На чужих кривых дорогах

Эти волны идут из глаз папы.

Когда она на него смотрит, эти волны прячутся за тёмными зрачками, ждут. Но когда никто не видит, они вырываются и портят всё вокруг.

Она только никак не может понять, как эти волны оказались у него внутри. И ещё не поймёт, знает ли он о них. И уж совсем не понимает, по-прежнему он её папочка или уже нет.

Глава 78

- Вы сошли с ума! Увидят! – Александра отпрянула от Сергея Дмитриевича.

- Кто? Жена спит, её теперь иерихонские трубы не разбудят.

- Вот счастливица! А я у вас не могу заснуть.

- Сегодня уснёте, – пообещал Сергей Дмитриевич и вновь пошёл в наступление. Он схватил женщину за тонкую талию и прижал к себе, - я лично прослежу.

- О, нет. Не заставляйте меня пожалеть о том, что я приехала в ваш дом. Не хватало ещё скандала. Лидия…

- Да говорю вам, Лидия не проснётся, - Сергей Дмитриевич отпустил Александру, стал разливать вино. – Я лично обеспечил ей надёжный сон.

- Снотворное?

- То, что доктор прописал. Ничего лишнего.

Александра немного успокоилась, пригубила вино.

- А слуги?

Сергей Дмитриевич в изумлении уставился на женщину.

- Вас ещё и слуги беспокоят?

Александра засмеялась.

- На этот раз нет. Но мне кажется, что это должно беспокоить вас.

- Дорогая, поверьте, в этой жизни меня мало что беспокоит по-настоящему.

- И всё же что-то есть? – заинтересовалась Александра.

На какое-то мгновение он замер, задумчиво уставился в свой бокал, потом залпом осушил его. Всё это время Александра наблюдала.

- Как бы мне хотелось знать ваши мысли, - не без грусти произнесла она.

- Ну что вы, дорогая. Мои мысли все, как на ладони.

- Покажите же, - она вскочила с места. – Дайте вашу руку.

Александра схватила ладонь и стала в неё жадно всматриваться.

- Какая странная линия жизни… Кажется, с вами в детстве что-то произошло…

Сергей Дмитриевич резко сжал кулак.

- Глупости это. Неужели вы верите в узоры на руке?

Александра беспомощно пожала плечами.

- Узоры на вашей ладони меня безусловно интересуют.

Сергей Дмитриевич сел в кресло.

- Ничего со мной в детстве не происходило. Ну, может быть, пару раз с лошади упал. Глупости всё это. Но если вы со мной сейчас пойдёте в мою комнату, обещаю вам рассказать парочку своих страшных тайн, - Сергей Дмитриевич поймал пояс, что охватывал платье на талии любовницы и медленно потянул к себе.

Танюша снова не могла уснуть. На этот раз пропала кукла Лиза.

Таня обыскала всю свою комнату. Теперь лежала и вспоминала, где она её сегодня могла потерять.

Наконец выскользнула из-под одеяла. Не стала в полутьме нащупывать свои домашние туфельки под кроватью, побежала босиком. Надо проверить в гостиной. Перед сном она там с Лизой играла на диване.

Через минуту застыла в дверях. Она стояла, смотрела и долго не понимала, что видит.

Александра Ильинична Танечке всегда нравилась. И хоть та относилась к ней свысока, к Марусе вовсе немного брезгливо, Таня ей это прощала за красоту и весёлый нрав. Ей казалось, что благородные дамы имеют право быть такими, какими им заблагорассудится.

Но всему должен быть предел. А Таня теперь наблюдала, как всё зашло за границы безумия.

В одном кресле сидели двое. Один на другом, как дети. Вот только дети так не играют. Так взрослые предают…

Так папа теперь предаёт мамочку. Так Александра Ильинична стала отвратительной мерзкой жабой.

Александра, словно почувствовала недобрый взгляд, подняла голову.

На мгновение её глаза расширились от ужаса. Но потом в них что-то дрогнуло. И вскоре презрительный вызов блеснул в них. Казалось, она задала Тане немой вопрос: «Ну и что ты теперь будешь делать, малышка?»

Таня отвернулась и побежала в свою комнату.

Кособокий мир только что рухнул.

Утром Лидия обнаружила дочь без сознания. Она металась по скомканной постели и бредила. Щёки её были обжигающе горячими.

Глава 79

- Сбежала, негодница, - у Дарьи Васильевны на языке вертелось слово покрепче, но сдержалась при старшей дочери.

- Как сбежала? Куда сбежала? – изумилась Катя.

- Да вот представления не имею куда. Да и с кем – тоже. Жениха у старой к… бабушки умудрилась найти. Только одного не пойму, как у неё быстро всё получилось? Или он у неё раньше уже был? Старая д… бабушка даже её благословила, тиару подарила.

Дарья Васильевна вынула из поясного мешочка драгоценность, потрясла её. Голубые искры брызнули по стенам и потолку.

- Ничего не понимаю. Так ты отыскала Анну?

Дарья Васильевна безнадёжно махнула рукой, и снова искры заплясали по комнате. Она с досадой шмякнула драгоценное украшение на стол, села в кресло.

- Да никого я не нашла… Сейчас расскажу…

Дарья Васильевна вкратце пересказала последние события.

- Вот теперь ищи ветра в поле, - закончила она. – Перед знакомыми стыдно – дочь замужем, а мы, как воды в рот набрали. Теперь бы желательно узнать раньше них имя жениха, на большее уже и не рассчитываю. Вот до чего дочь докатилась. И нас за собой потянула.

От таких новостей и Катя без сил опустилась на стул.

- Но ведь… Анна бабушке сказала, что выходит за Таруханова.

- За какого Таруханова? Таруханов ни жив, ни мёртв лежит.

- Так, может, она за него собиралась?

- Если бы собиралась, да не сложилось, вернулась бы в усадьбу к бабке. Нет, тут другой кто-то…

Дарья Васильевна с явным сочувствием взглянула на дочь.

- Дорогая… не хочу тебя огорчать… но придётся. Анна врёт. И тебе, и мне, и бабушке. Не знаю, для чего она приплела Александра Андреевича, видать, её жених весьма плох, раз его имя не осмелилась сказать даже своем старой заступнице. Надеюсь, хоть не местный конюх…

- Что вы! – ужаснулась Катя.

- Увы! От своей младшей дочери я теперь ожидаю чего угодно. Но, конечно же, это не господин Таруханов. Все видели, какие знаки внимания в последнее время он оказывал тебе, дорогая. Наконец, у него открылись глаза, чтобы оценить истинное сокровище…

В дверь постучали. Вошла горничная.

- Письмо, барыня.

Пока Дарья Васильевна читала, Катя сидела, опустив голову.

Нет…

Маменька, кажется, не совсем права. Она не всё знает… Она не видела тот недобрый взгляд господина Таруханова. Не было в нём ни капли симпатии к ней.

Но признаться в этом так и не решилась.

- Только этого не хватало! – с великой досадой воскликнула Дарья Васильевна.

- Маменька, что? – испугалась Катя.

- Ооо! И как теперь быть?

- Матушка, не пугайте.

- Да это от господина Усанова. Пишет, что принимает приглашение твоего отца и едет в гости.

- Какой кошмар, - теперь и Катя ужаснулась.

- Пойду обрадую отца… Не знаю, как ему про замужество дочери объявить… Или пока повременить? – Дарья Васильевна в раздумье покачала головой. – Пока промолчу… И ты гляди не проговорись. Вот кур… подлая, что вытворяет.

Глава 80

Демьян вспомнил, что в печи у него стоял горшок с кашей. В последнюю его готовку она сильно подгорела, он побрезговал по стенкам отскрёбывать коричневые шкварки, а сейчас бы не отказался. Полез в печь. Оттуда неприятно пахнуло холодным пеплом.

В серых горках золы не сразу отыскался горшок. Но печь родная, это не дремучий лес, Демьян сориентировался и извлёк на тусклый свет лучины одинокий чугунок.

Долго отковыривал чёрным ногтем крышку, а когда она сковырнулась, смрад из посудины шибанул Демьяну и в нос, и, как ему показалось, куда-то под дых.

Озадаченный таким неприятным сюрпризом Демьян заглянул внутрь. Густая плесень махнула ему навстречу свою пыльцу.

- Эт скока же дней прошло? Ай недель? Да…

Демьян хотел вынести чугунок во двор, кинуть в бочку с водой, которую наполнил недавний ливень. Ну как, недавний? Может, ровесник каши… А потом махнул рукой. Завтра кинет. А теперь бы найти чего-нибудь поесть.

Выглянул в окошко. Ещё не совсем стемнело. Надо идти в огород.

Калитку Демьян открыл с трудом – вросла в землю. Почесал башку, вспоминая, когда последний раз сюда заходил. Кажется, в мае кинул кое-какие семена, с тех пор в огороде не был. Теперь же его ждал ещё один сюрприз. И снова неприятный. Неизвестно, что там из его семян выросло, а вот бурьян заколосился местами выше его. В сумерках искать урожай в таких зарослях бесполезно.

Демьян растерянно заморгал глазами по сторонам.

- Это что же? Со вчерашнего дня в брюхе ни крошки не было, так теперича и нынче туда ничего не попадёт?

Пошёл к чахлой яблоньке, поглядел, что на её ветках делается.

Яблоки висели мелкие и зелёные – середина лета. Поколебался, нарвал горсть. Задумчиво посмотрел на сочный куст крапивы. Сорвал другой рукой и его верхушку. Повернул назад.

В хате положил добычу на стол, сел рядом на лавку.

- Нынче у Матвеевны козёл и то, наверное, слаще поел.

Дверь скрипнула.

Демьян поднял глаза. Кого это к нему принесло?

- Кузьма? Братка…

- А ты, я вижу, дома решил заночевать? Тот раз приходил – тебя не было.

- Заходь, заходь, садись во… - вечерять язык не повернулся предложить.

Брат сам скользнул взглядом по столу, усмехнулся.

- А жрать хоть есть что?

- Дык… нету.

- Эх, что бы ты без меня делал? – Кузьма вынул из-за пазухи краюху хлеба, следом четырёхгранную бутылку из толстого зелёного стекла.

Демьян глянул на гостинцы, проглотил слюну. Кузьма посмотрел на пустые полки.

- Ты бы хоть лука, что ли, принёс…

- А где ж его теперича в потёмках найдёшь? Давай без лука, - заторопил Демьян брата. – Садись. – Полез отвинчивать пробку.

Вскоре часть жидкость перекочевала из полуштофа в гостеприимный желудок Демьяна и там разлило приятное тепло. На хлеб он глянул уже без прежнего интереса. Не взял. Пить на пустой желудок – лучше. Больше жару получится. Веселей.

- Да уж, - оглядел Кузьма неприбранные хоромы брата, - ты бы хоть граблями сгрёб в угол хлам…

- Дак и сам не пойму, откуда что берётся. Тута я нечасто бываю.

- Жениться тебе надо…

Демьян с досады плюнул на грязный пол.

- И ты туда же! Скоро женюсь! – выкрикнул он раздражённо.

- Что такое? – поднял брови Кузьма.

- А то… Снова-здорова. Барин, благодетель, не оставляет без вниманья. Женит.

- Ты как будто не рад.

- Ага! Обрадуешься тут. Одна не успела утопиться… То бишь, утопиться она, как раз-таки, успела… - Демьян немного помолчал, приводя в порядок мысли, продолжил, - теперича другая на очереди.

- Опять для барина назначена?

- Ну не для меня же.

- Да… уж…

- Во-во. Дурочка тут объявилась. Говорить не может, зато обличьем красна, за что и полюбилась барину. А мне она на что? Кашу ещё и ей варить? Хотя… не придёт она в эту хату. Барин к себе поближе пристроит. А я опять бобылём при живой жене… Наливай…

Хлебное вино весело забулькало по глиняным кособоким чаркам. Выпили. Крякнули, отщипнули хлеб.

- Ну, а ты как?

- Я хорошо, - похвастался Кузьма. – Жизня свободная, ни барина на шее, ни жены, ни работы, одним словом – лепота.

- Ага… Гляди, чтобы с такой лепотой до каторги не докатился. Балуете по дорогам-то?

- А как же? На то мы и разбойнички. И ты бы шёл к нам. Чего тут одному загибаться?

- Нетушки… С моей удачей я не долго с вами поразбойничаю. Меня живо полицейские схватят и в кандалы нарядят. Уж лучше здесь помаленьку… Наливай…

После новой порции горячительного проснулось любопытство.

- И что там у вас? Как разбойничаете?

Кузьма довольно кивнул.

- Без жрачки и вина редко когда сидим… Теперь, во, кладом интересуемся.

- Неужто?

- А то. Говорят, в наших краях Кудеяр клад схоронил. Слыхал про такого?

- Да как будто… Разбойник, вроде… Как и вы…

- Как и мы? Да уж где нам? Нам бы хоть от краюшку зачерпнуть той силы, что Кудеяр имел… Тот необыкновенной удачи был человек. Богатство нажил – невиданное… И вот что, - Кузьма понизил голос, - говорят в наших лесах тоже…

- Клад?

- Тихо… Заклял его Кудеяр на двести лет.

- Ааа, так то когда ещё будет.

- Дурак, пришло уже время. Теперь его можно отрыть.

- Да где ж его найти? Лес-то большой.

- Слыхали люди плач девки в одном месте… Из-под земли доносится… И огоньки по ночам.

- Да ты что? Это уж верный признак.

- Признак-то верный, только, видать, тот клад Любуша охраняет. Она-то, небось, и плачет…

- Кто такая Любуша? Любушу не знаю.

- Дочь Кудеяра.

- Так у него и дочь была?

- Была… Проклял он её…

- За что? – испугался Демьян.

- А вот за что… Росла она, значит, среди разбойников, да только ей отцовы дела были не по нраву. А выросла, так совсем поперёк пошла. Жалко ей убиенных стало, вот и супротивиться начала.

- Понятно… Дак как же клад?

- А вот как… Раз Любуша тот клад стережёт, да коли она такая жалостливая и над чужой бедой плачет, то мы надумали сиротку в землю в том месте спрятать…

- Чего??

- Что чего? Любуша придёт над сироткой поплакать, а мы её сзади железной рукавицей по плечу. Она и рассыпется золотыми монетами. Понял?

- Ааа… А сиротка?

- А что сиротка? Не получилось ничего. Пробовали, не приходит Любуша.

- Пустое дело, - безнадёжно махнул рукой Демьян.

- А не скажи… Есть у нас человек, всё про Кудеяра знает... Вспомнил он, что у Кудеяра-то была жена Настя. Она то и родила ему Любушу. А ещё была полюбовница Анна. Так Анна тоже родила ему дочь – Ксению… Понял?

- Не-е…

- Так через Ксению-то можно и добраться до Любуши. Та её по-любому пожалеет, сестра, как-никак.

- А где же вы Ксению возьмёте? – изо всей моченьки попытался понять Демьян разбойничью логику.

- Так мы её уже нашли! – завопил Кузьма, радостный, как будто уже вырыл половину клада.

- Тихо ты, не ори, - оглянулся Демьян на дверь.

Кузьма послушно понизил голос.

- Ходит по белу свету… с виду обыкновенная девка… Узнаешь её только ночью, когда она облик меняет. Понял?

- Понял, не дурак… И что? Получилось?

- Да не… Мы-то её нашли, спрятали в яме, а ночью она обернулась змеёй и выползла. Можа, конечно, не змеёй… Никто не видел. Да только выползла она. Вот в такую щель, - Кузьма растопырил пальцы, показывая небольшой размер.

До поздней ночи братья делились событиями своей жизни, потом зелёная бутылка опустела, головы отяжелели, мысли окончательно запутались, а языки стали плохо выговаривать слова. Завалились спать.

Утром Демьян первым открыл глаза. Кузьма храпел на полу возле лавки. То ли так ему захотелось, то ли ночью с непривычки упал.

Демьян пошёл на колодец за водой. В хате ни капли. А пить хотелось – спасу нет.

Вернулся с ведром. И соблазнительный плеск разбудил Кузьму.

- Ооо, водичка, - опустил он лицо в воду и прямо из ведра стал пить, заодно купая нос, бороду и усы.

Демьян покосился, но ничего не сказал. Стал открывать волоковые окна.

- Вон она, - схватил брата за плечо. – Вон… Бегом смотри, а то уйдёт…

Кузьма бросил пить, поспешил к окну.

По улице шли две девицы и ещё маленькая девка.

- Вон, видишь? Какую за руку тянут… Эту мне в жёны отдают.

Но Кузьма смотрел на другую.

Он только что снова нашёл Ксеню.

Глава 81

Доктор наконец вышел из комнаты больного.

- Иван Алексеевич, как он? – встал со стула Василий. Здесь он провёл несколько томительных часов в ожидании, не решаясь побеспокоить лекаря. А тот, похоже, за хлопотами о больном, забыл, что под дверью сидит обеспокоенный друг.

- О, - чуть смутился Иван Алексеевич, - положение господина Таруханова серьёзное, но я думаю, что его жизнь все опасности.

Василий вновь сел на стул. Огромное облегчение на какое-то мгновение лишило сил. Но почти сразу же вновь поднял голову – расслабляться рано.

- Можно к нему?

- Теперь он спит. Но и в ближайшее время его лучше не беспокоить. Сознание Александра Андреевича ещё некоторое время будет спутанным из-за удара головой.

- Что ещё?

- Сломанная рука. Остальное не столь серьёзно. Синяки и царапины.

- Вы останетесь здесь?

- Да… С вашего позволения, я бы хотел пробыть несколько дней где-нибудь поблизости.

- Что ж, я думаю, Александр Андреевич не будет против, если вы займёт одну из его комнат.

К своему другу Василий попал лишь на следующий день. И не без труда.

Доктора теперь было не узнать. Из покладистого, весёлого и доброжелательного молодого человека он как-то резко, во всяком случае, в глазах у Василия Егоровича, превратился в подозрительного и неуступчивого лекаря.

- Не давайте ему повода для волнений, - напутствовал он перед тем, как разрешить Василию шагнуть через порог. – Не разрешайте ему подниматься – нельзя. И, пожалуйста, без излишнего выражения чувств.

Василий даже хотел рассердиться на последнее, но взглянув в обеспокоенное лицо Ивана Алексеевича, сдержался.

Александр лежал с закрытыми глазами. Его лицо было в синяках и ссадинах. Василий нерешительно остановился в дверях. Может, действительно, лучше пока не беспокоить? Но тот открыл глаза.

- Как ты?

- Василий? – взгляд Таруханова был мутным. – Рад тебя видеть. Кажется, я упал с коня.

«Не помнит?»

- Да, бывает… Ничего…

- Не помню… Я ведь собирался в город, а оказался, кажется, в поместье у деда…

- Да… в поместье…

- Закончилась моя учеба… за границей… Как Анна? Ты мне ничего про неё не писал…

Глава 82

- Ах ты лахудра! Свинья в сарае визжит некормленая, а она всё никак не нажрётся! Детей бросила, кашу хлебает! А мать должна одна за всем доглядать!

Анна открыла глаза. Где она? Кто кричит?

Оглядела дощатый низкий потолок, пахучие волны сена вокруг, маленькую дверцу, в которую заглядывали зелёные берёзовые ветки и кусочек голубого неба, вспомнила.

Вспомнила страшную одинокую ночь в лесу, когда она шла сама не понимая куда. Но остановиться и подумать было ещё страшнее.

Вспомнила день, который пришёл на смену ночи, принёс некоторое облегчение, но ясности не добавил.

Анна ужасалась своей безумной выходки, ей страшно было подумать, как ко всему этому отнесётся мать. Она уже хотела бы вернуться в поместье, она готова была сдаться, лишь бы закончился бесконечный лесной путь. Но дороги назад не знала. Совсем не понимала где она. Анна давным-давно заблудилась.

Кружилась голова. Чтобы не потерять сознание, Анна стала есть землянику. Ягод было много. Но совсем не было аппетита. Девушка заставляла себя…

К вечеру вышла из леса. Закат окрасил мир волшебным сказочным светом. Позолотил дома вдалеке, поля, небо. Было невероятно красиво и Анна испугалась, что это бред. Но в эту сказку побоялась шагнуть. Правда, сказка была недолгой. Вскоре солнце скрылось за горизонтом, и наступила вторая беспризорная ночь.

Анна шла вдоль опушек, мимо сёл, мимо лающих собак, мимо редких деревенских огоньков, не решаясь приблизиться к ним. Там могут быть знакомые помещики. Как им объяснить своё положение? Никто не поверит ей, посчитают безумной.

А ведь, похоже, что она и впрямь сошла с ума. Вряд ли бы человек, тем более девица, в здравом уме оказался бы в таком положении.

Права была мать. Она это предвидела.

А она глупая и упрямая. Думала найдёт свою дорогу. Надеялась пойти по своему пути.

Пошла… Только недолго получилось… Надо было слушаться мать. Нет в жизни свободы. Только обман и тупики.

Второй рассвет встретила на ногах, но больше не смогла сделать ни шагу. Побоялась и сесть. Помутнённой головушке казалось, что сесть в высокую траву, значит, спрятаться окончательно от мира, значит погибнуть. Потому что сама она больше не встанет, а здесь её найдут не скоро. Может, вообще не найдут. Лесные звери позаботятся.

Долго смотрела на мир. Думала, что в последний раз. Прощалась. И с небом, и с летом, и с дочерью, и с Александром. И со своей дорогой. Кажется, пришла.

А потом появилась девушка. Анна сразу поняла, что она за ней, как только увидела её фигуру издалека.

И ещё поняла, что если ослабеешь на своём пути, если совсем не будет сил, то помогут ангелы. И эта девушка одна из них.

Глава 83

- Я тебе щаскну! Я тебе крапивой щас щаскну! Не щас, а бегом… Щаскает она…

Крик доносился со стороны открытой чердачной дверцы.

Анна попробовала встать, но резкая боль в ступнях полоснула словно ножами.

- Вот это находилась я, - озадачилась новой проблемой девушка. Стала продвигаться к дверце на коленях, благо недалеко. К тому же на невысоком чердаке всё равно нельзя было встать в полный рост.

Осторожно выглянула наружу, держась одной рукой за полусгнившие доски косяка.

Чердак был расположен невысоко, но всё же возвышался над садиком, плетнём и соседским двором. И в соседнем дворе перед взором Анны предстала безрадостная картина.

Довольно плотная крестьянка стояла, уперев руки в бока, и честила худенькую девочку, которая пробегала по двору то с охапкой травы, то с какими-то горшками.

Тётка вертелась на месте, в зависимости от того, в какой стороне девочка, и продолжала вопить визгливым голосом.

В увиденном Анне показалось что-то смутно-знакомое.

- Это тётка Фетимья на Стешу ругается.

От неожиданности Анна вздрогнула так, что, если бы не держалась за доски, запросто могла бы кувырнуться куда-нибудь поближе к тётке Фетимье.

Оглянулась. Рядом стояла белёсая девочка и тоже наблюдала за соседями.

Анна отодвинулась от дверцы, села.

- Она скоро уйдёт на работу, - судя по тону, эта новость должна была обрадовать.

- Я тебя, кажется, видела…

- Конечно, видела... Когда тебя Ксеня привела.

- Тебя как зовут?

- Маруся… А ты Анна? Будешь с нами жить?

От такого простого приглашения Анне стало легче. По крайней мере ей есть где остановиться хотя бы на какое-то время.

- А вы вдвоём с Ксеней живёте?

- Нет… Ещё есть бабушка Нюра, она теперь с Ксеней на коровнике. Ещё есть Митька, он тоже работает. Ещё есть Ольга. Она там, - Маруся ткнула пальцем куда-то вниз и в сторону. – Пойдём есть.

- Есть? – живот словно тоже услышал, сердито заурчал.

Анне стало неловко, но Маруся, кажется, не обратила внимания. Она снова выглянула в чердачную дверцу. – Всё, ушла тётка Фетимья. – Потом резко обернулась к Анне. – Слушай… а ты с детьми умеешь сидеть?

- Как… боюсь… кажется… - Анна окончательно растерялась.

- Нам со Стешей надо сбегать… кое-куда… Но это не сегодня… А с девками некому остаться. Думали, тётка Фетимья на барщину не пойдёт, а не получилось. Сенокос начался, теперь она каждый день уходит… А нам надо…

- Что?

- Пошли сначала поешь, потом объясню.

- Я, кажется, повредила ноги… Не могу ходить…

- Ну-ка… попробуй-ка ступить, - Маруся, как заправский лекарь стала помогать Анне встать.

- Ай, - вскрикнула та, как только попыталась опереться на ногу. И снова плюхнулась в сено.

- Так это, наверное, оттого, что ты долго с непривычки ходила. Ты долго ходила? С непривычки? У меня тоже так было. Надо потихоньку расхаживаться.

- Да? – Анна прониклась доверием к такой маленькой, но уже опытной девочке. – Попробую…

Расхаживаться пришлось долго. Но спускаясь по лестнице с чердака, Анна поняла, что жить будет.

Пока с опаской ковыляла взад-вперёд по двору - расхаживалась, Маруся куда-то убежала. А потом Анна подняла голову.

За руку Маруся вела девушку несказанной красоты.

- Это Ольга…

Анна сразу поняла, что с Ольгой что-то не то. Она никак на неё не реагировала, не подняла глаз, её лёгкая улыбка скорее относилась к внутреннему созерцанию.

Но в то же время Анна почувствовала какое-то родство. Эта девушка – не крестьянка.

- Что с ней?

Маруся оглянулась по сторонам, наклонилась к Анне и зашептала:

- Заколдована…

От неожиданности Анна растерянно захлопала ресницами.

- Пойдём завтракать, - обычным тоном пригласила Маруся. – А потом я Стешу с девками позову. Ладно? А то ей никак одной не управиться…

На белой скатерти лежал хлеб, стоял кувшин с молоком, дымились в котелке щи.

Анна на некоторое время замерла в нерешительности. Так она ещё не ела. Из тёмной глиняной самодельной посуды.

- Ну что же ты? – засуетилась Маруся, усаживая на лавку Ольгу.

- А… где мне можно сесть?

- А-а… Сейчас подумаю. Тут-то у нас сидит бабушка, тут Митька, тут Ксеня… - она пальцем указывала места, перечисляя домочадцев. – Садись сюда.

Анна несмело села, взяла большую неудобную деревянную ложку, посмотрела на Марусю.

Но той теперь было не до неё.

- Оленька, возьми скибку… Вот так… Молодец… Кушай. Давай щи зачерпнём…

Голод – не тётка. Живот снова заурчал, намекая Анне, что теперь не время привередничать, и та потянулась ложкой в общий котёл.