Пепел страниц моей души: Начало

— Милания... кто помогает тебе?

Она прикусила губу и замялась. Прежде чем ответить, проверила, нет ли кого-нибудь между стеллажами, затем наклонилась ко мне и едва слышно произнесла:

— Каил.

Я резко выпрямилась.

— Он... до сих пор на свободе? Я думала, Каил скрывается... или его уже поймали.

— Его не поймали, — таким же тихим голосом ответила Милания. — Он хочет спасти Селину. Она теперь тоже трофей, как и ты. Живёт в доме Ардэна Фолла — дяди Неймора и нового министра здравоохранения.

По спине медленно пополз холод.

— У них что... вся семейка — насильники? — с трудом выдавила я. Голос дрожал, несмотря на все попытки сохранить спокойствие.

Милания поспешно покачала головой.

— Лана, не все трофеи живут так, как ты. Я видела Селину. Насколько мне известно, Ардэн не делает с ней ничего подобного.

Напряжение немного ослабло. Я искренне радовалась за Селину. Она тоже оставалась пленницей, но хотя бы не переживала того же унижения и насилия.

— Каил состоит в дружине, — продолжила Милания. — Её организовали соратники Теодора Сильвариса. Они поддерживают сопротивление и помогают людям покидать страну. Я точно знаю, что многим удалось спастись благодаря им.

Она помолчала, прислушиваясь к тишине библиотеки.

— Каил пообещал помочь и нам. Нужно немного подождать.

Слёзы обожгли веки. Вместе с надеждой пришла невыносимая тоска.

Если бы Томас был жив... Он тоже пытался бы меня спасти.

От этой мысли сердце пронзило болью. Большой палец машинально коснулся кольца, всё ещё сиявшего на руке. Я провела по голубому камню и сжала ладонь в кулак, пытаясь не сорваться.

— Милания... прошу тебя. Если однажды окажешься в опасности и у тебя появится возможность уйти — не думай обо мне. Беги. Слышишь? Не оглядывайся.

Её лицо смягчилось.

— Всё будет хорошо. Пока я работаю здесь, меня никто не тронет. Мне повезло. Я даже не надеялась попасть именно в этот дом.

Она ненадолго задумалась.

— Когда я увидела Неймора в тюрьме, то не могла представить, что он выберет меня и сделает служанкой в своём доме. Особенно после того, как обращался с тобой... и со всеми нами после вашего расставания.

— Подожди... — Я нахмурилась, а пальцы невольно похолодели. — Он выбрал тебя сам? Я думала, это произошло случайно.

— Да, — тише подтвердила Милания. — Во время распределения он подошёл ко мне, осмотрел и приказал отправить в свой дом. Сказал, что ему не хватает служанки. Меня вывели из камеры и привезли сюда.

Детали постепенно складывались в холодную, жёсткую картину.

Служанка ему не требовалась. Я была в этом уверена. Он выбрал Миланию не из милосердия. Хотел, чтобы она находилась здесь — рядом со мной и под его контролем. Чтобы у меня появилась ещё одна слабость, на которую можно надавить.

Другого объяснения я не находила.

— Милания, не верь ему, — предупредила я. — Даже если он помог тебе, то сделал это ради собственной выгоды. Когда мы перестанем быть полезными, он избавится от нас обеих. От тебя. От меня. От любого, кто станет ему не нужен.

Она не стала спорить.

— Я понимаю. Правда понимаю.

С её губ сорвался усталый вздох.

— Но сейчас так лучше. Фамилия Неймора и работа в этом доме защищают меня от вещей гораздо страшнее. С тобой происходит то же самое. Пока ты здесь, тебе ничего не угрожает. Мы не знаем, куда бы ты попала, если бы он не забрал тебя.

Спокойная уверенность Милании заставила меня похолодеть.

Передо мной возник мир за стенами замка: опустевшие улицы, хаос, безнаказанность, люди без защиты, имени и права рассчитывать на помощь.

Дыхание перехватило.

Мысль о том, где я могла оказаться без власти Неймора и стен этого дома, была слишком тяжёлой.

Я отвернулась, не желая показывать, как страх и ненависть сталкиваются с неохотным признанием её правоты.

А если Милания права? Если эта золотая клетка действительно защищает меня от мира, который стал ещё страшнее? Может быть, теперь безопасность и выглядит именно так — тюрьмой с мягкой постелью и запертыми дверями.

— Мне пора работать, Лана. Но при первой возможности мы обязательно продолжим разговор, — сказала Милания, поднимаясь с дивана.

Я коснулась книги, всё это время лежавшей рядом.

— Хорошо. А я почитаю о порталах. Может, найду что-нибудь полезное.

Милания тепло улыбнулась, развернулась и вышла.

Я осталась одна. Наедине с книгой. И со своими мыслями.

Мне следовало радоваться. Тому что есть шанс сбежать. Рада тому, что с моими друзьями по-прежнему все в порядке, что они всё ещё существуют где-то там, за пределами этих стен. Но эта радость не смогла заполнить ту пустоту, которая давно поселилась внутри меня. Она лишь на мгновение коснулась её... и исчезла. А печаль осталась.

Глубокая, тяжёлая, вязкая. Она окутывала меня густым туманом.

Селина и Каил любят друг друга... и даже несмотря на то, что они сейчас не рядом, они всё равно есть друг у друга, связаны этой невидимой нитью, которая даёт им силы, держит их, не позволяет окончательно сломаться.

Он пытается спасти её. А она... наверняка живёт с этой надеждой в сердце, с любовью, которая не даёт ей опустить руки, и ждёт его, верит, что он придёт за ней.

А я? Кому нужна я в этом мире?

Я не знала, живы ли мои родители и где они находились. Других родственников у меня не было. И хотя Милания с Каилом были готовы помочь, я не верила, что у них действительно получится. Или что они не передумают.

Я никому не нужна.

Эта мысль прозвучала так чётко, так холодно и безжалостно, что на мгновение у меня перехватило дыхание. Горло будто сдавило невидимой рукой.

Если бы не Милания, я бы вообще ничего не знала, ни о них, ни о мире, ни о том, что происходит за пределами этого замка, который стал моей клеткой. И если быть честной... вряд ли кто-то действительно попытался бы меня спасти. Это слишком сложно и опасно.

Стоит ли вообще надеяться? Ждать? Просить помощи?

Ведь любой, кто попытается вытащить меня отсюда, рискует собственной жизнью.

Что если Неймор узнает?..

Эта мысль пронзила меня мгновенно, как удар.

Он убьёт Миланию. Убьёт Каила. Просто... убьёт.

Я не хотела подставлять их. Не хотела, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Или погиб.

Взгляд сам собой опустился на кольцо Томаса. Вместе с болью пришло привычное чувство вины.

Он погиб из-за меня. Я должна была что-нибудь сделать. Спасти его. Остановить. Но не смогла. И теперь он мёртв. А я — жива.

Мне стало так больно, что я согнулась пополам, не в силах справиться с нахлынувшими мыслями. Слёзы сами покатились по щекам, и я уже не пыталась их остановить.

— Нельзя расклеиваться... нельзя терять надежду, — прошептала я себе и глубоко вдохнула.

Потом с силой начала вытирать лицо ладонями, надеясь вместе со слезами стереть страх, отчаяние и всё то, что сейчас разрывало меня изнутри.

Нет. Я должна держаться. Не имею права сдаться.

Я медленно легла на диван, на бок, подперев голову рукой, и открыла книгу, пытаясь заставить себя переключиться, зацепиться за текст, за слова, за смысл, за что угодно, лишь бы не оставаться в этих мыслях.

Мне нужно отвлечься. Перестать думать. Перестать чувствовать.

Я вчитывалась в строчки, возвращалась к ним снова и снова, но мысли всё равно уводили меня прочь. К миру. К тому, как сейчас живут люди. И к одному-единственному вопросу... как выбраться отсюда.

Я представила, как выбираюсь из замка и бегу по лесу — босиком, между деревьями, не разбирая дороги, спотыкаясь о выступающие корни и наступая на острые ветки. Они впиваются в ступни, царапают кожу, но боли я не чувствую: страх заглушает всё остальное и гонит вперёд.

Бегу изо всех сил, не позволяя себе замедлиться. Дыхание сбивается, воздух обжигает лёгкие, сердце колотится так сильно, что каждый удар отдаётся в горле. Меня не покидает уверенность, что за спиной кто-то есть. Кто-то преследует меня, приближается с каждой секундой и ждёт, когда я устану.

Стоит остановиться — и меня схватят.

Я резко оглядываюсь через плечо.

Но позади никого нет.

Никто не бежит между деревьями, не ломает ветки, не зовёт меня. Лес пуст и пугающе тих. Даже ветер не шевелит кроны.

И эта тишина страшит гораздо сильнее погони.

Шаги постепенно становятся медленнее. Я останавливаюсь, пытаюсь перевести дух и осматриваюсь. Вокруг простирается густой тёмный лес. Высокие деревья заслоняют небо, переплетённые ветви нависают над головой, а между стволами нет ни дороги, ни света, ни единой живой души.

Я не знаю, куда бежать.

Животный страх скручивает тело, лишает сил. На короткое мгновение возникает отчаянное желание развернуться и вернуться в замок. В клетку. К запертым дверям, знакомым коридорам и Неймору.

К ужасу, правила которого я хотя бы знаю.

Но я заставляю себя смотреть вперёд. Убеждаю, что должна продолжать путь, что за этим лесом обязательно есть другой мир — свободный, безопасный, настоящий.

Сухой треск разрывает тишину.

Где-то совсем рядом ломается ветка.

Я замираю, перестаю дышать и боюсь пошевелиться. Напрягаю слух, пытаясь понять, откуда донёсся звук, но лес опять погружается в мёртвое безмолвие.

А затем из-за деревьев начинают выходить мужчины в чёрных одеяниях.

Один.

Второй.

Третий.

Их становится всё больше. Лица перекошены злобой, черты искажены до неузнаваемости, а во всём облике давно не осталось ничего человеческого. Они переглядываются, смеются и медленно окружают меня. На руках темнеет свежая кровь.

Я сразу понимаю: они пришли за мной.

Мужчины не спешат. Им незачем. Они уверены, что добыча уже никуда не денется.

Ужас накрывает меня целиком. Я пытаюсь броситься назад, но тело не подчиняется. Колени застывают, ступни не отрываются от земли, и сколько бы я ни приказывала себе двигаться, ничего не происходит.

Я в отчаянии поворачиваюсь туда, где должен находиться замок. Теперь он не выглядит клеткой. Его стены означают спасение. Если сумею добраться до них, если успею вернуться, никто не сможет меня тронуть.

Но сделать шаг не получается.

И тогда между деревьями появляется человеческая фигура.

Сначала расплывчатая, едва различимая в темноте. Постепенно очертания становятся яснее, и я узнаю широкие плечи, высокий рост, знакомую походку.

Это Неймор.

Он идёт ко мне неспешно, не проявляя ни тревоги, ни страха. Расстояние между нами сокращается мучительно медленно.

Нет... он не опаздывает.

Он не хочет успеть.

— Неймор, помоги мне! — кричу я.

Но полноценного крика не получается. Из горла вырывается слабый, хриплый шёпот, который не способен долететь до него.

— Неймор... прошу... спаси меня!

Я напрягаю голос до боли, пытаюсь позвать громче, но он окончательно исчезает, оставляя после себя беззвучное движение губ.

Неймор смотрит прямо на меня.

Значит, видит.

Но даже не думает ускоряться.

Грубые руки хватают меня сзади. Жёсткие пальцы впиваются в кожу и тянут в глубину леса. Земля уходит из-под ног. Я пытаюсь вырваться, царапаю чужие руки, тянусь к Неймору, но расстояние между нами не сокращается.

Деревья сливаются в сплошное тёмное пятно. Его фигура исчезает среди стволов, а мир начинает расплываться, терять очертания и погружаться во мрак.

И я просыпаюсь.

Резко вскочив, села на диване. Книга тут же соскользнула на пол, а я схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится, и попыталась выровнять дыхание, но ужас всё ещё не отпускал.

И вдруг я поняла, что в комнате есть кто-то ещё. Боковым зрением заметила тень, замерла и медленно, очень медленно повернула голову.

Неймор.

Он спокойно сидел в кресле, откинувшись на спинку, и наблюдал за мной.

Я вскрикнула, вжалась в диван и закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться или хотя бы отгородиться от его присутствия.

— Боже... за что мне это... — выдавила я сквозь стиснутые зубы, не решаясь опустить ладони.

— Ты что, не рада меня видеть? — протянул он с откровенным весельем. Ему даже не приходилось стараться, чтобы вывести меня из себя.

— Судя по стонам, тебе снилось нечто весьма... пугающее, — произнёс Неймор, слегка склонив голову.

Я опустила руки, всё ещё тяжело дыша, и повернулась к нему.

— Может... ты мне и снился, — сердито бросила я.

Его губы искривились в самодовольной усмешке.

— Не думаю, — протянул он. — Ты кричала: «Неймор, спаси меня».

Меня мгновенно бросило в жар. Щёки вспыхнули, голова опустилась, а пальцы крепко сцепились на коленях в бесполезной попытке скрыть смущение.

— Значит, я не ошибся, — продолжил он. — От чего же ты просила меня спасти тебя во сне?

Каждое его слово сильнее подчёркивало одно — моё унижение доставляло ему явное удовольствие.

Я промолчала. Любой ответ дал бы новый повод для издёвок.

— Если ты хотела, чтобы я спас тебя от сексуального голода... — Неймор выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, — то готов заняться этим прямо сейчас.

Он рассмеялся, довольный собственной шуткой, а мне до боли захотелось стереть это выражение с его лица.

Подонок.

Я резко вскинула голову.

— Да пошёл ты... — тихо, но отчётливо процедила я и отвернулась, отказываясь продолжать разговор.

Он ничего не ответил. Подошёл к дивану, поднял книгу, которую я уронила, и, не торопясь, прочитал название на обложке.

— Изучаешь порталы? — спросил он уже совсем другим тоном — спокойным и серьёзным. — Хочешь отсюда сбежать?

— Просто читаю, — ответила я с напускным равнодушием.

Сердце всё же сбилось с привычного ритма.

— Не лги мне, — спокойно сказал он. — Я знаю, что ты читаешь только сказочные романы... ты бы никогда не стала читать эту занудную дребень просто так.

Он стоял рядом, возвышаясь надо мной, смотрел сверху вниз, всё ещё держа книгу в руках, и его взгляд прожигал меня насквозь.А я сидела на диване, обнимая себя за плечи, пытаясь удержать себя в одном месте, не рассыпаться, не выдать себя и не знала, что сказать, потому что он был прав.

Я действительно не любила такие книги.

Ещё в колледже учебники по юриспруденции казались мне тяжёлыми, скучными и бесконечно сложными. Этот древний трактат ничем от них не отличался.

Меня накрыла резкая злость.

А что такого удивительного в том, что я хотела сбежать? Это было настолько очевидно, что ему даже не нужно было задавать лишних вопросов. Любой человек на моём месте мечтал бы только об одном — выбраться отсюда и больше никогда не возвращаться.

Он и сам должен был это понимать и, скорее всего, понимал, просто был уверен, что это невозможно, а я не собиралась говорить ему ничего лишнего, кроме того, что это желание у меня есть и оно никуда не исчезнет.

— Да, я хочу сбежать, — ответила я, подняв подбородок. — Это очевидно. Я не хочу быть твоей пленницей.

Неймор наклонился ко мне. Его лицо оказалось так близко, что тело невольно напряглось. Он молчал несколько секунд, изучая мою реакцию и пытаясь понять, сколько я от него скрываю.

— Лана, тебе некуда бежать. Ты до сих пор этого не поняла? — произнёс он, и от этого спокойствия по спине пробежал холод. — Там, за пределами замка, тебя никто не ждёт. И никто не поможет.

Он выпрямился и небрежно отбросил книгу в сторону, давая понять, что она, как и мои попытки что-либо изменить, уже ничего не значила.

Меня охватила ярость. Неймор произнёс вслух именно то, о чём я думала после разговора с Миланией. То, чего боялась сильнее всего.

— И что?! — выкрикнула я, не успев остановиться. — Здесь я игрушка в руках избалованного извращенца и психопата! Хуже, чем рядом с тобой, мне уже нигде не будет!

Лишь договорив, я поняла, что натворила.

Страх мгновенно сковал всё тело. Я замерла, не сводя с него широко раскрытых глаз, ожидая, что сейчас он сорвётся, начнёт кричать... или сделает что-нибудь ещё хуже. Например, потащит меня в подвал. Накажет за то, что я осмелилась разговаривать с ним таким тоном.

Но он не двигался. На лице не отразилось ни злости, ни раздражения. Мои слова не вызвали никакой реакции.

Потом он медленно засунул руки в карманы, глубоко вздохнул, явно приняв какое-то решение, и ответил:

— Хорошо, я покажу тебе, что происходит за пределами замка.

В следующую секунду он исчез. Я не успела осмыслить его слова, когда Неймор уже вернулся с тёмной тканью в руках. Он держался невозмутимо, точно собирался заняться чем-то совершенно обыденным.

— Нас ждёт прогулка, — объявил он, протягивая мне свёрток.

— Какая ещё прогулка? — настороженно спросила я и осторожно развернула ткань.

В руках оказалась чёрная шёлковая мантия с глубоким капюшоном и завязками на груди.

Неймор кивнул на неё.

— Надевай — и узнаешь.

Не дожидаясь ответа, он накинул свою мантию на плечи.

Мне стало по-настоящему страшно. Я понятия не имела, куда он собирается меня вести и что хочет показать. И всё же вместе со страхом во мне проснулась надежда.

Я выйду за пределы замка. Впервые за долгое время. И, возможно... Возможно, это мой шанс. Шанс сбежать. Или хотя бы увидеть что-то, что поможет сделать это позже.

Я поднялась и повторила его действия. Лёгкий шёлк окутал тело, скрывая одежду и очертания фигуры. Мантия спускалась ниже колен. Я завязала шнурки у горла и натянула глубокий капюшон. Под ним стало немного спокойнее. Тонкая ткань отделяла меня от внешнего мира, создавая хрупкое ощущение защищённости.

— Приготовься, — сказал он, обнимая меня за плечи — Сейчас будет несколько прыжков.

И в следующую секунду всё исчезло.

Вспышка.

Меня качнуло.

Вторая вспышка — и пространство растворилось. Перед глазами плавали белые круги, очертания теряли форму, сливаясь в бесцветную пелену.

Новый толчок.

— Шаг вперёд! — донёсся голос Неймора сквозь шум в ушах.

Я сделала шаг почти наугад. Одной рукой Неймор удерживал меня, не давая упасть, другой что-то делал, и через несколько секунд нас снова резко качнуло. Мир закружился ещё сильнее.

Ноги перестали слушаться. Я вцепилась в плечи Неймора, а он перехватил меня за талию и прижал к себе, принимая на себя весь мой вес.

Желудок болезненно скрутило. К горлу подступила тошнота, дыхание распалось на короткие вдохи. Я стиснула зубы, стараясь не показать слабость и удержаться на ногах.

После последнего перехода понадобилось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя. Белая пелена постепенно рассеялась, линии приобрели чёткость, а земля перестала уходить из-под ног.

Я глубоко вдохнула.

За месяцы заточения я выходила в сад всего несколько раз, поэтому сейчас жадно вдыхала прохладный воздух. Он казался совсем другим — более плотным, тяжёлым, наполненным запахами города. В замке, стоявшем далеко от него, воздух всегда был свежим и чистым. А здесь он жил своей жизнью. Он наполнил лёгкие, слегка обжёг прохладой, и на мгновение голова даже закружилась.

Прохладный ветер коснулся моего лица, скользнул по коже, и от этого простого ощущения внутри что-то отозвалось, что-то почти забытое.

Свобода.

Пусть ненадолго. Пусть обманчивая. Но сейчас она ощущалась именно так.

Тогда я заметила, что по-прежнему держусь за плечи Неймора. Поспешно убрала руки, отступила и осмотрелась.

Мы стояли посреди тёмной улицы.

Одинокий фонарь освещал часть дороги, бросая тусклый жёлтый свет, а где-то позади слышался шум воды — тихий, но отчётливый. Похоже, там находился фонтан.

За спиной Неймора возвышалось старое тёмное здание с высокой конусной крышей.

Окон не было вовсе. Лишь узкие щели, из которых пробивался тусклый свет. Слишком маленькие, чтобы их можно было назвать окнами. В них едва ли пролезла бы даже рука.

Возле массивной серой двери неподвижно стоял мужчина в такой же чёрной мантии. Он сливался с мрачными стенами так естественно, что одного взгляда на него хватило, чтобы стало по-настоящему не по себе.

— Пошли, — приказал Неймор и, ухватив меня за запястье, повёл к двери.

Этот жест был мне неприятен. Я не собиралась убегать... точнее, собиралась, но не сейчас. Да и шансов сделать это у меня не было — он бы поймал меня за секунду с помощью телепортации. Я попыталась выдернуть руку, но он сильнее сжал пальцы, не давая мне ни малейшего шанса освободиться, и мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться и идти за ним.

Не обращая на меня никакого внимания, он уверенно направился к двери, поднимаясь по короткой лестнице из чёрных ступеней. Их было всего несколько, и уже через мгновение мы оказались перед входом, рядом с мужчиной, который стоял у самой двери.

Только теперь я заметила золотую маску, скрывавшую его лицо.

Мужчина почтительно склонил голову перед Неймором и протянул ему две такие же маски.

— Приветствую вас, господин Дракморн, — учтиво произнёс он.

Неймор не удостоил его даже кивком.

Он отпустил моё запястье, чтобы взять маски, а затем повернулся ко мне.

Я невольно усмехнулась. Когда-то маски позволили нам провести целый вечер вместе, не скрывая своих чувств. Но зачем они требовались здесь и куда Неймор меня привёл, я не понимала.

— Маскарад?

На его лице ничего не изменилось.

— Можно сказать и так.

Его лицо на мгновение застыло, пока он смотрел на меня, после чего он поднял маску и осторожно поднёс её к моим глазам. Она сама притянулась. Легла точно на лицо, зафиксировалась, удерживаясь магией, плотно, без возможности сдвинуть её или снять.

Он сделал то же самое со своей, затем натянул капюшон и поправил мой, будто я была ребёнком, за которым нужно следить. Этот жест совершенно не вязался с тем человеком, которого я привыкла видеть перед собой, и именно поэтому смутил меня сильнее всего.

Но любопытство всё равно оказалось сильнее. Мне хотелось увидеть, что скрывается внутри, хотя предчувствие подсказывало — ничего хорошего меня там не ждёт.

Двери распахнулись. Неймор жестом указал вперёд и коротко приказал:

— Проходи.

Что это за место?.. Вечеринка? Или что-то ещё?..

Страх медленно расползался, стягивая грудь. Но, несмотря на это, я всё же шагнула вперёд — медленно и осторожно, едва переставляя ноги, и время от времени оборачивалась, чтобы убедиться, что он идёт за мной, что я не остаюсь здесь одна, что он всё ещё рядом.

Коридор оказался неожиданно светлым. После тёмной улицы яркий свет больших люстр резал глаза. Вдоль стен висели старинные портреты незнакомых людей.

Их лица казались пугающе живыми.

Они смотрели на меня своими тяжёлыми, неподвижными взглядами, и от этого по коже пробегали мурашки, будто я находилась не просто в коридоре, а под пристальным наблюдением.

Впереди коридор упирался в проход, скрытый тяжёлой чёрной шторой из того же шёлка, что и наши мантии. Другого пути не было.

Я остановилась. Из-за шторы доносилась тихая мелодия пианино, а где-то за ней звучали приглушённые голоса, сливавшиеся в едва различимый гул. Вопросительно посмотрев на Неймора, я надеялась увидеть хотя бы намёк на объяснение.

Мне показалось, он заметил мой страх.

Но на его лице по-прежнему не отражалось ничего, кроме привычного холодного спокойствия.

Он молча кивнул в сторону шторы и, слегка отодвинув её, пропустил меня вперёд.

Я шагнула внутрь и не сразу поняла, где оказалась.

В зале царил полумрак. В нос ударил тяжёлый, удушающий запах духов и табака. Я не могла различить ни одного отдельного аромата — казалось, десятки разных парфюмов смешались с густым сигаретным дымом, превращаясь в один приторный, тяжёлый запах, от которого становилось не по себе.

Вдоль стен прямо в воздухе горели свечи. Они медленно перемещались под потолком, разгоняя темноту, а их пламя оставалось неподвижным, даже когда мимо проходили люди.

Неподалёку от входа стоял рояль. За ним сидел мужчина в строгом костюме и такой же золотой маске, как у остальных гостей. Его пальцы неторопливо скользили по клавишам, рождая тягучую, монотонную мелодию, от которой по коже пробегал холодок.

Чуть дальше располагалась длинная барная стойка. За ней сидели люди, потягивая напитки, а бармен, даже не касаясь бутылок, левитировал их с полок, смешивая содержимое прямо в бокалах.

Все вокруг были одеты одинаково — чёрные мантии, золотые маски.

Похоже, именно так здесь пытались сохранить анонимность. Но маски закрывали слишком мало. Они не скрывали лица по-настоящему — лишь создавали иллюзию, что никто никого не узнаёт.

Сделав ещё несколько шагов, я наконец увидела остальной зал.

Слева пространство неожиданно расширялось. Высокие белые колонны отделяли основную часть помещения от прохода и барной стойки, теряясь где-то в темноте под потолком.