платье было тесным, оно давило в груди, кололо шею кружевом. Волосы ей заплели в сложную, тяжелую прическу, вплетая в них монеты и ленты. Монеты холодными дисками били по вискам.

Когда дверь открылась, Яна не сопротивлялась. Ее взяли под руки и повели. Они шли через длинный коридор, в конце которого горел свет. Слышалась музыка. Грубая, ритмичная, бьющая по нервам. Бренчание гитар, топот ног, крики.

Ее вывели в большой зал. Посредине стоял импровизированный алтарь, увенчанный красными лентами и свечами. Вокруг стояли цыгане. Мужчины, женщины, дети. Все они смотрели на нее. В их глазах не было радости. Было любопытство. Жадность. Предвкушение.

У алтаря стоял Демна. Он был одет в черный костюм, на груди блестела золотая брошь. Он смотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее телу, обтянутому белым кружевом, и Яна почувствовала, как ее тошнит. Это был взгляд собственника. Взгляд мясника, смотрящего на тушу.

- Подведите ее, - сказал Демна.

Ее подтолкнули к алтарю. Свечи горели ярко, их жар обжигал лицо. Старый цыган в длинной рубахе начал читать молитву на непонятном языке. Его голос был монотонным, гипнотизирующим.

Яна смотрела на Демну. Он улыбался. Он уже считал ее своей. Он уже думал о том, что будет после свадьбы. О том, как он будет ломать ее. Как он будет подчинять ее себе.

Внутри Яны что-то щелкнуло. Страх, который парализовал ее последние часы, вдруг испарился. Осталась только холодная, ясная ярость. Она была Кармой. Она была старой душой. И она не умрет здесь. Не в этом грязном платье. Не от этого человека.

Она резко дернулась. Цыганка, державшая ее за руку, не ожидала сопротивления. Яна вырвалась, толкнула старуху и бросилась к двери.

- Держите ее! - заорал Демна.

Двое мужчин бросились за ней. Яна бежала, не разбирая дороги, задрав тяжелое подолье платья. Она вылетела во двор, в темноту, в холодный ночной воздух. Она бежала к забору, к свободе.

Но ее догнали быстро. Сильные руки схватили ее за волосы, рванули назад. Яна закричала, ее ноги оторвались от земли. Втолкнули в дом, за дверь. Удар в живот выбил из нее весь воздух. Она упала на пол, в пыль, на грязные ковры.

Демна подошел к ней. Он смотрел сверху вниз, его лицо было искажено яростью.

- Ты думаешь, ты можешь убежать? - тихо сказал он. - Ты думаешь, ты особенная?

Он кивнул мужчинам.

- Научите ее уважению. Но не трогайте лицо. Сегодня свадьба.

Мужчины подняли ее. Один из них замахнулся. Яна зажмурилась, ожидая удара.

И в этот момент дверь в дом просто исчезла.

Ее не открыли. Ее вынесли с петель вместе с косяком. Грохот был таким, что земля дрогнула. Музыка оборвалась. Крики сменились тишиной.

В проеме стояли трое.

Ник был первым. Он не бежал. Он скользил. В его руке был нож, и лезвие отражало свет свечей. Его лицо было маской смерти. В его глазах не было ничего, кроме абсолютного, первобытного ужаса, который он сейчас собирался подарить каждому в этой комнате.

За ним шел Кир. Он не прятался. Он шел прямо, в его руках был пистолет, и он уже стрелял. Два глухих хлопка — и двое мужчин, державших Яну, рухнули на землю, даже не поняв, что произошло. Кир смотрел на Яну, лежащую в пыли в белом платье, и в его глазах вспыхнуло такое безумие, что даже цыгане отступили.

Раф замыкал шествие. Он просто занял дверь. Огромный, неподвижный, как скала. Никто не пройдет. Никто не уйдет.

- Ян, - выдохнул Ник. Его голос был хриплым, сорванным. Он бросился к ней, опустился на колени в грязь, не обращая внимания на кровь, которая брызнула на его белые брюки. Его руки дрожали, когда он касался ее лица. - Малышка, милая, я здесь. Я здесь.

Яна открыла глаза. Она увидела его лицо. Увидела слезы, которые текли по его щекам, смешиваясь с пылью. Увидела Кира, который стоял над ними, его пистолет был направлен в Демну, который пытался незаметно дотянуться до ножа за поясом.

- Не шевелись, - тихо сказал Кир. Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. - Даже не дыши.

Демна замер.

- Кир, - прошептала Яна. Ее голос был слабым, но в нем была та самая сила, которая держала их всех. - Он... он хотел жениться на мне.

Кир медленно повернул голову. Посмотрел на Демну. Посмотрел на белое платье. Посмотрел на кровь, которая капала с губы Яны.

В его глазах что-то умерло. И что-то проснулось.

- Ник, - сказал Кир тихо. - Выведи ее. Тут… я сам.

Ник поднял Яну на руки. Она была легкой, как перышко. Он прижал ее к себе, закрыл ее лицо своим плечом, пряча от того, что сейчас произойдет.

- Раф, - добавил Кир. - Закрой дверь.

Раф шагнул вперед и просто закрыл дверь. Вернее, то, что от нее осталось.

Когда дверь закрылась, в зале стало темно. Только свечи. И только звуки. Короткие, глухие звуки. Крики, которые обрывались на полуслове. Звук разрываемой плоти. Звук падающих тел.

Яна не смотрела. Она уткнулась лицом в шею Ника. Она чувствовала, как он тоже дрожит. Как его сердце бьется так сильно, что отдается в ее груди. Она чувствовала, как его слезы падают на ее волосы.

- Все хорошо, - шептал он, его голос срывался. - Все хорошо, маленькая. Мы здесь. Мы с тобой. Никто тебя не тронет. Никогда. Никогда больше.

Это длилось недолго. Минуту. Может, две. Когда Раф открыл дверь, в зале не было никого живого. Только Кир стоял посреди комнаты. Его рубашка была темной от крови. Он медленно вставил пистолет в кобуру. Его руки дрожали.

Он подошел к Нику и Яне. Посмотрел на нее. На ее лицо, на котором был грязный след от руки Демны. На ее белое платье, испачканное в пыли и крови.

Кир медленно поднял руку и стер грязь с ее щеки. Его пальцы были теплыми, несмотря на кровь.

- Ну что, малая, - тихо сказал он, и в его голосе прозвучала та самая ирония, которая была его щитом. - Похоже, мы немного опоздали на регистрацию. Но ничего, в ЗАГСе очереди большие, успеем.

Яна посмотрела на него. И вдруг рассмеялась. Это был странный, истеричный смех, смешанный со слезами. Она смеялась и плакала одновременно, уткнувшись лицом в плечо Ника, чувствуя руки Кира, которые обняли их обоих.

- Вы идиоты, - прошептала она сквозь слезы. - Вы оба идиоты.

- Знаем, - Кир усмехнулся, и в его глазах тоже блестели слезы. - Но мы твои идиоты. Поехали домой.

***

Машина мчалась по ночному Тбилиси. Сирены выли где-то вдалеке, но Тимур уже решил все вопросы. Дорога была свободна.

Яна сидела на заднем сиденье, между Киром и Ником. На ней все еще было это дурацкое белое кружевное платье. Монеты в волосах звякали при каждом повороте. Она дрожала. Адреналин отступал, оставляя после себя холодную, липкую пустоту.

Ник обнимал ее, его рука крепко сжимала ее плечо. Кир сидел рядом, его рука лежала на ее колене, его большой палец медленно чертил круги на ткани платья.

- Знаешь, - вдруг сказал Кир, глядя в окно на мелькающие огни города. - Я всегда мечтал о традиционной свадьбе. Но чтобы невеста была в белом, а женихи в черном, и все гости были мертвы... Это немного не в моем вкусе. Слишком много крови на ковре.

Яна посмотрела на него. Ее губы дрогнули.

- Кир, - тихо сказал Ник, но в его голосе не было осуждения. Только усталость.

- Что? - Кир пожал плечами. - Я просто говорю. В следующий раз, когда решим жениться, давай арендуем нормальный ресторан. И пригласим Сократа. Он любит тосты. И я сам выберу тебе платье.

Яна снова рассмеялась. Тихо, слабо. Но это был настоящий смех. Она прижалась к Киру, потом к Нику.

- Спасибо, - прошептала она. - Спасибо, что вы есть.

Кир поцеловал ее в макушку. Ник просто крепче сжал ее руку.

Машина свернула на улицу Леселидзе. Они ехали домой. Яна закрыла глаза, чувствуя, как тепло возвращается в ее тело. Как страх отступает. Как она снова становится собой.

И вдруг она открыла глаза.

- Стоп, - сказала она.

Кир нахмурился.

- Что?

- Останови машину. Здесь.

Кир посмотрел на нее, потом перевел взгляд на улицу. Машина остановилась у тротуара.

Яна посмотрела в окно. И ее сердце остановилось.

Пекарня. Семейная пекарня Наны и Гиги. Дверь была вырвана с петлями. Витрина разбита. Внутри горел свет, но это был не теплый свет ламп. Это был свет, который вырывался из открытой двери, освещая мостовую красноватым, тревожным отблеском.

- Яна, - тихо сказал Ник, чувствуя, как она напряглась. - Не надо.

- Я должна, - прошептала она. - Откройте дверь.

Кир и Ник переглянулись. В их глазах читалось понимание. Они знали, что она увидит. Они знали, что это не их работа. Но они знали, кто это сделал.

Они вышли из машины. Кир и Ник шли по бокам от нее, закрывая ее собой. Раф остался у машины, сканируя периметр.

Яна шагнула внутрь пекарни.

Запах ударил ей в лицо. Не запах хлеба. Не запах свежей выпечки. Запах меди. Запах пороха. Запах смерти, смешанный с запахом горелого сахара.

На полу лежали Нана и Гига. Они были мертвы. Их тела лежали рядом, их руки были сцеплены. Они умерли вместе.

А посредине комнаты, на полу, посыпанном мукой, которая теперь была красной, лежал Лука.

Он лежал на спине. Его руки были раскинуты в стороны. Его глаза были открыты и смотрели в потолок. На его шее был широкий, страшный разрез. Кровь растеклась вокруг него, впиталась в муку, создавая странный, жуткий узор. Он выглядел как ангел. Как сломанный, невинный ангел, который просто хотел помочь девушке донести хлеб.

Яна замерла. Воздух вышел из ее легких. Мир вокруг нее сузился до этой фигуры на полу. До его открытых, мертвых глаз. До муки, которая лежала на его ресницах.

Она медленно повернулась к Киру и Нику. Ее лицо было белым, как полотно. В ее глазах не было слез. Только пустота. Только абсолютный, всепоглощающий ужас.

- Это же не вы? - прошептала она. Ее голос был тонким, ломким. - Это не вы сделали это?

Кир шагнул к ней. Его лицо было искажено болью.

- Яна, нет. Клянусь тебе. Это не мы. Мы были с тобой.

- Но это... это из-за меня, - прошептала она. - Из-за того, что я пришла сюда. Из-за того, что я улыбалась ему.

Ник подошел с другой стороны. Он не стал ее трогать. Он просто встал рядом, его присутствие было тяжелой, надежной стеной.

- Нет, - твердо сказал Ник. - Это не из-за тебя. Это послание. Это Икша. Или его люди. Они знали, что ты здесь. Они знали про пекарню. Они хотели показать нам, что они могут достать тебя где угодно. Что они могут убить любого, кто тебе улыбнется.

Яна посмотрела на Луку. На его раскинутые руки. На его мертвые глаза.

Они убили его просто потому, что он помог ей. Просто потому, что он был обычным мальчишкой, который хотел понравиться девушке.

Яна медленно подняла руку и коснулась лица Кира. Потом лица Ника.

- Они думают, что могут нас сломать, - тихо сказала она. И в ее голосе не было страха. Была только холодная, стальная решимость. - Они думают, что могут убить всех, кто мне дорог. Но они ошибаются.

Она обернулась и посмотрела на тело Луки.

- Я похороню его, - сказала она. - Я сама. И я запомню его лицо. И я запомню их лица.

Кир и Ник смотрели на нее. На девочку в грязном свадебном платье, с монетами в волосах, которая только что пережила ад, и которая сейчас стояла посреди бойни и говорила о мести.

Они поняли. Они поняли, что потеряли ее. Не в том смысле, что она умерла. А в том смысле, что та маленькая девочка, которая плакала в холле особняка, умерла сегодня. В этой пекарне. На этом полу, в муке и крови.

И родилась кто-то другой. Кто-то, кто был готов к войне.

- Поехали домой, - тихо сказал Кир.

Они вышли из пекарни. Ночь была холодной. Звезды горели ярко, безразлично. Где-то вдалеке выла сирена.

Яна села в машину. Она смотрела в окно на разбитую витрину пекарни. Она не плакала. Она просто запоминала. Запоминала запах, цвет крови на муке и лицо Луки.

Кир завел двигатель. Ник сел рядом, его рука нашла ее руку в темноте.

Машина тронулась. Они ехали домой. Но дом уже не был тем местом, где было безопасно. Дом был просто крепостью. А война... война только начиналась.

И Яна знала, что она готова. Потому что у нее был Треугольник. И потому что у нее была Карма. А Карма всегда находит своих. Всегда.

Глава 33

Глава 33. Сунь Цзы

Читать под трек «Симфония клинка» - Yana Deeva feat. Yana’s Karma Project релиз летом 2026 на всех музыкальных площадках страны.

Вода в душе была горячей, почти обжигающей. Яна стояла под жесткими струями, запрокинув голову, и позволяла кипятку смывать с себя этот день. Смывать белое кружево, которое она ненавидела. Смывать запах пыли, сырости и дешевого табака из цыганского притона. Смывать прикосновения грязных рук, сальные взгляды Демны и липкий, тошнотворный страх, который застрял где-то глубоко в горле и не хотел выходить наружу. Она терла кожу мочалкой до красноты, до боли, пытаясь стереть не просто грязь, а само воспоминание о том, как она лежала в пыли и ждала удара. Вода стекала по ее телу, розовая от царапин, потом прозрачная. Она вымыла голову дважды, высушила волосы полотенцем, но не распустила их. Взяла из шкафа свою самую простую, самую закрытую пижаму — штаны с брючинами до пола и кофту с длинным рукавом, застегнутую на все пуговицы. Надела. Почувствовала себя чуть лучше. Немного, но все же.

Она подошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в темный коридор. В доме было тихо, но эта тишина была обманчивой. Она знала, что они не спят. Она знала, что они сидят где-то в темноте, курят, пьют, и их внутренности разрывает от мысли о том, как близко они были к тому, чтобы потерять ее.

- Кир, — позвала она тихо. - Ник.

Шаги раздались мгновенно. Не через секунду. Мгновенно! Будто они ждали этого звука. Кир появился из тени коридора первым, его фигура была напряженной, готовой к рывку. Ник вышел из комнаты напротив, его лицо в полумраке казалось каменным, но глаза блестели.

- Что случилось? — спросил Кир, его голос был хриплым, сорванным. - Ты в порядке? Тебе что-то нужно? Воды? Лекарства?

- Мне страшно, — просто сказала Яна. Она стояла в дверях своей комнаты, сжимая пальцами край дверного косяка. - Я не хочу спать одна. В этой кровати. В этом доме. Мне кажется, что если я закрою глаза, я снова окажусь там. В темноте. С ним.

Кир замер. Его челюсть сжалась так сильно, что Яна услышала скрип зубов даже на расстоянии. Ник сделал шаг вперед, его рука дрогнула, словно он хотел протянуть ее к ней, но он остановил себя, сжав кулак.