Мышкина. Перезагрузка

Она остановилась у окна. В стекле отражалась она сама — злая, растрёпанная, с горящими глазами.

— Не дождёшься.

Маша налила чай, добавила мяту и уселась на диван, поджав ноги. Мысли крутились, анализируя его поведение.

«Он не мог меня уволить из-за договора со Смеловым. Полгода он обязан был терпеть всех сотрудников. Перевёл меня в другой отдел. Потом появилась вакансия дизайнера. А что, если он взял меня только для того, чтобы уволить? Чтобы доказать, что я никчёмная?

Она закусила губу.

«У меня новая должность, новая компания — формально «Котов Групп», но как будто другое подразделение. Условия договора со Смеловым, возможно, уже не действуют. Если он захочет меня уволить, ему ничего не мешает. Испытательный срок — удобный повод. Через месяц просто скажет: «Не прошли». И всё».

Маша отставила кружку.

— И что тогда? — прошептала она. — Искать работу?

Страх и злость мешались внутри в горький коктейль. Она легла на диван, свернулась калачиком.

«А может, он просто наслаждается процессом? Ему нравится меня унижать. При всех. Чтобы я чувствовала себя ничтожеством. Может, он садист какой-то?»

Она не знала ответа. И от этого становилось только хуже.

Спать Маша легла с тяжёлым сердцем. Долго ворочалась, взбивала подушку, укутывалась в одеяло, раскрывалась и снова укутывалась. Мысли не отпускали, тревога сжимала всё внутри.

А когда наконец пришёл сон, принёс с собой новую пытку.

Ей снился поцелуй.

Тот самый. В тёмном кабинете, с запахом коньяка и дорогого парфюма. Его горячие, настойчивые губы. Его руки — на её талии, на спине, на затылке. Она не вырывалась. Она таяла. Неумело и искренне отвечала.

— Моя мышка, — шептал он во сне, и голос его был совсем не пьяным, а нежным. — Моя

Маша проснулась в холодном поту.

Часы показывали половину шестого утра.

— Зачем ты мне снишься? — прошептала она, прижимая ладонь к пылающей щеке.

Она лежала, глядя в потолок, и понимала, что больше не заснёт.

«Почему я не могу забыть его поцелуй? Он оскорбляет меня, унижает, а я я хочу, чтобы он снова меня поцеловал».

— Ты больная, Маша, — сказала она себе. — Больная на всю голову.

Она встала, приняла холодный душ, выпила кофе. Внутри созревало решение.

— После совещания я спрошу у него напрямик, — сказала она своему отражению в зеркале. — Почему он ко мне так несправедлив? Чего он от меня хочет? Чтобы я уволилась? Чтобы я его боялась? Чтобы я чтобы я что?

Перед выходом, она посмотрела на своё решительное отражение в зеркале и твёрдо произнесла:

— Я имею право знать.

В офис Маша приехала за час до начала рабочего дня. Нужно было подготовиться морально. Она разложила эскизы мужской коллекции, над которыми работала последние дни. Строгие костюмы, стильные повседневные образы, несколько смелых решений с асимметрией и нестандартными расцветками.

Она была готова.

К десяти часам все собрались в переговорной. Котов вошёл минута в минуту — свежий, в безупречном сером костюме, с непроницаемым лицом. Он не смотрел на Машу. Вообще. Как будто её не существовало.

Они обсуждали коллекцию, распределяли задачи, уточняли детали. Маша отвечала чётко, по делу. Ни тени вчерашней ярости. Только холодный профессионализм.

Котов ни разу не обратился к ней напрямую. И ни разу не посмотрел прямо на неё.

Совещание закончилось через час.

— Спасибо. На сегодня всё, — сказал Котов.

Все начали расходиться. Маша медлила, складывая бумаги в папку. Когда в переговорной остались только они вдвоём, она подняла голову.

— Сергей Александрович, — сказала она громко и отчётливо. — Можно вас на минуту?

Повисла пауза. Котов медленно повернулся. В его глазах мелькнуло удивление смешанное с настороженностью.

— Зайдите в мой кабинет через пять минут. — сказал он и вышел.

Маша выдохнула, взяла папку и направилась за ним.

Кабинет Котова в главном офисе оказался просторнее, чем на производстве Смелова. Панорамное окно, строгая мебель, никаких личных вещей — только идеальный порядок.

Он сидел за столом, откинувшись в кресле, и смотрел на неё с непроницаемым видом.

— Закройте дверь, — сказал он.

Маша закрыла. Подошла ближе, остановилась напротив, положила папку на край стола.

— Говорите, — коротко бросил Котов.

Она без страха посмотрела ему в глаза.

— Сергей Александрович, если вы хотите меня уволить, увольняйте сейчас. Я же вижу, что вы всё делаете для того, чтобы я ушла сама.

Котов несколько секунд смотрел на неё молча. Потом вдруг улыбнулся.

— Знаешь, Маша, что мне в тебе нравится? — сказал он, переходя на «ты». — Твоя прямолинейность.

Маша промолчала, он продолжил.

— И нет, я не хочу, чтобы ты уходила. Я видел мужскую коллекцию. У тебя талант. Я не вру и не льщу. Это правда. Ипрости меня, — сказал он тише. — За вчерашние слова. Это было мерзко и непрофессионально с моей стороны.

Наступила пауза.

— Извинения принимаются, — сказала Маша, немного помолчав.

Она опустила глаза, потом снова подняла и решилась.

— Тогда скажите мне ещё кое-что, Сергей Александрович.

— Спрашивай.

— Зачем вы меня поцеловали в пятницу? — её голос чуть дрогнул, но она сдержалась. — Чтобы унизить?

Его лицо на мгновение потеряло непроницаемость.

— Я был пьян, — сказал он глухо. — Думал, это сон. Ты застала меня врасплох.

— То есть вы целуете всех, кто застаёт вас врасплох? — спросила Маша, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Котов смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно поднялся, обошёл стол. Остановился рядом, слишком близко. Маша почувствовала запах его дорогого парфюма.

Он протянул руку и нежно, дотронулся до её щеки. Кончиками пальцев провёл по скуле, спустился к подбородку. Маша застыла, не дыша.

А потом он наклонился к её уху и хрипло прошептал:

— Только сероглазых неопытных мышек.

Мурашки побежали по спине, по рукам, по всему телу. Маша чувствовала его дыхание на своей шее, тепло его пальцев, которые всё ещё касались её щеки.

А потом

«Мышка. Он опять назвал меня мышкой».

Она резко отшатнулась, вскочила со стула, отступила на шаг.

— Вы опять за своё! — выпалила она, и глаза её засверкали. — Вы невыносимы, Сергей Александрович!

Она развернулась и пошла к выходу быстрым шагом. У двери остановилась, обернулась.

— Ничего, — сказала она с вызовом, не скрывая обиды. — Скоро я перестану быть неопытной мышкой. Обещаю вам.

Она уже вышла в коридор, когда услышала за спиной быстрые шаги. Не успела она ничего сообразить, как дверь распахнулась, крепкая рука схватила её за локоть и втянула обратно в кабинет.

Котов захлопнул дверь, прижал Машу к ней спиной и навис сверху. Его глаза горели бешеным огнём.

— Что ты имела в виду? — спросил он низким, напряжённым голосом. — Что значит «перестану быть неопытной»?

Маша выпрямилась, хотя внутри всё дрожало. Она не собиралась отступать.

— А то и имею, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Мужчина пригласил меня на свидание в субботу. В театр. И я намерена одним свиданием не ограничиваться. Может быть, я даже позволю себя поцеловать. По-настоящему.

Котов побледнел. Челюсть сжалась.

— Какой мужчина? — спросил он, и в его голосе зазвенел металл.

— Это совсем не ваше дело, — отрезала Маша. — Вы мой начальник, а не

— Моё дело, — перебил он, придвигаясь ещё ближе. — Я за тебя переживаю. Ты неопытная, наивная, доверчивая. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался тобой.

— Пока, кроме вас, никто не пытался застать меня врасплох и воспользоваться, — вырвалось у Маши.

Она резко замолчала. Его тело было совсем близко, прижато к ней. Маша ощутила как что-то твёрдое, не оставляющее никаких сомнений, упираетя снизу в живот.

Она покраснела от шеи до корней волос. Жар залил щёки, уши, даже грудь.

— Отпустите меня, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Мне надо работать.

— Не отпущу, — голос Котова сел, стал хриплым. — Пока не скажешь, кто он.

— Марко, — выдохнула Маша, только чтобы он отстранился. — Мы идём с Марко в театр. Довольны?

Котов медленно разжал руки и отступил на шаг.

Маша не стала ждать ни секунды — выскользнула из кабинета, почти выбежала, не оглядываясь.

Сергей остался стоять посреди кабинета, глядя на закрытую дверь.

— Марко, — повторил он. — Идёшь с Марко. В театр.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять подступившее бешенство.

— Чёрт.

Глава 23

Сергей ещё долго стоял, глядя на дверь, за которой только что скрылась женщина, перевернувшая в нём всё.

Потом медленно опустился в кресло.

— Значит Марко...

Он откинулся на спинку, уставился в потолок. Внутри нарастала паника.

Марко — его друг. Много лет дружбы. Совместные контракты, посиделки в ресторанах, откровенные разговоры о женщинах. Марко — джентльмен, Марко — надёжный, Марко — не полезет к девушке, если не уверен в ответных чувствах.

Но Маша сказала: «Я намерена одним свиданием не ограничиваться». Она хочет, чтобы он её поцеловал. Она сама этого хочет.

Сергей сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Не могу, — сказал он вслух. — Не могу представить её в объятьях другого. Даже друга. Даже Марко.

Он попытался проанализировать свои чувства, разложить их по полочкам, как он привык делать с любым бизнес-проектом. Ревность. Банальная ревность — к другу, который отбивает девушку. Такое случается. Он не ребёнок, чтобы не справиться со своими эмоциями.

Но чем дольше он думал, тем яснее понимал: это не ревность.

Когда она сказала, что пойдёт с Марко в театр, у него внутри что-то оборвалось, так, как будто от него попытались оторвать часть его самого. Живую, дышащую, необходимую.

«Люблю. Это не влечение, не наваждение. Любовь».

Сергей закрыл глаза и увидел её. Не в красном платье на собеседовании, не в бордовом в ресторане — хотя от одного воспоминания перехватывало дыхание -- а в сером балахоне, с пучком на голове, в дурацких очках. Как она посмотрела на него в упор и с вызовом сказала: «Кое-кто слишком быстро делает выводы. Это показатель непрофессионализма».

Она не боялась его. Ни в первый день, ни сейчас. Она всегда давала отпор. Это бесило его, задевало, заставляло терять контроль, но вызывало уважение и восхищение.

Он понял, что полюбил её именно за это. За то, что смелая. За то, что гордая. За то, что отказалась от стилиста и купила себе туфли сама. За то, что пришла на собеседование — и победила.

Но как мне теперь добиться её доверия? — подумал он. — Я оскорблял её, унижал, пьяный целовал. Она думает, что я просто хочу её использовать. Или того хуже — что я над ней издеваюсь.

Он провёл рукой по лицу.

— Суббота, — прошептал он. — В субботу она идёт в театр с Марко.

Он представил их там: в полутьме, в мягких креслах, их плечи почти касаются. Марко наклоняется к её уху, чтобы что-то прошептать. Она доверчиво улыбается. А потом спектакль заканчивается, и Марко предлагает продолжить вечер.

«Куда они пойдут после театра? К Марко в гости?»

Сергей почувствовал, как внутри закипает ярость. Он не мог этого допустить. Не мог позволить Марко быть с ней, пока он сидит дома и грызёт локти.

Он взял телефон. Надо действовать.

— Марко, привет, — сказал Сергей, когда друг ответил.

— Сержио! — Голос Марко был бодрым. — Какими судьбами?

— Да вот подумал, не хочешь в субботу сходить в баню? По-русски, с вениками, с травяным чаем. Давно не виделись.

Марко рассмеялся.

— В любое другое время с удовольствием, друг. Но в эту субботу я занят.

— Дела?

— Нет, — в голосе Марко зазвучали тёплые нотки. — Я пригласил прекрасную Марию в театр. А потом — в ресторан.

Сергей сжал телефон так, что пальцы побелели.

— В театр? — переспросил он как можно равнодушнее.

— Да. «Ночь перед Рождеством». А после — мы пойдём в «Pepe Nero». Это очень уютный итальянский ресторан, с располагающей к романтике атмосферой. Думаю, Марии понравится.

Романтическая атмосфера. Он собирается устроить ей романтический ужин.

— Понятно, — сказал он и, сделав паузу, добавил: — Спасибо за идею. Я, пожалуй, тоже приглашу девушку в субботу. Раз ты занят.

— Какую девушку? — удивился Марко. — Ты же вроде расстался с Леной. Появился кто-то?

— Пока нет, но найду другую. Это не проблема. — Сергей говорил спокойно, хотя внутри всё горело. — Ладно, не буду отвлекать. Удачи вам с Марией.

— Спасибо, Сержио. До встречи.

Сергей положил трубку и выдохнул.

«Pepe Nero». Запомнил.

Теперь нужна была спутница. Лена отпала сразу. Он сам поставил точку в этих отношениях. Новая девушка? Нет, он не хотел никого нового. Он хотел только Машу. Но прийти одному в тот же ресторан Будет выглядеть подозрительно и жалко.

— Алиса, — произнёс он вслух.

Он вспомнил, как Марко смотрит на Алису на совещаниях. Как между ними летят искры во время каждого спора. Алиса кричит на Марко, Марко улыбается и подначивает её. В их спорах всегда чувствовалось что-то большее.

И Валентина Николаевна на днях сказала ему: «Сергей Александрович, вы не давайте Алисе много заданий сейчас. Она мужа выгнала. Трудный период».

Выгнала мужа. Значит, свободна. А Марко даже не знает об этом.

Сергей задумался. Он давно хотел сделать Алису своим заместителем — она умна, компетентна, знает производство от и до. Отличный повод пригласить её на ужин. Серьёзный разговор о карьере. В том самом ресторане, где будет Марко с Машей.

Никакого романтического подтекста. Просто деловая встреча. Алиса — женщина прагматичная, она не станет искать скрытых смыслов. Но Марко увидит их вместе. И, возможно, задумается и отвлечётся от Маши.

Сергей усмехнулся. План был нечестным, но он не собирался играть по правилам.

Он открыл телефон, написал Алисе:

«Алиса, добрый вечер. У меня к вам деловое предложение. Хочу обсудить ваше повышение до заместителя директора. Приглашаю на ужин в субботу, в ресторан «Pepe Nero», в 21:00. Буду ждать. Сергей Котов»

Ответ пришёл через минуту:

«Сергей Александрович, благодарю за предложение. Я подумаю и отвечу завтра утром»

— Она придёт, — сказал Сергей в тишину. — Она умная и амбициозная. Такие предложения не отклоняют.

Он отложил телефон, подошёл к окну. Внизу уже зажглись огни, город жил своей ночной жизнью.

— В субботу, Маша, — прошептал он, — мы увидимся. И ты не останешься с Марко наедине. И ни с кем другим. Только со мной.

Глава 24

Вечером того же дня Маша вернулась домой и поняла, что не может думать ни о чём, кроме его прикосновений.

Она сбросила пальто, прошла в спальню, легла на кровать, не раздеваясь.

Закрыла глаза и снова почувствовала теплые пальцы на своей щеке. Как он провёл по скуле, спустился к подбородку, приподнял её лицо. А потом наклонился к уху и прошептал: «Только сероглазых неопытных мышек».

Маша вздрогнула и открыла глаза. По коже бежали мурашки.

— Прекрати, — сказала она себе вслух. — Прекрати немедленно.

Но память была сильнее. Она снова почувствовала, как его твердое, горячее тело прижало её к двери. Как он нависал сверху, как смотрел своими горящими глазами. И то, что она ощутила внизу живота, когда он прижался к ней — пугающее и одновременно сладкое.

— О господи, — прошептала Маша, прижимая ладони к пылающим щекам. — Что со мной происходит?

Она встала, прошлась по комнате, выпила стакан воды. Не помогло. От одного воспоминания о его шёпоте у неё подкашивались ноги.

«Он оскорбляет меня при всех. Он целует меня пьяным, а потом делает вид, что ничего не было. Он — самоуверенный, наглый, невыносимый»

И всё равно — его пальцы на её щеке были самыми нежными прикосновениями в её жизни.

Маша рухнула на диван в гостиной, поджала ноги, обхватила колени руками.

— Так, — сказала она себе строго. — Хватит. В субботу я иду в театр с Марко. Марко — хороший, добрый, внимательный. Он никогда меня не обидит. Он ухаживает за мной, как за принцессой. И я точно решила: он должен меня поцеловать.

Она произнесла это вслух, чтобы убедить себя. Марко — правильный выбор. Марко — безопасный. С Марко не будет этих американских горок, на которые её бросает каждый раз при виде Котова.

«Но Котов отлично целуется, — шепнул внутренний голос. — Это ты уже знаешь. И ты хочешь сравнить».

Да. Она хотела сравнить. Это было честно перед самой собой. Один случайный, пьяный поцелуй. У неё нет другого опыта. Как она может понять, что ей нравится, если она пробовала целовать только одного мужчину? И того — в полубессознательном состоянии.

— Мне нужно знать, — сказала Маша. — Все поцелуи такие приятные? Или только только его?

Она не договорила имя. Боялась, что если произнесёт вслух, то не сможет в субботу поцеловать Марко.

Маша приняла душ, переоделась в пижаму, легла. Мысли путались, перескакивали с Котова на Марко, с Марко на Котова.

Она закрыла глаза и представила субботний вечер. Темнота зрительного зала, музыка, её рука в руке Марко. После спектакля он ведёт её в ресторан, смотрит на неё своими тёплыми карими глазами, наклоняется

И на его месте вдруг оказывается Котов. С упрямым подбородком, ледяными глазами и этой своей насмешливой улыбкой.

Маша открыла глаза.

— Нет, — сказала она громко. — Нет, нет и нет. Я буду думать только о Марко.

Она повторила его имя раз десять, как заклинание. И наконец провалилась в сон.

Но сны, как известно, не выбирают.

Ей опять снился Котов, который гладил её по щеке в кабинете. Он сидел с ней рядом в пустом зале, в мягком кресле, и смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на свете.

— Маша, — сказал он во сне хриплым голосом. — Не иди с ним.

— Я должна, — ответила она.

Он протянул руку, взял её ладонь, переплёл пальцы.

— Тогда я приду за тобой.

Во сне это не казалось странным. Во сне это было естественно. Она хотела, чтобы он пришёл. Она хотела, чтобы он смотрел на неё. Она хотела, чтобы он

Маша проснулась в холодном поту, когда за окном уже светало.

— Боже, — прошептала она. — Нет...

Она лежала, глядя в потолок, и понимала, что проиграла. Её подсознание выбрало за неё. И выбор этот ей совсем не нравился.

Потому что он был неправильным. Потому что он был опасным. Потому что он был — Котов.

— В субботу я всё равно поцелуюсь с Марко, — сказала Маша. — И тогда я забуду, как целуется этот этот

Она не смогла подобрать оскорбление, которое звучало бы достаточно убедительно. Поэтому просто встала с кровати и пошла умываться.

Глава 25

В суматохе подготовки к показу летней коллекции Маша почти не заметила, как наступила суббота.

Неделя пролетела в эскизах, примерках, согласованиях. Она видела Котова мельком в коридоре, но больше они ни разу не общались. Он кивал издалека, она кивала в ответ и отводила взгляд. Ни разговоров, ни намёков на тот странный эпизод в кабинете.

Всё к лучшему, решила она. Так спокойнее.

---

К субботе она готовилась особенно тщательно.

С самого утра Маша съездила в торговый центр. Прошла по магазинам, придирчиво перебирая вешалки. Серебристое платье, струящееся, с открытыми плечами и лёгкой асимметрией на подоле висело на манекене, подсвеченное мягким светом. Казалось, оно ждало именно её.

Примерка заняла три минуты. Платье село идеально. Ткань переливалась, и в этом переливе её серые глаза становились таинственными и глубокими.

— Беру, — сказала Маша, не глядя на ценник.

К нему она подобрала туфли — серебристые невесомые лодочки на тонкой шпильке. И совсем недорогие, что было приятным бонусом.

Дома, развешивая покупки, она поймала себя на мысли, что в сотый раз благодарит Котова за тот дурацкий приказ о дресс-коде. Если бы не он, она продолжала бы носить серые балахоны и только мечтала о таких платьях. А теперь теперь ей нравилось красиво наряжаться. Нравилось ловить на себе взгляды. Иногда она представляла себя той самой женщиной, от которой все сходят с ума.

А в глубине души признавалась себе: ей постоянно хочется доказать Котову, что она изменилась. Чтобы он увидел — какая она теперь. Чтобы он пожалел, что называл её пугалом.

— Глупо, — сказала она, кружась перед зеркалом в серебристом платье. — Мне не нужно ничего ему доказывать. Я делаю это для себя.

К шести часам Маша была готова.

Лёгкие локоны, макияж — смоки айс. Она освоила эту технику за последнюю неделю по видеоурокам и сегодня решилась попробовать. Получилось. Глаза стали выразительными и загадочными.

— Ты прекрасна, — сказала она глядя в зеркало.

Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Марко — как всегда, пунктуальный, в тёмно-синем костюме, с букетом роз.

— Мария, — он поцеловал ей руку и отступил на шаг, окинув взглядом. — Ты сногсшибательна. Сегодня все мужчины будут мне завидовать.

— Комплименты принимаются, — улыбнулась Маша. — Поехали.

---

Спектакль пролетел как одно мгновение.

«Сон в летнюю ночь» захватил её с первых минут. Шекспир — лёгкий, волшебный, полный путаницы и любовных чар. Маша смотрела на сцену, затаив дыхание, и улыбалась так, как улыбаются, когда мир кажется прекрасным и полным возможностей.

— Тебе нравится? — шепнул Марко в антракте.

— Очень, — ответила Маша. — Это как как напоминание, что любовь не всегда логична. И что иногда нужно просто довериться волшебству.

Марко посмотрел на неё с нежностью.

— Ты романтик, Мария.

— Кажется, да, — согласилась она.

Второй акт пролетел ещё быстрее. Когда зажёгся свет и загремели аплодисменты, Маша почувствовала себя так, будто сама побывала в волшебном лесу. Лёгкость, радость, предвкушение — всё смешалось внутри.

— Это было чудесно, — сказала она Марко.

— Рад, что тебе понравилось, — он взял её под руку. — А теперь — ужин. Обещаю, будет не менее волшебно.

Они вышли из театра, сели в машину. Марко назвал водителю адрес — «Pepe Nero».

— Итальянский? — спросила Маша.

— Конечно, — ответил Марко.

---

Ресторан встретил их мягким светом и запахом Италии. Маша шла впереди Марко, рассматривая интерьер, и вдруг резко остановилась.

За столиком у окна сидел Котов.

В идеальном чёрном костюме, с расстёгнутой верхней пуговицей белой рубашки. С бокалом красного вина в руке. Он не смотрел на неё — он смотрел в сторону и что-то говорил своей спутнице.

Спутница повернула голову.

Алиса.

Маша узнала её сразу — короткая стрижка, пепельные волосы, строгий чёрный костюм, но без пиджака, в одной блузе. Она выглядела иначе. Не как на работе. Гораздо мягче.

Пульс участился. Маша перевела взгляд на Марко — и увидела, что он тоже замер. Стоит, не двигается, смотрит на Алису горящим взглядом.

«Этот взгляд, — поняла Маша, — я его знаю. Так на меня смотрит Котов, когда злится».

Марко сжал зубы, челюсть напряглась. Он узнал Алису. И, кажется, это было для него неожиданностью.

Он первым пришёл в себя. Взял Машу за локоть, крепче, чем обычно, и они вдвоём подошли к столику.

— Добрый вечер, — сказал Марко ровным голосом. — Не ожидал вас здесь увидеть.

Котов поднялся, протянул ему руку, перевёл взгляд на Машу и задержался на пару секунд дольше, чем позволял этикет. Она в полной мере ощутила его взгляд, скользнувший по её фигуре, по открытым плечам, по лицу.

— Марко, Мария, — Котов кивнул в сторону Алисы. — С Алисой вы знакомы.

Алиса поднялась, вежливо улыбнулась. Марко пожал руку Котову, а потом повернулся к Алисе. И спросил — тихо, почти угрожающе:

— А где же ваш муж, Алиса? Неужели он отпустил вас вечером в ресторан с начальником?

Повисла пауза. Маша почувствовала, как воздух накалился. Она не ожидала от Марко такой бесцеремонности. С ней он всегда вёл себя безупречно.

Алиса не растерялась. Она холодно посмотрела на Марко.

— Марко, — сказала она ледяным тоном, — моя личная жизнь и то, где я провожу вечера, вас никак не касается. Вы мне никто. И прошу это наконец запомнить.

Котов положил руку на плечо Алисы — по-дружески, успокаивающе.

— Марко, это было не очень вежливо с твоей стороны, — сказал он с упрёком. — У нас с Алисой деловой ужин. Я предложил ей новую должность — заместителя директора. Она согласилась. Все рабочие вопросы мы уже обсудили, сейчас просто ужинаем.

Он помолчал секунду, а потом добавил:

— Раз уж мы все здесь, может, присоединитесь? Стол большой, места хватит всем.

Маша открыла рот, чтобы отказаться. Она хотела сказать, что они с Марко не будут им мешать, что они лучше сядут отдельно, что Но Марко вдруг кивнул.