Пепел страниц моей души: Начало

Это должно было радовать. Вместо этого мне было страшно.

Впервые в жизни рядом оказался человек, который знал обо мне достаточно, чтобы уйти, но почему-то оставался. Лана продолжала выбирать меня, несмотря на всё, что слышала и видела.

Я не хотел, чтобы она принимала ту часть меня, которую сам ненавидел. Не хотел, чтобы привыкала к ней, находила оправдания или начинала считать нормальной.

Потому что слишком хорошо знал, чем всё это заканчивается.

Тьма никогда не приходит одна. Она цепляется незаметно, пускает корни и медленно отравляет всё хорошее, до чего может дотянуться. И сейчас я слишком ясно видел, что она уже стоит слишком близко к краю.

Со мной её ждало слишком много страданий.

И в тот момент я понял, что должен отпустить её. Убрать от неё свои руки, своё влияние, всю эту проклятую привязанность и оттолкнуть к свету, даже если она возненавидит меня за это, даже если навсегда запомнит худшим ублюдком в своей жизни.

Пусть. Главное, чтобы она осталась собой.

Потому что смотреть, как она превращается в кого-то похожего на меня, я бы не смог.

Выждав несколько минут, я вышел из-за угла.

— Лана, — позвал её и двинулся навстречу.

Она подняла голову и улыбнулась. Слишком быстро и легко для человека, которого минуту назад ранили словами.

Вот так. Спрятала боль и улыбнулась мне. Моя девочка. Моя сильная, упрямая, слишком добрая Лана, которая даже сейчас делает вид, что всё нормально.

— Что-то случилось? — спросил я, притворяясь, что ничего не слышал. — Ты выглядишь взволнованной.

Подойдя ближе, положил ладони ей на плечи.

— Немного поссорилась с Селиной, — ответила Лана, теребя пальцами край одежды.

— Из-за чего?

Я притянул её к себе.

— Да так... — Она пожала плечами. — Мелочь. Не обращай внимания.

Лана прижалась ко мне, и я обнял её крепче, проводя ладонью по волосам.

Она не хотела рассказывать. И я понимал почему.

Лана пыталась удержать одновременно меня и друзей, не понимая, что рано или поздно придётся выбирать. Томас. Селина. Все эти правильные люди однажды заметят, как сильно она изменилась рядом со мной.

И заставят сделать выбор.

Она выберет меня. Я не сомневался. Именно поэтому уйти первым должен был я.

Прижимая её к себе, уже знал: эта ночь станет последней. Последней, когда я позволю себе держать Лану рядом. Последней, когда буду делать вид, что у нас есть будущее.

Хотелось остановить время. Забыть обо всём и оставить её себе. Но рядом со мной Лану ждала лишь боль. Поэтому впервые в жизни я собирался поступить правильно. И, чёрт возьми, как же я ненавидел это решение.

— Неймор... — тихо позвала она.

Я немного отстранился. На её лице всё ещё оставалась печаль.

— Твоё сердце так быстро бьётся, — сказала Лана. — Тебя что-то беспокоит?

Я улыбнулся. Конечно, улыбнулся. Что ещё мне оставалось?

— Всё хорошо, Лана. Я просто рад тебя видеть. И рад, что сегодня мы опять проведём ночь вместе.

— Тогда пойдём, — ответила она и прижалась ко мне.

Я обнял её крепче, в последний раз позволяя себе поверить, что она всё ещё моя.

А затем мы исчезли из коридора.

Глава 16 Парни

Лана

Следующее утро после лабиринта началось с завтрака без Неймора.

Когда я спустилась вниз, то ожидала увидеть его. Если честно, я совершенно не знала, как вести себя с ним после всего, что произошло в его кабинете. И впервые поймала себя на том, что надеюсь встретить его привычные холодные, надменные глаза, к которым уже успела привыкнуть. Возможно, так было бы проще. Проще представить, что та неожиданно приятная близость между нами была всего лишь сном, наваждением, а не чем-то реальным.

Но его место оказалось пустым. Стол был накрыт только для меня одной.

Феодора лишь пожала плечами в ответ на мой вопросительный взгляд. Милания тоже ничего не могла сказать.

И всё же я решила, что так даже лучше. Без него было легче. Я могла спокойно поесть, не ощущая на себе его внимания и не вспоминая каждую секунду, как нежно он касался меня. Я понимала: стоит нам встретиться — и неловкость захлестнёт меня.

Поэтому я спокойно ела — медленно, без спешки, позволяя себе почувствовать вкус еды и не боясь, что он внимательно наблюдает за каждым моим движением.

Но Неймор не появился и на обеде и на ужине. И на следующий день тоже.

Это было странно и подозрительно.

Я быстро выяснила с помощью Милании, что Неймор всё это время находится в замке и никуда не уезжал. И при этом мы ни разу не столкнулись — ни случайно, ни намеренно.

Значит, он избегает меня.

Сначала эта мысль показалась нелепой, даже абсурдной. Но чем дольше я об этом думала, тем меньше оставалось других объяснений.

Я всё чаще мысленно возвращалась к тому, что произошло в его кабинете. Стоило воспоминанию ожить, как по телу проходила предательская дрожь: я снова чувствовала его губы на своей коже, вспоминала непривычную осторожность прикосновений, ту бережность, с которой он ласкал меня, боясь причинить боль. А когда память добиралась до самого яркого и откровенного мгновения — до ослепительного наслаждения, вспыхнувшего внизу живота и лишившего меня дыхания, — всё во мне сжималось от стыда.

И каждый раз возникал один и тот же вопрос.

Почему? Почему всё произошло именно так?

Почему моё тело откликнулось на него с такой лёгкостью? Он унижал меня, ломал, заставлял подчиняться, но стоило ему проявить немного нежности — и я сама потянулась навстречу. Я не находила этому объяснения, и неизвестность пугала сильнее любого ответа.

Чем дольше я думала об этом, тем тяжелее становилась вина. Она заполняла меня, отравляла каждое воспоминание, а следом приходил стыд — острый, невыносимый, заставлявший прятаться даже от самой себя.

Я чувствовала себя предательницей. Предала себя, свою боль и всех тех, кто погиб из-за Фодеса. Неймор был частью его режима. Принимал решения. Отдавал приказы. Возможно, убивал собственными руками. И если я откликнулась на его ласку, если хотя бы на несколько мгновений забыла обо всём, что он сделал, разве это не означало, что его тьма уже проникла и в меня?

Порой мне чудилось, что кровь всех жертв Фодеса лежит и на моих руках, проступает сквозь кожу незримыми пятнами, которых никто, кроме меня, не замечает.

Хотелось смыть их, стереть, содрать вместе с кожей, лишь бы снова почувствовать себя чистой.

Но я не знала как.

Несколько раз я собиралась рассказать обо всём Милании. Хотелось услышать от неё, что случившееся не делало меня чудовищем, что я не виновата в реакции собственного тела. Но стоило представить, что придётся произнести всё это вслух, как стыд запирал слова в горле.

Наступил вечер четверга. Я сидела на кровати и следила за стрелками часов, словно от их движения зависело нечто гораздо большее, чем время. Закусывала губу, машинально покачивала ногой, а напряжение с каждой секундой нарастало.

Неймор приходил ровно в девятнадцать ноль-ноль. До назначенного часа оставались считаные минуты: большая стрелка медленно приближалась к двенадцати, маленькая уже касалась семи.

Я то и дело поворачивала голову к двери и прислушивалась к звукам за ней. Неймор неизменно входил через неё, хотя мог телепортироваться в любую точку замка. В этом чувствовалось нечто намеренное: он шёл по коридору, позволяя мне услышать своё приближение.

В комнате не раздавалось ни звука. Я проверила часы.

Тридцать секунд.

Сердце билось слишком быстро, дыхание стало поверхностным. Я поспешно поднялась и встала у стены рядом со столиком — в том самом месте, где он обычно останавливался, где начинался ритуал, к которому я так и не смогла привыкнуть, но к которому тело уже научилось готовиться.

Нервы натянулись до предела. Я сильнее закусила губу, стараясь унять дрожь и нарастающий гул ожидания.

Стрелка коснулась двенадцати.

Я снова посмотрела на дверь.

Секунда.

Две.

Три.

Ничего.

Он не пришёл.

Я осталась у стены, боясь пошевелиться и окончательно разрушить ожидание. Неймор никогда не опаздывал. Появлялся в один и тот же час с точностью, от которой становилось жутко.

А сейчас — не пришёл.

Случайностью это быть не могло. Он поступил так намеренно.

В груди становилось всё тяжелее. Каждый вдох давался с трудом.

Он издевается надо мной? Сначала насилует. Потом доводит до оргазма. А теперь не приходит как ни в чём не бывало. Что всё это, чёрт возьми, значит? Почему его отсутствие ранит сильнее присутствия? Может, я ему наскучила и теперь он решает, как от меня избавиться?

От этой мысли стало дурно. Ноги ослабли. Я медленно подошла к кровати, села на край и прижала ладони к вискам, но остановить поток мыслей не получалось.

Что он сделает, когда наиграется? Отдаст кому-нибудь другому? Устранит, как ненужную вещь? Что ждёт меня дальше и будет ли вообще это «дальше»?

Если это так, если он правда задумал избавиться от меня, то лучше узнать об этом как можно быстрее. Жить в ожидании и гадать я не хотела, это будет куда большей пыткой, чем сама правда.

Нужно было всё прояснить. Найти его. Заставить наконец сказать правду.

— Сейчас или никогда... — прошептала я себе, и в этих тихих словах решимости было куда больше, чем страха.

Я резко поднялась и, не теряя ни секунды, направилась к двери. Выскочив в коридор, замерла на мгновение, соображая, где искать Неймора. Первым на ум пришёл его кабинет. Поспешила к винтовой лестнице, поднялась на этаж выше и добралась до нужной двери. Схватившись за ручку, с силой дёрнула её на себя.

Заперто.

Раздражённо стиснув зубы, я почувствовала, как напряжение усиливается. Значит, придётся искать Феодору. Если кто и знал, где сейчас находился Неймор, то именно она.

Я вернулась к лестнице и спустилась на два этажа — туда, где располагались гостиная и кухня. Свернув в тёмный коридор, ведущий к служебным помещениям, ускорила шаг. Вскоре впереди послышались приглушённые голоса.

В гостиной кто-то был. И не один. По голосам я поняла, что их несколько.

Любопытство вспыхнуло так же сильно, как и страх. Не раздумывая, я начала осторожно красться вперёд, стараясь ступать как можно тише, чтобы случайно не выдать себя. С каждым шагом мягкий свет, льющийся из гостиной, становился ярче, а приглушённые голоса — отчётливее.

Мне отчаянно хотелось узнать, о чём они говорят.

Что, если происходит нечто важное? Если я услышу то, чего знать не должна? А может, Неймор говорит с кем-то... обо мне?

От этой мысли по телу пробежала тревожная дрожь.

Подобравшись достаточно близко, я прижалась спиной к холодной каменной стене. Теперь мужские голоса звучали гораздо отчётливее, но слов всё ещё было не разобрать — значит, они находились чуть дальше, в глубине комнаты.

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание, развернулась и медленно выглянула из-за стены, придерживая волосы рукой, чтобы ни одна прядь случайно не выдала моего присутствия.

В гостиной находились молодые мужчины в дорогих костюмах. Они спокойно переговаривались, расположившись с непринуждённостью хозяев.

Я сразу их узнала.

Все они учились в колледже. Трое сидели на диване и в кресле — их имён я не помнила, лишь лица. Ещё двое стояли чуть в стороне.

Фин и Дерек. Соседи Неймора по комнате.

Самого Неймора среди них не было.

Один из парней повернул голову в сторону коридора. Я мгновенно отпрянула и вжалась в каменную кладку, боясь пошевелиться. Лишь через несколько секунд позволила себе выдохнуть: похоже, меня не заметили.

На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Почему — я и сама не понимала.

Сердце всё ещё бешено колотилось, колени предательски подрагивали, но, несмотря на страх, мне стало немного спокойнее. Фин и Дерек, хоть и были крупными, опасными парнями и выполняли роль телохранителей Неймора, всегда относились ко мне по-доброму. Они знали о наших отношениях, никогда не смотрели с осуждением, улыбались при встрече и без лишних вопросов помогали, если я о чём-то просила.

Через несколько секунд я рискнула снова посмотреть в гостиную. Парни продолжали разговаривать, и я попыталась разобрать хотя бы отдельные слова. Замерла, обратившись в слух, даже слегка прищурилась — нелепая надежда, что это поможет слышать лучше. Однако фразы ускользали, рассыпаясь на бессвязные обрывки.

Трое мужчин, занимавших кресла и диван, начали подниматься. Они по очереди пожали руки Фину и Дереку, после чего направились к выходу. Оставшись вдвоём, те обменялись несколькими фразами и расслабленно опустились на диван.

Я тихо выдохнула. Понять, о чём шёл разговор, не удалось.

Что они обсуждали? И где Неймор?..

— Что выяснила?.. — раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я вздрогнула так сильно, что не смогла сдержать вскрик. Мысли разом исчезли. Я резко обернулась, но Неймор оказался быстрее. В следующее мгновение его ладонь закрыла мне рот, а сама я оказалась прижата спиной к холодному камню. Я замерла, стараясь справиться с бешеным сердцебиением.

Его же мой испуг откровенно забавлял. Уголок губ приподнялся, выдавая сдерживаемое веселье.

Неймор стоял вплотную, не оставляя между нами ни малейшего пространства. От его тепла, знакомого аромата духов и этой внезапной близости по коже пробежала мелкая дрожь.

— Тебя в детстве не учили, что подслушивать и подглядывать нехорошо? — произнёс он тем самым тоном, которым обычно отчитывают провинившегося ребёнка.

Я дёрнулась, вырываясь из его хватки, и он сразу отпустил меня, будто этого было достаточно, чтобы напомнить, кто здесь контролирует ситуацию.

— Я ничего не слышала, — хрипло ответила я. От волнения пересохло в горле.

— Важно не то, что ты услышала, а то, что пыталась услышать, — спокойно заметил он, внимательно следя за моей реакцией.

— Что, накажешь меня? Отведёшь в подвал к паукам? — Я подняла подбородок, бросая ему вызов.

Неймор слегка склонил голову и несколько секунд изучал моё лицо.

— Отличная идея. Идём, — протянул он, перехватил меня за запястье и потянул в другую сторону.

Я тут же упёрлась ногами.

— Нет... Прости... Прости... — испуганно прошептала я, уже не пытаясь скрыть своих чувств.

Провоцировать его действительно было плохой идеей.

Он сразу остановился. На губах играла довольная дьявольская улыбка.

— Прощаю. Считай, тебе повезло: сегодня у меня хорошее настроение.

Мне очень хотелось съязвить в ответ, но я вовремя прикусила язык.

— Пойдём, поздороваешься, — сказал он и, не оставляя времени на раздумья или сопротивление, крепко взял меня за предплечье и повёл к гостиной.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и покорно направилась следом, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид.

На самом деле я была совсем не против встретиться с парнями. Остальные гости уже ушли, а Фин и Дерек всегда действовали на меня успокаивающе. Их сложно было назвать хорошими или правильными людьми, но рядом с ними я никогда не чувствовала угрозы.

Стоило нам войти в гостиную, как они тут же поднялись на ноги. Переглянувшись, оба расплылись в улыбках, едва заметив меня.

Я нерешительно улыбнулась в ответ.

— Смотрите, кого я нашёл за тем проёмом, — небрежно произнёс Неймор, кивнув в сторону коридора, из которого мы пришли.

Насмешливые нотки тут же исчезли из его голоса.

— Вы, видимо, плохо учились в колледже, раз не заметили, что за вами следят, — холодно бросил он, поворачиваясь сначала к одному, затем ко второму. — Начинаю сомневаться, что вам вообще место в моей охране.

Фин и Дерек учились на факультете Магической безопасности, а значит, должны были улавливать присутствие людей, скрывающихся поблизости. Судя по произошедшему, Неймор был прав: учились они не слишком хорошо.

Оба растерянно переглянулись, явно не зная, что ответить.

— Мы не подумали, что в твоём замке за этим вообще нужно следить... — наконец пробормотал Дерек, виновато опуская голову.

— Здесь и так очень сильный защитный барьер... — поспешил добавить Фин, будто это хоть как-то могло их оправдать.

Неймор закатил глаза, поднял лицо к потолку и медленно вдохнул, явно считая про себя до десяти. Его пальцы по-прежнему сжимали моё предплечье.

Я молчала, не решаясь пошевелиться, а в голове крутился один вопрос: зачем человеку с такой силой вообще понадобилась охрана?

Неймор вновь перевёл на парней холодный, колючий взгляд.

— А если бы у неё был нож... — медленно произнёс он с ядовитой насмешкой. — И она решила бы воткнуть его мне в горло... Что тогда?

Он слегка склонил голову, ожидая ответа.

— По-вашему, защитный барьер меня бы спас?

Фин и Дерек опустили головы и неловко переступили с ноги на ногу. Возразить им было нечего.

— Я бы так не сделала, — вырвалось у меня, пока я пыталась освободить руку.

От собственных слов стало не по себе.

Да, я ненавидела его. Да, где-то глубоко внутри желала ему смерти.

Но... не так. Я не смогла бы убить его хладнокровно. Стоять напротив, видеть его лицо и чувствовать, как кровь стекает по моим рукам.

Хотя... Я не раз представляла, как убиваю Фодеса. Эти тёмные образы сами всплывали в голове.

Значит... смогла бы?

Но не Неймора. Представить его смерть от моих рук не получалось. В этой мысли было нечто невозможное, совершенно чуждое мне.

Пальцы Неймора сильнее сжали моё предплечье. Предупреждение не требовало слов: мне следовало замолчать. Я недовольно поджала губы, отвернулась и сосредоточилась на противоположной стене, старательно изображая полное безразличие.

— Прости, Неймор. Мы будем внимательнее, — одновременно произнесли парни.

Он цокнул языком и тяжело вздохнул, утомлённый необходимостью объяснять очевидное.

— Что ж... можете поздороваться и сразу попрощаться с ней, — сказал он, отпуская мою руку и слегка подталкивая вперёд. — Побыстрее. У нас ещё есть дела.

Фин и Дерек заметно оживились.

Я заставила себя улыбнуться, хотя к горлу уже подступал ком.

— Привет, парни, — тихо сказала я.

— Привет, Лана, — ответили они в один голос.

— Рада вас видеть.

— Мы тоже. Как у тебя дела? — спросил Дерек, слегка наклонив голову.

— Отлично... Здесь хорошо кормят, — рассмеялась я.

Смех прозвучал слишком легко и неестественно. Это была жалкая попытка представить свою жизнь в замке обычной, и от этой лжи стало ещё тяжелее. Слёзы обожгли глаза, голос задрожал.

— И стейк очень вкусный...

Парни заулыбались шире, не замечая ничего странного.

Неймор стоял чуть позади и тяжело вздыхал, открыто демонстрируя своё раздражение.

— Ты плачешь, Лана? — спросил Фин, всматриваясь в моё лицо. — Тебя никто не обижает?

На их лицах отразилось искреннее непонимание. Они не были глупыми... но и не были теми, кто способен увидеть глубже. И я не собиралась объяснять им правду.

Быстро смахнув слезу, я заставила губы не дрожать.

— Нет, парни, всё хорошо. Меня никто не обижает. Девушки иногда плачут от радости. Это нормально. А я просто рада вас видеть.

Они с облегчением приняли мои слова.

— Всё. Вам пора, — вмешался Неймор, обрывая разговор.

— Пока, Лана, — одновременно попрощались они, кивнули Неймору и направились к выходу.

Я проводила их взглядом, чувствуя, как сердце всё сильнее сжимает тяжёлая тоска. В памяти один за другим вспыхивали моменты из колледжа: как легко мы общались, пока мы с Неймором были вместе, как часто пересекались, шутили, разговаривали. А потом всё изменилось. Они продолжали украдкой улыбаться мне и здороваться, когда Неймора не было рядом, но стоило ему появиться — сразу становились сдержанными и холодными, будто мы были совсем чужими.

Я знала, что Неймор запретил им общаться со мной, и не винила их за это.

Но эта короткая встреча напомнила о прежней жизни и вернула ту тоску, которую я так долго старалась не замечать.

Но долго оставаться в этом состоянии мне не позволил Неймор.

Он взял меня за плечи, резко развернул к себе и притянул ближе. Его лицо стало требовательным и серьёзным.

— Итак... зачем подслушивала и что ты там вообще делала?

Я сглотнула ком в горле и решила не уклоняться от ответа.

— Искала тебя. Хотела поговорить, — твёрдо произнесла я.

— О чём?

Искреннее недоумение на его лице заставило меня растеряться.

А если он вовсе не избегал меня и я сама всё придумала?

— Почему ты перестал приходить на завтраки... обеды... ужины? — выдохнула я, набравшись решимости.

— Почему тебя это волнует? — Голос Неймора смягчился, однако в нём уже слышалась насмешка. — Тебе скучно без меня?

Злость смешалась с растерянностью, а его близость усиливала напряжение. Глубоко вдохнув, я заставила себя продолжить:

— После того раза... в твоём кабинете... мы ни разу не встретились.

Он моргнул чаще, чем обычно, и на мгновение опустил взгляд на мои губы, сжав челюсть так, что на скулах проступило напряжение. Казалось, он что-то обдумывает, взвешивает слова, словно решает, стоит ли вообще отвечать.

Но уже в следующую секунду он поднял глаза — и прежний холод вернулся.

Тот самый, знакомый. Отстранённый и ледяной.

— Ланивея... — Моё имя прозвучало медленно, с нарочитой растяжкой. В голосе появилась ядовитая ласка, от которой плечи сами собой напряглись. — Мир не крутится вокруг тебя. Если я не удостоил тебя своим присутствием, значит, у меня были дела поважнее.

Я почувствовала, как он притягивает меня ближе. Пульс ускорился. Внутри смешалось слишком многое: страх, злость, напряжение, растерянность — всё переплелось, как языки пламени, в которых уже невозможно понять, что именно тебя сжигает.

— Или ты решила, — продолжил он, чуть склонив голову, — что если я довёл тебя до оргазма, это что-то меняет? Что это что-то значит?

— Я так не думала... — тихо ответила я. — Я просто не понимаю... зачем ты это сделал.

Я не отворачивалась, надеясь, что настойчивость заставит его сказать правду. За произошедшим должна была стоять причина. Но Неймор не собирался её раскрывать.

— Кто знает... — протянул он, медленно проводя пальцем по моей шее. — Возможно, я расчувствовался, узнав, что ты хранила мне верность все эти годы.

Мягкость голоса лишь подчёркивала насмешку.

— Ведь я твой единственный мужчина. Во всех смыслах.

На его лице проступило самодовольство.

— Знаешь... мне это нравится. Томас был влюблён в тебя, бегал за тобой... а ты ему даже не дала.

Его слова ударили точно в больное место. Во мне вспыхнула злость — острая и обжигающая. И вместе с ней пришло разочарование. Я уже понимала: он не скажет ничего настоящего. Он не даст мне ответа. Он снова играет — провоцирует, давит, пытается задеть.

Я попыталась отстраниться, но он удержал меня, не позволяя сделать даже шаг назад. Моё желание увеличить расстояние между нами не имело для него никакого значения.

— Ведь ты знала, да? — продолжил он с хищным довольством. — Знала, что Томас в тебя влюблён?

Я сжала губы, не желая отвечать. Но он резко стиснул моё предплечье и дёрнул на себя.

— Отвечай, — приказал он тихо, но в этом голосе не было места отказу.

— Да. Я знала, — твёрдо сказала я.

По его лицу скользнуло злорадство.

— Знала и пользовалась этим. Его добротой, преданностью. Тебе нравилось, что он ходил за тобой, как пёс?

Я спокойно встретила обвинение.

— Мы были друзьями. Я никогда ничего ему не обещала и не обманывала. Томас всё знал. Ему было достаточно находиться рядом. Я не пользовалась им. Я любила его, но как друга.

Несмотря на нарастающую злость, голос не дрогнул. Теперь я понимала, к чему он вёл. Неймор хотел запачкать память о нашей дружбе, заставить меня почувствовать себя виноватой и доказать, что я ничем не лучше него. Но это было неправдой.

— Теперь твой друг, — медленно произнёс он, — будет смотреть с того света, как ты принадлежишь его врагу.

Я попыталась отвернуться, но он взял меня за подбородок, повернул лицо к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Или... — его голос стал тише, — может быть, ты до сих пор любишь меня?

На мгновение у меня перехватило дыхание. Но следующая волна — чистой злости — мгновенно вытеснила всё остальное. Я смотрела на него с ненавистью. И даже не пыталась это скрыть.

— Я не люблю тебя, — сказала я твёрдо. — Я ненавижу тебя.

Он ухмыльнулся. Именно этого он, похоже, и добивался.

— Отлично... — произнёс он удовлетворённо. — Ближе к делу.

Мир на мгновение шевельнулся, и мы оказались в моей комнате.

Неймор прижал меня к стене, не оставляя пути отступить, и наклонился к моей шее. Едва его губы коснулись кожи, по телу рассыпались мурашки. Я застыла, не успев понять, что происходит. Он действовал настойчиво и уверенно, а контраст между моими словами и его действиями окончательно сбивал с толку. Волнение накрыло с новой силой.