На чужих кривых дорогах

Сундук остался от прежних хозяев – от деда с бабкой. Нюра ходила к ним на могилки, убиралась там. Сказала, что теперь это их родные могилки. Потому что так положено.

Бабку звали Лукерья, деда – Макар.

От Лукерьи и Макара им ещё достался деревянный стол, длинные лавки, тянущиеся вдоль стен, и кое-какие тряпки. Лукерья с Макаром, видать, были не крепко богатые.

Ещё какие-то инструменты лежали в сарае, но ими Маруся не интересовалась. Они Митькины.

Девочка достала хлеб, завёрнутый в чистое полотенце. Его бабуля пекла на целую неделю. Ох, какой вкусный запах стоял тогда в доме! А сам хлеб ещё вкусней, особенно когда только что из печки - горячий, мягкий, с хрустящей корочкой.

Маруся думает, что бабушкин хлеб – это самое вкусное, что есть на свете. После хлеба идёт земляника, потом пряники в виде зайчиков. Их Маруся ела, когда жила у Лидии Ивановны и Танечки. А после пряников уже всё остальное.

Входная дверь скрипнула.

Маруся от печки глянула кто пришёл. Митька.

- Ольга где? – вместо приветствия спросил он.

- Я её в сад отвела.

Молча вышел. Что это с ним?

Но раздумывать особо некогда. Маруся схватила ухват и полезла в печку за щами. Тут не до Митьки. Тут надо сосредоточиться. А то бывало уже, переворачивала тяжёлый чугунок, расплёскивала всю еду.

- А бабуля с Ксеней ещё не пришли? – снова Митька. А Маруся так сосредоточилась, что не услышала.

- Они за поросёнком пошли.

- Покупать?

- Ага… К каким-то Назаровым…

Ох, как Марусе хотелось с ними. Чтобы самой выбрать. Но стерпела. Она за хозяйку, надо на стол накрывать. А то проголодались все. А поросёнка и без неё выберут.

Маруся только вслед попросила, чтобы хвостик был закручен… У поросёнка…

- К Ольге никто не приходил?

- К кому?

- Никто к нам не приходил?

- Не-е… Стеша только.

- Стеша?.. – Митька задумался. – Она сейчас дома?

- Дома… В саду, если тётка Фетимья ещё не…

- Пойдём… Как вы там с ней через забор переговариваетесь?

Маруся захлопала глазищами на Митьку.

- К Стеше пойдём?

- Ну да… Спросить кое-что надо.

Обрадованная Маруся оставила чугунок со щами, пока Митька не передумал. Ей давно уже хотелось поближе познакомить его и Стешу, но Митька никак не интересовался её подругой. А тут сам!

- Пойдём, - заторопилась она.

К нужному месту была уже протоптана тропинка.

- Стеша, - позвала в дыру.

- Что? – тут же откликнулись с другой стороны, и в дыре моргнул светлый глаз. – Ой! – раздалось растерянное, когда вместо Стеши обнаружился хмурый Митька.

Тот не стал заглядывать в щели, подтянулся на цыпочках, заглянул поверх плетня.

- Стеш, ты Демьяна знаешь?

- Какого Демьяна?

- Который на конюшне работает. Сутулый такой…

- Страшный?

- Ну… может, и страшный.

- Знаю…

- А он был женат?

- Кто?

- Демьян… - Митькино терпение едва держалось в нужных пределах.

- Был… А зачем тебе?

- Надо.

- А-а… Недавно Настя, его жена, утопилась… Красивая была. Бабы говорят, что сама в омут нырнула.

- А… чего это она?

- Не знаю… Бабы говорят, что от красоты… Я не поняла.

Митька кинул быстрый взгляд на Ольгу. Сидела она недалеко от забора.

- Ладно… Понял.

Но тут во дворе раздался истеричный визг.

- Поросёночек, - закричала в восторге Маруся и побежала встречать своего первого питомца.

Глава 63

- Бабы, молочка не найдётся?.. Кружечку?

Нюра поила своего самого маленького телёнка, обернулась посмотреть, кому там ещё пить захотелось.

Демьян… Пьянчужка из Митькиной конюшни. Отвернулась. Молока у неё не осталось, последнее телёнок допивал.

- Иди-ка отсюда, пока скребком по темечку не тюкнула, - совсем уж негостеприимно встретила мужика Нюрина напарница бабка Улита. Вдвоём они работали в помещичьем телятнике.

- И за что это, мне интересно, ты по темечку бить собралась? – в голосе Демьяна зазвучала неприкрытая обида, Нюре даже стало его жалко.

- За всё хорошее, - бабка Улита не прониклась сочувствием, напротив, намахнулась своим скребком. – Иди отсюдава, Ирод.

Демьян с досадой матюкнулся и вышел.

- Что это ты так на него, Улита? Может, человек с утра не евши.

Демьян, конечно, мужичонка никудышний, но так тоже не дело. Нюра не любила, когда людей понапрасну обижали.

Улита оставила свой скребок, села на низкую скамейку, вздохнула.

- Разве это человек? Так… хуже скотины… Настю жалко.

Нюра оставила телёнка, села рядом.

- Обидел? Девку-то? Настю?

- Погубил… Вместе с хозяином обманом женили и со свету сжили… Утопилась Настя… Такая красавица была. А бесталанная, видать. Не принесла красота счастья. Сироткой тут у нас бегала. Махонькая ещё прибилась к поместью, здесь и росла… На свою беду… Работала… Жила с девками в прядильне. А как подрастать стала, так крепко захорошела. Что цветочек аленький распустилась. Чуяли мы, что не к добру. Наш-то барин, слыхала небось, до девок шибко охоч. Даже слух прошёл, что городскими, которые даже из дворянских семей, не шибко боялся пользоваться. Может, конечно, брешут… У дворянских-то девок мамки, няньки, гувернантки, разве они в обиду дадут? А нашим житья не стало… Как какая подрастёт, да в силу войдёт, так барин тут как тут. Караулит уже, чтобы кто случаем не опередил… Такая вот наша крепостная долюшка. Ты, я слышала, свободная?

- Да, - часто закивала Нюра головой. Вольной грамоты у неё не было, вот и кивала, как можно утвердительней. – Меня помещик отпустил, потому как я старая уже стала.

- Во-во… Тоже взяли моду на старости лет отпускать на все четыре стороны. Подыхай от голоду и холоду под любым кустом.

- Не-е, я сама ушла…

- И девки твои вольные?

- Все вольные, - не моргнув глазом соврала Нюра.

- Вот и Настя была вольная. Сама по себе была. Потому-то хваткие ручки барина долго до неё не дотягивались. Это с нами-то, с крепостными, можно по-всякому… Сама как вспомню… Я же красивая была когда-то… А старый помещик тоже ходок был по бабьей части… Дед нашего-то Николая Гаврилыча, получается… Да и отец его… Так-то, они, вроде не злые… Чтобы искалечить – не, того не позволяют себе. И не бьют почти… Разве, когда озлятся на кого-нибудь… Но с кем не бывает? А за просто так – не-ет. И не продают как попало… Крепко страшно, когда дитё родное у матери вырывают, да продают какому-нибудь лиходею… Так что нам жаловаться особо не на что. Только вот с девками балует… А ведь не каждая это стерпит. Девки тоже разные бывают.

Нюра этому рассказу не удивилась. Заметила уже, как зубоскалит помещик с красивыми крестьянками.

- Ну, а Настя? – направила убежавшие мысли Улиты к первоначальной теме.

- А Настю замуж выдали. Вот за этого охламона. Обманули девку, наплели с три короба, мол, мужем он тебе не будет, а будет заступником. Будешь замужняя, отстанут кобели-то. А надо сказать, что парни мимо Насти спокойно не проходили. Сирота ведь, заступиться некому. Вот и нашла заступника.

- И что? – никак не могла понять Нюра.

- А то, что стала Настя сразу после замужества и сама крепостной. Обманули девку. И наш-то её сразу к себе поволок. Мол, теперь уже не отвертишься. Теперь обязана выполнять всё, что я тебе прикажу. Я твой хозяин.

- А заступник?

- А заступник помогал волочить…

Бабка Нюра покачала головой… Обидно-то как.

- Неужто никто ей заранее не подсказал?

- Так никто и не знал. Подружка только Груня. А та сама бестолковая… Они быстро состряпали это дело… А наутро оказалось, что пропала девка. Нет нигде. Я уж подумала, что сбежала куда подальше… Не… не сбежала… Нашли…

Домой Нюра возвращалась задумчивая. И печальная. Жалко девок. Жалко Настю.

- Нюр, постой!

Оглянулась – управляющий догоняет.

- Знаешь, где Зелёный Кут?

- Знаю… Довелось мимо проходить.

- Дня через три пойдёшь туда за телятами. У тамошнего помещика купили пятерых штук новой породы.

- Одна? - испугалась Нюра. Вроде не в том уже возрасте, чтобы за телятами по полям скакать.

- Да хоть со своими. С Ксеней да с Митькой.

- Когда иттить-то?

- Скажу потом. Дня через три готовься.

- Ладно…

Дальше пошла ещё задумчивей.

Глава 64

Анна страшно опаздывала. Оранжевый кусочек солнца последний раз блеснул над тёмной полосой леса и окончательно скрылся из глаз. Девушка ускорила шаг.

Всю неделю ждала этого дня, жалела, что сама настояла на таком долгом сроке, а в назначенный день всё пошло кувырком.

С бабушкой накануне был разговор. Трудный. Но та всё поняла. Более того, рассказала, что сама в своё время взбунтовалась против воли отца. И ни о чём не пожалела. Прожила долгую и счастливую жизнь.

- Но тогда на моей стороне была мать… Отец не стал упорствовать… Он меня любил… Я же единственная дочка. Родители не хотели, чтобы я была несчастной… За кого они тебя надумали отдавать?

Анна не сразу поняла, то последний вопрос относится к её родителям.

- За господина Усанова. Он старше отца и имел уже нескольких жён. Они умерли. Последняя Полина… Я её немного знала. Она с нашей Екатериной дружила.

- Это Дарья всё мутит. Той всё денег мало… А твоему отцу лишь бы поесть повкуснее, попить вволю да чтобы диван помягче был… Тот, может, и не настаивал бы… Ишь, чего удумали, отдать дочку за старика…

Анне не впервой слышать от бабушки нелестный отзыв о родителях. Промолчала.

- Думаю, что люди многое исказили, вывернули наизнанку, - задумчиво покачала головой старая графиня. – Обесценили любовь. А без неё нельзя создавать семью. Так издревле ведётся. Так мир устроен… Адам и Ева любили друг друга. Иначе бы не выжили. Вот моё мнение. Без любви семья - нечто хилое и нездоровое. Другое дело - молодые люди могут запутаться. Вот тогда-то родители должны подсказать и направить…

«Ох, бабушка, если бы ты знала, как мы запутались…».

Всего Анна ей не открыла – ни к чему излишне тревожить старого человека.

Теперь бабушка всё чаще оставалась в постели, всё реже горничные усаживали её в кресло.

- А я знала Тарухановых. И родителей этого… твоего…

- Александра…

- Да… И деда… Хорошая семья… Конечно, я не могу одобрить твой побег… Но и препятствовать не буду... Пусть Усанов себе другую дуру поищет. А Дарье я ещё скажу… Я хоть старая, да не до конца из разума выжила… А её умишко, видать, совсем скукожился в последнее время… Анна, вот ключ, открой секретер, принеси шкатулку из среднего ящика.

Бабушка сняла с шеи верёвку с ключом, передала внучке.

В шкатулке были семейные украшения.

- Почти всё это со временем станет твоим. Но теперь я тебе подарю… - старуха задумчиво стало перебирать блестящие драгоценности. – Вот эту тиару… Возьми её вместе с моим благословением.

- О-о, какая красивая.

- Изготовлена братьями Дюваль… Эти сапфиры очень подойдут тебе. Пусть твои голубые глаза чаще светятся от счастья. Не от камней это зависит. Они всего лишь помощники в этом деле. Хотя и неплохие помощники.

В порыве благодарности Анна поцеловала коричневую сморщенную руку.

- Ну будет… будет… Ступай.

За день до ухода Анна собрала в узелок лишь самое необходимое. Но и это не укрылось от острых взоров Агафьи. Вечером служанка вошла в комнату сразу после стука, и Анна не успела спрятать разложенные на кровати вещи.

Глянула та, промолчала. Но безусловно насторожилась.

После того, как упустила Анну в прошлый раз, она теперь не оставляла девушку без внимания. Вертелась, крутилась неподалёку, куда бы Анна ни направилась. Это невыносимо раздражало. Это утомляло. Это пугало - как ей без препятствий уйти в нужный день?

И вот он наступил. Анна сидела на террасе, собираясь с духом перед тем, как отправиться в новую жизнь, когда к ней робко обратилась сенная девушка.

- Барышня, позвольте вам что-то показать…

- Что такое? – удивилась Анна.

Прислуга к ней редко когда обращалась. В дела поместья она совсем не вмешивалась.

- Надо туда дойти, - махнула девушка куда-то в сторону.

Ничего не понимая, Анна встала, пошла.

- В погреб? – снова удивилась. Остановилась в нерешительности. Что ей там делать?

- Да… Там плохо… Упала…

Упала? Анна торопливо пошла. Хоть ноги и сковывал страх – что она сейчас увидит? Кто упал? Расшибся? Но медлить нельзя.

- Сейчас… Лучину зажгу…

Небольшой огонёк осветил серые стены погреба.

- Доктор далеко живёт? Надо за ним послать. Чтобы время не терять.

- Уже послали. Ой… Лучина потухла.

Анна оглянулась в темноте. Услышала, как по ступенькам застучали торопливые шаги.

- Я за свечой, - пропищал испуганный голос, и дверь подвала захлопнулась.

Долго Анна не могла понять, что произошло. Но поняла. На это у неё был целый день. Который она провела в холодном погребе. Целый страшный бесконечный день.

Чего добивается Агафья?

Ждёт матушку. Она, увидев узел с вещами, о многом догадалась, решила её задержать… Вот так…

Анна поднялась в самый верх, там было теплее всего, прислонилась к двери и так просидела.

Стучать и кричать бесполезно. Это дверь непробиваемая. Во всяком случае, для Анны.

Страшно особо не было. Была бесконечная печаль.

Трудно идти по собственной дороге. Почти невозможно. Сильные люди всё время сбивают с пути, возвращают туда, где они считают быть правильным. Возвращают на чужие дороги.

Самоуверенным людям даже в голову не приходит, что так нельзя. Что они не имеют право распоряжаться чужими жизнями. Нет у них этого права, они сами его присвоили.

А ей? Подчиниться?

Если бы не малышка, она бы никогда не рискнула пойти против воли родителей. Она вышла бы замуж за Усанова и прожила бы короткую и несчастливую жизнь.

Но бедная девочка из какого-то неведомого далёка посылает своей матери силы идти вперёд. Искать свой путь. Искать…

Через целую вечность дверь дёрнулась, коротко скрипнула.

Анна толкнула её. Она открылась. Вышла – никого. Лишь за углом мелькнул подол знакомого сарафана. Не выдержала девичья душа.

Вечерело.

Идти за узелком?

Нет. Пойдёт так. Новых препятствий ей уже сегодня не преодолеть. Осторожно проскользнула между сараями, вышла из боковой калитки.

В лесу почти темно… Страшно. Но путь недалёк. И Александр наверняка выйдет навстречу. Вот-вот появится.

Но Александра всё не было.

Стало тревожно. Что-то не то… Что-то опять идёт неправильно.

Вот и лесное озеро. Ночью оно совсем не такое, как при солнечном свете. Исчезла дневная прелесть. Чёрная вода почти неподвижна. Неподалёку резко прокричала птица.

Анна оглянулась… Александра нет. Он не пришёл.

Может, он дни неправильно посчитал? Может, она дни посчитала не так?

Глупости. Они взрослые люди, считать умеют.

Что-то случилось.

А ей что делать?

Возвращаться в поместье? Анна уже нерешительно повернула назад.

Но там матушка. Или приехала, или вот-вот явится. И Агафья ей обо всём доложит. И у Анны больше не будет никакого шанса выйти из-под её контроля. Она потеряет всё.

Анна остановилась. Хотелось плакать от беспомощности. От страшного одиночества. От бесприютности.

Оглянулась на озеро.

Более того, ей и здесь оставаться нельзя. Она теперь слишком близко от поместья, её здесь живо найдут. Может даже этой ночью.

И Анна нерешительно двинулась куда-то в шуршащую темноту.

Глава 65

Сергею Дмитриевичу предстояло выполнить два дела, он решил начать с неприятного.

Визит к генерал-фельдмаршалу. Он же дядя жены.

Хотел написать письмо, но даже в завуалированной форме оно вызовет недовольство такого высокопоставленного человека. А уж ответа на него он вряд ли дождётся. Пришлось делать крюк, заезжать лично.

Дядя принял его скоро.

«Отодвинул свои государственные дела, - зло усмехнулся Сергей Дмитриевич. – Своя шкура дороже… Даже если она запятналась вся и заляпалась».

- Присаживайтесь, - указал генерал на кресло против стола, за которым сидел.

Сергей Дмитриевич сел. Потом чуть заметно развалился, принимая более непринуждённую позу, чем первоначально выбрало тело. В этом кресле привыкли сжиматься и тревожиться. Но он здесь не в качестве просителя.

Сергей Дмитриевич ещё немного расслабился.

В глазах генерала мелькнула насмешка. Словно он уловил все колебания своего зятя.

- Слушаю вас…

- Я приехал узнать новости о девчонке. Письмами вы меня не балуете, а между тем вопрос серьёзный.

- Новостей нет. Уж поверьте, если бы её нашли, я бы вам обязательно сообщил.

- Да как же? Куда она подевалась? Может, в живых уже нет?

Генерал пожал плечами. Сергей Дмитриевич незаметно для себя выпрямил спину. Неуверенно продолжил:

- Так-то… На нет, как говорится, и суда нет. Никто не застрахован. Вот только бумаги… У кого они окажутся? А между прочим, эти бумаги вам нужнее… Мне они так…

- Вот и радуйтесь, что вам они так. А о себе я позабочусь, - на лице генерала не дрогнул ни единый мускул.

«С..а, - в бешенстве подумал Чаруданов. – И по виду не скажешь, что эти бумаги способны этого козла погубить. Как он так держится? Бычара…».

- Маленькая девочка может… многое испортить… Даже сама об этом не ведая, - рискнул частично озвучить свои мысли.

- Ну что вы? Преувеличиваете… Неприятности создать – да. С этим не спорю… Но вы зря волнуетесь обо мне.

«Нужен ты мне, чтобы я о тебе волновался…».

- Что же ваши люди так беспомощны? – решил уколоть.

- Искать девочку по стране, всё равно что иголку в стоге сена… На словах хорошо, на деле не так-то просто… Ну ладно… Есть информация, что мои люди напали на след… Скоро всё выяснится… Я вам сообщу. Не смею больше задерживать.

«С..а!»

- Рад был повидаться, - Сергей Дмитриевич протянул руку для прощания, но внимание генерала отвлекла какая-то бумажка.

«С..а!»

Двигаясь по коридору, он услышал за спиной какой-то грохот.

«Это в кабинете? – не понял Сергей Дмитриевич. - Надеюсь старый козёл ударился головой об стену».

Но проверять, что там грохнуло на самом деле, разумеется, не стал.

И напрасно. Потому что увиденное его бы порадовало. Хотя… может, и напугало бы.

Генерал с силой вмазал каменное пресс-папье в стену так, что посыпалась штукатурка.

Нервы у генерала тоже были не железные. Особенно когда дело касалось его карьеры.

Глава 66

Александра встала с кровати, накинула халат на голое тело, подошла к туалетному столику, стала поправлять волосы.

Сергей Дмитриевич, лёжа в постели, наблюдал. Руки его были закинуты за голову, голый торс полуприкрыт лёгким одеялом.

- Поедешь со мной.

- Куда? - обернулась Александра.

- В деревню.

- Шутишь?

- Завтра с утра пришлю экипаж.

Александра оставила в покое волосы, села на стул, стала смотреть через зеркало на любовника.

- Знаешь, мне не совсем нравятся твои шутки… Я не понимаю…

- Тебе незачем понимать. Это тебя не касается.

- Ещё как касается. Когда ужасное насекомое плавает в моей чашке, и я пью из неё чай, рискуя подавиться этим мерзким мохнатым чудовищем.

- Но ты же сама его туда закинула, - Сергей Дмитриевич усмехнулся.

- Но я закинула его по твоей просьбе. Зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь от Лидии? Чтобы она лишилась рассудка? Но ведь она твоя… – внезапно осенило. – Ты хочешь с ней развестись? Это почти идеальный повод для развода.

- Да, дорогая. Ты совершенно права.

Но Александра разочаровано вздохнула. Судя по его тону, это не так. А может, так? От этого мужчины у неё всегда голова кругом.

- Не думаю, что моя поездка в деревню - это хорошая идея.

- Это прекрасная идея. Кстати, Лидия прислала тебе приглашение. Где-то в сюртуке письмо.

- А что же гувернантка? Ты, кажется, говорил, что она тебе помогает?

- Глупее существа я ещё не видел. И глупее, и трусливее. Если бы ты видела, как она тряслась от обыкновенной медянки.

- Медянки? – глаза Александры распахнулись от ужаса. – Змеи, что ли?

- Заметь, не ядовитой… В какой-нибудь момент она может всё испортить. Я пожалел, что втянул её. Пока ей объяснишь, что да как…

- Я не удивлена. За несколько месяцев ты мне тоже не смог объяснить. Тут уж я с француженкой солидарна.

- Не лукавь. Ты понимаешь всё с полуслова.

- Не скажи…

- Но ты же всё делаешь правильно.

- Мне просто… Скажу тебе честно. Мне просто доставляет удовольствие наблюдать за изумлением твоей жены. За её страхом и растерянностью. Извини, но она тоже глупа. Как и француженка. И я нахожу какое-то странное удовольствие… как бы это объяснить? Я как будто расширяю границы её разума, пытаю его, продавливаю, наблюдаю, когда настанет предел, и она всё поймёт.

- Не лукавь, - повторил она её слова. – Тебе просто нравится доводить её до безумия.

- Ну, не без этого, - Александра откинула голову назад и засмеялась. Она смеялась и любовалась собой в зеркале. Хороша!

Если бы в этот момент Александра посмотрела бы на своего любовника, то вместо ожидаемой благодарности увидела бы острую ненависть, блеснувшую в его взгляде.

Но она почувствовала её, резко обернулась.

И в глазах мужчины словно пелена прошла,скрывая ненависть, возвращая непроницаемость.

- Что ты? – нахмурилась она, не понимая, почему по спине побежали мурашки.

- Что я?

- Не знаю. Я не понимаю смысла всего этого. Но я готова продолжить. Я поеду с тобой.

- Конечно, дорогая. Собирайся. Завтра утром выезжаем. Мне пора, - он откинул одеяло.

- Ты не останешься у меня?

- Меня ждут в клубе.

Глава 67

- Как сбежала? Агафья, ты в своём уме?

- Барыня, я только на минуту отошла. Сама не понимаю.

- Может, она спряталась? За какими-нибудь плетушками?

- Да я, кажись, всё обсмотрела.

- Неси свечу.

Дарья Васильевна только сошла с экипажа. Тряслась несколько часов, не успела поздоровалась с хозяйкой поместья – бабушкой мужа, старой паучихой, и тут горничная огорошила такой новостью – сбежала курва. Ну всё! Это была последняя капля. Всё! Хватит! Уж на что ей терпения не занимать, но тут и оно закончилось. Пусть как знает… Пусть пеняет на себя…

Пока Агафья бегала за огнём, Дарья Васильевна ходила взад-вперёд перед дверью погреба, не решаясь одной туда сунуться, и чувствовала, как сердце переполняется возмущением.

- Добилась ты, девочка, своего. Долго старалась… Но теперь никакого снисхождения. Теперь под замок. Так, чтобы и носа не высунула. И в монастырь.

Агафья из усердия принесла целую охапку свечей. Вдвоём обшарили все закоулки погреба, заглянули в широкие корзины и глубокие бочки. Анны не было.

- Пошли… Расскажешь всё.

Дарья Васильевна заняла комнату, в которой она всегда останавливалась, когда приезжала навестить старуху. Узнала от прислуги, что та уже спит. Оно и к лучшему. Теперь Дарье Васильевне только бабкиного яда не хватало. Завтра утром успеют обменяться и покусать друг друга.

- Сама не понимаю, как так вышло, - ныла Агафья у двери, заламывая руки. – Никак, кто-то сунулся в подвал, она и выскочила.

- А ты не могла кого-нибудь на карауле поставить?

- Кого, барыня? Кому тут можно довериться? Сама весь день караулила. И вот только в уборную отошла. Вернулась, а дверь-то приоткрыта. Я туда – а там уже никого.

- Что ещё было?

- Было, Дарья Васильевна, было. Всё как есть обскажу.

Агафья завела под лоб глаза, вспоминая.

- Значит, всё тихо-мирно сначала. Я уже расслабилась было, думаю, знать, успокоилась барышня, а она возьми и пропала.

- Как пропала? Когда?

- Да это другой раз… Неделю назад было. Где-то гуляла до вечера, потом пришла как ни в чём не бывало. Тут-то я поняла свою оплошность, ну, думаю, другого раза не допущу. А она опять ничего, вроде. Потом к старой графине ходила, что-то ей рассказывала… - Агафья выжидательно замолчала.

- Ну ты же подслушала?

- Случайно услыхала краем уха, что жених у неё есть. С ним собралась в путь-дорогу.

- И здесь умудрилась не остаться без жениха! Ловко у неё получается. Ладно… Что дальше?

- А дальше узелочек собрала. Я тут же за вами и послала нарочного…

- Ага, твою записку с трудом расшифровала. Что ты там накарябала? «Барна ехай бегит».

- Как? – сама заинтересовалась результатом Агафья.

Но Дарья Васильевна не стала повторять. Агафья вздохнула.

– Барыня, так я же грамоте не обучена.

- Знаю. Что потом?

- А потом я поняла, что ускользнёт скоро Анна Георгиевна. И ничего-то я не сделаю. Потому-то и заманила её в погреб, там-то и закрыла… А дальше вы всё знаете.

- Надо искать. Зови слуг.

- Всех?

- Ну, самых древних можешь не звать, остальных зови.